Государственный феодализм как феномен древней Руси

Содержание

Введение. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .3

ГлаваⅠДревнерусское государство в оценках современных историков . . . . . . . 4

§1. Типология феодальных отношений Древней Руси . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .4

§2. Возникновение и развитие древнерусской народности и государственности. . . . 15

ГлаваⅡПроблемы образования Древнерусского государства . . . . . . . . . . . . . .21

§3. Этнокультурные и социально-политические процессы становления русской       государственности. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 21

§4. Социально-экономические и политические изменения в недрах славянского общества на рубеже Ⅷ-Ⅸвв. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .22

§5. Особенности социально-политического развития Древнерусского государства. .24

§6. Проблема особенностей социального строя Древней Руси. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 25

§7. Проблема формирования элиты Древней Руси. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 26

Глава Ⅲ Государственный феодализм как феномен древней Руси . . . . . . . . . . . . 28

§8. Концепция «государственного феодализма» и «общинного строя» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28

§9. Характер и особенности древнерусской государственности в современной историографии. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 29

§10. Роль вече. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 30

Заключение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 31

Список  использованных источников и литературы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 32

Введение

Изучение прошлого страны имеет  большое политическое значение. Историческая и историко-правовая науки, изучая и  обобщая опыт прошлого, помогают познать  и использовать закономерности общественного  развития, избежать повторения ошибок.

    История государства  и права нашей многонациональной  страны есть история государственности  и права многих народов, стоявших  на разных ступенях развития. Исторические судьбы сложились  так, что все они объединились  вокруг русского народа, на долю  которого выпала высокая миссия  создать великое государство.  Создание громадного государства,  раскинувшегося на одной шестой  земного шара, само по себе  является великой заслугой русского  народа. Оно обеспечило взаимообогащение  культур, создало лучшие условия  для их мирной жизни, обеспечило  стабильность существования.

   Конечно, присоединение  нерусских народов к России  проходило в тех формах, которые  были свойственны феодализму  во всем мире, хотя в нашей  стране имелись и свои существенные  особенности. Многонациональный  характер Российской империи  и исторический тип государства,  а также различный уровень  развития ее народов обусловили  вместе с тем определенное  неравноправие и даже угнетение,  породившее соответствующие национально-освободительные  движения.

   Момент возникновения Древнерусского  государства нельзя определить  с достаточной точностью. Очевидно, имело место постепенное перерастание  тех политических образований,  о которых мы говорили раньше, в феодальное государство восточных  славян - Древнерусское государство.  В литературе разными историками  это событие датируется по-разному.  Однако большинство авторов сходятся  на том, что возникновение Древнерусского  государства следует относить  к IX в.

Глава ⅠДревнерусское государство в оценках современных историков

§1. Типология феодальных отношений Древней Руси

Изучение феодализма и становления  феодальных отношений на Руси ведётся  в отечественной историографии  более двух веков. При этом наибольший вклад в изучении этого вопроса  внесли советские историки. Следует  признать, что в дореволюционной  историографии тема феодализма на Руси практически не затрагивалась, этому  способствовало убеждение о том, что отечественная история радикальным  образом отличалась от истории Западноевропейских стран. И одним из коренных отличий  было как раз отсутствие феодальных порядков в Древнерусском государстве. Официальная идеологическая доктрина под воздействием революций в  Европе 1830 и 1848-49 гг. «провозглашала особые свойства Российского государства  и его истории – православие, самодержавие, народность, разводя  пути исторического развития России и западноевропейских стран, которым  она оставляла феодализм, революции  и конституции». Характерно высказывание относительно вопроса феодализма в  пореформенной России Н. Кареева: «У нас не было феодализма – такова была господствующая точка зрения нашей  историографии. Среди историков  было как бы неприлично находить феодализм в России». Противопоставление России и Запада, а вследствие этого и отрицание феодальных отношений в русской истории так прочно вошло в официальную идеологию, что во время революционных событий 1905 года, Николай II обосновывал для России чуждость революции общеисторическим контекстом: «У нас не было феодализма, всегда было единение и доверие».

Поэтому лишь несколько исследователей во второй половине XIX века указывали  на феодальный характер отдельных социальных категорий и институтов в средневековой  Руси. 

