Исследования в области международных отношений в политической науке XX века

Федеральное государственное бюджетное образовательное  учреждение

высшего профессионального  образования

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА 

и ГОСУДАРСТВЕННОЙ  СЛУЖБЫ

при ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

ПОВОЛЖСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ

имени П.А. СТОЛЫПИНА

Кафедра политических наук

 

 

КУРСОВАЯ РАБОТА

По дисциплине: История политических учений

На тему: Исследования в области международных отношений в политической науке XX века.

 

 

 

 

Выполнил: студент 1курса, 110группы очной формы

 обучения специальности  030200.62 Политология

Толмачев Иван Евгеньевич

 

Проверил: кандидат социологических  наук,

доцент к. политических наук

Баранова Людмила Константиновна

Саратов 2012 г.

 

1

 

 

 

Содержание

Введение……………………………………………………………….2

Глава 1. Истоки международных отношений и политического реализма………………………………………………………………..4

Глава 2. Основы теории реализма Ганса Моргентау………………………….......................................................9

2.1 Неореализм Кеннета Нила Уолтца и его критика………………………………………………………………..14

Заключение…………………………………………………………...17

Список  используемой литературы…………………….……………………………...…....…18

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2

 

Введение

Со времен возникновения  первых поселений у народов само собой возникали отношения с  другими народами и поселениями, чаще всего такого рода отношения  выражались в виде стычек и противоборства за земли занимаемые народом. Со временем мир развивался и вместе с ним развивались отношения уже между государствами. Международные отношения прошли долгий путь развития и всегда были интересны для исследований. Независимые государства не развиваются в вакууме, они взаимодействуют друг с другом и выступают субъектами политики более высокого уровня — мировой политики. То есть государства действуют в сфере международных отношений. 
Главной особенностью международных отношений является отсутствие в них единого центрального ядра власти и управления. Они строятся на принципе полицентризма и полииерархии. Поэтому в международных отношениях большую роль играют стихийные процессы и субъективные факторы. 
По мнению Томаса Гоббса  все государства находились в конфликте, потому что не было никакого суверена свыше (то есть более влиятельного), способного к установлению законов общественного договора среди государств. В действительности, работы Гоббса послужили основой для теории реализма международных отношений, выдвинутой   Гансом Моргентау. Эта теория получила развитие в XX веке и трансформировалсь в теорию неореализма Кеннета Нила Уолтца.

Целью работы является  - рассмотрение становления и развития теории реализма в международных отношениях.

Для достижения этой цели мне  предстоит решить следующие задачи:

1. Изучить истоки теории реализма.

2.Рассмотреть основной период развития теории реализма.

Из поставленной цели и  задачи следует структура работы, которая состоит из введения, двух глав, заключения и списка используемой литературы.

Пиком развития теории реализма можно считать первую половину «короткого двадцатого века», когда предметом  рефлексии международников стал опыт двух мировых войн, а также  угрозы

 

3

конфронтации между СССР и США. Но окончание холодной войны  как будто бы восстанавливает  некие традиционные начала в международных  отношениях. Суть международных отношений, кажется, вновь начинает усматриваться  в том соревновании наций государств за влияние и безопасность, которое  Гоббс обозначил как "войну  всех против всех", когда главный  принцип внешней политики — укладываться в формулу, по которой "у государства  не должно быть постоянных друзей и  постоянных врагов — постоянны только державные интересы". Для значительного  числа исследователей, а также  государственных деятелей становится характерным видение реальности в соответствии со сформулированной еще в V в. до н. э. "аксиомой Фукидида", согласно которой "сильные делают то, что им позволяет их мощь, а  слабые принимают то, что они должны принимать”. Данная теория актуальна и в наше время. Например, 2  мая в Институте Брукингса, Вашингтон, состоялась дискуссия «Запад и Турция: О роли в оформлении широкой глобальной архитектуры». О роли Турции и России в формировании нового баланса в Евразии.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

