СОДЕРЖАНИЕ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ

     Военная реформа - существенное преобразования военной системы государства, проводимое по решению высших органов государственной власти. Военные реформы вызываются новыми политическими задачами государства, появлением новых видов вооружения, экономическими соображениями, изменением уровня производства, средств и способов вооруженной борьбы и другое.

     Находят юридическое закрепление в законах, военных уставах и других документах.

     Истоки  зарождения в нашем Отечестве  новой военной организации уходят в период правления Ивана III Великого (1462-1505), который приступил к массовой раздаче земельных наделов и поместий слугам княжеского двора, а также вольным людям при условии несения ими службы, то есть положил начало формированию служилого дворянства. Усилия Ивана III по созданию сильной военной организации Российского государства продолжил Иван IV, создавший крупную по численности армию в Европе, - 250-300 тысяч человек (около 3% населения Руси). В период с 1550 по 1571 г.г. Иваном Грозным были проведены военные реформы, начало    которых положил указ от 3 октября 1550 года о разделе земель вокруг Москвы 1000 помещиками, занявшими ключевые командные штаты в армии. (Эта дата предполагается в качестве Дня образования Российской армии - в 2010году будет 460лет Вооруженным Силам Российской Федерации).

     Основное  содержание военных реформ - это упорядочение системы комплектования и военной службы в поместном войске; организация централизованного управления армией; создание постоянного стрелецкого войска; централизация системы снабжения; создание постоянной сторожевой службы на южной границе и другое.

     Поместное войско, дворянская конница, составлявшая основной род русского войска в 15-17 веках; имело характер ополчения. В организационном отношении делилось на сотни. Все годные к службе владельцы поместий и вотчин по Уложению о службе 1556 года являлись в поход со своими лошадьми, припасами и оружием и выставляли по 1 вооруженному ратнику с каждых 50 десятин принадлежавшей им земли. Реорганизовано Петром I в 1701 году в регулярные полки драгун.

     Стрелецкое  войско, первое постоянное войско в Русском государстве середины 16 - начала 18 века. Комплектовалось из свободного городского и сельского не тяглого (не облагавшегося налогами) населения, имело на вооружении пищали и бердыши, управлялось воеводами. Организационно состояло из "приборов" (отрядов), затем приказов (по 500 - 1000 человек), с 1681 - полков, и находилось в ведении Стрелецкого приказа. В 80-х годах 17-то века было реорганизовано по образу полков "нового строя". Расформировано по указу Петра I в начале 18-го века.

     Актуальность  темы заключается в создании военных  реформ на  Руси Иваном Грозным.

     Цель  работы заключается в изучении созданных  реформ Иваном Грозным и их анализ.  
 
 
 

1. Иван Грозный и его вклад в реформирование русской армии

     Одним из важных вопросов истории русского народа является вопрос об Иване Грозном. Иван Грозный уже современникам казался личностью загадочной и страшной: “Превысочайшего во-истинну и преславнейша всех бывших, славиму же от конец небес до конец их”,- пишет о нем дьяк Иван Тимофеев и добавляет: “... возненавиде грады земля своея ... и всю землю державы своея, яко секирою, наполы некако рассече”. Такой же загадкой вошел Иван IV и в историческую науку. Для большинства историков это была психологическая проблема; интересовали сама личность Ивана Грозного и условия, в которых она создавалась. Перед некоторыми историками даже вставал вопрос, был ли Грозный нормален умственно. Но уже в трудах Соловьева и Платонова были сделаны попытки подойти к этому вопросу иначе: они расценивали деятельность Ивана IV как момент решительной схватки 
“государственного начала”, воплощенного этим грозным государем, с удельной стариной.

     Н. П. Павлов-Сильванский увидел в эпохе  Грозного переходный момент от феодализма к сословной монархии, а его выводы легли в основу взглядов Н.А. Рожкова и М. Н. Покровского об эпохе Ивана IV. Если русская историография и “школа Покровского” не сумели научно разъяснить значение Ивана Грозного в русской истории, то западноевропейские историки были в этом отношении совершенно бессильны; в лучшем случае они повторяли выводы Соловьева, Ключевского или Платонова.