Ситуация изменилась в начале прошлого века, когда Н. П. Павловым-Сильванским было доказано, что на Руси существовали институты и учреждения аналогичные соответствующим структурам характерным для феодальных государств Западной Европы. При этом период феодального строя в истории России был датирован XIII-XVI вв. и не затрагивал время существования Древнерусского государства. Появление крупного землевладения, княжеской и боярской вотчин или же боярщины-сеньории датировалось исследователем XIII веком. Именно в решающем значении этих институтов он видел сущность феодализма. 

Вскоре, в первые годы советской  власти, выдвигается утверждение, что  уже в эпоху Киевской Руси существовали все основные элементы феодальной системы: крупное землевладение, сочетавшееся с мелким крестьянским хозяйством, соединение политической власти с землевладением и вассалитет. Период X-XII вв. был провозглашён «феодальной революцией». 

Продолжение исследований генезиса феодальных отношений на территории Древнерусского государства связано с именем С. В. Юшкова, который, связывая появление  феодальных отношений с экономическим  кризисом конца XII века, в то же время  отмечал появление феодальных институтов уже к XI в. и даже более раннему  времени. Можно говорить о том, что  если в дореволюционной историографии  зарождение и развитие феодальных отношений  датировались удельным периодом, то советские  историки 1920-х гг. сделали основной упор на выявлении генезиса феодализма в Киевской Руси. 

В результате исследований, проходивших  в первое десятилетие установления советской власти, сложилось несколько  точек зрения относительно типологии  общественного строя Киевской Руси: 1) черты феодального общества существовали в Киевской Руси, однако господство феодальных отношений было установлено  только в XIII веке; 2) вполне сложившийся  феодализм существовал на Руси XI-XII вв.; 3) Древнерусское общество было по своей сути не феодальным, а рабовладельческим. Что характерно данные концепции не признавали возможным существование феодальных отношений на Руси для X века, не говоря уже о IX веке. Эпоха IX-X вв. получала разные наименования, например такие как: «эпоха первично-натурального племенного строя», но никак не феодальная. Правда, многие историки отмечали процессы постепенной феодализации, проходившие в Киевской Руси. Ю. В. Готье отнёс к процессу феодализации появление крепостей или замков «славянских князьков и родовладык».

Естественный процесс изучения в дискуссиях социально-экономических  основ Древнерусского государства  был прерван в 30-х гг. прошлого века. Это произошло из-за большого влияния оказываемого на отечественную историческую науку политической конъюнктурой и, в частности, диктата сталинских идеологических догм. Так, по мнению И. В. Сталина, в своём историческом развитии государство должно было пройти необходимый период развитого рабовладения, на смену которого приходил феодализм. Суть феодализма же заключалась в крупном землевладении, соединённом с крепостничеством. Такие недвусмысленные указания правительства во многом провоцировали историков на создание концепций развитого рабовладения на территории Киевской Руси и появление феодальных форм зависимости как итогового результата разложения рабовладения. М. М. Цвибак, объявив общество Киевской Руси феодальным, отмечал, что предшествовало ему рабовладение и родовой строй. Поэтому: «основная феодализация идёт от рабства и порождает, в свою очередь, превращение свободных общинников в зависимых крепостных. Общинники теряют свою землю, она концентрируется в руках феодалов. Ещё более настойчиво высказывался И. И. Смирнов, доказывавший, что древнерусское общество прошло стадию рабского развития и в X в. мы имеем развитое классовое общество рабовладельцев и рабов. Рабовладельческая формация признавалась им неизбежной ступенью, предшествующей феодализму. 

