Идиомы с использованием цветообозначений цвета и их роль в языковой картине мира, на материале немецкого языка

     Содержание 

Введение…………………………………………………………………………...3

Глава 1. Теоретические аспекты изучения языковой картины мира ………….6

1.1. История  понятия……………………………………………………………...6

1.2. Содержание понятия в современных лингвистических учениях………..10

1.3. Типология  языковых картин мира…………………………………………14

1.4. Символика  цвета в немецкой языковой  картине мира …………………..16

Глава 2. Репрезентация немецкой языковой картины мира в идиомах с цветовыми обозначениями……………………………………………………...25

2.1. Идиома. Содержание понятия…………………..…………………………25

2.2. Тематическая  классификация цветоидиом………………………………..30

2.3. Лингвокультурологический анализ немецких идиом с использованием цветообозначений……………………………………………………………….34

Заключение……………………………………………………………………….41

Список  литературы………………………………………………………………44

Приложение……………………………………………………………………....48

Введение 

     Язык  любого народа отражает специфику его  миропонимания и мировоззрения. Значительную роль в этом процессе играет фразеология, а в особенности  идиоматика, «... конденсирующая весь сложный комплекс культуры и психологии данного народа, неповторимый способ его образного мышления». [5; 29]. Фразеологизм-идиома в немецком языке обладает достаточно большим семантическим потенциалом, она способна не только на непосредственное отображение окружающей действительности (денотативный блок), но и на интерпретацию реального мира с позиции субъекта (коннотативный блок). Поэтому идиоматика данного языка может рассматриваться в качестве носителя национального менталитета, что, в свою очередь, выдвигает ее изучение на одно из ведущих мест как в немецкой фразеологии в целом, так и в лингвистике в частности.

     Отсюда  вытекает актуальность исследования, обусловленная глубоким интересом, наблюдаемым в последнее время  к немецким идиоматическим конструкциям, их лингвистическим (например, присутствию в структуре идиомы доминирующих компонентов или склонности идиом к различного рода трансформационным процессам) и экстралингвистическим (например, кумулятивной функции идиом, их потенциальности в отображении окружающей действительности) особенностям. Актуальность работы определяется также возросшим в последние годы интересом к проблеме цветообозначения в различных языках. Языковеды исследуют представления народов мира в области цвета с точки зрения различных аспектов: состава и семантической структуры, значения и построения семантических полей, стилистических функций. Представленные в языках мира цветообозначения изучаются в лингвистике: в плане состава и семантической структуры, значения и построения семантических полей, стилистических функций; выявляются национально-специфические особенности цветовой лексики. Это обусловлено тем, что лексика этой зоны обладает огромной значимостью для человека и представляет собой легко выделяемую лексико-семантическую группу, в которой отражается объективное разнообразие цветовой гаммы. 

     В настоящее время существует множество  подходов в исследовании цветообозначений. Базовыми направлениями принято считать эволютивное (А.П. Василевич, Т.И. Вендина, В. Г. Кульпина, Т. А. Михайлова,                         С. С. Мищенко, В. Е. Моисеенко); психолингвистическое (Н. А. Багдасарова, Ш. К. Жаркынбекова, А. И. Титова, Р. М. Фрумкина); когнитивное                    (А. Х. Мерзлякова, Е. В. Рахилина); лингвокультурологическое                            (В. В. Краснянский, Т. А. Михайлова, Л. А. Новиков, С. Г. Тер-Минасова,        А. М. Тимофеева); онтологическое (Н. М. Серов); институциональное                         (В. Г. Кульпина) и терминоведческое (В. Г. Кульпина) с ответвлениями сопоставительного характера (В. Г. Кульпина, К. Гадани). Цветообозначающая лексика исследовалась с позиций: её состава                       (А.П. Василевич), ее семантической структуры (А. А. Брагина, Е. А. Дивина, И. В. Макеенко), стилистических функций цветообозначений (Л. А. Качаева, Р. В. Алимпиева, Г. Г. Полищук, С. М. Соловьева). В ряде работ был проведен сопоставительный, этнолингвистический (А. И. Белов, В. Г. Гак,                           А. А. Залевская) и сравнительно-исторический анализ (Н.Б. Бахилина,                  Л. С. Грановская).

     Объект  исследования: немецкие идиомы с использованием цветообозначений.

     Предмет исследования: национальная культурная специфика немецких идиом с использованием цветообозначений.

