Гибкая сила" Джозефа С. Ная

Министерство  образования и науки России

Государственное образовательное учреждение высшего  профессионального образования

Российский  государственный гуманитарный университет, РГГУ

Историко-архивный институт

Отделение международных отношений

Кафедра мировой политики и международных  отношений

Специальность 030701 «Международные отношения» 
 
 

Курсовая  работа

«Гибкая сила» Джозефа С. Ная 
 
 
 

Студента 2-го курса 

Мошеева Тимура Артуровича

Научный руководитель:

к. п. н., ст.преп. О.Б. Игнаткин 
 
 
 
 

Москва 2011

Оглавление 

Введение

1. 1. Что такое сила?
2. 2. “Гибкая сила” и Война с терроризмом
3. 3. Мировые “гибкие силы”
4. 4. Негосударственные обладатели “гибкой силы”
5. 5. Использование “гибкой силы”

Список  источников и литературы 

     Введение 

     В 2004 году на книжных прилавках США  появилась серьезная аналитическая  работа под названием “Soft Power: The Means To Success In World Politics” за авторством Джозефа Ная, политолога, разработавшего в конце 1980-х термин “soft power” или  в российском варианте перевода книги - “гибкая сила”.

     Сам Джозеф Най является одним из основателей  теории неолиберальных международных  отношений, которая заключается  в том, что национальные государства  гораздо больше заинтересованы в  абсолютной выгоде, при которой участники  оценивают общий эффект действия и оценивают не только силовые  методы воздействия, но также экономические  и культурные, в отличие от относительной  выгоды, когда в отношениях с другими  национальными государствами в  основном используются силовые методы. В рамках этой теории Най и ведет  свою экспертную деятельность, которую  он ведет с момента получения  степени бакалавра в Пристонском  университете в 1958 году, затем получает степень доктора философии в  Гарвардском университете, где преподает  до 1995 года, став деканом Публичной  административной школы им. Кеннеди.

     Помимо  этого, он находился на государственной  службе, будучи помощником заместителя  госсекретаря по вопросам поддержки  безопасности, науки и технологии, председателем Национального совета безопасности по вопросам нераспространения  ядерного оружия в 1977-79 гг.; в 1993-94 гг. был председателем Национального разведывательного совета, в 1994-95 – заместителем министра обороны по вопросам международной безопасности. Член американской Академии искусств и наук и Академии дипломатии, Д. Най также был старшим членом Института Аспена, директором Аспенской стратегической группы и членом Исполнительного комитета Трёхсторонней комиссии. Он успел побывать директором Института исследований безопасности восток — запад, директором Международного института стратегических исследований, члена совещательного комитета Института Мировой экономики, и американского представителя на Совещательном комитете Организации Объединённых Наций по вопросам разоружения. Более того, Най входил в число попечителей колледжа Уэллса и Колледжа Рэдклифф и в 2005 г. был признан одним из десяти наиболее влиятельных в США интеллектуалов в области международных отношений.

     Так что нет ничего удивительного  в том, что терминология и идеи, которые использует Най сразу  входят в обиход политологических кругов, и что появление отдельной  книги о “гибкой силе” вызвало  такой ажиотаж. Ведь в оценке возможностей, которыми обладают сегодня США, и роли, которую эта единственная сверхдержава играет в мире XXI века, Най использует не только результаты своих теоретических исследований, но и опыт, обретенный за годы работы в Пентагоне и Госдепартаменте, Национальном совете по разведке и Комитете ООН по проблемам разоружения. Многие его выводы, хотя и диссонируют с привычной риторикой, основаны на глубоком анализе функционирования системы международных отношений, на понимании взаимности любых политических обязательств, признании права каждой страны выбирать собственные пути и приоритеты. Ценность его рассуждений особенно велика в наши дни, когда интеллектуальные горизонты политиков стремительно сужаются до пределов порочного круга, задаваемого внутренней “логикой” антитеррористической истерии. Сам Джозеф Най неоднократно критиковал официальную риторику Госдепартамента США. По мнению ученого, провалы в американской публичной дипломатии объясняются как раз тем, что настоящая “гибкая сила”, которой обладают Соединенные Штаты, подменяется неэффективной государственной пропагандой.

     После 11 сентября, непонимание необходимости  использования “гибкой силы”  поставило администрацию Буша в  очень проблематичную ситуацию. Как сказал бывший спикер Палаты представителей Ньют Гингрич: “Суть не в том сколько врагов я убиваю, а в том сколько приобретаю союзников. И этот простой показатель, который до них (Администрации) просто не доходит”.