     К источникам, рассказывающим об эпохе  Ивана IV, относятся записки опричника  Генриха Штадена, вышедшие почти одновременно с русским переводом записок Таубе и Крузе; к иностранным источникам относится также сказание Альберта Шлихтинга. Не менее важны переписка Ивана Грозного с опричником Василием Грязным и собрание актов времен опричнины. Все эти публикации позволили заново осветить темные вопросы, связанные с реформами Ивана IV.

     Вопрос  о необходимости коренного пересмотра оценки Ивана Грозного в нашей  литературе был поднят Р. Ю. Виппером в его книге, вышедшей в 1922 г. Взяв на себя задачу исторической реабилитации Ивана Грозного, Р.Ю. Виппер показал его как выдающегося государственного деятеля, дипломата и стратега, вполне выдерживающего сравнение с такими крупными историческими деятелями, как Петр Великий. Сила аргументации автора заключается в том, что он ставит Ивана IV в окружение государственных деятелей современной ему Западной Европы, и на международном фоне московский самодержец вырастает в мощную, величественную фигуру.

     Мрачная, но вместе с тем исполненная величия  фигура Ивана IV уже не одно столетие приковывает к себе внимание историков. Оценки правления грозного царя порой диаметрально противоположны, одни называют его «тираном», «деспотом», «сумасшедшим», другие говорят о том, что Иван IV был мудрым политиком, о том, что царь был любим народом. Многие пишут о «непонятной», «загадочной» политике царя; еще Андрей Курбский в начале своего «Сказания» задавался недоуменным вопросом: отчего изменился характер государя?  Почему царь обрушился на своих верных бояр, зачем он ввел опричнину? «Учреждение это всегда казалось очень странным, как тем, кто страдал от него, так и тем, кто его исследовал», - писал об опричнине В. О. Ключевский . «За последние сто лет ситуация в науке мало изменилась», - добавляет в этой связи В. Б. Кобрин, опричнина остается загадкой для историков. С. Б. Веселовский писал по этому поводу: «Созревание исторической науки движется так медленно, что может поколебать нашу веру в силу человеческого разума вообще, а не только в вопросе о царе Иване и его времени».  
Между тем - по мнению некоторых историков - источник нововведений Ивана Грозного, в общем, достаточно хорошо известен. Известно, что царь в целом следовал определенному проекту преобразований и известен человек, предложивший этот проект. Этого человека звали Иван Пересветов; 8 сентября 1549 года в церкви Рождества Богородицы Пересветов вручил царю челобитную с проектом реформ. Иван Пересветов был русским дворянином из Литвы, он был многоопытным воином, служившим Яну Запольяи и Петру Рарешу, вассалам султана Сулеймана Законодателя; он хорошо знал турецкие порядки, и советовал царю брать пример с Турции. Челобитная содержала “Сказание о Магмете-салтане”, в котором рассказывалось, как Магмет-салтан “великую правду в царстве своем ввел”. «В 6961 году турецкий царь Магмет-салтан повелел со всего царства все доходы себе в казну собирать, - говорит «Сказание», - а никого из вельмож своих ни в один город наместником не поставил, чтобы не прельстились они на мзду и неправедно не судили, а наделял вельмож своих из казны царской, каждому по заслугам. И назначил он судей во все царство, а судебные пошлины повелел взимать себе в казну, чтоб судьи не искушались и неправедно бы не судили… А через некоторое время спустя проверил царь Магмет судей своих, как они судят, и доложили царю про их лихоимство, что они за взятки судят. Тогда царь обвинять их не стал, а только повелел с живых кожу ободрать... А кожи их велел выделать и ватой велел их набить, и написать повелел на кожах их: “Без таковой грозы невозможно в царстве правду ввести”. Правда - богу сердечная радость, поэтому следует в царстве своем правду крепить. А ввести царю правду в царстве своем - это значит и любимого своего не пощадить, найдя его виновным. Невозможно царю без грозы править, как если бы конь под царем был без узды, так и царство без грозы”. «Великая правда» – это было то, что турки называли “адалет”, “справедливость”, это была великая идея, лежавшая в основании исламского учения о государстве. Султан выступал в «Сказании» как охранитель справедливости: он выдал судьям книги судебные, чтоб судили всех одинаково, он установил налоги и послал сборщиков – «а после сборщиков проверял, по приказу ли его царскому собирают». Воинов царь «наделил царским жалованием из казны своей, каждому по заслугам». «Если у царя кто против недруга крепко стоит… будь он и незнатного рода, то он его возвысит и имя ему знатное даст…» «Еще мудро устроил царь турецкий: каждый день 40 тысяч янычар при себе держит, умелых стрельцов из пищалей, и жалование им дает и довольствие на каждый день…». Пересветов не просто рассказывал о порядках Османской империи – он предлагал брать пример с эти порядков, предлагал проект преобразований. Главное в этом проекте – это призыв к утверждению самодержавия, призванного охранять «правду» с помощью «грозы». Конкретные меры, которые предлагает Пересветов - это ликвидация наместнических судов и системы кормлений, создание справедливого суда и нового свода законов, сбор судебных пошлин в казну, наделение служилых людей постоянным жалованием, особый суд для военных, запрещение закабалять свободных людей. Четыре наиболее настоятельных совета Пересветова – это утверждение самодержавия, установление «великой правды», возвышение воинов по заслугам и создание приближенного к царю стрелецкого корпуса, подобного корпусу «умелых стрельцов»-янычар.