4

Глава 1. Истоки международных отношений и политического реализма

Из первых письменных источников, содержащих глубокий анализ отношений между суверенными политическими единицами, стала написанная более двух тысяч лет назад Фукидидом (471-401 до н.э.) "История Пелопонесской войны в восьми книгах". Многие положения и выводы древнегреческого историка не утратили своего значения до наших дней, подтвердив тем самым его слова о том, что составленный им труд - "не столько предмет состязания для временных слушателей, сколько достояние на века". Задавшись вопросом о причинах многолетней и изнурительной войны между афинянами и лакедемонянами, историк обращает внимание на то, что это были наиболее могущественные и процветающие народы, каждый из которых главенствовал над своими союзниками. При этом он подчеркивал, что "...со времени мидийских войн и до последней они не переставали то мириться, то воевать между собою или с отпадавшими союзниками, причем совершенствовались в военном деле, изощрялись среди опасностей и становились искуснее"¹. Поскольку оба могущественных государства превратились в своего рода империи, постольку усиление одного из них как бы обрекало их на продолжение этого пути, подталкивая к стремлению подчинить себе все свое окружение, с тем, чтобы поддержать свой престиж и влияние. Фукидид говорит не только о господстве силы в отношениях между суверенными политическими единицами. В его работе можно найти упоминание и об интересах государства, а также о приоритетности этих интересов над интересами отдельной личности. Тем самым он стал, в известном смысле, родоначальником одного из наиболее влиятельных направлений в более поздних представлениях и в современной науке о международных отношениях. В дальнейшем это направление, получившее название классического или традиционного, было представлено во взглядах Николло Макиавелли , Томаса Гоббса , Эмерика де Ваттеля и других мыслителей, приобретя наиболее законченную форму в работе немецкого генерала Карла фон Клаузевица.²

С Никколо Макиавелли начинается новая эпоха политического мышления. Политическая мысль стремится отделиться от спекулятивного мышления, этики и религии, принимая в качестве

 

 

5

методологического принцип  спецификации предмета исследования, который должен изучаться, по выражению  Телезия: iuxta propria principia - т.е. автономно, не будучи причастным к другим областям, и, освободившись от методологической нагруженности, мог стать пригодным для политического исследования. Позицию Макиавелли можно выразить формулой "политика для политики", которая собирательно и гибко выражает не что иное, как концепцию автономии.

Моменты мысли Макиавелли таковы: 
1) политический реализм, который тесно связан с антропологическим пессимизмом; 
2) новая концепция "добродетели" государя, эффективно управляющего государством и со знанием дела противостоящего "судьбе"; наконец, 
3) "возвращение к началам", как условие восстановления и обновления политической жизни.

Что касается политического  реализма, то в основополагающей XV главе "Государя" тематизируется принцип, "правды в обстоянии вещей как они есть", и оставляется без внимания то, что "должно было быть". Вот точные слова Макиавелли: "Теперь остается рассмотреть, как государь должен вести себя по отношению к подданным и союзникам. Зная, что об этом писали многие, я опасаюсь, как бы меня не сочли самонадеянным за то, что избрав тот же предмет, в толковании его я более всего расхожусь с другими. Но, имея намерение написать нечто полезное для людей понимающих, я предпочел следовать правде не воображаемой, а действительной - в отличие от тех многих, кто изобразил республики и государства, каких в действительности никто не знавал и не видывал. Ибо расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велико, что тот, кто отвергает действительное ради должного, действует, скорее, во вред себе, нежели на благо, так как желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру. Из чего следует, что государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением, смотря по надобности"³

Т. Гоббс исходит из того, что человек по своей природе - существо эгоистическое. В нем скрыто непреходящее желание власти. Поскольку  же люди от природы не равны в  своих способностях, постольку их

 

6

соперничество, взаимное недоверие, стремление к обладанию материальными  благами, престижем или славой ведут  к постоянной "войне всех против всех и каждого против каждого", которая представляет собой естественное состояние человеческих взаимоотношений. Для того, чтобы избежать взаимного истребления в этой войне, люди приходят к необходимости заключения общественного договора, результатом которого становится государство-Левиафан. Это происходит путем добровольной передачи людьми государству своих прав и свобод в обмен на гарантии общественного порядка, мира и безопасности. Однако, если отношения между отдельными людьми вводятся, таким образом, в русло, пусть искусственного и относительного, но все же гражданского состояния, то отношения между государствами продолжают пребывать в естественном состоянии. Будучи независимыми, государства не связаны никакими ограничениями. Каждому из них принадлежит то, что оно в состоянии захватить, и до тех пор, пока оно способно удерживать захваченное. Единственным "регулятором" межгосударственных отношений является, таким образом, сила, а сами участники этих отношений находятся в положении гладиаторов, держащих наготове оружие и настороженно следящих за поведением друг друга.