     Не  использовав возможности “гибкой  силы” и пойдя в обход резолюций  ООН, США начали войну в Ираке, чем подорвали основы легитимности своих действия на международной  арене. И хотя некоторые вопросы действительной нельзя решить только “гибкой” силой или “жесткой”, есть сила “умная”, которая сочетает оба подхода решения проблем.

     Целью моей работы является анализ понятия  “гибкая сила”, теория и практика применения этого понятия в политической истории нашего мира и создание подробного образа этой “силы”.

     Актуальность  работы обусловлена серьезными изменениями  расстановки сил на международной  арене, влиянием США на весь мировой  порядок, появлением множества реально  действующих негосударственных  акторов международных отношений  и тем, что в наше время видны  очень серьезные изменения картины  мирового устройства.

     Основным  источником является книга Дж. Ная, обзор которой был приведен, а также работы, анализирующие эту книгу и связанные с термином “гибкая сила”.

     При написании курсовой работы применялись  такие методы литературного обзора, метод анализа и оценке методов  теории международных отношений, а  так же при вынесении решения  о наиболее приемлемых концепциях и  их методах. 

Что такое сила? 

     Сила  как погода: о силе говорят все, но разбираются в ней немногие. По сути, сила – возможность влиять на других с пользой для себя. Можно делать это путем угроз, склонить деньгами или понравиться и работать сообща. Большинство людей понимает силу в узком смысле насилия и принуждения, но ведь что является таковой силой, зависит от окружающей обстановки, поэтому понимание силы всегда зависит от контекста. Также есть проблема понимания силы как наличия ресурсов, но ведь более богатые Штаты проиграли войну во Вьетнаме и допустили атаку 11 сентября.

     Так что стоит обозначить значения “жесткой силы” и “гибкой”. С применением жесткости мы все знакомы: это метод “кнута и пряника”. Можно действовать угрозами или заваливать деньгами (что, к слову, происходит в Чечне). Гибкость же заключается в умении привлечь к себе и действовать сообща во имя общих интересов. Примером, по мнению Ная, может служить деятельность демократических политиков, которые харизмой и личным примером ведут за собой людей, в отличие от диктаторов, использующих методы принуждения. Можно заплатить кому-то, угрожать силой, поставить в невыгодное положение или же можно действовать более мягко и апеллировать к чувству долга, любви, влечениям и предложить действовать сообща.

     Классическим  примером противодействия “гибкой” и “жесткой” силы может служить  Холодная война, в течение которой  опросы всегда показывали более хорошее  отношения к Америке в Европе, даже не смотря на войну во Вьетнаме. СССР свел на нет все достижении “гибкой силы” после ввода войск в Венгрию и Чехословакию. Более современными примерами успехов гибкости может служить увеличение роли Норвегии в некоторых регионах мира, где норвежцы помогали проводить мирные переговоры и занимались благотворительностью или прилет индийского министра иностранных дел, после падения правительства Талибана в Кабуле в 2001 г., в самолете полном кассет с индийскими фильмами, которые распространялись по городу.

     “Гибкая сила” держится на трех столпах: культурной привлекательности государства, политических ценностях, внешней политике. К примеру, немецкий редактор Йозеф Йоффе говорил, что культурное влияние США еще грандиознее, чем их военная и экономическая мощь. Если культурное влияние Римской империи и Советского Союза оставалось в границах гособразований, то американская культура распространилась по всему миру. Хотя тут тоже есть свои нюансы, ведь американские фильмы и пицца не могут свернуть северокорейскую ядерную программу или заставить исламистов полюбить американский образ жизни, но между тем опросы все равно позволяют заключить, что поп-культура формирует более привлекательный образ Америки за рубежом. Вполне возможно, что американские фильмы куда благоприятнее скажутся на какой-нибудь китайской судебной системе, чем речи послов. Как отметил поэт Карл Сэндберг, Голливуд может и не такой опрятный, как Гарвард, но проникает в куда более глубокие уголки планеты. Спортивные соревнования тоже привлекают к себе иностранцев. Национальные баскетбольные игры передаются в 212 странах на 42 языках, Главная бейсбольная Лига в 224 странах на 11 языках, Супер Боул Национальной футбольной Лиги в 2003 г. привлек 800 млн. человек. Музыка оказывается не меньшее воздействие на людей, записи The Beatles и Пресли заставили советских людей засомневаться в антизападной пропаганде, сербские диссиденты в 90-х крутили на своем радио песни группы Public Enemy.

