Исламское банковское дело

Ходжа Насреддин пришел к купцу и сказал ему,

что хотел бы совершить  хадж, но не имеет  достаточно

     средств. Купец возразил: шариат не требует совершения

     хаджа от того, у кого нет  для этого возможностей.

     На  что Насреддин  ответил: я не прошу  у тебя толковать

     шариат, я прошу денег! 

     Согласно  схоластике, базирующейся на общем для трех крупнейших монотеистических религий Священном Писании, , взимание процентов подпадает под моральный запрет, поскольку оно представляет собой полученную обманным путем плату за некоторое принадлежащее всем общественное благо – время¹. Хотя на сегодняшний день данный запрет в неприкосновенности сохранился только в исламе, свои истоки он имеет в религиозных догмах первой по времени возникновения авраамической религии – иудаизме. Без краткого рассмотрения теологических истоков такого рода ограничений невозможно понимание идеологической основы современных исламских финансов, а само такое рассмотрение требует анализа политической и экономической ситуации периода возникновения соответствующих ограничений.

      К 772 г. до н.э. древнее израильское государство вошло в состав Ассирии. В рамках этой огромной империи прогресс торговли и связанных с ней финансовых отношений, а также практика заимствования традиций и законодательных норм неизбежно ускорился. О развитии институтов заимствования прямо свидетельствует следующий текст Второзакония: «В седьмой год делай прощение… С иноземца взыскивай, а что будет твое у брата твоего, прости… Иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост»². Это положение повлекло за собой длительное осуждение процента вообще, характерное для европейского Средневековья. С историко-экономической точки зрения в данном тексте, судя по всему, речь идет в первую очередь о различиях в древнем Израиле характера хозяйственной деятельности иноземцев и местного населения. Иноземец по определению занимался в основном торговлей. Он имел высокую прибыль, да и прощать ему долг через семь лет скорее всего было бы бессмысленно – за такой срок иноземный купец или возвращал занятое, или исчезал навсегда. Земледелие же или скотоводство, которыми в основном и занималось местное израильское население, ни при каких обстоятельствах не могло обеспечить выплату обыкновенных для того времени 15-25 процентов годовых. Таким образом, в «сухом остатке» остается не этическое различие в отношениях к соплеменникам и чужеземцам, а банальное «бухгалтерское» правило о списании в определенный срок безнадежной кредиторской задолженности, пусть и оформленное вкупе с прочими религиозными предписаниями.

      Вавилонское пленение способствовало распространению среди иудеев передовых для того времени экономических методов. Во времена персидского владычества при Ездре (середина V в. до н.э.) более богатые, чем остававшееся на родине население изгнанники-фундаменталисты вернулись в Иерусалим и немедленно втянулись в политическую и религиозную борьбу, в которой одержали победу, которая открыла им возможность для более активной ростовщической эксплуатации земледельцев и, возможно, заложила основу такого специфического тезиса будущей протестантской этики, как видение богатства следствием богоизбранности.

      Однако  борьба внутри самого иудаизма вокруг отношения к богатству вообще и торговле, особенно торговле деньгами, отнюдь не была завершена, да по сути так  и не завершилась не только в принявшей в дальнейшем локальный характер этой религии, но и в базирующихся на ее традициях христианстве и исламе. Один из «малых пророков» – Софония (конец VI - начало VI вв. до н.э.) грозит наказанием в «День Яхве» не только иноверцам и подражающим иноплеменным обычаям, но и предпринимателям³.

     Таким образом, даже этот краткий обзор  теологических основ осуждения  процента позволяет констатировать исключительно древнее и глубоко  укоренное двойственное отношение  современного общества к финансовым спекуляциям как наиболее заметной форме проявления социального неравенства. Преодоление такого взгляда на торговлю деньгами не у отдельных замкнутых национальных и социальных групп (ломбардцы и евреи в средневековой Западной Европе), а у общества в целом началось с развитием капиталистических отношений и даже в передовой в данном смысле Англии растянулось на два столетия. Исходя из вышеизложенного сомнительно, чтобы такое отношение в обозримом будущем было преодолено в исламских государствах, только вступивших в период развития капитализма.