Однако, несмотря на обстоятельства, приведённые выше, самая популярная в советской историографии концепция  о сложении феодализма на Руси была сформулирована Б. Д. Грековым к концу 30-х гг. XX века. Учёный при составлении своей концепции, существенно отошёл от догматических представлений И. В. Сталина о развитии исторического процесса. Так вместо популярной в те годы схемы: первобытнообщинный строй – рабовладение – феодализм, историк настаивал на генезисе феодализма, а вместе с ним и феодального государства, в результате разложения родоплеменного общества. Стоит отметить, что в разработке данной концепции приняло участие значительное число исследователей, но наиболее активную роль при её создании, конечно, играл сам Греков, и именно в его трудах мнения других учёных были постепенно унифицированы. Главной отличительной чертой данной концепции было изучение генезиса феодализма в классическом его понимании как формирования крупной частной земельной собственности и зависимого от вотчинника крестьянства. Согласно ей, рост производительных сил, прежде всего в земледелии, вызвал распад первобытнообщинного строя и возникновение феодальных отношений. Феодализм развивался путём формирования крупного частного землевладения, т. е. класса феодальных земельных собственников, и работающего на землевладельцев населения, т. е. класса феодально-зависимого крестьянства, лишённого земли – основного средства производства. В результате вотчинный режим рассматривался в качестве феодального, а главное являлся основным признаком оного. Выражением же феодальной формы производственных отношений является докапиталистическая земельная рента, отработочная, натуральная и, наконец, денежная. Однако политическая обстановка того времени не могла не оказать влияние и на разыскания Грекова. Институтам официальной идеологии требовались доказательства постоянного вхождения страны в круг передовых держав Европы. В качестве одним из данных доказательств виделось особенно раннее существование феодализма на территории Руси, а, следовательно, и признание Древнерусского государства феодальным. Греков отмечал окрепшую феодальную систему на территории Руси в начале X века и признавал Киевскую Русь X века феодальным государством. Такая точка зрения вызвала критику со стороны учёных старшего поколения, которые подвергали серьёзному сомнению возможность существования феодальных отношений в Киевской Руси IX-X вв.: «Киевская Русь или «Держава Рюриковичей» (от Рюрика до Владимира Святославовича включительно), базировалась не на интенсивной феодальной эксплуатации населения, а лишь на сборе дани с покорённых племён. Она стояла на переломе между высшей ступенью варварства и цивилизацией, будучи своеобразным мостом между родовым строем и феодальным. Социальные отношения, сложившиеся в «Державе Рюриковичей» воплощали военную демократию». Правда делались оговорки о том, что «к концу X в. процесс феодализации уже делает некоторые успехи, и в княжестве Владимира мы уже наблюдаем некоторые элементы зарождающегося феодального государства, причудливо переплетающиеся с остатками военной демократии. Время феодализма настало со смертью Ярослава Мудрого». Важно отметить, что большинство историков 30-40-х гг. XX века считали эпоху IX-X вв. дофеодальной, переходной от родоплеменного строя к феодальному. Наиболее последовательно данную точку зрения отстаивал С. В. Юшков, который указывал на то, что «IX-X вв. древнерусское общество состояло из свободного рядового населения, организованного в общины, князей с их дружинниками и патриархальных рабов» и лишь со второй половины X в. наблюдаются предпосылки «для развития феодализма, для превращения князей, родоплеменной знати, дружинников в крупных землевладельцев-феодалов, а общинников, земля которых экспроприируется, – в феодально-зависимое крестьянство». 

Именно публикация статьи Юшкова «О дофеодальном («варварском») государстве» в 1946 году послужила поводом к  возобновлению дискуссии о раннефеодальной  или дофеодальной сущности Древнерусского государства прерванной Великой  Отечественной войной. Он констатировал, что на грани рабовладельческой  и феодальной эпох возникают государства, которые по своей социальной сущности и политической структуре, не могут  быть отнесены ни к типу феодальных государств, ни к типу рабовладельческих. Они возникли в результате разложения первобытнообщинного строя. Следовательно, они дофеодальные. Для таких государств Юшков ввёл новый термин – варварские. Он выделил 2 типа таких государств: 1) государства варваров-германцев, вторгшихся на территорию римской империи. 2) Дофеодальные государства возникшие в результате разложения первобытнообщинного строя – Киевское государство до XI в., монгольское государство до объединения его Чингисханом, англо-саксонские королевства до IX в. В киевском государстве он видел сосуществование трёх укладов: первобытнообщинного (патриархального), рабовладельческого и феодального, отмечает наличие класса рабовладельцев и класса рабов. Однако: «в Киевском государстве, как и в других дофеодальных государствах, знать, т. е. князья и бояре, одновременно эксплуатировали в своих хозяйствах разного рода зависимых людей, т. е. превращались в феодалов. Генеральная линия социальной эволюции вела к феодализму, и уже в IX-X вв. появились феодально-зависимые люди – смерды, изгои, закупы. Но поскольку древнерусское общество IX-X вв. было всё-таки дофеодальным (варварским), основная его часть состояла из свободных общинников, и, следовательно, первобытнообщинный уклад имел большое значение». При этом исследователь делал акцент не на сосуществовании трёх укладов, а на борьбе между ними, в которой победу одержал феодальный уклад, преобразовавший Русь дофеодальную в Русь феодальную. Произошло это событие в XI-XII вв. Во многом сходную позицию занимал В. В. Мавродин, который оценивал VIII-X столетия в истории восточного славянства как время всё ускоряющегося распада первобытнообщинного строя. В итоге на протяжении IX-X вв. в основных и наиболее передовых центрах Руси складывается феодальный способ производства. Однако, по его мнению, феодализм на Руси по-настоящему консолидировался лишь в XI веке. Поэтому учёный оценивал период IX-X вв. как дофеодальный. Дофеодальное общество объявлялось им варварским, внутри которого развивались новые, феодальные отношения. 

