Иезуитская система воспитания

   I Педагогическая система Иезуитов

   1) Основание ордена  иезуитов, его задача  и педагогическая  деятельность

   Возникновение ордена иезуитов связано со следующими событиями. XVI век занимает особое место в истории Западной Европы. Он характеризуется разложением феодализма и зарождением капитализма. В это время шел интенсивный процесс первоначального накопления капитала, разорения ремесленников, возникновения мануфактур. Великие географические открытия широко раздвинули рамки торговли. В обществе складывались классы, характерные для капиталистического способа производства. Не во всех европейских странах этот процесс проходил одинаково. В Германии после Крестьянской войны 1524-1525 гг., в Чехии, Венгрии и Польше в развитии капитализма заметных успехов не наблюдалось. В них господствовали старые формы эксплуатации: барщина и крепостничество. В Италии XVIXVII вв. раннекапиталистические отношения пришли в упадок вследствие изменения структуры внешнего рынка. В экономическом и политическом отношениях она была раздроблена и оказалась объектом притязаний других государств. Среди стран Западной Европы в экономическом отношении выделялись Англия, Франция и Нидерланды, товаро-денежные отношения в которых проникли во все сферы общества. Это нашло отражение в росте городов и увеличении количества их населения, в производстве большего количества и лучшего качества товаров. Развившиеся торговые связи перешагнули не только местные, но и национальные границы, складывался мировой рынок. В 1493 г. Новый свет был разделен на сферы влияния между Испанией и Португалией. Огромные богатства хлынули в Европу в результате образования колониальной системы, жесточайшей эксплуатации коренного населения открытых стран, прямого грабежа их природных богатств. Владельцы денег стали организаторами мануфактур, где производство базировалось на ручной технике, но с разделением труда. Работали на мануфактурах либо разорившиеся ремесленники, либо наемные рабочие. Так постепенно сформировались буржуазия и пролетариат. Каждый из этих классов стремился к достижению своих целей и вырабатывал собственную идеологию. При этом взгляды как буржуа, так и пролетариев во многом расходились с позицией католической церкви. По мере роста своих богатств буржуазия приобретала и политическую силу. Она, а также часть феодалов, стремившихся обогатиться за счет католической церкви, преследовала цель ограничить власть церковных иерархов, располагавших колоссальными земельными ресурсами и наделенных исключительными правами. Их содержание было очень дорогим для скупых буржуа и ее союзников. Так возникла Реформация широкое общественно-политическое и религиозное движение, направленное против феодализма и его главной опоры католической церкви. Однако буржуазия не могла обходиться без помощи религии и церкви и создала собственную (лютеранскую, цвинглианскую и кальвинистскую), не зависевшую от Рима. Под знаменем протестантизма в XVI в. произошла первая буржуазная революция в Нидерландах. Протестантизм стал господствующей идеологией в ряде европейских стран (Англия, Голландия, северная Германия, Дания, Швеция и Норвегия). Реформация обнаружила кризис веры, что было страшным ударом для католической церкви. Однако католическая церковь его преодолела. С этой целью она трезво оценила обстановку и разработала достаточно гибкую тактику.

   15 августа 1534 в маленькой церкви на Монмартре в Париже первые иезуиты, которых было всего семеро, принесли обеты бедности и целомудрия. В этот кружок, возглавляемый св. Игнатием Лойлой (ок. 1491–1556), первоначально входили Николас Бобадилья (ок. 1509–1590), Петер Фабер (1506–1546), Диего Лайнес (1512–1565), Симон Родригес (1510–1579), Альфонсо Сальмерон (1515–1585) и св. Франциск Ксаверий (1506–1552). Шестью годами позже папа Павел III буллой Regimini militantis ecclesiae признал иезуитов в качестве нового монашеского ордена.

   Задачей ордена было восстановить силу и величие  церкви, подорванные реформацией, снова покорить мир власти папы. Лайнес и Сальмерон участвовали как богословы в подготовке и проведении Тридентского собора (1545–1563). Иезуитские ученые-богословы – св. Петер Канизий (1521–1597), св. Роберто Беллармино (1542–1621) и другие – написали множество полемических сочинений, в которых опровергались еретические мнения той эпохи. Священники-иезуиты отваживались отправляться в области, где восторжествовал протестантизм, в том числе в Германию, стараясь поддержать оказавшиеся во враждебном окружении католические общины. Р. Персонс (1546–1610) и Э. Кэмпион (1540–1581) прославились как проповедники в Англии.