 

Разновидностью этой парадигмы  является  и теория политического равновесия, которой придерживались, например, голландский мыслитель Барух Спиноза, английский философ Дэвид Юм, а также швейцарский юрист Эмерик де Ваттель. Так, взгляд де Ваттеля на существо межгосударственных отношений не столь мрачен, как взгляд Гоббса. Мир изменился, считает он, и, по крайней мере, "Европа представляет собой политическую систему, некоторое целое, в котором все связано с отношениями и различными интересами наций, живущих в этой части света. Она не является, как некогда была, беспорядочным нагромождением отдельных частиц, каждая из которых считала себя мало заинтересованной в судьбе других и редко заботилась о том, что не касалось ее непосредственно"⁴. Постоянное внимание суверенов ко всему, что происходит в Европе, постоянное пребывание посольств, постоянные переговоры способствуют формированию у независимых европейских государств, наряду с национальными, еще и общих интересов - интересов поддержания в ⁵

 

7

ней порядка и свободы. "⁶Именно это, - подчеркивает де Ваттель, - породило знаменитую идею политического равновесия, равновесия власти. Под этим понимают такой порядок вещей, при котором ни одна держава не в состоянии абсолютно преобладать над другими и устанавливать для них законы". 
В то же время Э. де Ваттель, в полном соответствии с классической традицией, считал, что интересы частных лиц вторичны по сравнению с интересами нации (государства). В свою очередь, "если речь идет о спасении государства, то нельзя быть излишне предусмотрительным", когда есть основания считать, что усиление соседнего государства угрожает безопасности вашего. "Если так легко верят в угрозу опасности, то виноват в этом сосед, показывающий разные признаки своих честолюбивых намерений". Это означает, что превентивная война против опасно возвышающегося соседа законна и справедлива. Но как быть, если силы этого соседа намного превосходят силы других государств? В этом случае, отвечает де Ваттель, "проще, удобнее и правильнее прибегать к ...образованию коалиций, которые могли бы противостоять самому могущественному государству и препятствовать ему диктовать свою волю. Так поступают в настоящее время суверены Европы. Они присоединяются к слабейшей из двух главных держав, которые являются естественными соперницами, предназначенными сдерживать друг друга, в качестве довесков на менее нагруженную чашу весов, чтобы удержать ее в равновесии с другой чашей".

 Параллельно с традиционным  развивается и другое направление,  возникновение которого в Европе  связывают с философией стоиков,  развитием христианства, взглядами  испанского теолога доминиканца  Франциско де Витториа, голландского юриста Гуго Греция , представителя немецкой классической философии Иммануила Канта и др. мыслителей. В его основе лежит идея о моральном и политическом единстве человеческого рода, а также о неотъемлемых, естественных правах человека. В различные эпохи во взглядах разных мыслителей эта идея принимала неодинаковые формы. 
Так, в трактовке Ф. Виттории приоритет в отношениях человека с государством принадлежит человеку, государство же - не более, чем простая необходимость, облегчающая проблему выживания человека. С другой стороны, единство человеческого рода делает, в конечном счете, вторичным и искусственным любое разделение его на отдельные государства. Поэтому

8

нормальным, естественным правом человека является его право на свободное  передвижение. Иначе говоря, естественные права человека Виттория ставит выше прерогатив государства, предвосхищая и даже опережая современную либерально-демократическую трактовку данного вопроса. Рассматриваемое направление всегда сопровождала убежденность в возможности достижения вечного мира между людьми - либо путем правового и морального регулирования международных отношений, либо иными путями, связанными с самореализацией исторической необходимости. По Канту, например, подобно тому, как основанные на противоречиях и корысти отношения между отдельными людьми в конечном счете неизбежно приведут к установлению правового общества, так и отношения между государствами должны смениться в будущем состоянием вечного, гармонически регулируемого мира. Поскольку же представители этого направления аппелируют не столько к сущему, сколько к должному, и, кроме того, опираются на соответствующие философские идеи, постольку за ним закрепилось название идеалистического.

Возникновение в середине XIX в. марксизма возвестило о появлении  еще одной парадигмы во взглядах на международные отношения, которая не сводится ни к традиционному, ни к идеалистическому направлению. Согласно К. Марксу, всемирная история начинается с капитализмом, ибо основой капиталистического способа производства является крупная промышленность, создающая единый мировой рынок, развитие средств связи и транспорта. Буржуазия путем эксплуатации мирового рынка превращает производство и потребление всех стран в космополитическое и становится господствующим классом не только в отдельных капиталистических государствах, но и в масштабах всего мира. Международные отношения в экономическом плане становятся отношениями эксплуатации. В плане же политическом они становятся отношениями господства и подчинения и, как следствие – отношениями классовой борьбы и революций. Тем самым национальный суверенитет, государственные интересы вторичны, ибо объективные законы способствуют становлению всемирного общества, в котором господствует капиталистическая экономика и движущей силой которого является классовая борьба и всемирно-историческая миссия пролетариата. Рассмотренные основные теоретические парадигмы в науке о международных отношениях - классическая, идеалистическая и марксистская - в целом остаются актуальными и сегодня. В то же время следует отметить, что конституирование указанной науки в относительно самостоятельную