      Помимо  обусловленного религиозными ограничениями  и традицией неприятия ссудного процента немалую роль играет и очевидное экономическое, технологическое и как следствие – военное превосходство стран Западной Европы и США, позволявшее им осуществлять в регионах распространения ислама политику колониализма в различных ее формах. Подобного рода ощущение собственной слабости и отсталости порождает у части местного населения и вновь возникших политических элит острое неприятие всего западного образа жизни, в т.ч. и экономических практик капитализма как порождения всего процесса развития западной цивилизации. Стремление сравняться по уровню развития с бывшими колонизаторами, что невозможно без создания современной экономики, и одновременно противопоставить им собственный, более «моральный», основанный на религиозной традиции образ жизни породили возникновение такого специфического института, как исламские банки. В последнюю треть ХХ в. были сформулировнны специфические принципы исламского банковского дела, т.е. институтов, предоставляющих необходимый современной промышленности кредит без процента в виде платы за деньги, характерного для рыночной капиталистической экономики.

      Следует учитывать, что поскольку отличительными признаками кредита являются наряду с возвратностью и срочностью еще и платность, которая и выражается процентом, попытки создать «исламский банк» фактически сводятся к стремлению обойти существующие религиозные ограничения и совместить их с потребностями современной экономики посредством достаточно изощренной системы оговорок и ухищрений.

      Исламское банковское дело идеологически зиждется на религиозном законодательстве –  шариате.

      Ислам из всех мировых религий более  других покровительствует коммерции, причисляя купцов к воинам, сражающимся за веру. И действительно, арабские купцы на протяжении всего средневековья практически контролировали международную торговлю, их влияние упало только после открытия Америки. Распространение ислама по окончании первой волны арабских завоеваний также в значительной степени обеспечивалось торговыми контактами, что существенно отличалось от процессов распространения христианства.

      Ислам через нормы традиционного права  одновременно постулирует деловую  порядочность, обязательные благотворительные отчисления (не менее 10 процентов), и категорически запрещает спекуляцию и ростовщичество. Решительно возбраняется “риба”, т.е. процент как механическое делание денег из денег⁴. Как следствие невозможно и получение инвестиций без приложения трудовых усилий.

      Одновременно  шариат осуждает тезаврацию, т.е. образование  сокровищ, поскольку активы индивидуального  собственника переданы ему Аллахом  на время земной жизни и должны через частный коммерческий успех  приносить пользу обществу в целом. Отсюда следует вывод, согласно которому роль банков состоит в аккумулировании свободных, неиспользуемых средств и их активном вложении в обеспечение базовых потребностей общества.

      Ввиду же фатализма, свойственного исламу, по учению которого никто не может  предвидеть последствий любого своего деяния (сама такая попытка кощунственна, ибо “что написано, то написано” (Аллахом в Книге Жизни) недопустимо, чтобы кто-либо, хотя бы и банк, страховал себя от возможных потерь, оговаривая гарантированное вознаграждение за участие в деловом предприятии. Таким образом, степень рисков в исламском банковском деле куда выше.

      Соблюдение  религиозных норм в исламском  банковском деле обеспечивается тем, что  каждая сделка передается на рассмотрение в существующий в банке религиозный совет, который выносит не подлежащее ревизии решение (фетву) о ее соответствии шариатским нормам.

      Первый  исламский банк, Mit-Gamr Bank, был основан в 1963 г. в Египте, в городке Мит-Гамр, предпринимателем Ахмадом ан-Наггаром. Банк ориентировался на средние слои населения (египетские средние слои совершенно недопустимо путать с западным средним классом, у которого иная социальная структура и ценности) и предлагал три вида счетов – текущие, сберегательные и инвестиционные. Уже в 1967 г., в рамках обострившейся борьбы египетских властей с исламистами банк был закрыт.