   Первым  иезуитским миссионером в нехристианском мире стал Франциск Ксаверий. Иезуиты достигли значительных успехов в распространении христианства в восточных странах благодаря тому, что считались с местными обычаями. В Китае астрономы-иезуиты М. Риччи (1552–1610), И.А. Шалль фон Белль (1591–1666) и Ф. Вербист (1623–1688) были приняты при императорском дворе. В Индии Р. де Нобили (1577–1656) следовал образу жизни брахмана. Иезуитские миссионеры играли также важную роль в освоении Нового Света. Благодаря их героическим усилиям в испанской и португальской Америке более миллиона индейцев-кочевников было собрано в оседлые общины, именуемые редукциями. Захватывающая история иезуитских миссий в Канаде отражена в многотомной хронике – Донесениях иезуитов. В той же Северной Америке в 1637 отец-иезуит Ж. Маркетт (1637–1675) сопровождал торговца мехами Л. Жолие, исследовавшего Миссисипи, а в конце 17 в. другой иезуит, Э. Кино (1644–1711), составил карту юго-западной части Северной Америки.

   Первый  иезуитский коллегиум для учеников-мирян  был открыт в Мессине на Сицилии  в 1548. Иезуитские школы и система обучения были организованы в соответствии с Системой изучения наук (Ratio studiorum) – всеобъемлющей программой иезуитской педагогики, составленной около 1559. В последующие столетия иезуитами было учреждено 24 университета и около 600 коллегиумов. Работа по изучению и изданию житий христианских святых была начата иезуитами в 17 в. и продолжается до сих пор. Воспитание и образование юношества давало возможность овладевать и управлять душой, направляя ее в желанную сторону. Поэтому орден, с первых же дней своих, стал заниматься воспитанием юношества и устраивать школы. И чем больше обнаруживалась пригодность этого средства к намеченной цели, тем сильнее становилась и ревность иезуитов по устроению и управлению шкалами. Через 50 лет после основания ордена, иезуиты захватили в свои руки большую часть учебного дела католических стран, — большинство гимназий и философских и теологических факультетов. 

   К середине 18 в. Общество Иисуса насчитывало  около 23 тыс. членов. Возрастающее влияние иезуитов привело орден к конфликту с деятелями Просвещения и сделалось одной из серьезных проблем европейской политики. В 1759 орден был запрещен на всей территории Португальской империи. В 1764 подобный запрет вышел во Франции, а тремя годами позже - в Испании, Неаполитанском королевстве и герцогстве Парма. На папу оказывалось давление с целью добиться запрещение ордена как такового, и 16 августа 1773 папа Климент XIV формально объявил о полном роспуске Общества Иисуса. Иезуитская собственность была большей частью конфискована и перешла в руки местных властей или церкви. Общество Иисуса продолжало существовать только в Российской империи, где Екатерина II не дала разрешения на опубликование папской буллы.

   Французская революция и свержение династии Бурбонов породили надежды на восстановление ордена. В 1801 папа Пий VII официально признал существование ордена в России, и бывшим иезуитам в других странах было позволено объединиться с российскими иезуитами. Официально общество было восстановлено по всему миру 7 августа 1814.

   В 19 в. иезуиты вновь оказались под  ударом – на этот раз из-за волны  либеральных и социалистических революций, прокатившейся по Европе. Время от времени их изгоняли то из одной, то из другой страны: из Бельгии, России, Франции, Итальянских государств, Испании, Германии, Португалии и Швейцарии. В Италии они постоянно служили объектом враждебных нападок - не только в печати, но и в жизни.