Новым подходом к изучению феодальных отношений на Руси явились работы Л. В. Черепнина, который и ввёл новый  термин: «государственный феодализм». Важно отметить, что идеи Черепнина, выдвинутые около полувека назад, остались актуальными и в наше время, более  того получают всё большее распространение  и подтверждение. Основная идея его концепции заключается в том, что в раннефеодальной период, до рубежа XI-XII вв., на Руси преобладала государственная форма феодального землевладения. Великий князь русский выступал верховным собственником на землю, а вся территория государства являлась его вотчиной. Все собираемые поборы и дани представляли собой форму феодальной ренты получаемой господствующим классом. 

Несмотря на то, что большинство  отечественных историков выражают уверенность: феодализму на Руси предшествовал  первобытнообщинный строй, некоторые  исследователи продолжают доказывать возникновение русского феодализма в результате распада рабовладельческого строя. 

Можно утверждать, что в отечественной  историографии нет единого понимания  как времени и причин возникновения, так и последующего развития феодальных отношений на территории Древней  Руси. Правда, в одном большинство  историков солидарно: процесс генезиса феодальных отношений на Руси не мог  быть кратковременным и оказался растянут на несколько столетий.

В заключении историографического обзора особо следует выделить новый культурологический подход, получающий распространение в новейшей российской исторической науке. Этот подход получил своё распространение под влиянием французской исторической школы «Анналов». Он предполагает изучение таких категорий русской средневековой культуры как «правда» и «вера», «власть», «собственность», поведение средневекового человека и его мировоззрение. Сосредоточившись на частном, особенном или единичном, такой подход не требует аналитических возможностей концепции феодальных отношений. В результате исследователи данного направления отказываются от изучения их генезиса и развития на территории Киевской Руси: «феодализм остаётся феноменом, характерным для средневекового Запада и чуждым природе тех отношений власти и собственности, которые сложились на Руси». Такой подход во многом сходен с противопоставлением России и Запада, существовавшим в отечественной исторической науке XIX века, и вряд ли может являться конструктивным.  
 
Феодальные отношения на территории восточнославянских племён стали зарождаться в результате распада родоплеменных отношений. Начало процесса смены патриархально-родовых отношений раннефеодальными на территории расселения восточных славян датируется концом VIII – началом IX вв. т. е. временем сложения восточнославянских племенных княжений. Данный процесс получил выражение в смене семейной общины территориальной соседской: «становление из родовой организации поземельно-территориальной общины… произошло в значительной мере под влиянием смены подсечного земледелия пашенным и завершилось к IX вв… В дальнейшем своём развитии сложившаяся сельская община в результате внутренних процессов, порождённых свойственным ей дуализмом, даёт начало выделению феодальных элементов». В результате в обществе начались процессы дифференциации (выделение племенной знати, имущественное расслоение), что послужило основой для зарождения классовых отношений. Роль племенных княжений в генезисе государственности была высока. Именно они «таили в себе зародыш государства, являясь переходной формой от союза племён к государству – протогосударствами»². Образование племенных княжений к IX веку знаменовало собой зарождение у восточных славян феодальных отношений. 

