Игровое поведениея приматов

 Содержание.

Введение

Глава 1. Понятие и сущность игрового поведения животных.

1.1 Формы игрового поведения. 

1. 2.  Антропогенетически  значимые психологические особенности  игрового  

         поведения.

1.2.1 Структура игровой  деятельности животных

1.3Мотивационная  природа игрового поведения.

Глава 2. Анализ  исследования игрового поведения приматов.

2.1. Исследования Ладыгиной-Котс.

2.2.Исследования К.Э.Фабри.

2.3 Игра человекообразных  обезьян. Сравнение наблюдений  в неволе и в естественной  среде обитания.

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Изучение игровой деятельности является одним из самых сложных  вопросов науки в течение многих десятилетий. К ней обращаются не только представители психологии и  педагогики, но также и ученые - социологи, зоопсихологи, этиологии и ряда других областей знаний.                                                  Так, в психологии первая фундаментальная  концепция игры была развита в  1899 г. немецким философом и психологом К. Гроссом. До него вопросы игры частично затрагивал английский философ Г. Спенсер. Впоследствии появились теории зарубежных и отечественных исследователей - К. Бюлера, Ф. Бейтендейка, Л.С. Выготского, А.Н. Леонтьева, Д.Б. Эльконина и др.                            В течение XX века появилось множество исследований, посвященных исследованию игровой деятельности у различных представителей животного мира. Основной целью изучения игры у животных является объяснение ее природы, сравнение ее с игрой человека, а также определение ее функций и роли в процессе развития животного и человека. Среди таких исследований можно назвать работы Н.Н. Ладыгиной-Катс, Л.А. Фирсова, Д. Фосси.

      Однако, несмотря  на высокую степень изученности  вопросов игры, тема остается  не раскрытой до конца. Так,  например, до сих пор нет однозначного  и полного определения игры, очень  мало работ приводят сравнение  игр у различных представителей  животного мира. Поэтому тема данной работы является не только интересной, но и актуальной.

Объектом исследования является игровая поведение, предметом - антропогенетически значимые психогенетические особенности приматов .

Целью работы является рассмотрение игрового поведения у приматов.

Для ее реализации поставлены следующие задачи:

Дать определение игрового поведения, раскрыть ее сущность;

Рассмотреть функции игры;

Рассмотреть особенности игрового поведения у приматов.

   Гипотеза  исследования: Биологические потребности являются главным мотивом игровой деятельности приматов.

     Методы  исследования:

Теоретический и практический анализ литературных источников по проблеме исследования;

Структура и объем  курсовой работы: курсовая работа состоит из  38 стр. и включает в себя:

1.   Введение.

2.  Общую   характеристику   работы   (актуальность   проблемы,   цель исследования,  задачи  исследования,  объект  и  предмет  исследования, гипотезу      исследования,      методы исследования,    практическую    значимость    полученных    результатов, эмпирическую базу  исследования).

3.  Главу 1, где описывается  общее представление игрового  поведения приматов.

4. Главу 2, где описывается   исследование игрового поведения  приматов.

7.   Заключение.

8.   Список использованных  источников.

Глава 1. Понятие  и сущность игровой деятельности.

1.1. Формы игрового  поведения.

Распространено представление, что игра позволяет детенышам  практиковаться и совершенствоваться в выполнении двигательных актов  и общественных взаимодействиях, которые  будут необходимы им во взрослом состоянии. Кроме того, игра, по-видимому, обогащает  животное информацией об окружающей среде.

Она представляет собой сложный  комплекс разнообразных поведенческих  актов, которые в своей совокупности и составляют основное содержание поведения  молодого животного до наступления  половой зрелости. С помощью игры происходит формирование практически  всех сфер поведения, как индивидуального, так и социального.

При всем многообразии проявлений игры животных большинство исследователей выделяет следующие ее формы.

 Подвижные игры есть  практически у всех видов. Как  правило, они включают погони, преследование, подкрадывание, бег,  прыжки и все элементы охоты  за добычей. Важный компонент  подвижных игр составляют игровые  схватки, игра-борьба. Характерно, что  зачастую невозможно с уверенностью  идентифицировать такую игру, отличить настоящие стычки от игровых [22]. По-видимому, и сами животные сталкиваются с теми же проблемами, потому что игровые схватки могут легко превращаться в реальную стычку, если один из партнеров действительно причинил другому боль. Для предупреждения о начале игры животные используют специальные сигналы.