     Не  менее важным является и то, какие  идеи обретают в США иностранные  студенты. Многие бывшие ученики со временем занимают ключевые политические посты в своих странах и начинают придерживаться дружественной политики. Дети иностранных лидеров наверняка привнесут в свои страны более реальное видение страны, не замыленное видением пропаганды. К примеру, насчет обмена студентами между СССР и США, во времена Холодной войны, Олег Калугин, занимавший высокий пост в КГБ, сказал: “Обмены стали троянским конем для Советского Союза. Они сыграли огромную роль в разрушении советской системы…С каждым годом они заражали все больше и больше людей”. И даже, несмотря на падение авторитета США на Востоке, после оккупации Ирака, для студентов из Египта, Саудовской Аравии, Турции, Америка все еще является самой желанной страной для стажировок.

     Внутренняя  политика имеет не меньше значение для придания международной “гибкости”, расовая сегрегация мешала отношениям с африканскими странами, смертная казнь и слабый контроль оружия пугает европейцев. После начала войны в Ираке, общественность всего мира резко изменила свое отношение к американской политике, люди начали опасаться растущей угрозы со стороны Штатов, как это было во времена Вьетнама.

     Пятьдесят лет назад, Арнольд Вульферс обозначил  различия между “собственническими целями” и “целями в окружающей среде”. Для реализации собственнических задач, таких как охрана границ, предотвращение агрессии, достаточно “жесткой силы”. Но для американского правительства взаимодействие с окружающим миром решающим становится фактор использования “гибкой силы” с помощью которой распространяются идеи американской демократии, прав человека и рыночной экономики. Гораздо проще своим примером привлечь людей к демократии, чем заставить их принять ее насильно. К тому же есть еще проблемы глобального потепления или инфекционных болезней, которые также невозможно решить узким набором силовых средств.

     Некий скептицизм, связанный с “гибкой  силой”, заключается в том, что  большая ее часть вырабатывается не самим государством, в соответствии с его политикой, а такими коммерческими  организациями, как Microsoft или Apple, голливудскими  фильмами или песнями поп-исполнителей. Еще скептицизм связан с эфемерностью такого вида силы, но еще в 1939 г. британский реалист Эдуард Карр писал, что международные силы бывают трех типов: военные, экономические и “власть над умами”.

     Сама  “жесткая сила” изменилась с течением времени. Современные демократии больше заинтересованы в материальном благополучии, чем в военной славе и в заботе о победах прошлого. С ростом национального самосознания в колониях, англичане отказались от вооруженного подавления таких настроений в связи с экономическими издержками, как и многие другие колониальные державы. К тому же и наличие оружия массового поражения не особо помогает в борьбе против террористов или партизан. США, обладающие ядерным оружием, проиграли бедному Вьетнаму, как аргентинцы смогли дать отпор британцам, обладающим ядерным арсеналом, во время конфликта за Фолкленды.

     Глобализация  экономических рынков, либеральные  экономические отношения делают неэффективным практически всякое применение силы по отношению к странам  с интегрированной в мировую  систему экономикой. Но тут встает другой вопрос, межгосударственные проблемы, как никогда раньше, зависят от исхода переговоров и самые жаркие баталии теперь ведут на солдаты, а профессиональные дипломаты, но в мире все более широкие масштабы набирает терроризм и экстремизм. Можно сказать, что терроризму как таковому, насчитывается уже полтора века. Ближний Восток, Ирландия, Кашмир, Испания, Россия, по всему миру, кроме Антарктиды терроризм стал повседневным явлением. 11 сентября 2001 г. лишь обозначило новую веху его развития. Последние достижения научного прогресса становятся все более доступными для обычных людей, так что группе экстремистов собственноручно собрать бомбу ничего не стоит и даже обойдется дешевле, чем билет на самолет. Сетевые технологии позволяют получить доступ к абсолютной любой информации и связаться с человеком на другом конце света за доли секунд, что весьма привлекательно для планирования терактов. А видеоролики и аудиозаписи, также распространяемые через СМИ, являются “гибким” оружием современного терроризма. Ошибкой администрации Буша после 11 сентября стала концентрация на силовых методах противодействия терроризму, что привело лишь к увеличению числа рекрутов для Аль-Каиды, на которых повлияла исламистская пропаганда, и ухудшению отношений с мировой общественностью. Действия американцев, без получения мандата ООН, привело к тому, что США взяли на себя все расходы по переустройству Ирака и, к тому же, были вынуждены заплатить таким странам, как Польша, Украина, Сальвадор и т. д, чтобы те поддержали американскую миротворческую миссию. Итого, на Ирак было выделено 100 млрд. долларов, т. е по 1 тыс. долларов с каждой американской семьи. Некоторые круги даже полагали, что такой план вторжения был направлен не только против Саддама, но и чтобы уколоть ООН. Все это вылилось в массовые акции протеста, по размаху превзошедшие все вьетнамские пацифистские акции вместе взятые. Благодаря интернет-коммуникациям за одни февральские выходные в 2003 г. на марши протеста вышли 800 тыс. человек в Америке и полтора миллиона в Европе. Американское правительство столкнулось с кризисом своей легитимности и в свое оправдание оно выдвинуло тезис о том, что если “реконструкция” Ирака пройдет успешно, то США простят прошлые ошибки. Но опросы показали резкое падение репутации Америки среди мусульманских стран, возросла поддержка Бен Ладена в дружественной Индонезии и Иордании, а в лагеря подготовки террористов хлынул поток новобранцев.