      Настоящее развитие исламская банковская система  получила после резкого роста нефтяных цен в 70-х гг. ХХ в., когда у теократических государств Среднего Востока стали образовываться значительные свободные денежные средства. В 1975 г. в Саудовской Аравии, в г. Джидда под эгидой организации «Исламская конференция» был создан Исламский банк развития. В 1975 г. исламский банк появился в Объединенных Арабских Эмиратах (Dubai Islamic Bank), в 1977 – в Египте (Faisal Islamic Bank) и Судане (с тем же названием), в 1979 г. – в Бахрейне (Bahrain Islamic Bank). В 1978 г. появилась первая исламская банковская организация в регионе, где ислам не является доминирующей религией – в Люксембурге был учрежден Islamic Banking System (сегодня носит название Islamic Finance House). К началу ХХI в. многие ведущие западные банки имели в своем составе исламские подразделения, однако их появление следует, на наш взгляд, объяснять скорее соображениями политкорректности, ибо финансовое значение данных структур в рамках материнских организаций было ничтожно – так, «дочка» американского Citibank в Бахрейне Citi Islamic Investment Bank обладает уставным капиталом всего в $20 млн. К середине 90-х г.г. ХХ в. таких банков было уже несколько более 160 (вместе с филиалами 1850), хотя реальный вес имело лишь несколько десятков. Объем активов исламских банков к середине XXI в. превысил 80 млрд. долларов и прирастал на 15 процентов в год вплоть до начала экономического кризиса в 2008 г. По другим оценкам, относящимся к 2003 г., в арабских странах функционировало 42 исламских банка с совокупным капиталом в $1,07 млрд. и активами $15,89 млрд. Еще 113 исламских финансовых институтов с совокупным капиталом в $4,52 млрд. и активами в $147,6 млрд. имелось в других странах.

      С сентября 2004 г. первый исламский банк – Islamic Bank of Britain – начал функционировать на территории Великобритании. Создание банка было санкционировано управлением по финансовым услугам Великобритании (FSA) 09.08.04 г., штаб – квартира банка расположилась в Бирмингеме. Банк создан инвесторами из стран Персидского залива и Великобритании. Первым руководителем данного банка, однако, и это весьма характерно, стал специалист по классическому банковскому делу и человек, не имеющий исламских корней – бывший топ-менеджер банка Барклайз М. Хэнлон. До той поры банковские услуги в соответствии с шариатом оказывали отделения классических банков, в т.ч. такого гиганта, как HSBC.

      В Британии, где насчитывается порядка 2 млн. чел., исповедующих ислам, Lloyds TSB весной 2005 г. предложил как сберегательные счета, так и ипотеку, соответствующие нормам шариата. Сберегательный счет не предполагает ни получение процентов в виде дохода, ни выплату штрафов, поскольку не предполагается и овердрафт. Ипотека, в виде пилотного проекта, запущенная в пяти филиалах банка в Лондоне, Бирмингеме и Лютоне, в ее исламском варианте предполагает, что банк покупает недвижимость для клиента, который, в свою очередь, выплачивает ему ежемесячно фиксированную сумму плюс аренду.

      Ипотека в соответствии с нормами ислама с весны 2004 г. также предлагается компанией Bristol & West в сотрудничестве с британским отделением бахрейнской Arab Banking Corporation. Исламский пенсионный фонд предлагает своим клиентам действующее по нормам шариата подразделение HSBC – Amanah. Этот фонд отслеживает индекс 100 компаний, занимающихся не противоречащей шариату деятельностью (исключены структуры, занятые традиционными финансовыми операциями, производством табака, алкоголя, порнографии, организацией азартных игр). Идя навстречу организаторам исламских финансовых структур, лейбористский кабинет в лице министра финансов Гордона Брауна с 2003 г. отменил т.н. double stamp duty – двойное налогообложение на сделки с недвижимостью для мусульман (оно возникало при попытке обойти необходимость начислять проценты по ипотеке, т.к. формально недвижимость продавалась дважды). В проекте бюджета на 2006 г., с целью создания равных условий конкуренции для исламских и неисламских финансовых продуктов, впервые было запланировано снижение числа налогов на первые (это, разумеется, были не налоги на веру, а следствие использования более сложных схем движения средств и материальных ценностей). Стоимость исламских финансовых продуктов, по оценке специалистов, примерно на 1 процент выше, чем у традиционных⁵.

      Таким образом, находящееся  в центре внимания общественности исламское  дело в развитых странах  Запада хотя и связано  с регионом Персидского  залива, представляет собой малозначимый и дорогостоящий экзотический финансовый продукт для узкой группы готовых платить за свои прихоти богатых клиентов.