 

9

область знания повлекло за собой и значительное увеличение многообразия теоретических подходов и методов изучения, исследовательских  школ и концептуальных направлений.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

10

Глава 2 . Основы теории реализма Ганса Моргентау

Американский политолог  Ганс Моргентау, основное внимание уделял развитию , способной, по его мнению, не только объяснять международные отношения, но и эффективно влиять на разработку внешнеполитического курса; он также занимался проблемами международных отношений в эпоху ядерного противостояния, основополагающими принципами американской демократии, внутриполитическими вопросами (способы обеспечения равенства и процветания всех граждан в условиях свободы). Первое издание его книги “Politics among Nations. The struggle for Power and Peace”, ⁷ которое увидело свет в 1948 году, сразу же вызвало широкий интерес в научной и политической среде не только в США но и в других странах Запада. Тому было несколько причин.

Во-первых, крах Лиги Наций и развязывание второй мировой, а вслед за ней и холодной войны вызвали глубокий кризис идеалистического подхода к анализу международных отношений, показав иллюзорность попыток построения нового международного порядка, основанного на верховенстве универсальных ценностей и общих интересов государств, на правовом урегулировании конфликтов и создании системы коллективной безопасности. Во-вторых, появление предложенной в книге и детально разработанной ее автором теории международных отношений как самостоятельной научной дисциплины совпало по времени с выходом Соединенных Штатов Америки на лидирующие позиции в мире и ощущением ее руководителями всемирно-исторической роли их страны в создании и поддержании послевоенного международного порядка. В этой связи развитие указанной дисциплины получает всемерную моральную и материальную поддержку со стороны правительства страны. В третьих, основные положения теории политического реализма - о международной политике как борьбе за власть и силу, о государстве, как главном и по сути единственном действующем лице этой политики, которое следует принимать во внимание, о несовпадении национальных интересов государств и вытекающей из этого неизбежной конфликтогенности международной среды и др. - оказались востребованными политической элитой как самих США, так и других государств. В США теория политического реализма позволяет трактовать международные отношения в соответствии с американскими представлениями о международном порядке как о совокупности совпадающих с национальными интересами Америки либеральных идеалов, которые она призвана продвигать, опираясь, если необходимо, на использование военной и эко

11

номической силы. В других странах (как, впрочем, и в самих США) политические элиты привлекает то положение теории политического реализма, в соответствии с которым единственным полномочным и полноправным выразителем национального интереса государства на международной арене является его правительство, обладающее, на основе компетенции внешнего суверенитета монопольным правом представлять внутреннее сообщество, заключать договоры, объявлять войны и т.п. Наконец, в-четвертых,  успеху теории политического реализма способствовало и то, что реалистический дискурс оказался эффективным инструментом в деле в мобилизации общественного мнения того или иного государства в пользу "своего" правительства, защищающего "национальные" интересы страны. Тем самым он помогает ее руководству не только обеспечивать поддержку своей власти со стороны общества, но и сохранять государственное единство перед лицом внутренних партикуляризмов.

Указанные обстоятельства и сегодня способствуют популярности теории политического реализма как у государственных деятелей, так и в научной среде. Будучи под влиянием европейской интеллектуальной традиции, выраженной в увлечении Ницше, Макиавелли, Гоббсом и др., Моргентау подвергал критике присущий американской политической и социальной философии оптимизм относительно природы человека, всесилия разума, универсальности американских ценностей и интересов. ⁸По его мнению, это приводило к преобладанию во внешней политике США идеализма, морализма, сентиментализма и неоизоляционизма, которым следовало бы противопоставить учет интересов и возможностей других государств.