Процессы государственной феодализации, происходившие на территории Руси во второй половине X века, были аналогичны процессам, происходившим в других странах эпохи средневековья. Перерастание корпоративной (коллективной) земельной  собственности в индивидуальную имело тождественные черты в различных странах и обществах раннесредневекового мира. Исследовав ход процесса возникновения и развития земельной собственности в Закавказском регионе, А. П. Новосельцев высказал мысль, что существо этого процесса состояло в разложении и изживании коллективных форм земельной собственности различных типов и постепенном возникновении на этом фундаменте частной феодальной собственности. Учёный подчеркнул важную роль государства как основного получателя и держателя общинных прав на земельный фонд. 

Подобным образом складывалась феодальная собственность и на территории Западной Европы. Среди древних германцев  бытовало представление, что вся  добытая силой оружия земля считалась  собственностью племени и его  вождя. В процессе того как власть вождя превращалась в королевскую, все земли, находившиеся в пользовании общинников, начали, вероятно, рассматриваться как королевские владения. Складывание и кристаллизация королевских прав на леса и другие земли проходила очень медленно, вряд ли заметно для современников. Они ещё долгое время не видели разницы между владениями короля и племени. 

Нечто подобное происходило и в  восточнославянской среде в X – первой половине XI в.

Формирование единой древнерусской  государственности и установление на территории Руси системы раннефеодальных  отношений в форме государственного феодализма датируется серединой X века – эпохой правления княгини Ольги, когда выходит на новый уровень  процесс «окняжения» всех русских земель великокняжеской властью и происходит ликвидация племенных княжений восточных славян. Окончательно устанавливается модель государственного феодализма, при которой в качестве верховного собственника земли выступает государство и существует только феодально-государственная форма эксплуатации в виде дани и государственных повинностей¹. Можно говорить о том, что одной из причин установления государственного феодализма является тот факт, что в раннефеодальном обществе господствующий класс недостаточно силён, поэтому «собственность на землю в её ранней малоразвитой форме принадлежит этому классу в лице главы государства, князя, являющегося начальником вооружённых групп, осуществляющих на практике право на эту собственность».

Именно реформы, проведённые Ольгой в середине X в., дают правовую основу процессу «окняжения» русских земель путём создания единой великокняжеской администрации, опирающейся на крепости и погосты. Если при правлении Игоря прецедент, связанный с уличами являлся одним из первых проявлений порядков характерных для государственного феодализма, то при Ольге государственный феодализм начал оформляться в стройную систему. До преобразований Ольги племенные княжения, входившие в состав Киевской Руси, обладали очень значительной автономией. Во главе каждого княжения стоял свой «светлый князь», который пользовался поддержкой местной знати, и который не мог быть лишён своей власти по велению великого князя киевского. Племенной князь обязан был только следить за сбором дани, да выставить и возглавить войско княжения при участии в общерусском походе. В остальных же аспектах своей политики он был неподконтролен Киеву. Нельзя игнорировать и тот, факт, что различные княжения обладали различной степенью зависимости от Центральной власти. Так, ряд племенных княжений (древлян, дреговичей, северян, кривичей) киевский князь объезжал сам вместе с дружиной во время сбора дани - «полюдья», в других княжениях местные «светлые князья» сами собирали дань и отправляли её в Киев, существовали в свою очередь, княжения (хорваты, радимичи, вятичи), которые находились в полунезависимом состоянии, периодически участвовали в общерусских походах и выплачивали нерегулярную дань. «Окняжение» русских земель во времена Ольги выражается в постепенной ликвидации племенных княжений. Местные князья во второй половине X века уступают свои полномочия представителям правящей в Киеве династии Рюриковичей (правление Святослава Игоревича в Новгороде в 50-х гг. X века, Владимира Святославича в Новгороде и Олега Святославича в древлянской земле в 70-х гг.). Новая административная система окончательно утверждается в эпоху правления Владимира Святославича, когда ликвидируются последние племенные княжения (вятичей в 982 г., кривичей в 985 г., карпатских хорватов в 992г.) и на места прежних племенных князей Владимир назначает своих сыновей (о чём было сказано выше). 

Во многом успеху процесса «окняжения» земель способствовала основанная Ольгой система погостов. По поводу погоста в отечественной историографии существуют две точки зрения. По одной из них погост рассматривается как сельская община, берущая своё начало ещё в дофеодальное время¹, а по другой как территориальная единица, образованная князьями для фискальных и административных целей². Вторая точка зрения видится более обоснованной. 