     международный политика гибкий сила

“Гибкая сила” и Война  с терроризмом 

     Таким образом, можно сказать, что “гибкая  сила” в наш информационный век  является побочным продуктом социального  и экономического развития в большей  степени, чем просто результатом  направленной внешней политики государства. Некоммерческие организации своими “гибкими” действиями могут встать на пути государственной политики. Но если правительство будет придерживаться долгосрочного курса по обеспечению демократии, гласности и иметь уважение к союзникам, то такая политика поможет утвердить свои позиции в современном мире. Важно помнить, что умная политика сочетает в себе и мягкость, и твердость. В применении “гибкой силы” многие вопросы вызывает возможная политика двойных стандартов, в чем особенно часто упрекают Штаты. Поэтому немудрено, что гораздо больше для европейцев и африканцев, арабов, привлекательны американские научные и культурные достижения, чем идеи насчет построения “правильной демократии”.

     Только 2/3 опрошенных в 2002 г. африканцев выказали поддержку американским идеям демократии и только 1/3 опрошенных в исламских странах. Ужесточение визового контроля в целях борьбы с терроризмом, снижение толерантности к исламу, и скандалы, связанные с нарушением прав человека в Гуантанамо, ослабляют “гибкую силу” американской внешней политики, итак полной двойных стандартов. Привлекательность страны во многом зависит от тех ценностей, что она привносит во внешнюю среду. Все страны, конечно, преследуют свои собственные цели, но “гибкая сила” помогает найти или привлечь к себе единомышленников в мировом сообществе, которые и помогут добиться желаемых результатов без угроз и насилия. Национальным интересом становится заполучить как можно больше друзей. Американцы экспортировали в мировое сообщество идеи свободного рынка, демократии, федерализма, и благодаря долгосрочной политике построенной к примеру на Плане Маршалла, европейцы в свое время с радостью переняли все эти ценности после Второй мировой войны. Большие страны вроде США получают двойную выгоду, стимулируя общественные блага: получают признание и легитимность со стороны других стран и получают возможность пользоваться этими самими благами. Во время выборов 2000 г. Буш упорно заявлял, что внешняя политика не будет следовать только узким интересам и будет продолжен курс по поддержанию религиозных свобод, прав личности и демократии в мире, но после 11 сентября 2001 г., когда серия координированных самоубийственных террористических атак была нанесена по США. Ответственность за эти теракты возложили на “Аль-Каиду”, одну из самых крупных международных террористических организаций ваххабитского направления ислама, ведомую Осамой бен Ладеном.

     Утром того дня девятнадцать террористов, предположительно, имеющих отношение к «Аль-Каиде», разделившись на четыре группы, захватили четыре рейсовых пассажирских авиалайнера. Каждая группа имела как минимум одного члена, прошедшего начальную лётную подготовку. Захватчики направили два из этих лайнеров в башни Всемирного торгового центра, расположенные в южной части Манхэттена в Нью-Йорке. Рейс 11 American Airlines врезался в башню ВТЦ-1 (северную), а рейс 175 United Airlines — в башню ВТЦ-2 (южную). В результате этого обе башни обрушились, разрушив прилегающие здания. Третий самолёт (77 American Airlines) был направлен в здание Пентагона в Вашингтоне. Пассажиры и команда четвёртого авиалайнера (93 United Airlines) попытались перехватить управление самолётом у террористов, самолёт упал в поле около города Шенксвилл, штат Пенсильвания.