     Игры с предметами (манипуляционные игры) некоторые  авторы считают наиболее «чистым»  проявлением игры животных.                                                                     В работах К.Э. Фабри были проанализированы видовые особенности манипуляционных игр хищных (лисы, медведи, еноты, кошки) и некоторых других млекопитающих. В них было продемонстрировано, как характер обращения с предметом меняется на разных стадиях ювенильного периода. Показано, как в ходе игры с предметами формируются, упражняются и совершенствуются существенные компоненты манипуляционной активности взрослого животного, у которого она составит компонент охотничьего, гнездостроительного, пищевого и других форм поведения.

Важным фактором этого  усовершенствования является расширение сферы предметов, которыми манипулирует животное, появление новых форм обращения  с предметом, в связи с чем  растет его сенсомоторный опыт и  устанавливаются все новые связи  с биологически значимыми компонентами среды. При этом, как подчеркивает автор, игры молодых животных с предметами – это особые действия. Они не аналогичны  действиям взрослых животных, а представляют стадии их формирования из более примитивных морфофункциональных элементов.  М.А. Дерягина разработала системный этологический подход к сравнительному анализу манипуляционной активности животных. [5; 6]

По данным ее наблюдений, в условиях неволи в процессе онтогенеза манипуляционные игры приматов совершенствуются за счет удлинения последовательностей (цепей) действий, совершаемых с предметом, а также за счет усложнения структуры  этих цепей. Дж. Гудолл показала, что  в онтогенезе свободно живущих в  природных условиях детенышей шимпанзе игры с предметами также занимают заметное место.

 Манипуляционные игры характерны не только для млекопитающих, но и для некоторых видов птиц. Показано, что и в природе , и в условиях неволи молодые птицы семейства Corvidae активно манипулируют с разнообразными непищевыми объектами. [15]

Сравнительный анализ показал, что, несмотря на ограниченные возможности  передних конечностей, видоизмененных в крылья, эти птицы совершают  с предметами длительные, разнообразные  манипуляции. Они объединяются в  цепи сложной структуры, которые  напоминают характерные для высших млекопитающих [7].                                             

Особый вариант игр  — манипуляции с добычей, которые  составляют важнейший компонент  становления охотничьего поведения  молодых хищных млекопитающих. Показано, что именно благодаря игре молодые  хищные осваивают обращение с  добычей. [14; 22]

 Роль игры в формировании охотничьего поведения представителей семейства кошачьих подробно исследовал П. Лейхаузен. Он показал, что котята играют и с живой, и с мертвой, и с искусственной жертвой. Эти игры отличаются от истинных охотничьих приемов произвольной последовательностью элементов, которые могут существенно отличаться от соответствующих форм взрослого поведения. Отдельные из них отличаются повышенной интенсивностью. Кроме того, «смертельный укус» никогда не наносится при игре с настоящей жертвой, как живой, так и мертвой, но вполне возможен при использовании игрушек.

Соотношение этих особенностей при игре с живой и мертвой  добычей существенно разнится у  представителей разных видов (дикие  и домашние кошки, львы). В отличие  от многих других животных, кошачьи  продолжают играть, и став взрослыми. 

Животные могут играть в одиночку, но, пожалуй, более распространены коллективные (или социальные) игры с разным составом участников (сверстники, родители). В процессе таких игр  отрабатываются будущие социальные взаимодействия. Так, совместные игры, которые требуют согласованных  действий партнеров, встречаются у  животных, которые живут в сложноорганизованных сообществах.

 В ходе социальных игр используются элементы агонистического поведения и закладываются основы иерархических отношений между их участниками. По мере взросления игры многих животных, в частности, шимпанзе, приобретают все более грубый характер и нередко заканчиваются агрессивными эпизодами. Благодаря этому животное не только получает сведения о сильных и слабых сторонах своих партнеров по игре и об относительном иерархическом положении своей матери и матерей товарищей по играм, но и учится драться, угрожать, устанавливать союзнические отношения. Это позволяет ему впоследствии успешно конкурировать с другими членами сообщества, в котором способность отстоять свои права и повысить ранг часто зависит от умения драться.