С образованием системы погостов в  результате реформ Ольги 947 года известный  историк связывает возникновение  такого комплекса как «погост  – село – смерды». Данный комплекс имел непосредственное отношение к  формированию княжеского домена. Смерды представляли собой определённую часть крестьянского населения, близко связанную с княжеским доменом, подчинённую непосредственно князю, в какой-то мере им защищаемую (смерда нельзя мучить без княжья слова») и обязанную нести определённые повинности в пользу князя. Смерды пахали землю, проживали в «сёлах», а приписаны были к погостам. 

В свою очередь система эксплуатации «людей», крестьян-вервников, в их весях состояла из таких элементов, как: дань, взимаемая во время полюдья, и ряд повинностей («повоз», изготовление ладей и парусов, постройка становищ) в виде отработочной ренты. Некоторые исследователи отмечают, что с возникновением погостов как административно-податных центров «система полюдья т. е. поездок княжеских «мужей» за данью, постепенно сменяется «повозом» т. е. доставкой её в определённый пункт погоста общинниками». 

Ряд историков указывает на связь  погостов с общинными центрами, отмечая, что «случаи, когда погосты не связаны с общинными центрами очень редки… нужно полагать, что такие административно-податные центры возникали в новых пунктах по воле властей в связи с тем, что общинное население оказывало сопротивление княжеским или волостным чиновникам». 

В результате общинники постепенно утрачивали возможность свободно пользоваться доходами со своих земель, которые  становились верховной собственностью государства. Теряли общинники и  право самим распоряжаться продуктами своего труда, часть которых присваивалась  господствующим классом в форме  дани. Дань, как уже отмечалось выше, являлась самой ранней формой феодальной эксплуатации сельских общинников киевскими князьями. 

При более детальном рассмотрении вопроса о дани и возникающих  в результате даннических взаимоотношениях, важно отметить, что в отечественной  историографии существуют различные  подходы к самой сущности данного  вида эксплуатации. При этом как  в эпоху советской историографии, так и до сего времени вопрос о  данничестве и даннических отношениях в Древней Руси остаётся дискуссионным. Так некоторые исследователи разграничивают дань и полюдье, определяя для них различные функции. По мнению этой группы учёных, дань представляла собой контрибуцию, взимаемую киевскими князьями победителями с побеждённых восточнославянских племён, форму грабежа, откупа за мир. Местные же князья довольствовались полюдьем – добровольным даром населения, которым «управляли». В свою очередь даннические отношения в пределах славянских погостов представляют собой новообразования, возникающие во время устройства киевскими князьями самих погостов. По другой концепции, хотя наличие в эпоху Киевской Руси дани-контрибуции бравшейся с покорённых народов и не отрицается, но в то же время указывается на появление в конце IX – начале X вв. дани в значении феодальной ренты. Приводится ряд признаков, позволяющих считать дань X в. земельной рентой: «1) верховный земельный собственник – Киевское государство (фактически киевский князь); 2) регулярность взимания дани, установленная «уставами» и «уроками»; 3) наличие определённых фиксированных площадей, с которых происходило взимание; 4) сбор ренты проводился с помощью внеэкономического принуждения, которое выражалось в изъятии дани вооружёнными отрядами княжеских дружинников». Справедливо отмечается: «в пользу ли самого верховного собственника на землю взималась дань, в пользу ли феодалов, которым верховный собственник в качестве жалованья за службу отдавал эту дань, или в пользу княжеских агентов-министериалов – не играет никакой роли при определении: рента это или контрибуция». Мнение о том, что дань уже в эпоху первых киевских князей из династии Рюриковичей приобретает значение феодальной ренты представляется более обоснованным. 

Датировка данного события тоже вызывает разногласия между историками. Существуют острожные оценки, по которым: «эволюция дани в феодальную ренту  совершалась постепенно и датировать этот процесс трудно». В то же время есть и более конкретные хронологические рамки, которые представляются вполне логичными: «переход от добровольных приношений и даней-контрибуций в регулярно взимаемый налог отчётливо прослеживается в конце IX вв., когда дань начинает собираться в пользу киевских князей с «дыма» (т. е. двора), «рала», «плуга», в определённых размерах «по шеляге», «по чёрной куне». Поэтому можно говорить о том, что уже для начала X века дань являлась централизованной феодальной рентой, поступавшей государству в лице правящей династии Рюриковичей, осуществлявшей право корпоративной собственности на землю. 