   К числу иезуитов, прославившихся в 19 и 20 вв., принадлежат антрополог и  теолог Пьер Тейяр де Шарден (1881–1955) и теологи А. де Любак, Ж. Даниелу, К. Ранер, У. фон Бальтазар (впоследствии вышедший из ордена), Б. Лонерган из Канады и Дж.К. Мюррей. Занимаясь не только теологией, иезуиты основали астрономические и сейсмологические станции в Маниле и Цзыкайвей в Китае, а римский астроном П.А. Секки (1818–1878) снискал всемирную славу. Вклад иезуитов в художественную литературу был обширен и разнообразен; особого упоминания заслуживают сочинения английского иезуита Дж.М. Хопкинса (1844–1889). К числу периодических изданий иезуитов относятся «Ла Чивильта каттолика» («La Civiltà cattolica», Италия, 1850), «Этюды» («Études», Франция, 1856), «Штиммен дер Цайт» («Stimmen der Zeit», Германия, 1865), «Манс» («The Month», Англия, 1864), «Расон и Фе» («Razon y Fe», Испания, 1901) и «Америка» («America», США, 1909)

   2)  Учебный строй  иезуитских школ, состав предметов  и порядок занятий

   Традиционно  они  делились  на  два  отделения:  низшее  (studia  inferiora)     и  высшее  (studia superiora). На деле в  большинстве случаев действовали только низшие: пяти-, а чаще четырех-, трех-   или даже двухклассные  отделения,  высшие  же  зачастую  были  недоступны  из-за  отсутствия  материальных  средств,  необходимых для содержания особых учителей. Итак, полная иезуитская studia inferiora состояла из пяти классов (из них три - грамматических, четвертый - поэзии   и пятый  - риторики) [11]. Учебный день в  них составлял четыре часа:  два  до  обеда  и  два  после  обеда.  В  грамматических  классах  первый  час  ученики  занимались  повторением наизусть отрывков из сочинений  латинских авторов и  уроков из грамматики, второй час  они  читали самые  лег-кие  письма  Цицерона,  писали  под  диктовку  учителя  упражнения  и  заучивали  уроки  из    Грамматики  Альвара. После  перерыва  они отвечали  наизусть  уроки греческого  и латинского  языков,  а учитель  слушал  и  поправлял их. Четвертый же час уходил на изучение грамматики.

   В  высшем  грамматическом  классе  кроме  обычных  письменных  упражнений  раз в месяц писали  упраж-нение  на  дому или  во  время  урока  для  получения  в  качестве  знака  отличия  почетных званий.  В  этом  же  классе вводились  упражнения  по  стихосложению.  Из  всех   дней  недели  выделялась  суббота,  когда  в  первой  половине дня  происходила проверка всех  уроков  за  неделю,  а  во  второй  ученики  занимались  переводами:  с  польского  на латинский  и  Цицерона  на  польский  язык.  Практиковался  такой  метод  обучения,  как    диспут,  который  имел  в большей  степени  воспитательное  значение  и  позволял  контролировать  уровень  знаний  всех  учащихся.  Состоял он в следующем: в начале  учебного года класс делился на две части, во главе которых ставились наиболее способные  ученики (консулы) и  их помощники (квесторы),   а  остальные  делились  на  пары.  При  этом  соблюдалось важное условие - пары составлялись из  учеников  приблизительно   равных по знаниям, называемых   соперника-ми (лат. aemulor - соперничать). Интересно, что aemulor еще и как «стараться не уступать, стремиться сравнять- ся  с  кем-либо,  завидовать,  ревновать».  Из  двух  соперников  консулы  выбирали  себе  в  команду  одного  и  таким образом  получались  две  приблизительно  равные  по  умственным  возможностям  команды,  каждая  из  которых получала свое название. Когда  представитель одной группы затруднялся ответить  на  вопрос  преподавателя,  отвечал  его  соперник.   Бывало  так,  что  ни  один  из  них не  мог  справиться  с  вопросом,  и  тогда  вызывалась  другая пара. Каждый  правильный ответ заносился в школьный журнал  и считался  плюсом одной команде и минусом  - другой.  В  конце  месяца  подводился   итог,  и  победителем  становилась  команда,  набравшая  больше  правильных ответов.    Таким  образом,  каждый  ученик    знал,  что  от  его  успехов  будет  зависеть  и  успех  команды,  поэтому стремился  лучше  учиться.  Этот  метод  был  признан  одним  из  самых  эффективных,  и  его  заимствовали  многие другие школы [12].