Собственно, его видение  внешнего мира и закономерностей, им управляющих, базируется на трех постулатах: основным субъектом международных  отношений является национальное государство, выражающее свои интересы в категориях силы (то есть они обусловлены той силой, которой он обладает); следствием этого внутренней пружиной, двигающей международные отношения, становится борьба государств за максимализацию своего влияния во внешней среде; оптимальным ее состоянием видится международное (региональное) равновесие сил, предупреждающее образование национальной или коалиционной мощи, превосходящей существующие государства и их коалиции, что достигается (сознательно или бессознательно) политикой баланса сил. Эти идеи в наиболее

12

систематизированном виде были изложены Моргентау в его фундаментальном труде «Международная политика», изданном в США в 1948 . Важно отметить стремление Моргентау обосновать мысль о том, что в основе теории международной политики лежат законы политического поведения, корни которых следует искать в самой человеческой природе.

История политических идей, по мнению Моргентау — это борьба двух точек зрения на природу человека, общества и политики. Представители одной верят в возможность рационального и одновременно основанного на моральных принципах политического порядка. Они верят в изначальную добродетель человеческой природы и возможность усовершенствования общества путем образования и реформ. Сторонники другой точки зрения — концепции политического реализма — считают, что мир несовершенен. Чтобы создать рационально обоснованный политический порядок, необходимо учитывать несовершенную природу человека. Для современного мира характерны конфликты интересов. Значит, принцип существования всех плюралистических обществ основан на балансе интересов, на системе сдержек и противовесов.

Итак, шесть фундаментальных  принципов политического реализма по мнению Ганса Моргентау :⁹

Первый принцип политического  реализма связан с вероятностным  характером политической деятельности в сфере международных отношений. Под политическим реализмом Ганс Моргентау понимал такую политическую доктрину, которая основана на учете противоречивых сторон человеческой природы и признании ограниченных возможностей для построения справедливого и нравственного политического порядка. Политический реализм также основан на положении, что всякие действия по усовершенствованию общества — это разновидность рисковой деятельности.

Вторым принципом политического  реализма является принцип национальных интересов, понимаемых в терминах власти и могущества. Концепция национального  интереса позволяет рассматривать  международную политику как сферу, относительно независимую от таких  областей, как экономика, религия, этнические отношения. Моргентау отмечает, что без подобного теоретического допущения невозможно создать теорию политики. Далее он

 

13

продолжает, что именно понятие  интереса, трактуемого в терминах власти и могущества, дает возможность  теоретического понимания международных  отношений и международной политики.

Третий принцип политического  реализма состоит в том, что политический реализм избавляет теорию международных отношений от двух заблуждений — исследования мотивов и намерений, лежащих в основе политических действий, а также изучения идеологических предпочтений субъектов международных отношений. Точка зрения, согласно которой ключом к пониманию внешней политики являются исключительно мотивы государственного деятеля, ошибочна. Внешнюю политику нельзя рассматривать через психологические феномены.

Четвертый принцип утверждает, что политический реализм признает моральное значение политического  действия. Он также признает неизбежность несоответствия морального императива и требований успешной политики. Неучет этого несоответствия мог бы внести путаницу в моральные и политические вопросы, представив политику более моральной, а моральный закон менее строгим, чем это есть на самом деле.Реализм утверждает, что универсальные моральные принципы не приложимы к государственной деятельности в своей абстрактной формулировке и должны быть пропущены через конкретные обстоятельства места и времени. Индивид может сказать: «Fiat justitia, pereat mundus (Пусть гибнет мир, но торжествует закон)», но государство не имеет такого права. И индивид, и нация должны оценивать политические действия на основе универсальных моральных принципов, таких, например, как свобода. Однако если у индивида есть моральное право принести себя в жертву этим моральным принципам, то нация не вправе ставить мораль выше требований успешной политики, которая сама по себе основана на моральном принципе выживания нации. Благоразумие, понимаемое как учет последствий политических действий, является составной частью политической морали и высшей добродетелью в политике. Этика судит о действии по его соответствию моральному закону; политическая этика судит о действии по его политическим последствиям.

Пятый принцип указывает  на то, что политический реализм  отрицает тождество морали конкретной нации и универсальных моральных  законов. Проводя различие между  истиной и мнением, он разделяет  также истину и идолопоклонство. Все нации испытывают соблазн — и лишь немногие могут противиться ему в течение долгого времени — представить собственные цели и действия как проявление

14

универсальных моральных  принципов. Одно дело знать, что нации  являются субъектом морального закона, другое — утверждать, что хорошо и что плохо в отношениях между нациями. Существует несоответствие между верой в то, что все подчиняется воле Бога, и убежденностью в том, что Бог всегда на чьей-либо стороне. Отождествление политических действий конкретного государства с волей Провидения не может быть оправдано с моральной точки зрения, ибо это, по сути, проявление такого греха, как гордыня, против которого греческие трагики и библейские пророки предупреждали и правителей, и управляемых. Такое отождествление опасно и с политической точки зрения, ибо оно может вызвать искаженный взгляд на международную политику и в конечном счете привести к тому, что государства будут стремиться уничтожить друг друга якобы во имя моральных идеалов либо самого Господа.