Важнейшая особенность процессов  протекающих на территории Руси в  середине X века заключается в том, что: «создание домениальной великокняжеской  собственности во время правления  княгини Ольги на деле означало и  создание феодальной государственной  собственности… формирование земельной  собственности в период «окняжения» великокняжеской властью Киева территорий соседних общин вело к тому, что вся земля на Руси становилась верховной собственностью государства». «Окняжение» земель приводило к изменению в основных земледельческих ячейках – соседских общинах: происходила их постепенная феодализация. Реализация права верховной земельной собственности осуществлялась через полюдье. В конечном итоге собираемая дань превращалась в феодальную ренту. Эта земельная собственность управлялась наиболее приближенными к великому князю дружинниками, которые ведали и административной и судебной властью, а также княжескими угодьями и сбором дани с подвластного местного населения. Поэтому, организуя своё домениальное хозяйство, при котором постепенно все крестьянские земли начинают рассматриваться как государственные, власть киевских князей опиралась на весь слой военной феодальной знати. Такое огосударствление земли «являлось одной из важнейших предпосылок феодализма. Можно говорить о том, что в этом проявилась и общая социологическая закономерность». Принимая во внимание вышеизложенные факты, можно отметить, что Руси первой формой феодальной земельной собственности была государственная собственность, а первой формой эксплуатации государственные повинности (дани – налоги). Вотчинная собственность же была лишь вторичной формой феодальной земельной собственности, образовавшаяся путём распределения между отдельными лицами земель, находившихся в собственности раннефеодального государства. 

В конечном итоге представляется справедливым утверждение: «очевидно, что становление  единой государственности на Руси базировалось на становлении государственных  отношений феодальной собственности  на землю, зародившихся в период «окняжения» русских земель»

§2. Возникновение и развитие древнерусской народности и государственности

Современники стали свидетелями  и участниками острой политической борьбы и дискуссии по вопросу  о судьбах российской государственности, форме власти. В тысячелетней истории  Отечества эта проблема является важнейшей. В процессе своего развития российская государственность прошла путь от примитивных форм в виде княжеской администрации до образования  единого государства и создания высшей формы феодального государства - абсолютной монархии, переживших затем  кризис и крушение.

Государственный строй России (самодержавство во главе с царем и великим князем всея Руси) складывался в результате освоения традиций Древней Руси, Византии, Золотой Орды, а также под влиянием теорий и политико-государственной практики стран Запада и Востока.

Тенденции развития европейской  государственности носили более  общий характер, чем развитие социально-экономической  сферы. Видимо, это ос меняется, с  одной стороны, тем, что формы  государственной власти развиваются  относительно самостоятельно, без жесткой  обусловленности состоянием социально-экономических  отношений, а с другой - тем, что  они в большей степени, чем  социально-экономические структуры, подвержены внешнему влиянию, обладают большей способностью к усвоению опыта и практики соседних более развитых государств. Однако, говоря об общности тенденций развития государственности в Европе, следует помнить и об отличиях в развитии российской государственности, обусловленных географическими, экономическими, политическими и социо-культурными особенностями страны.

Проблема становления  и развития самодержавия исследуется  в многочисленных трудах историков  как дореволюционного, так и советского времени. Особый интерес по этой проблеме представляют взгляды классиков  отечественной историографии: Н. М. Карамзина, С. М. Соловьева, В. О. Ключевского, а также новые подходы и  выводы советских историков. Оценка вкладов исследователей становления  российского самодержавия дана в  специальных историографических трудах, в историографических обзорах и  монографиях, затрагивающих данную проблему, в книгах и статьях о  творчестве ведающихся исследователей отечественной истории.

Н. М. Карамзин считал, что  в такой огромной по территории стране, как Россия, наилучшей формой его  царственности является самодержавие. Эту идею он положил в основу многотомной  Истории государства Российского , охватывающей исторический период с расселения славян до 1613 г.