     Цель данной работы: выявить, проанализировать идиомы с использованием цветовых обозначений в немецком языке, а также интерпретировать полученные результаты для описания немецкой языковой картины мира.

     Поставленная  цель обусловливает необходимость  решения следующих конкретных задач:

     1. Рассмотреть теоретические аспекты изучения языковой картины мира.

     2. Познакомиться с историей данного понятия.

     3. Рассмотреть содержание понятия  в современных лингвистических  учениях и типологию языковых  картин мира.

     4. Познакомиться с символикой цвета в немецкой языковой картине мира.

      5. Представить немецкую языковую картину мира в идиомах с цветовыми обозначениями.

      6. Раскрыть понятие идиома и рассмотреть существующие классификации.

     7. Провести лингвокультурологический  анализ немецких идиом с использованием  цвета с целью выявления их национально-культурологических особенностей, денотативных и коннотативных.

          Специфика исследования предполагает использование различных методов обращения к материалу, в нашей работе при анализе фразеологических единиц применялись общенаучные, общие и частные лингвистические методы исследования: метод фразеологического анализа (идентификации и описания), метод семантического анализа, сопоставительный метод.

     Практическая  значимость работы состоит в возможности использования содержащихся в ней положений при разработке специальных и общих курсов по лексикологии, стилистике немецкого языка.

     Теоретическая значимость настоящего исследования состоит в том, что в нем представлен обзор точек зрения по вопросам определения понятия «идиома», изучения источника происхождения идиом и их классификации.

     Структура работы определяется её целями, методами и задачами:          состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы, приложения. 

Глава 1. Теоретические аспекты изучения языковой картины мира  

1.1. История понятия

     Понятие языковая картина мира восходит к  идеям В. фон Гумбольдта и неогумбольдианцев  о внутренней форме языка, с одной  стороны, и к идеям американской этнолингвистики, в частности к  гипотезе лингвистической относительности Сепира-Уорфа – с другой.

     В. фон Гумбольдт был одним из первых лингвистов, кто обратил внимание на национальное содержание языка и  мышления, отмечая, что «различные языки  являются для нации органами их оригинального мышления и восприятия» [9; 324]. Каждый человек имеет субъективный образ некоего предмета, который не совпадает полностью с образом того же предмета у другого человека. Объективироваться это представление может только, прокладывая «себе путь через уста во внешний мир». Слово, таким образом, несет на себе груз субъективных представлений, различия которых находятся в определенных рамках, так как их носители являются членами одного и того же языкового коллектива, обладают определенным национальным характером и сознанием. По В. фон Гумбольдту, именно язык оказывает влияние на формирование системы понятий и системы ценностей. Эти его функции, а также способы образования понятий с помощью языка, считаются общими для всех языков. В основе различий лежит своеобразие духовного облика народов - носителей языков, но главное несходство языков между собой состоит в форме самого языка, «в способах выражения мыслей и чувств» [9; 325].

     В. фон Гумбольдт рассматривает  язык как «промежуточный мир» между  мышлением и действительностью, при этом язык фиксирует особое национальное мировоззрение. В. фон Гумбольдт акцентирует разницу между понятиями «промежуточный мир» и «картина мира». Первое - это статичный продукт языковой деятельности, определяющий восприятие действительности человеком. Единицей его является «духовный объект» - понятие. Картина мира - это подвижная, динамичная сущность, так как образуется она из языковых вмешательств в действительность. Единицей ее является речевой акт.

     Таким образом, в формировании обоих понятий  огромная роль принадлежит языку: «Язык - орган, образующий мысль, следовательно, в становлении человеческой личности, в образовании у нее системы понятий, в присвоении ей накопленного поколениями опыта языку принадлежит ведущая роль» [9; 326].

     Заслуга Л. Вайсгербера заключается в том, что он ввел в научную терминологическую систему понятие «языковая картина мира». Это понятие определило своеобразие его лингвофилософской концепции наряду с «промежуточным миром» и «энергией» языка.

     Основными характеристиками языковой картины  мира, которыми её наделяет Л. Вайсгербер, являются следующие:

     1. Языковая картина мира - это система всех возможных содержаний: духовных, определяющих своеобразие культуры и менталитета данной языковой общности, и языковых, обусловливающих существование и функционирование самого языка.