 Социальные игры очень  характерны для хищных млекопитающих.  В качестве примера современных  исследований этого аспекта проблемы  можно привести данные многолетних  наблюдений Н.Г. Овсянникова за  поведением и социальной организацией  песцов. Его данные свидетельствуют,  что взаимодействия молодых песцов  в процессе игры действительно  обеспечивают механизмы социальной  интеграции, которые действуют в  выводках этих животных. Показано, что у песцов игровая борьба  феноменологически не имеет ничего  общего с настоящей агрессией,  хотя отдельные движения могут  быть похожими. [21]

В целом схватки зверьков в процессе игры производят впечатление  более стереотипных, монотонных действий, чем при настоящих схватках. Автор  приводит ряд доказательств того, что игровая борьба эмоционально положительна и оказывает на выводки  интегрирующее влияние. По свидетельству  Овсянникова, во время игры стираются  различия социального положения  и роли в сообществе, временно ослабевает психосоциальный стресс, который  неизбежен при взаимодействиях  по необходимости — для выращивания  потомства, добывания пищи и т.п.

Соотношение игровой борьбы, подвижных и охотничьих игр у  разных видов также различно.

При этом, как отмечает Фабри, нужно учитывать, что сами по себе эти элементы представляют собой  ритуализованные формы инстинктивного поведения, которые проявляются  в «готовом» виде. Специфика социальной игры как развивающейся деятельности, Эльконин выражается в том, что если на ранних этапах она состоит из отдельных компонентов, то по мере взросления эти компоненты становятся все более и более интегрированными в единое целое. [18; 19]

 Один из вариантов социальных игр — игры матери с детенышем. Они характерны для хищных млекопитающих, но особенно развиты и выражены у человекообразных обезьян, у которых мать играет с детенышем с первых же месяцев жизни и до окончания подросткового периода.                              Часто разные формы игры перекрываются. Игры сверстников с предметами могут быть индивидуальными, но могут совершаться и несколькими особями одновременно. Подвижные игры сверстников включают как погони и преследования с элементами борьбы, так и совершенно мирные «салки» у обезьян.

Наряду с функцией становления  и совершенствования поведения (в  какой бы форме и степени оно  не происходило) игра выполняет познавательные функции. Помимо очевидной физической тренировки, она, по-видимому, способствует исследованию среды, приобретению знаний об "элементарных законах, связывающих  предметы и явления внешнего мира» , созданию «познавательных карт» или «образа мира», а также освоению социальной структуры сообществ. Она приводит к накоплению обширного индивидуального опыта, который позже найдет применение в разнообразных жизненных ситуациях.

Познавательные функции  игры роднят ее с ориентировочно-исследовательской  активностью. Действительно, обе они  встречаются преимущественно у  молодых животных, и в том, и  в другом случае животное не получает видимого подкрепления. В обоих случаях  активность животного провоцируется  новизной предмета и угасает по мере ознакомления с ним.

Высшая форма игры —  длительные манипуляции обезьян  с биологически нейтральными объектами. Познавательная функция в таких  играх приобретает ведущую роль, благодаря чему эти игры приобретают  особое значение. По мнению К.Э. Фабри, такого рода игры присущи только приматам, однако наши данные свидетельствуют, что, например, врановые птицы в первые месяцы жизни чрезвычайно активно  и подолгу манипулируют биологически нейтральными объектами [10]. Структура  их манипуляционной активности в  этот период уже полностью сформирована и, несмотря на анатомические особенности  строения передних конечностей (крыльев), сопоставима по основным показателям  с таковой узконосых обезьян [7 ].

Еще один, наиболее сложный, вид игр — «образное фантазирование». По представлениям Бейтендийка, у животных с высокоорганизованной психикой многие игры с предметами содержат «сочетание частично незнакомого и жизненной  фантазии».                                                                         Д.Б. Эльконин , полемизируя с Бейтендийком, указывал, что представление о том, что у животных есть «образное фантазирование» является данью антропоморфизму. Однако, как будет показано ниже, более поздние наблюдения за играми шимпанзе в сочетании с современными представлениями о когнитивной деятельности высших позвоночных позволяют утверждать, что такие элементы в их игре действительно присутствуют. [15]

1. 2.  Антропогенетически  значимые психологические особенности  игрового поведения.