   На  четвертом году обучения - в классе  поэзии -  ученики овладевали искусством поэтической и  прозаической  латинской  речи.  Из  латинских  писателей  они  читали  Цицерона,  Цезаря,  Вергилия,  Горация,  а  из  греческих  -  Платона,  Плутарха,  Фукидида,  Иоанна  Златоуста.  Кроме  того,  им   преподавали  начала  таких  вспомогательных  предметов  как  география,  археология,  музыка.  К  этим  предметам  принадлежала  и  история,  изучение которой,  согласно  программе,  «следует  вести  умеренно;  оно  должно  время  от  времени  шевелить  ум,  но  не  мешать изучению языков» [13, 14]. В конце этого года ученики должны были уметь сочинять на любые темы   стихи и прозу, переводить   прозу в поэтическую речь, составлять собственные повести, описания и стихи не только на латыни, но на польском и греческом языках.  Каждые  два  месяца  лучшие  сочинения в знак  отличия вывешивались на стене класса.

   В  классе  риторики  изучались  теория  красноречия  (по  произведениям  Цицерона  и  Аристотеля),  ораторское искусство, стилистика и вспомогательные науки. Начиналось изучение истории, нравов отдельных народов и различных доктрин, причем курс приспосабливался к умственному развитию учащихся. Параллельно с латинским  продолжал  изучаться  и  греческий.  В  письменных  работах  главное  внимание  уделялось ошибкам в правилах  риторики  и  поэзии,  неудачным  оборотам  и  слабости  стиля.  После  проверки  они  возвращались  ученикам, которые  должны  были  сами исправить  допущенные  ошибки.  Школьники  так  же     учились  самостоятельно  разбирать литературные произведения и писать сочинения на заданные темы, причем лучшие из них вывешивались на всеобщее обозрение в качестве награды автору.   В свободное же от  устных и  письменных заданий время ме- жду  учениками  проводились  диспуты,  а  изредка  разыгрывались  сцены  из  драматических  произведений.  Часто такие  представления  устраивались  в  присутствии  публики  для  того,  чтобы  показать  успехи  своих  учеников  и привлечь в  школы новых учащихся [15].

   В классах поэзии и риторики расписание занятий несколько менялось. В начале первого часа декурионы (почетное звание наиболее  успевающих  учащихся) слушали  уроки,  а  учитель  проверял  письменные  работы,  затем он сам спрашивал отдельных учеников, проверяя доклад декурионов. Второй час читались  древние авторы, излагались  правила  метрики  или  риторики  и  учащиеся  упражнялись  в  устной  литературной  речи.  После  обеда все повторялось  - проверка устных и исправление  письменных упражнений, объяснение материала из  учебника поэтики  или  риторики,  заучивание  урока  и,  если  оставалось  время,  состязания.  По  субботам  повторялось  все, что было выучено за неделю, а после обеда заучивался и объяснялся катехизис.

   Вообще  надо  отметить,  что  в  иезуитских школах  у учащихся  развивали   преимущественно  память,  а  не разум,  чтобы   они  могли  удерживать  в  голове  массу  разнообразных  сведений  по  различным  отраслям  знаний, зачастую  логически  не  связанных    между  собой.  Большое  внимание  преподаватели  уделяли  развитию  умения выступать  перед  большой аудиторией  и находчивости  в спорах,  считая,  что  если  в человеке  не  развита способность  диспутировать,  то  его  знания  мертвы.  Таким  образом,  иезуиты  давали  образование  в  большей  степени гуманитарное или   даже филологическое. Идеалом такого образования было возведение латинского языка в степень языка живого, разговорного, поэтому они «обучали своих питомцев по правилу: lege, scribe, loquere» - «читай,  пиши,  говори».  Это  выражение  активно  претворялось  иезуитами  в  жизнь,  поскольку  их  воспитанники  по окончании школы действительно умели читать и писать на латыни лучше, чем на родном языке, а так же  «говорить»,  т.е.  вести  богословские  дискуссии,  используя  полученные  из  различных  наук  знания.  Несмотря  на это,

   «Учебный  план» не исключал использования  в процессе обучения народных языков.