     Сочинение Пересветова пришлось по душе царю: об этом говорит то, что оно было внесено в Никоновскую летопись и в Хронограф второй редакции. Но все-таки для православного человека было негоже подражать безбожным  туркам, и, уловив настроение сановных читателей, Пересветов посчитал нужным сменить тон. Вскоре после первой челобитной он подал вторую, в которой те же самые мысли высказывались в более осторожной форме и уже не от имени автора, а от имени молдавского «воеводы» Петра. «Воевода» Петр - это был господарь Петр Рареш (1527-1546), знаменитый правитель Молдавии. Рареш был известен тем, что отнимал вотчины у своих бояр, чтобы раздать их в поместья служилым людям. Очевидно, по примеру султанских земель «хассе», Рареш выделял государственные земли каждого уезда в самостоятельные «околы», на которых создавалась особая администрация. Конфискации вызвали конфликт с боярами, которые перешли на сторону османов, и Рарешу пришлось бежать из Молдавии. Однако через некоторое время господарь пришел к соглашению с турками и стал вассалом султана; вернувшись на престол, он жестоко расправился с изменниками-боярами. Таким образом, имя Петра Рареша.  
Русские цари уже давно подражали османским султанам в управлении государством, но об этом нельзя было говорить вслух. Отношения между султанами и царями были таковы, что турецкий язык считался на Руси «нечистым» и заговоривший на нем рисковал жизнью. Хваливший османского султана вольнодумец Берсень окончил жизнь на плахе, а друживший с османским послом Максим Грек был заключен в темницу. Призыв Пересветова брать пример с османов был настолько смелым, что никто более не смог его повторить, на эту тему был наложен запрет. Однако в более общей форме мысли Пересветова настолько часто повторялись в посланиях советников царя, Адашева и Сильвестра, что это породило сомнения историков. Возникли предположения, что Пересветова вообще не существовало на свете, что это Адашев (который тоже бывал в Турции) использовал псевдоним, чтобы высказать то, о чем не осмеливался сказать открыто. Наконец, предполагали, что автором второй челобитной может быть сам царь. Тем не менее, А. А. Зимин, досконально исследовавший этот вопрос, не сомневался в существовании «воинника Иванца Пересветова». Таким образом, повторение идей Пересветова в устах правителей Руси говорит о том, что они восприняли эти идеи и были готовы ими воспользоваться. Почти все исследователи признают, что царь во многом следовал предложениям Пересветова. Н. Ю. Розалиева и А. Айкут отмечают, что методы, которые предлагал Пересветов для утверждение самодержавия, несомненно, навеяны примером Мехмеда II, и царь использовал эти методы. Однако основная идея Персветова – брать пример с Турции – носила общий характер. Следуя этой идее, можно было зайти очень далеко, гораздо дальше, чем мог помыслить многоопытный воинник. Таким образом, остается рассмотреть вопрос о том, как далеко зашел царь в исполнении этого совета, о том, как реализовывалась на практике идея подражания султанам.