С другой стороны, именно понятие  интереса, определенного в терминах власти, не позволяет нам впасть как в указанные моральные  крайности, так и в подобное политическое недомыслие. Действительно, если мы рассматриваем  все нации, включая свою, как политические образования, преследующие свои интересы, определенные в терминах власти, то мы способны быть справедливыми ко всем: во-первых, мы способны судить о других нациях так же, как мы судим о своей; во-вторых, исходя из этого мы можем проводить политику, которая уважает интересы других наций и в то же время защищает и продвигает интересы нашей собственной нации. Умеренность в политике является отражением умеренности морального суждения.

Шестой принцип. Таким  образом, существует огромная разница  между политическим реализмом и  другими теоретическими школами. Однако теорию политического реализма часто  понимают и интерпретируют неправильно, хотя в ней нет противоречия между  требованиями рациональности, с одной  стороны, и моралью — с другой. Политический реалист утверждает, что политической сфере присуща своя специфика, подобно тому как это делают экономист, юрист, этик. Он мыслит в терминах интереса, определенного как власть, подобно тому как экономист мыслит в категориях интереса, определенного как богатство, юрист — в категориях соответствия действия юридическим нормам, этик — в категориях соответствия действия моральным принципам. Экономист спрашивает: «Как эта политика влияет на богатство общества?». Юрист спрашивает: «Соответствует ли эта политика законам?». Моралист спрашивает: «Соответствует ли эта политика нравственным принципам?». А политический реалист

15

спрашивает: «Как эта политика влияет на силу нации?». Конечно, политический реалист признает существование  и важность неполитических феноменов, но он рассматривает их с точки  зрения политики. Он также признает, что другие науки могут рассматривать  политику под своим углом зрения.

Вкратце эти принципы звучат так:

Политика, как и общество в целом, управляется объективными законами, укорененными в неизменной и далеко не совершенной природе  человека, попытки изменения которых всегда обречены на неудачу; можно создать теорию, более или менее отражающую эти законы. «Политический реализм учитывает значимость политического действия с моральной точки зрения. Он также учитывает неизбежное противоречие между моральным предписанием и требованиями политического действия».¹⁰

Основной признак политического  реализма — концепция интереса, определяемого в терминах власти/силы, которая рационально упорядочивает предмет политики, тем самым делая возможным ее теоретическое понимание.

Интерес, определяемый как  власть/сила, — объективная, универсально обоснованная категория, но не потому, что она якобы установлена раз и навсегда; содержание и способ властвования обусловлены политическим и культурным контекстом. Отказ от отождествления моральных устремлений конкретного государства с универсальными моральными законами, то есть ни одно государство не обладает монопольным правом на добродетель, на установление того, «что хорошо, а что плохо» с моральной точки зрения; именно концепция интереса предотвращает злоупотребления такого рода.

Политическая сфера является автономной; для политика определение  интереса в качестве власти/силы — то же самое, что для экономиста определение интереса в качестве богатства.

2.1 Неореализм Кеннета Нила Уолтца.

Ключевой вклад Американского политолога Кеннета Нила Уолтца в царство политологии находится в создании неореализма (или структурного реализма), теория Международных отношений (International Relations /IR/), которая устанавливает, что действия

 

16

государств может часто  объясняться давлением, оказанным  на них международным соревнованием, которое ограничивает и сужает их выбор. Неореализм, таким образом, стремится  объяснять возвращающиеся образцы  государственного поведения, например, почему отношения между Спартой  и Афинами напоминали важные отношения  между США и СССР.

Уолтц утверждает, что мир существует в состоянии бессрочной международной анархии. Уолтц отличает анархию международного общественного мнения от внутренней. Во внутренней сфере, основные акторы могут обратиться (да и вынужденны обращаться) к "верховному судье" - 'государству' или 'правительству', однако в международной сфере отсутствует подобный легитимный источник верховной власти. Анархия международной политики — ее нехватка центрального двигателя означает, что государства должны действовать так, чтобы гарантировать свою безопасность прежде всего. Это — фундаментальный факт политической жизни, перед которым стоят демократические государства и диктатуры, кроме редких случаев, когда они не могут рассчитывать на добрую волю других и таким образом они должны всегда быть готовы сопротивляться для себя.