   Что  же  касается  негуманитарных,  точных  наук,  то  педагогическая  программа  иезуитов  поражает  почти полным их отсутствием. И в низших, и в высших классах они занимали самое незавидное положение. Так, когда встал  вопрос  о  включении  математики  в  программу  studia    inferiora,  генерал  ордена  Аквавива  долго  не  соглашался на это. Разрешение было дано лишь в 1614 г. в связи с тем, что «было неудобно не знать основных арифметических действий»,  но   она  не  была  выделена  как  самостоятельный  предмет,   а  входила  в  состав  «Eruditio»,

которая  включала  отрывки  из  различных  отраслей  знаний.  Правда,  впоследствии  иезуитам  пришлось  уступить требованиям  жизни  и  уже  в  1736  г.  литовский  провинциал  Деукша  советовал  уделять  больше  внимания  арифметике с чистописанием.

   Что касается религиозного образования, то ему также не уделялось должного внимания. Основой преподавания  христианской религии служила  книга  Канизия  «Изложение  христианской  доктрины».  Раз  в  неделю,  по пятницам,   проводился  урок  с  чтением  катехизиса,  да  и  этот  урок  не  всегда  продолжался  целый  час.  По  суббо-там в  течение получаса читалось и объяснялось латинское и греческое Евангелие и катехизис. Ежедневно ученики присутствовали на обедне, а в воскресенье выслушивали и проповедь. Молитву пред уроками выслушивали коленопреклоненно. Ежедневно, кроме того, упражнялись в религиозных размышлениях и молитве по четкам (так называемые „exercitia spiritualia”, „духовные упражнения”). „Ученики должны были ежедневно испытывать свою совесть и ежемесячно ходить на исповедь”. К культу Девы Марии, о котором особенно заботилась католическая церковь, ученики возбуждались особыми „марианскими”, религиозными союзами.Правда, иезуиты действовали в рамках общей педагогической теории католической церкви, которая в воспитании народных масс делала акцент не на вероучении, а на усвоении благочестивых религиозных обрядов [16, 17].

   Много  внимания  иезуиты  уделяли  сохранению  и  укреплению  здоровья своих  воспитанников.  Они  не утомляли их длительными занятиями, в году было всего 190 учебных дней, да и в эти дни им запрещалось заниматься умственным трудом   более двух часов подряд без перерыва. Учителя строго следили, чтобы учащиеся не занимались  науками  во  время,  отведенное  для  сна  и  отдыха.  Устав  ордена  объяснял  это  следующим  образом: «Работая умеренно, с соблюдением равновесия сил, человек будет в состоянии трудиться более долгое время во славу  Божию».  Значительное  внимание  иезуиты  уделяли    физическому  развитию  учеников.    Они  занимались плаванием,  фехтованием,  верховой  ездой,  обучались  танцам.  Иезуиты  заботились  о здоровом  питании и нормальных  условиях  жизни  своих  подопечных.  Многочисленные  инструкции  начальства  ордена,  посылаемые  на восток,  постоянно напоминали о том, что «Обществу» нужны здоровые и выносливые сторонники [18].

   Следующим  этапом  иезуитского  школьного  образования  было  обучение  в  studia  superiora.  В  высших классах  изучалось  два  основных  предмета  -  философия  и  богословие.  Условия  преподавания  здесь  были  более жесткими: никто из профессоров философии и богословия не мог вносить изменения ни в методы преподавания, ни  в  объем   изучаемого  материала,  ни  в  содержание  учебников,  даже  если  они  имели  целью  их  улучшение.  В целом  же  методика  оставалась  неизменной:  сохранялись  все  дидактические  приемы  иезуитов,  например такой прием как диспут.