      Впрочем, даже в арабских странах исламские  банки не имеют ключевого значения в финансовом секторе. К примеру, 17 исламских финансовых институтов в Бахрейне контролируют 10 процентов рынка услуг. В остальных странах Персидского залива таких учреждений еще меньше – в ОАЭ – 14, Саудовской Аравии – 10, Кувейте – 4, Катаре – 3. В Малайзии, где ислам исповедует 55 процентов населения исламские банки в 2001 г. обладали 8,2 процентов активов всей банковской системы, в 2002 г. – 8,9 процентов, прогноз на 2010 г. составляет 13 процентов. В целом же, по оценкам рейтингового агентства Capital Intelligence, в 2003 г. совокупная величина активов исламских банков составлял $190 млрд., что не соответствует даже уровню активов одного крупного западного банка.

      Имеются также «исламские облигации», получившие развитие к середине первого десятилетия  XXI в., когда насчитывалось уже 55 выпусков подобных ценных бумаг на сумму, эквивалентную $13,5 млрд. в семи странах, включая Великобританию и ФРГ⁶.

      Следует принимать во внимание тот факт, что исламское банковское дело зачастую именуется так исключительно  в силу своей страновой принадлежности. Однако фактически основу финансовых систем даже исламских государств составляют традиционные институты. Например, общая стоимость ценных бумаг на исламском рынке по состоянию до начала последнего кризиса достигала $50 млрд., а активы финансовой индустрии достигали $1 трлн. Катализатором новых процессов на исламских финансовых рынках выступают, тем не менее, не теократические страны или шариатские монархии Ближнего и Среднего Востока, чья экономика базируется на нефти, а Малайзия с ее бурно развивающейся промышленностью. Эта страна первой, в нарушение канонов ислама в 2001 г. выпустила на рынок классические облигации. В начале февраля 2006 г. Центральный Банк Малайзии (Bank Negara Malaysia) анонсировал новый финансовый инструмент, получивший название «исламских облигаций»⁷. Для обхода религиозных норм была разработана следующая схема. Специально созданная структура: BNM Sukuk Berhad выпускает собственно облигации. На полученные от их продажи деньги покупаются активы ЦБ Малайзии, которые тут же сдаются в лизинг обратно в ЦБ, выплачивающий в качестве платы деньги BNM Sukuk Berhad. Полученные доходы распределяются среди инвесторов. Срок лизинга соответствует сроку обращения облигаций, с наступлением которого ЦБ Малайзии осуществляет обратный выкуп активов по заранее оговоренной цене. Формально не один из этапов не предполагает получение процентов по ссуде и в результате схема была одобрена национальным консультационным советом шариата, но фактически данный долговой инструмент является обыкновенными краткосрочными (1 год) государственными облигациями. Монетарные власти Малайзии не скрывали того, что выпуск данных бумаг продиктован стремлением превратить страну в финансовый цент исламского мира, обогнав в этом качестве Бахрейн и ОАЭ.

      Таким образом, в странах, все или существенная часть населения которых исповедует ислам, соответствующие банки выступают в роли идеологического орудия борьбы за финансовое лидерство, причем страны Ближнего и Среднего Востока сталкиваются здесь с успешным противодействием новых промышленных государств.

      Даже  в странах, где специфика политических систем, казалось бы, позволяет полностью подчинить общественную жизнь идеологическим и религиозным принципам, окончательно исламизировать банковское дело не удалось. В Иране после революции 1983 г. 28 частных банков были национализированы и объединены в 11 учреждений, для которых устанавливалось 14 типов операций. Хотя Центральный банк Ирана жестко контролирует деятельность банковских учреждений, тем не менее, процентные транзакции широко используются в отношениях между банками и правительством. Да и в отношениях с частными лицами формальная бездоходность вкладов прикрыта фиговым листком денежных или натуральных призов, с помощью которых банкам разрешается стимулировать клиентов. Наконец, практически открыто, несмотря на формальное запрещение, действуют крупные коммерсанты-ростовщики, именуемые «базари».