2. Военные реформы Ивана Грозного

     Необходимо  шаг за шагом проанализировать нововведения Ивана Грозного, сравнить их с тем, что предлагал Пересветов, и с османскими порядками тех времен.

     Главной составляющей реформ Ивана Грозного были военные реформы - создание сильной  армии было решающим условием существования  государства. Первые мероприятия царя в точности следовали проекту Пересветова. Летом 1550 года был создан корпус «выборных стрельцов» в 3 тысячи человек; стрельцы получали по 4 рубля в год и жили в Воробьевой слободе под Москвой. Характерно, что на Руси использовали фитильные ружья турецкой конструкции, и на Руси и в Турции эти ружья называли «мултух»; они отличались от европейских ружей устройством затвора. Капитан Маржерет писал позднее, что стрельцы были лучшим войском царя, что кроме стрельцов, никто не мог противостоять татарской коннице. «Главная сила русских заключается в пехоте, - отмечал Яков Рейтенфельс, - которая совершенно справедливо может быть уподоблена турецким янычарам». Х. Ф. Манштейн, видевший стрельцов в начале XVIII века, отмечал, что «их больше всего можно сравнить с янычарами, они держались одинакового с ними порядка в сражениях и имели почти одинаковые с ними преимущества». Франческо Тьеполо по времена Ивана Грозного также сравнивал стрельцов с янычарами. Действительно, стрельцы сражались, как янычары: они действовали под прикрытием полевых укреплений, образующих лагерь, «кош» (тюрк. «кош» -«стоянка», «лагерь», «кошун» - «войско»). Однако тактика янычар была усовершенствована русскими: они стали делать укрепления из сборных деревянных щитов - эти укрепления назывались «гуляй-городом» или «обозом». Рейтенфельс пишет, что укрепления из деревянных щитов раньше использовали персы. Тактика действия из-за укрытий объясняется тем, что стрельцы, как и янычары, не имели в своем составе воинов-копейщиков (пикинеров). В европейских армиях пикинеры и мушкетеры строились в колонны-баталии, которые могли сражаться с конницей в открытом поле.

     Одновременно  со стрельцами царь попытался создать  конную гвардию – он выбрал тысячу лучших воинов и хотел дать им поместья под Москвой. Здесь мы, казалось бы, сталкиваемся с отступлением от проекта Пересветова. «Воинник» ничего не говорил об этом, однако известно, что наряду с гвардейской пехотой («ени чери оджагы») у турок была и конная гвардия («алты булук халкы»). Задача гвардии заключалась в том, чтобы постоянно находится при особе царя или султана, быть его оружием в борьбе со всеми врагами – не только внешними, но и внутренними. Однако, из-за нехватки земель для исполнения проект создания конной гвардии остался неосуществленным; он был реализован позже – это была знаменитая опричная «тысяча». Впрочем, «выборные стрельцы» так же не сразу стали личной гвардией царя, поначалу они использовались как обычное воинское подразделение.