   Философский курс длился три года и разделялся на несколько отделов: 1) философия как таковая, основанная  на  теории  Аристотеля;  2)   нравственная  философии,  изучаемая  по  «Этике»  Аристотеля;  3)  математика, преподававшаяся  по  правилам  Евклида.  Все  кандидаты  философии  обязаны  были   проходить  этот  курс.  Философия  читалась  в  течение  всего  курса  по  два  часа  ежедневно.  Первый  год  изучалась  логика  (по  произведениям схоластических писателей-философов), второй - физика (по книгам Аристотеля), третий - метафизика (также по Аристотелю),   и  этика.  Но,  зная  цели  и  принципы  иезуитов,  можно  предположить  как  изучались  философские произведения. V конгрегация, одобрившая  «Ratio studiorum», давала  по этому вопросу следующие  советы:  профессора  философии  должны  следовать  идеям  Аристотеля,  кроме  тех  случаев,  когда  он  сам  отступает  от  своего учения, принятого академиями; противные   истинной вере аргументы его и других философов нужно решительно  опровергать;  необходима  осторожность  и  при  выборе  толкователей  Аристотеля,  так  как  многие  из  них  комментировали  его  не  в  пользу  христианской  церкви;  основой  философского  образования  должно  стать  следование признанным церковью авторитетам; профессора философии не могут вводить   в обучение  новых мнений  и новых трактовок, поэтому люди, склонные к новшествам  и свободомыслию должны быть отстранены от преподавания.  «В  наших  школах  не  должны  быть  терпимы  сочинения  поэтов  и  писателей,  которые  могут  повредить нравам; их можно допустить лишь после предварительного очищения; но такие писатели, которые не поддаются очищению,  должны  быть,  безусловно,  изгнаны».  На  втором  году  философского  курса учащиеся  прослушивали математику и стереометрию, а также   отрывки из географии. Возможно, что повторялись  и древние языки,  хотя точных  сведений  об  этом  нет.  В  результате  философского  курса  учащиеся  расширяли  свои  познания  и  способности  к  самостоятельному  исследованию  отдельных  вопросов.  Но  существовал  ряд  ограничений:  1)  не  во  всех иезуитских  коллегиях  существовали  философские  факультеты  (Губер  Ж.  считает,  что во  всех  университетах, принадлежащих  ордену,  курс  учения  делился  на  две  части  -  средний курс,  который  проходился  в  коллегиях  и университетский  курс.  Пять  низших  классов  составляли  коллегию,  а  курсы  философии  и  богословия  -  университет); 2) многие учащиеся ограничивались низшими классами; 3) сами иезуиты допускали к изучению философии только благонадежных, с их точки зрения, учеников. Зачастую же философский курс был как бы введением в богословие.

   Сам  богословский  курс  длился  четыре  года,  в  течение  которых  читалось  богословие  схоластическое, догматическое, нравственное, полемическое и казуистическое, а также каноническое право, Священное писание и  еврейский  язык,  необходимый  для  его  прочтения.  К.  Харлампович  отмечает,  что  профессор  давал  ученикам основы  грамматики  еврейского  языка.  А  затем  параллельно  с  ее  дальнейшим  изложением  читал  с  учениками наиболее  легкие  книги  Ветхого  завета.  Основой  в  преподавании  схоластического  богословия  являлась  система Фомы  Аквинского,  одобренная  конституциями  ордена  и  папами.  В  тоже  время  запрещалось  говорить  о  тех  вещах, которые Фома не трактовал или которые не были приняты церковью. Нравственное богословие выделялось в  том  случае,  если  его  основы  не  были  прочитаны  в  курсе  схоластики,  и  была  возможность  открыть  новую кафедру. Каноническое право в большинстве коллегий также   не преподавалось. Изучению казуистики отводилось два года, в течение которых профессора готовили уже священнослужителей. Они изучали учение о таинствах, о нравственных  обязанностях  человека,  разбирали  десять  Божьих  заповедей  и  устраивали  диспуты  (иногда  публичные)  о  делах  совести.  При  изучении  Священного  писания  профессорам  рекомендовалось  не  тратить  много времени  на  хронологию,  географию  Палестины  и  другие  «малополезные»  знания,  а  уделять  больше  внимания тем местам, где показываются еретики. Истолковывать Священное писание необходимо было   согласно с постановлениями  соборов,  пап  и  мнениями  отцов  церкви.  Ветхий  и  Новый  Заветы  изучались  по  году,  поочередно.

   Профессор,  трактовавший    св.  Писание,  был  зачастую  и  учителем  еврейского  языка.    Этим  преподавателям предписывалось: 1) истолковывать св. Писание в буквальном смысле; 2) защищать  перевод, одобренный церковью;  3)  защищать  смысл,  приданный  Писанию  папскими  и  соборными  постановлениями;  4)  не  опровергать  отцов церкви и богословов, если они утверждали, что какое-нибудь правило веры основано на Писании [19].