     Помимо 19 террористов, в результате атак погибли 2974 человека. Большинство погибших были гражданскими лицами. Официальная версия случившегося подверглась критике со стороны ряда журналистов, учёных и свидетелей трагедии.

     После этих событий администрация Буша изменила методы ведения внешней  политики, и большее значение стало  придаваться “жесткой силе”, что  привело к рассмотрению политики США как унилатеристской (односторонней) в европейских странах и начало Иракской войны лишь подтвердило  эти страхи. Во Франции и Европе американский унилатерализм, по результатам опросов, люди считают более опасным, чем корейскую и иранскую ядерные программы. Также, болезненным для европейцев стал отказ Буша от ратификации Киотского протокола. Такое поведение поубавило “гибкости” в американо-европейских отношениях. После того как оккупация Ирака затянулась, впервые в истории, многие европейские союзники США проголосовали против их переизбрания в Комиссию по правам человека ООН.

     Как еще сто лет назад заметил  президент Теодор Рузвельт, когда  у тебя есть большая дубинка, лучше  разговаривать поделикатнее. В противном случае сходит на нет “гибкая” сила. Несмотря на то, что масштабы могущества США действительно ставят их в положение лидера, стиль американской внешней политики могут повлиять на имидж страны и легитимность ее политического курса, а, следовательно, и на ее “гибкое” могущество.

     Новая односторонность недооценивает  важности “гибкой” силы и пренебрегает результатами опросов. Соединенные Штаты могут действовать, не ожидая рукоплесканий в мире. “Пусть иностранцы ворчат, но у них нет другого выбора, кроме как следовать за нами. Кроме того, Америка и раньше бывала непопулярной, но затем все “приходило в норму”. Нам не нужны постоянные союзники и институты. Всегда, когда мы сочтем это необходимым, мы сможем собрать коалицию из желающих нас поддержать. Наши задачи должны определять состав коалиций, а не наоборот”, – как немного утрируя суть американской политики, говорит сам Джозеф Най.

     Действительно, в прошлом имидж Соединенных  Штатов быстро восстанавливался после  проведения непопулярной политики, но все это имело место в условиях “холодной войны”, когда европейские  страны опасались Советского Союза, так как видели в нем большее  зло. Величие Америки с неизбежностью зависит ныне от разного рода потрясений, поэтому разумная политика должна сглаживать острые углы и снижать порождаемое недовольство. Это как раз то, что США делали после Второй мировой войны. Они использовали ресурсы “гибкого” могущества и привлекли других к участию в альянсах и институтах, которые прослужили шесть десятилетий. США взяли верх в “холодной войне” с помощью стратегии сдерживания, в которой наша “гибкая” сила применялась не менее широко, чем “жесткая”.

     Администрация Дж. Буша-мл. настаивает сегодня на важности продвижения демократии на Ближнем Востоке. Но в то же время она не желает, чтобы ее сдерживали существующие институты. В этом плане администрация использует “гибкую” силу демократии, но излишне упрощает проблему, делая основной упор на содержание и пренебрегая его формой. Единственный путь к осуществлению желаемых перемен заключается в том, чтобы действовать в согласии с другими и избегать противодействия, которое возникает, когда в США видят единовластную империалистическую державу. Поскольку демократию нельзя установить силой, а для ее укоренения требуется значительное время, наиболее верный путь к достижению наших долгосрочных целей лежит через международную легитимность и распределение бремени между союзниками и международными организациями. Нетерпимость администрации в отношении таковых может сорвать наши собственные планы. Это тем более обидно, что именно Соединенные Штаты создали союзы и институты, которые оказались в числе самых долговечных из тех, что имели место в современном мире и более полувека служили опорой американского могущества. 

     Мировые “гибкие силы” 

     В течение долгого времени главным  соперником в использовании “гибкой  силы” для американцев был  СССР, который запустил широкую программу  по созданию благоприятного имиджа коммунистической идеологии. Утопические идеи коммунизма, показатели высокого экономический рост Союза, ореол победителей фашизма и поддержка антиколониальных движений привлекали миллионы людей по всему миру. Запуск спутника в 1957 г., гастроли балетных трупп из Большого театра и филармонических оркестров по всему миру, высокие спортивные результаты на олимпиадах. Но такая элитарность все же проигрывала влиянию американской поп-культуры, ведь у Советов так и не появилось своего Элвиса. И даже с приходом к власти Горбачева, разрушением Берлинской стены и политикой “гласности” уровень авторитета СССР на западе всегда проигрывал американскому. К тому же вторжения в Чехословакию в 1968 г. и Венгрию в 1956 г. раз за разом разрушали благоприятный фасад советской системы.