Важную часть игрового поведения животных составляет специальная  сигнализация. У животных с наиболее развитым игровым поведением существуют особые, обеспечивающие его формы  коммуникации (так называемая метакоммуникация [8]. Такие сигналы — «переключатели» предназначены для того, чтобы подготовить животное к действию последующих стимулов. Они извещают партнера о том, что животное намерено играть и все действия, которые за этим последуют, — игра.                     У ряда групп позвоночных эти сигналы четко выражены и хорошо известны. Например, поза с прижатыми к земле передними лапами и виляющим хвостом предшествует игровой борьбе у львов и у псовых. Такая поза не наблюдается ни в каких других ситуациях и говорит о том, что все агрессивные действия, которые за ней последуют, - это игра. У обезьян в таких случаях появляется особая "игровая" мимика.

        Самая  распространенная ее форма, имеющаяся  у всех приматов, это так называемое  «игровое лицо» или «улыбка», когда животное широко открывает рот, не оскаливая при этом зубов. Сравнительные исследования этой мимической реакции у паукообразных обезьян, лемуров катта и мартышек-гусаров показывают, что частота ее применения у разных видов существенно варьирует. Наряду с «игровым лицом» у паукообразных обезьян в 20% случаев применяется другой способ приглашения к игре — наклон головы. В целом лишь в 25% случаев обезьяны этих видов извещают о желании играть с помощью сигналов-переключателей, позволяющих отличить игровую борьбу от настоящей агрессивной схватки. По мнению ряда авторов, в большинстве случаев игры животные не нуждаются в преднамеренной сигнализации о намерениях партнера — о ней свидетельствует контекст или общий стиль поведения [15; 22 ].

У ряда видов млекопитающих  игру молодых часто начинает взрослое животное. Так, львица, помахивая хвостом, побуждает львят начать играть с  ней, самки шимпанзе щекочут детенышей, переворачивают их, кусают «понарошку».

У некоторых видов обезьян  сигналы-переключатели не только извещают о намерении играть, но и имеют  и более широкое значение как  сигналы дружелюбных намерений. Примером такого жеста, и приглашающего  к игре, и просто оповещающего о  дружелюбии, является наклон головы .  

Наиболее богата игровая  сигнализация у шимпанзе. Помимо «игрового  лица» или «улыбки» (этот сигнал впервые был описан в работе. Гудолл описывает несколько жестов, которые также служат оповещением о предстоящей игре («игровая походка», почесывание плечей, «переплетение пальцев». Последнее характерно для взрослых особей).

Обезьяны, обученные языкам-посредникам, для приглашения к игре широко используют специальные знаки [20].

1.2.1 Структура  игровой деятельности животных.

Характерной чертой игрового поведения животных является тот  факт, что в большинстве случаев  оно сопряжено с перестройкой и сменой функций тех стереотипных фиксированных комплексов действий, которые составляют поведение взрослого  животного. Зачастую они относятся  к разным его категориям (половое, охотничье и т.п.) и могут быть переплетены в единый клубок.

В качестве примера одной  из попыток анализа структуры  игрового поведения животных в рамках этологических представлений об организации поведенческих актов  можно привести работу, которую предприняла К. Луазос . Она отметила, что игра в большинстве случаев сопряжена с перестройкой фиксированных комплексов действий, которые составляют поведение взрослого животного, и выделила шесть типов таких перестроек:

1) может быть изменена  последовательность движений;

2) отдельные двигательные  акты, входящие в последовательность, могут быть более интенсивными;

3) некоторые движения, входящие  в последовательность, могут многократно  повторяться; 

4) нормальная последовательность  действий может остаться незавершенной,  т.е. закончиться раньше, чем обычно, в результате перехода к посторонним  действиям; 

5) некоторые движения  могут быть и более интенсивны, и многократно повторены; 

6) отдельные движения, входящие  в последовательность, могут остаться  незавершенными;

7) в игре могут перемешиваться  акты, обычно связанные с совершенно  разной мотивацией. Как отмечает  Р. Хайнд, также систематизированы  в ней, некоторые особенности  структуры игровой деятельности, движения, входящие в игровое  поведение, обычно не отличаются от тех, которые встречаются у взрослых особей данного вида при сходных видах приспособительной деятельности — при охоте, драках, половой и манипуляторной активности и т.д. [12].