     2. Языковая картина мира, с одной стороны, есть следствие исторического развития этноса и языка, а, с другой стороны, является причиной своеобразного пути их дальнейшего развития.

     3. Языковая картина мира как единый «живой организм» чётко структурирована и в языковом выражении является многоуровневой. Она определяет особый набор звуков и звуковых сочетаний, особенности строения артикуляционного аппарата носителей языка, просодические характеристики речи, словарный состав, словообразовательные возможности языка и синтаксис словосочетаний и предложений, а также свой паремиологический багаж. Другими словами, языковая картина мира обусловливает суммарное коммуникативное поведение, понимание внешнего мира природы и внутреннего мира человека и языковую систему.

     4. Языковая картина мира изменчива во времени и, как любой «живой организм», подвержена развитию, то есть в вертикальном (диахроническом) смысле она в каждый последующий этап развития отчасти нетождественна сама себе.

     5. Языковая картина мира создает однородность языковой сущности, способствуя закреплению языкового, а значит и культурного её своеобразия в видении мира и его обозначения средствами языка.

     6. Языковая картина мира существует в однородном своеобразном самосознании языковой общности и передается последующим поколениям через особое мировоззрение, правила поведения, образ жизни, запёчатлённые средствами языка.

     7. Картина мира какого-либо языка и есть та преобразующая сила языка, которая формирует представление об окружающем мире через язык как «промежуточный мир» у носителей этого языка.

     8. Языковая картина мира конкретной языковой общности и есть её общекультурное достояние.

     Восприятие  мира осуществляется мышлением, но с  участием средств родного языка. Способ отражения действительности носит у Л. Вайсгербера идиоэтнический характер и соответствует статичной форме языка. По сути, учёный акцентирует интерсубъектную часть мышления индивида: «Нет сомнения в том, что многие укоренившиеся в нас воззрения и способы поведения и отношения оказываются «выученными», то есть общественно обусловленными, как только мы проследим сферу их проявления по всему миру» [5; 38].

     Язык  как деятельность рассматривается  и в трудах Л. Витгенштейна, посвященных  исследованиям в области философии  и логики. По мнению этого учёного, мышление имеет речевой характер и является деятельностью со знаками. Л. Витгенштейн выдвигает следующее положение: жизнь знаку дает его употребление. При этом «значение, которое присуще словам, не является продуктом нашего мышления» [7; 87]. Значение знака есть его применение в соответствии с правилами данного языка и особенностями той или иной деятельности, ситуации, контекста. Поэтому одним из важнейших вопросов для Л. Витгенштейна является соотношение грамматического строя языка, структуры мышления и структуры отображаемой ситуации. Предложение - модель действительности, копирующая её структуру своей логико-синтаксической формой. Следовательно, в какой мере человек владеет языком, в такой степени он знает мир. Языковая единица представляет собой не некое лингвистическое значение, а понятие, поэтому Л. Витгенштейн не разграничивает языковую картину мира и картину мира в целом.

     Основательный вклад в разграничение понятий  картина мира и языковая картина мира внесен Э. Сепиром и Б. Уорфом, утверждавшими, что «представление о том, что человек ориентируется во внешнем мире, по существу, без помощи языка и что язык является всего лишь случайным средством решения специфических задач мышления и коммуникации, - это всего лишь иллюзия. В действительности «реальный мир» в значительной мере неосознанно строится на основе языковых привычек той или иной социальной группы» [25; 98]. Употребляя сочетание «реальный мир»,                   Э. Сепир имеет в виду «промежуточный мир», включающий язык со всеми его связями с мышлением, психикой, культурой, социальными и профессиональными феноменами. Именно поэтому Э. Сепир утверждает, что «современному лингвисту становится трудно ограничиваться лишь своим традиционным предметом…он не может не разделять взаимных интересов, которые связывают лингвистику с антропологией и историей культуры, с социологией, психологией, философией и – в более отдаленной перспективе – с физиологией и физикой» [25; 99].

     1.2. Содержание понятия в современных лингвистических учениях

     Изучение языковых моделей мира не ограничивается их описанием и типологическим сравнением, они также становятся объектом интерпретации в рамках целого комплекса наук о человеке. Картина мира какого-либо языка рассматривается в контексте мифологии, фольклора, культуры данного народа. Иногда картина мира понимается как непосредственное отражение психологии народа (труды Ф. Боаса, Э. Сепира, Б. Уорфа, Х. Хойера, исследования Н.И. Толстого, С. М. Толстой, работы С. Е. Никитиной, Т. В. Цивьян, И. Бартминского, Н. Д. Арутюновой).