   Средством  контроля  учебных  успехов  воспитанников  иезуитских  школ были  экзамены.  Они проводились  в  виде  репетиций  каждую  неделю,  и  после  изучения  какой-либо  части  грамматики  или  другой  науки.  Но самыми  важными  были  годичные  экзамены,  которые  проводились  довольно  строго.  На  высших  курсах  экзамены  были  наиболее  сложными.  Основой  такого  жесткого  отбора  был 33-й  декрет  VII  конгрегации,  который требовал,  чтобы  из  класса  в  класс  не  переводились  учащиеся,  не  достигшие  средних  успехов  или  плохо  понимав-шие прочитанные курсы и не сумевшие их защитить. Иногда иезуиты устраивали показательные экзамены, происходившие  после  настоящих.  Лучшие  ученики  выступали  на  них  перед  своими родителями  и избранной публикой  в  качестве  знатоков  древних  языков,  декламаторов,  философов  и  др.  Оценкой  здесь  служило  одобрение слушателей.    Своеобразными  экзаменами  были  и  театральные  представления,  в  которых  актерами  выступали лучшие воспитанники иезуитов. В  репертуар таких театров входили сюжеты  из Библии, из античной  и отечественной истории. Спектакли шли на  латыни  и раз в год на родном языке. На представления  приглашались родители и гости, а также все желающие. Театральные постановки имели двоякую  цель:  во-первых, родители могли увидеть,  каких успехов достигли  их  дети,    во-вторых,  они  повышали  престиж  иезуитов  и   воздействовали  на религиозные чувства зрителей.

   Иезуитское  воспитание  отличались  жесткой  дисциплиной.  Учащиеся  были связаны  весьма  строгими правилами,  нарушение  которых  отрицательно  отражалось  на  них  самих.  Еще  Лойола  определил  даже  шаги, движения,  позы,  которые  позволительны  иезуитским  воспитанникам  [20].  Конечно,  со  временем  эти  правила были  смягчены  для  определенных  категорий  учащихся.  Но  при рассмотрении  правил  школьной  дисциплины нужно иметь в виду, что имелось два разряда воспитанников - экстернов и интернов. Последние жили в семинариях (или бурсах) и содержались на средства,  пожертвования различных богатых покровителей. Интерны  находились  под  постоянным  контролем  своих  учителей  и  других отцов  коллегии  и  подчинялись  более  строгой  дисциплине: им нельзя было выходить из здания, а для прогулок в саду требовалось особое разрешение начальства. Все их поступки четко фиксировались: сколько  ученик  гуляет,  что  читает,  с  кем  и  о  чем  говорит.  В  отношении интернов  более  строго  соблюдались  и  требования  к  посещению  богослужений  и  участию  в  церковных  таинствах. Большинство же учащихся проживало на частных квартирах и нередко добывало себе средства пропитания пением под окном. Но и их жизнь  была  регламентирована  «Учебно-воспитательным  планом».  Они  были  обязаны  проживать  на  квартирах,  известных  начальству,  а  к  надзору   за  их  поведением   привлекались   даже  хозяева квартир.  В  обязанности  экстернов    входили  исповедь,  посещение  обедней  и  проповедей,    прослушивание  по субботам толкований катехизиса. Им запрещалось бывать в  неприличных местах  и  на  непристойных зрелищах, совершать   поступки, подлежавшие наказанию (появление в классе с оружием, порча классной мебели,   неповиновение учителям), запрещалась также игра в кости и карты. Осуществлять надзор за воспитанниками помогали -  декурионы,    назначавшиеся  из  наиболее  способных  и  послушных  старших  учеников.  Да  и  атмосфера  откровенного шпионажа, когда  все  учащиеся  активно  наблюдали  за  действиями  и  словами  друг  друга  и  доносили  об этом начальству коллегии, способствовала жесткой дисциплине в иезуитских школах.