Однако, в игровых ситуациях последовательности движений часто бывают незавершенными — короткий галоп, остановка и возвращение галопом назад у жеребят; садки без интромиссий у детенышей макак-резусов. У черного хоря  в агрессивных играх отсутствуют четыре агонистические реакции: две крайние формы нападения («умерщвление укусом в затылок» и «атака из боковой стойки») и два крайних вида реакции страха («угроза из оборонительной стойки» и «визг»).

Наряду с этим у животного  могут случайно выработаться новые  движения, специфичные для игровой  ситуации и, по-видимому, не имеющие  функционального значения помимо нее. Например, очень активно и охотно изобретают совершенно новые действия дельфины .

Как уже упоминалось, последовательности движений при игровом поведении  часто остаются незавершенными. Например, у макак-резусов агрессивные наскоки  часто не доводятся до конца, челюсти  при укусах не сжимаются. Напротив, некоторые движения могут быть преувеличены по сравнению с нормальной функциональной ситуацией; это особенно относится  к прыжкам и скачкам, часто  наблюдаемым в подвижных играх, которые характерны для молодых  животных практически любых видов.

Часто отдельные движения повторяются много раз, не приводя  к следующему элементу последовательности, как это должно было бы происходить  в других ситуациях. Кроме того, может  быть изменен порядок появления  элементов: те действия, которые в  нормальной последовательности появляются позже, при игре возникают раньше, и наоборот.

Игровое поведение вызывается самыми разнообразными раздражителями. Во время игры животные часто манипулируют предметами, которые при других формах поведения не вызывают таких игровых  движений.

Как указывает Хайнд, ни одна из этих особенностей не является общей  для всех разновидностей поведения, объединенных под общим термином «игра», а некоторые из них встречаются  и не в игровых ситуациях. Так, незавершенные последовательности часто встречаются при охотничьем поведении у сытых взрослых животных — хищных млекопитающих и птиц. Как отмечает Р. Хайнд, называть это  игрой или нет, зависит от принятого  определения. Смешение же функционально  различных форм поведения отмечается в реакциях молодых половозрелых самок макак-резусов на чужих  детенышей — с материнского поведения  они скоро переключаются на чистку шерсти, агрессивное или половое  поведение. [21]

1.3.Мотивационная  природа игровой деятельности.

Гипотеза. Биологические потребности являются главным мотивом игровой деятельности приматов.

Обоснования гипотезы.

Факторы, контролирующие игровое  поведение, далеко не ясны и, несомненно, весьма сложны. Авторы ранних теорий игры животных высказали ряд гипотез  о лежащей в ее основе мотивации. Одна из наиболее известных, как уже  упоминалось выше, принадлежит Спенсеру, который видел в игре средство высвобождения излишков накапливаемой  в организме энергии. Противники этой теории указывали, что непонятно, о какой энергии в данном случае идет речь — о физической энергии  организма или о гипотетической «психической энергии, существование  которой вообще сомнительно.

Данная гипотеза касается существования специфического «игрового  побуждения», наличие которого допускал, в частности, К. Лоренц [22]. Анализируя этот вопрос, он показал наличие существенных различий между игрой и так называемой «активностью в пустоте», т.е. теми случаями, когда те или иные видоспецифические реакции проявляются в отсутствие специфических раздражителей, которые их обычно вызывают. Как подчеркивает Лоренц , такие факты обусловлены усилением специфического побуждения (например, голода) и отсутствием условий, в которых это побуждение могло бы быть удовлетворено, поэтому, например, голодная птица и начинает ловить отсутствующих насекомых, совершая свои действия «вхолостую» или «в пустоте». Главное же отличие игры, по Лоренцу, состоит как раз в том, что совершаемые во время нее специфические действия совершенно не опираются на соответствующее специфическое побуждение, а как только таковое (например, агрессия) начинает проявляться, игра прекращается, уступая место другим формам поведения.     