     Особым  направлением в изучении языковых моделей  мира является восстановление её фрагментов в мёртвом языке или праязыке. Это фрагменты, относящиеся к  материальной культуре народа, к отношениям внутри рода, семьи (труды Э. Бенвениста, О. Н. Трубачёва,                                       Т. Н. Гамкрелидзе). Также предпринимаются попытки восстановить архаичные представления людей о мире.

     Начиная с 60-х годов, проблема картины мира рассматривается в пределах семиотики  при изучении моделирующих систем (языка, мифа, религии, фольклора, поэзии, прозы и др.). Сторонники этого подхода (Б. А. Успенский, Ю. М. Лотман) трактовали культуру как «ненаследственную память коллектива», и её главную задачу видели в структурной организации окружающего человека мира, что находит своё выражение в понятии модели мира.

     Современное состояние изучения картины мира представлено исследованиями, разворачивающимися в двух основных направлениях. Во-первых, анализируются отдельные характерные  для данного языка концепты. Это, прежде всего «стереотипы» языкового и культурного сознания. С другой стороны, это специфичные коннотации неспецифичных концептов, например символика цветообозначений в разных культурах [1; 17]. Автор приводит любопытные данные о различиях в культурных ассоциациях и реакциях на тот или иной цвет, экспериментально установленные при эксплуатации компьютеров с цветными экранами. К примеру, значение красного цвета в США означает опасность, во Франции - аристократию, в Египте - смерть, в Индии - жизнь и творчество, в Японии - гнев и опасность, в Китае - счастье; белый в США - чистота, во Франции - нейтральность, в Египте - радость, в Индии - смерть и чистота, в Японии - смерть, в Китае - смерть и чистота.

     Во-вторых, ведётся поиск и реконструкция  присущего языку цельного, донаучного взгляда на мир. Основные положения этого подхода:

     1. Каждый естественный язык отражает  определённый способ восприятия  и организации, или концептуализации  мира. Выражаемые в нём значения  складываются в единую систему  взглядов, коллективную философию, которая навязывается как обязательная всем носителям языка. Иногда эта коллективная философия называется наивным реализмом. Когда-то грамматические значения противопоставлялись лексическим как подлежащие обязательному выражению, независимо от того, важны ли они для конкретного сообщения или нет. В последние десятилетия было обнаружено, что многие элементы лексических значений тоже выражаются в обязательном порядке.

     2. Присущий языку взгляд на мир  как универсален, так и национально  специфичен, так что носители разных языков могут видеть окружающий мир немного по-разному, через призму своих языков.

     3. С другой стороны языковая  картина мира «наивна» в том  смысле, что она во многих деталях  отличается от научной картины  мира. Но при этом наивные представления отнюдь не примитивны. Во многих случаях они не менее сложны и интересны, чем научные. Таковы, например, наивные представления о внутреннем мире человека. Они отражают опыт десятков поколений на протяжении многих тысячелетий и способны служить человеку проводником в этот мир.

     4. В наивной картине мира мы  можем выделить наивную геометрию,  наивную физику, наивную этику,  наивную психологию. Наивные представления  каждой из этих областей не  хаотичны, а образуют определённые  системы и должны единообразно описываться в словаре. Отражение воплощённой в данном языке наивной картины мира - наивной геометрии, физики, этики, психологии является задачей системной лексикографии. Для этого современные исследователи реконструируют по данным лексических и грамматических значений соответствующий фрагмент наивной картины мира. Так, например, из анализа пар слов типа хвалить и льстить, жаловаться и ябедничать, добиваться и домогаться, обещать и сулить, свидетель и соглядатай и др. можно извлечь представление об основополагающих заповедях русской наивно-языковой этики. Некоторые из них: «нехорошо преследовать узкокорыстные цели» (домогаться, льстить, сулить), «нехорошо рассказывать третьим лицам о том, что нам не нравиться в поведении и поступках наших ближних» (ябедничать, фискалить) и др. Все эти заповеди - всего лишь прописные истины, но они закреплены в значениях слов, т. е. отражаются в языке [1; 351].