     Начиная с 1550 года, проводятся мероприятия по приведению в порядок поместной системы. Поместная система была учреждением, заимствованным у турок еще при Иване III, но в период боярского правления она пришла в упадок, учет поместий был запущен, царь писал, что у одних помещиков были излишки земли, а иные были голодны. В 1555 году состоялся «приговор царский о кормлениях и службе». В «приговоре» указываются нормы службы: со 150 десятин доброй земли выставлялся человек на коне и в доспехе – «а в дальной поход о дву конь». Поместья предполагалось измерить и уравнять соответственно «достоинству». В этой связи необходимо отметить, что в Турции существовали четкие нормы службы, но землю при этом не меряли: норма службы устанавливалась исходя из дохода, доставляемого поместьем. Эта разница не была принципиальной, в любом случае введение нормы службы было кардинальной мерой, завершившей становление поместной системы. Особенно большое значение это нововведение играло в организации службы вотчинников: хотя, в принципе, они были обязаны военной службой, служебных норм не существовало, и бояре выводили со своих огромных владений лишь малое число всадников. Теперь был организован учет, по уездам были составлены нарядные списки и отныне никто не мог уклониться от службы. «И свезли государю спискы изо всех мест и государь сметил множество воинства своего, - говорит летопись, - еще прежде сего не бысть так, многие бо крышася, от службы избываше». Эта реформа намного увеличила московское войско. Венецианский посол Фоскарино свидетельствует, что прежде войско было немногочисленным, но преобразования «императора Ивана Васильевича» увеличили его до огромных размеров: он сам будто бы видел две армии по 100 тысяч человек каждая. По более надежным сведениям Д. Флетчера, «число всадников, находящихся всегда в готовности», достигало 80 тысяч человек, но в случае необходимости каждый дворянин мог привести с собой одного или двух «боевых холопов». Великий визирь Мухаммед Соколлу говорил послам Стефана Батория, что царь силен, что с ним может померяться силами только султан. Таким образом, военные реформы Ивана Грозного достигли своей цели – была создана мощная армия, которая позволила России намного расширить свою территорию, стать великой державой того времени.

     Необходимо  отметить еще одну деталь организации  русской поместной системы: воинам раз в 3-4 года на смотрах выдавалось дополнительное жалование. Однако османские сипахи в действительности не получали жалования из казны. Откуда московские реформаторы взяли образец для своего проекта? Можно ли предположить, что они знали не только историю Османской империи, но и историю Персии? Великий визирь Низам ал-мульк в свое время рекомендовал выдавать жалование воинам, и при Рашид ад-дине тогдашние помещики-иктадары действительно получали во время смотров деньги для приобретения оружия. Однако, скорее всего, выдача жалованья помещикам была чисто российской инновацией, результатом самостоятельного развития.  
Многие авторы отмечают, что идея приведения в порядок поместной системы никак не отражена в проекте Пересветова - он вообще ничего не говорил о помещиках и сипахи, предлагая содержать воинов на жалованье (как содержались янычары). Однако отсюда не вытекает (как считает А. Г. Бахтин), что Пересветов предлагал отказаться от поместной системы - просто «воинник» обошел стороной этот вопрос. Поместная система уже существовала, и Пересветов нигде не утверждал, что ее нужно упразднить; он предлагал завести новое стрелецкое войско не взамен, а в дополнение к поместному ополчению.

     Один  из наиболее настоятельных советов  Пересветова – это выдвижение служилых людей по заслугам, а не по знатности. В Османской империи, действительно, «не было никакого боярства, но смотрели только на искусность, на разум, на храбрость». Иван IV старался поддерживать идею вознаграждения по заслугам. Штаден отмечал, что если воин был ранен в бою спереди, то он получал придачу к поместью, если же он был ранен в спину, то поместье убавляли. Однако обычай местничества не допускал назначения неродовитых служак на высокие посты; бояре издавна боролись между собой из-за «мест». В 1550 году царь отменил местничество в полках во время военных походов – но большего он сделать не смог. Частичная отмена местничества вызвала резкое недовольство знати. В тайной беседе с литовским послом боярин Ростовский жаловался: «Их всех государь не жалует, великих родов бесчестит, а приближает к себе молодых людей…» Ростовский стал одним из организаторов заговора 1553 года.