     Европейское искусство, литература, музыка, мода, кулинария, в своем многообразии также вырабатывают “гибкую силу” уже на протяжении долгих веков. Bз десяти наиболее широко распространенных в мире языков половину составляют европейские. Испанский и португальский связывают Пиренейский полуостров с Латинской Америкой, английский является общепринятым в обширном Британском содружестве, а представители почти 50 стран собираются на встречах, где их объединяет французский язык.

     Европа  в целом впечатляет своими “гибкими”  ресурсами: Франция занимает первое место по числу Нобелевских премий в области литературы; Великобритания находится на первом, Германия —  на втором месте в списке стран, где  стремятся найти убежище беженцы  и эмигранты. Франция, Германия, Италия и Великобритания превосходят США по средней продолжительности предстоящей жизни своих граждан; почти все европейские государства направляют на помощь развивающимся странам большую часть своего ВВП, чем Соединенные Штаты. Хотя Великобритания и Франция намного меньше Америки, они расходуют на публичную дипломатию примерно столько же средств, сколько и США. Европейский футбол пользуется большей популярностью, чем регби или баскетбол, в Европе больше транснациональных коммерческих брендов и европейская музыка также пользуется огромной популярностью во всем мире.

     Конечно, по отдельности каждая из европейских  стран не может конкурировать  с США, но создание Европейского союза  стало одним из важнейших событий  в мировой истории. Нации, столетиями враждовавшие между собой, сели за стол переговоров и создали взаимовыгодную систему, наконец объединившую европейские народы в одну наднациональную общность. Паневропейские идеи, долгое время выдвигавшиеся мыслителями на протяжении истории Европы, с особой силой зазвучали после Второй мировой войны. В послевоенный период на континенте появился целый ряд организаций: Совет Европы, НАТО, Западноевропейский союз.

     Первый  шаг в сторону создания современного Евросоюза был сделан в 1951: Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Франция, ФРГ, Италия подписали договор об учреждении Европейского объединения угля и стали (ECSC — European Coal and Steel Community), целью которого стало объединение европейских ресурсов по производству стали и угля, в силу данный договор вступил с июля 1952 года. С целью углубления экономической интеграции те же шесть государств в 1957 учредили Европейское экономическое сообщество (EEC — European Economic Community) и Европейское сообщество по атомной энергии (Euratom — European Atomic Energy Community). Самым важным и широким по сфере компетенции из этих трёх европейских сообществ являлось ЕЭС.

     Процесс развития и превращения этих европейских  сообществ в современный Европейский  союз происходил путём, во-первых, передачи всё большего числа функций управления на наднациональный уровень и, во-вторых, увеличения числа участников интеграции. 7 февраля 1992 года в городе Маастрихт в Голландии был подписан договор, сторонами которого учреждался Европейский союз. Союз создавался на базе Европейского экономического сообщества, которое по условиям договора переименовывалось в Европейское сообщество, дополненного сферами политики и формами сотрудничества в соответствии с вновь заключаемым договором.

     Влиятельность “гибкой силы” стран Западной Европы, показывает тот факт, что  после окончания холодной войны  и распада Союза, почти все  восточноевропейские страны решили строить новые государства не по американской модели, а по образу своих западных соседей. Показательно, что даже Турция в течении долгого времени пытается вступить в Евросоюз, и опросы показывают гораздо большее желание турок интегрироваться в европейскую систему, чем в американскую, но в то же время европейские страны год за годом отказывают Турции, даже не смотря на давление со стороны США.

     Конечно, в Европе по-прежнему имеется ряд  проблем, что показали и разногласия  по Ираку. Она выступает единым фронтом в сфере торговли, в валютной и сельскохозяйственной политике, все чаще — в области прав человека и уголовного права. Европа идет к более сильной конституции, согласно которой будет учрежден пост президента и министра иностранных дел, но в случае разногласий внешняя и оборонная политика останутся фактически за национальными правительствами. Деньги и пушки — традиционные козыри жесткой государственной власти — остаются в основном за странами-членами.