     В современной лингвистике в результате бурного развития семантики и  прагматики, сопоставительного изучения языков, усилившихся контактов с поэтикой и логикой, идея систематической и национально своеобразной организации семантического материала в каждом языке получила новые мощные импульсы. Реконструкция наивной модели мира на основе полного описания лексических и грамматических значений начинает рассматриваться как важнейшая задача семантики и лексикографии. С другой стороны, реконструкция наивной модели мира позволяет изменить стратегию описания языковых значений, сделать её более общей. Раньше лингвисты рассматривали языковые значения как более или менее непосредственное отражение фактов действительности. Этому соответствовала редукционистская стратегия описания языковых значений через всё более простые смыслы вплоть до элементарных - слов универсального семантического метаязыка. Однако понятие наивной модели мира даёт семантике новую возможность. Языковые значения можно связывать с фактами действительности не прямо, а через отсылки к определённым деталям наивной модели мира, как она представлена в данном языке. В результате появляется основа для выявления универсальных и национально своеобразных черт в семантике естественных языков, открываются некоторые принципы формирования языковых значений.

     В ходе исследований понятие картины  мира органически влилось в современную лингвокультурологию и семиотику, в число задач которых входит осмысление ситуации множества культур в мире и процессов генезиса человечества.

     Таким образом, можно констатировать, что  на современном этапе развития лингвистики, языковые модели мира становятся объектом описания и интерпретации в рамках комплекса наук о человеке. Картина мира любого языка рассматривается не только в контексте фольклора, мифологии, культуры, истории, обычаев и психологии данного народа, но и в контексте лингвистики. Важнейшей задачей семантики и лексикографии на современном этапе развития становится реконструкция наивной модели мира на основе описания лексических и грамматических значений. 

1.3. Типология языковой  картины мира 

     Язык  — неотъемлемая и важнейшая часть  любой национальной культуры, полноценное знакомство с которой обязательно предполагает не только изучение материальной составляющей этой культуры, не только знание ее исторической, географической, экономической и прочих детерминант, но и попытку проникновения в образ мышления нации, попытку взглянуть на мир глазами носителей этой культуры, с их «точки зрения». Сделать это можно не иначе как узнав язык, на котором говорят представители данного культурного социума. При этом в выражение «узнать язык» мы вкладываем несколько отличное от традиционного значение: мы имеем в виду не способность решать с помощью этого языка определенные коммуникативные за дачи, а глубокое проникновение в план означаемого этого языка, в его семантику. Казалось бы, первое без второго невозможно, и действительно, умение выражать свои мысли на чужом языке и умение понимать иностранную речь предполагают знание не только грамматического строя языка, но и его лексики. Однако такое знание лексики, как правило, вовсе не означает именно глубинного погружения в план содержания иностранного языка. Чаще всего это лишь поиск эквивалентов словам родного языка, своего рода формальная замена «ярлыков» на якобы неизменном значении. Это глубочайшее заблуждение; восприятие содержательной стороны чужого языка как совокупности эквивалентов словам родного языка лишь создает иллюзию знания того, что скрывается за, казалось бы, понятными словами. Что же нужно для адекватного восприятия такого важнейшего компонента любой культуры, как национальный язык?

     Очень лаконично и точно о связи культуры и языка сказал Эдвард Сепир в работе «Язык. Введение в изучение речи»: «Культуру можно определить как то, что данное общество делает и думает. Язык же есть то, как думают» [25; 193]. Согласившись с таким определением, мы должны признать, что мы проникаем в образ мышления нации, в её способ видения мира, понимаем особенности менталитета носителей данной культуры и данного языка, только познав план содержания этого языка, а глубинное знакомство с семантикой чужого языка, в свою очередь, предполагает, по нашему убеждению, овладение языковой картиной мира (ЯКМ) именно этого национального языка как системой его видения мира.

     ЯКМ в культурологии может использоваться двояко:

1. Как огромная «кладовая» иллюстративного лингвистического материала для подтверждения тех или иных черт национального характера. Эти черты могут приписываться данному народу, считаться общепринятыми или уже доказанными — это неважно. Главное, что в этом случае ЯКМ не рассматривается в качестве самоценного источника знания о национальном характере и складе мышления. ЯКМ при таком подходе вторична по отношению к постулируемым особенностям национального менталитета и должна лишь их подтверждать.
2. Как источник знания о национальном характере и менталитете. При таком подходе ЯКМ — это база данных, на основании исследования которых только и можно делать заключения об особенностях национального мировидения. В этом случае ЯКМ приобретает гносеологическую ценность.