      В Пакистане возглавивший страну после  переворота 1979 г. генерал Зия уль-Хак объявил о планах в течение трех лет упразднить ссудный процент. Центральным банком страны были разрешены 12 типов операций, делящиеся на три основные группы – займы (кард хасан), финансирование торговых сделок (мурабаха) и инвестиционное финансирование (мудараба, мушарака). Уже с 1985 г. (т.е. через три года после формального завершения процесса отказа от процента) в Пакистане, банки вновь получили право вкладывать непроцентные пассивы в процентные ценные бумаги правительства.

      В Судане исламизация финансовой системы  также последовала после переворота, произошедшего в 1989 г. В 1991 г. был учрежден Высший совет шариатского надзора по контролю за соответствием банковской политики исламскому законодательству. Впрочем, состояние суданской экономики таково, что сама ее потребность в банковской системе вызывает сомнения. Тем не менее, и здесь процентные транзакции между государством и банками имеют место⁸. Все вышеизложенное свидетельствует о том, что реальных попыток действительно создать банковское дело, основанное на отказе от процента не осуществлялось нигде, хотя казалось бы в таком деле, как религия, отказ от догмы во имя бюджетных интересов представляется сомнительным, тем более – для теократических государств.

      Таким образом, даже в государствах Ближнего и Среднего Востока, чье законодательство базируется на шариате, построить банковскую систему на исламских принципах невозможно как применительно к нуждам современной экономики (которая нуждается в адекватных механизмах инвестирования), так и применительно к экономике традиционной (которая неизбежно порождает ростовщичество).

      На  наш взгляд очевидно, что такая экзотика, как исламское банковское дело возможна только в условиях, когда оно питается постоянными поступлениями нефтедолларов. В упомянутой выше Великобритании мусульманское население в массовом порядке шло на компромисс с нормами шариата – в 2003 г. 2/3 домов, принадлежавших мусульманам, были куплены при помощи обычного ипотечного кредита⁹. Да и в самих экономиках “нефтяных монархий” роль неисламского фактора (в том числе и наемных западных специалистов, действующих по вполне западным принципам), очень высока. Для такого порождения рыночной капиталистической экономики, как банковское дело (а оно реально имеет мало общего со средневековым ростовщичеством, чтобы не говорили теологи) ориентир на средневековые ценности неприемлем. Весьма характерно, что с началом мирового экономического кризиса, когда снижение издержек стало залогом выживания даже для крупнейших компаний, а цены на нефть снизились, интерес к исламскому банковскому делу существенно снизился.

      Характеризуя  исламский банковские институты в целом можно констатировать, что дополнительные издержки на содержание структур, обеспечивающих соблюдение религиозных норм и ограниченные сферы деятельности делают их неконкурентоспособными по сравнению с классическими банками. Их материальные ресурсы крайне ограниченны даже в рамках самих исламских государств. В качестве каналов финансирования каких-либо подрывных операций за пределами национальных территорий они не пригодны по причине своей заметности. Исламские банки, существующие вне своего конфессионального ареала являются незначительными подразделениями транснациональных финансовых структур и находятся под жестким контролем западных правительств. 
 
 
 
 
 
 

Библиография:

Библия. М.: Издание Московской Патриархии, 1993.

Коран. Пер. И.Ю. Крачковского. М.: 1990.

http//www.islamic-finance.com.

Khan Sh. Rafi. Profit and Loss Sharing: an Islamic Experimentin Finance and Banking, Oxford University Press, 1988.

Saeed A. Islamic banking and interest//A studi of the prohibition of riba and its contemporary interpretation. 1996.

Shaw E. UK banks bow to the Muslim pound. Independent.co.uk.

Shirazi. Islamic Banking Contact. Buffer-Heinemann, 1990.

Грант М. История древнего Израиля. М.: ТЕРРА – Книжный клуб, 1998.

Группа  авторов. Ислам: проблемы идеологии, права, политики и экономики. М.: 1985.

Керимов Г.М. Шариат и его социальная сущность. М.: Наука, 1978.

Козловски П. Этика капитализма. СПб.: Экономическая школа, 1996.

Филоник А.О. Исаев В.А. Федорченко А.В. Финансовые структуры Ближнего Востока. М.: 1996.