Вопрос о мотивации, лежащей  в основе игры, остается дискуссионным, тем не менее в целом можно  утверждать следующее: хотя движения, характерные для игрового поведения, могут напоминать движения при других видах активности, оно не связано  с действием устойчивых мотивационных  факторов, как это наблюдается  в других ситуациях.

Так, элементы агрессивного и полового поведения могут появляться, когда животное, по-видимому, не испытывает ни агрессивного, ни полового возбуждения. Игровое поведение может прекратиться, не достигнув «завершающей» ситуации. Например, попытки садок у молодых  обезьян могут не приводить ни к интромиссиям, ни к эйякуляции; вероятно, они ослабевают в результате выполнения других элементов акта спаривания. С другой стороны, игровое поведение  может повторяться много раз  подряд, несмотря на то, что каждый раз  оно приводит к «завершающей»  ситуации.

Доказательством существования (или отсутствия) специфического игрового побуждения могли бы служить результаты экспериментов, в которых животные подвергались бы депривации — временному лишению возможности играть. По представлениям этологов, такая депривация должна приводить к «накоплению специфической  энергии действия», т.е. соответствующего побуждения, и, следовательно, к усиленному проявлению активности после прекращения  депривации. Работы, процитированные  в этой связи А.А. Крымовым, не дали однозначного ответа на этот вопрос —  в разных опытах на разных животных результатом депривации (кратковременная  изоляция от игровых партнеров) было как усиление игры, так и сохранение ее прежнего уровня. [17 ]

Трудность выяснения этого  вопроса состоит, в частности, в  несовершенстве методов избирательного устранения возможности играть (кратковременная  изоляция от партнеров); которые обычно затрагивают и какие-то другие стороны  поведения. Особый интерес представляет в этом плане поставленный самой  природой эксперимент, который обнаружила и описала Р. Ли , наблюдавшая в течение ряда лет за популяцией живущих на свободе обезьян верветок в Восточной Африке.

Как известно, все формы  игрового поведения возникают в  те периоды, когда у животного  нет необходимости ни в каких  других видах деятельности, необходимых  для выживания, таких, как питание  или спасение от хищников. Оказалось, что игра, которая составляет столь  заметную черту поведения детенышей  и подростков верветок в нормальные сезоны и занимает значительную часть  периодов бодрствования, практически  исчезает во время засухи. В этот период все животные, включая молодых, могут выжить, только если они постоянно  заняты поисками пищи.

Когда Ли сравнила животных, выросших в период засухи и потому лишенных возможности играть, а также  выросших в нормальных условиях, она  не смогла обнаружить различий в их поведении. В данном случае депривация игры не привела к ее усилению после  восстановления нормальных условий, как  это должно было бы произойти в  соответствии с гипотезой о существовании  особой игровой мотивации. Эксперименты такого рода представляют интерес и  в связи с другими аспектами теорий игры Спенсера, а также Грооса, согласно которым последняя рассматривается как упражнение функций взрослого организма.                                                 В опытах Ли детеныши не только не усиливали игровую активность после восстановления нормальных условий, но и не страдали какими бы то ни было отклонениями в поведении, став взрослыми.

К такому же выводу пришли авторы, наблюдавшие очень сходный «природный эксперимент» с беличьими саймири . В разных стаях этих обезьян имелись большие естественные вариации по степени игровой активности — в некоторых детеныши почти не играли в силу каких-то неочевидных причин. Тем не менее, когда они сделались взрослыми, авторам не удалось идентифицировать какие-нибудь отличия в их социальном поведении [10 ].

А.А. Крымов отмечает, что одна из важнейших сторон развития психической деятельности животных в игровом периоде онтогенеза — формирование мотивационно-потребностной сферы. Игровой период является переходным от ранней постнатальной активности, которая основана на простых биологических потребностях, удовлетворяемых в основном родителями, к психической деятельности взрослых животных, которая включает сложную, предметно организованную мотивационно-потребностную сферу. Поэтому, чтобы решить вопрос о существовании особой «игровой мотивации», необходимо исследование особенностей процессов мотивации на разных стадиях развития особей. Однако следует отметить, что в понимании этого аспекта проблемы игры существенного прогресса и до настоящего времени не достигнуто.