     Итак, языковая картина мира вообще является абстракцией. Реально существуют и могут анализироваться лишь языковые картины мира конкретных национальных языков — национальные языковые картины мира.

     Результатом отражения объективного мира обыденным (языковым) сознанием отдельного человека является индивидуальная национальная картина мира. Также общенациональной языковой картине мира противопоставляются языковые картины мира, ограниченные социальной сферой — территориально (диалекты, говоры) и профессионально (подъязыки наук и ремесел). 

      1.4. Символика цвета  в немецкой языковой  картине мира 

     Как известно, цветовые обозначения вызывают в разных культурах различные  реакции и ассоциации. Национальные особенности цветообозначений обладают большой значимостью для постижения языковой картины мира.

     Количество  цветовых символов достаточно ограничено. Наиболее часто в этом качестве используются так называемые "основные цвета", к которым, обычно, относят белый, черный, красный, синий, зеленый, желтый и фиолетовый. Этот список может  меняться в зависимости от конкретной культуры. Попытки ввести жесткие критерии, позволяющие отнести тот или иной цвет к «основным», не увенчались успехом. Содержание понятия «основной цвет» далеко не однозначно.

     Можно выделить три основных типа цветовой символики. Цвет сам по себе (т.е. изолированно от других цветов и форм) представляет собой первый тип цветового символа, отличающийся многозначностью и противоречивостью. Вторым типом цветового символа является цветовое сочетание, содержащее два и большее число цветов, составляющих символическое целое, смысл которого не сводится к сумме значений отдельно взятых цветов. Соединение цвета и формы представляет собой третий тип цветового символа - символика цветных форм, причем, как абстрактных геометрических фигур (круг, квадрат, треугольник), так и конкретных физических предметов, например, символика драгоценных камней.

     Кроме наглядно-чувственных, визуальных форм цветового символа, существует и языковые, речевые – «цветовые метафоры» [30; 55]. Они широко используются в бытовой и литературной речи, и стали неотъемлемым компонентом современных языков, причем, многие из них возникли сравнительно недавно (например, «синий чулок»).

     Цветовая  символика имеет древнейшее происхождение, возникнув в те времена, когда  человек научился добывать, и использовать природные краски. С тех пор цветовой символизм прошел большой путь. Традиции цветовой символики сейчас, во многом, утеряны особенно в индустриальных странах, в которых преобладает утилитарное отношение к цвету.

     С момента своего возникновения цветовой символизм самым тесным образом был связан с магией и религией. Цвет рассматривался как атрибут магических, сакральных, божественных сил, а в определенных случаях и как само божество. Само деление магии на «белую» и «черную» свидетельствует о важнейшей роли цвета в магических ритуалах. Роль цвета в религиозном сознании людей, особенно древних, трудно переоценить. Как показывают археологические, исторические и этнографические исследования мистические представления человека и цветовая символика были тесно взаимосвязаны.

     В наскальной живописи первобытных народов  чаще всего встречаются три цвета  — белый, черный и красный, что  позволяет сделать вывод об особой роли этих цветов в жизни древних  людей. Белая краска использовалась в тех магических ритуалах первобытных людей, в которых они апеллировали к силам добра и жизни или защищались от воздействия злых духов и божеств. Белый цвет привлекал добрых богов, и отпугивал злых.

     Вторым  важнейшим цветом в жизни первобытных  людей был черный цвет. Если белый означал свет, то черный — мрак, если белый — жизнь, то черный — смерть, белый — чистота и порядок, черный — грязь и хаос. Тем самым, черный — антипод белого. Оптически, контраст белого и черного наиболее сильный; также контрастны и символические значения этих двух цветов. Белый и черный относятся к дуальным символам и, как отмечает Х.Э. Керлот [16; 25], подобно всем дуальным формулам имеют непосредственную связь с великим мифом о Близнецах. Члены дуальной пары (люди, животные, растения и т.д.) имеют противоположную окраску, что отражает противопоставление двух миров.

     Заключает триаду «основных» цветов для первобытных  людей красный цвет. В отличие  от белого и черного он относится  к хроматическим цветам и из всех трех является наиболее амбивалентным символом. По данным                      Ю. В. Зольниковой, красный выражает т. н. «красные вещи», которые сделаны из крови или красной глины. Символические значения красного определяются «видом» крови [12; 41].