   В тесной связи с дисциплиной находилась система поощрений и наказаний. Иезуиты раньше других поняли, что на учащихся плохо действуют строгость и большая нагрузка. В  то время, когда едва  ли  не единственным средством, чтобы   заставить ученика выполнять свои обязанности были страх и розги, они сообразили, что быстрее добьются успехов, если будут применять поощрение. В качестве награды за успехи  в  учебе  и победы в диспуте применялись материальные награждения: небольшие подарки - книги и картинки с изображениями святых,  медали,  «премии»,  выделяемые,  однако,  не  из  средств  ордена.  Кроме  вещественных  наград,  применялась система моральных поощрений. В  классах лучшие  ученики занимали почетные  первые  места,  им  давались  особые  значки,  их  сочинения  вывешивались  на  всеобщее  обозрение.  Существовала  также  система  присвоения  почетных  титулов  -   декурионов,  цензоров,  преторов,  императоров,  префектов.   Правда,  такой  способ  поощрения имел недостатки, так как часто вел  к проявлению тщеславия со стороны  успевающих, и зависти  со  стороны  отстающих.  Но  в  тоже  время  именно  он  был  заимствован  у  иезуитов   их  противниками,  как  наиболее  эффективный для   повышения интереса школьников к обучению.

   За  плохую  учебу, нарушение школьной  дисциплины  и другие  проступки  учащиеся  подвергались  различным  наказаниям,  среди  которых  были  моральные  и  телесные.  Педагогический  устав  иезуитов  предписывал преподавателям  не  быть  слишком  строгими  и  поспешными  при  назначении  наказаний.  Наоборот,  им  разрешалось  скрывать  проступки,  если  они  не  причиняли  большого  вреда.  Наставникам  запрещено  было  оскорблять своих  подопечных  словами  или  действиями,  хотя  зачастую  это  запрещение  не  выполнялось   Плохим  ученикам одевали «дурацкую шапку» с бубенцами или  «ослиные  уши», в  каждом классе также была   «позорная» скамейка,  попасть  на  которую  считалось  большим  стыдом.  Часто  эта  скамейка  исписывалась  именами  учеников,  совершивших  плохие  поступки.   Преподавателями  использовались  и  телесные  наказания.  «Учебный  план»  определял количество ударов, которое могли назначить педагоги в зависимости от должности и от самого проступка, а  декреты  ордена  требовали,  чтобы  исполнителем  наказаний  являлся  экзекутор,  который  бы  не  был членом  общества и который   наказывал бы учеников по приговорам наставников». Если в коллегии не было экзекутора, то наказание  провинившегося  поручалось  одному из  воспитанников.  Ж.  Губер  высказывает  мнение,  что  если  воспитанник, подвергавшийся  телесному наказанию, был уже не молод, то оно могло быть заменено исключением из  заведения.   Следующей  ступенью  наказания  в  «Плане»  являлось  заключение  в  карцер,  а  последней -  исключение из училища [21].

   3) Достоинства и недостатки воспитательного строя иезуитских школ

   По-видимому, учебный порядок в иезуитских школах был не так плох, как привыкли представлять, исходя из исторических ассоциаций, связанных с именем „иезуитов”. И если справедливо, — как отмечает один из историков иезуитского ордена (В. Гетте), — что из иезуитских школ никогда не выходило сколько-нибудь замечательных людей, выдающихся мыслителей и ученых, то иезуитские школы, ведь, никогда и не преследовали целей научного образования. Задачей их было воспитать преданных сынов католической церкви и ордена, правда, интеллигентных и образованных, но совсем не в том смысле, чтобы, стоя выше жизни, они всецело отдавались научным занятиям. Для католической церкви, действующей в миру, выгоднее были образованные и преданные ей люди мира, чем люди науки. Но, даже и с этой точки зрения, в учебном строе иезуитских школ был крупный, существенный недостаток: это — неподвижность и омертвелость строя. С Уставом Аквавивы и определенным им учебным порядком иезуитские школы остались вплоть до 19-го века. Неизменно продолжали преобладать латынь и с неизменным руководством, одобренным еще Уставом „Ratio”, — с латинской грамматикой Эммануила Альвареца. иезуитские школы почти не считались с потребностями времени, и, начавши лучше, чем современные протестантские школы, кончили хуже их. С половины 18-го столетия немецкий язык, напр., вводится в школы Австрии наравне с латинским и греческим, а в школах иезуитов „учителям строго запрещено чтение немецкой литературы. Предметы „эрудиции”, — история, математика, география, — только в 19-м столетии получают в иезуитских школах больше, самостоятельное значение. Словом, как будто неизменность и неподвижность формул церкви, относящихся к вечному ее существу, присоединяется к человечески-живому, развивающемуся школьному делу.