     Одновременно  с военными проводились и гражданские  реформы. В июне 1550 года появился новый  Судебник - новый свод законов. Основной целью введения новых законов было установление провозглашенной царем «великой правды». «Великая правда», то есть справедливость, была главным тезисом Пересветова; как отмечалось выше, эта идея («адалет») была идеологической основой Османской империи. Но заимствование идеи справедливости началось уже давно; более того, этой идее следовал Иван III при создании Судебника 1497 года – поэтому его внуку не пришлось много менять в старых законах. Тем не менее, Иван IV счел нужным увековечить свое правление новым Судебником - подобно тому, как его великий современник султан Сулейман Законодатель увековечил себя новым «Канун-наме». Как и предыдущий судебник, новый кодекс требовал от судей не брать взяток и быть внимательными к жалобщикам; на суде должны были присутствовать представители крестьян и посадских людей – староста, «лутчие люди» и «целовалники». Среди нововведений было установление конкретной ответственности за взяточничество и невнимание к жалобам. Было запрещено холопить детей боярских – это положение закона совпадало с проектом Пересветова. Новый судебник аннулировал тарханные грамоты – податные иммунитеты знати и монастырей. Дела о разбое отнимались у наместников и передавались губным старостам – это был признак начавшегося упразднения наместничеств.

     Современники  в один голос свидетельствуют, что  Иван IV искренне стремился утвердить  на Руси правосудие и справедливость. Фоскарино говорит о том, что  царь установил правосудие с помощью простых и мудрых законов. «Этот царь уменьшил неясности и неточности в законодательстве и судебных процедурах, - писал Д. Горсей, - введя наиболее простую и удобную форму письменных законов, понятных и обязательных для каждого, так что теперь любой мог вести дело без какого-либо помощника, а также оспаривать незаконные поборы в царском суде без отсрочки». Писавший о взяточничестве русских приказных (и вообще не любивший Россию) Штаден, тем не менее, отдает должное Ивану Грозному. «Он хотел искоренить неправду правителей и приказных страны… - свидетельствует Штаден. - Он хотел устроить так, чтобы правители, которых он посадит, судили бы по судебникам без подарков, дач и приносов». Иногда царь демонстративно принимал облик восточного монарха, поддерживающего справедливость с помощью жестоких расправ. Флетчер рассказывал, что когда один дьяк принял взятку в виде нашпигованного деньгами гуся, царь приказал своим палачам разделать дьяка, «как разделывают гусей». Барберини писал, что царь приказывал сечь уличенных во взятках чиновников - и даже знатнейших из бояр, поэтому среди чиновников не было ни одного, которого ни разу бы не высекли.

     Одним из главных пунктов программы  Пересветова была ликвидация наместничеств  и сбор «кормов» в казну. Мероприятия  в этом направлении проводились  постепенно, начиная с 1550 года. В  «приговоре» 1555 года царь обвинял наместников в том, что они были для своих городов гонителями и разорителями; подобные выражения присутствуют и в некоторых грамотах, где добавляется: «…и потому мы, жалуючи хрестьянство… наместников и волостелей и праветчиков от городов и волостей отставили». По «приговору» наместники заменялись губными старостами, выбираемыми местным населением; губным старостам особо предписывалось, чтобы у них «насильства християном от силных людей не было». Псковская летопись отмечает, что в результате этой реформы «бысть крестьянам радость и льгота велика». Корма, которые, прежде собирали наместники, теперь собирались в казну; именно за счет этих сборов «боярам», «вельможам» и «воинам» определялось жалование, о котором говорилось выше. «Приговор» был не законом немедленного действия, а скорее программой преобразований. Проведение «губной реформы» наталкивалось на сопротивление знати, не желавшей расставаться со своими кормлениями, поэтому реформа растянулась на десятилетия; в пограничных областях наместничества так и не были ликвидированы.

     Необходимо  отметить еще одну важную сторону  губной реформы: она передавала судебную власть в руки выборных местных властей  – то есть вводила местное самоуправление. Пересветов пишет в «Сказании», что, отстранив наместников, Магмет-салтан «назначил судей» во все царство. Московские реформаторы не назначали судей, а предоставили право выбирать их общинам. Это решение как будто находится в противоречии с проектом Пересветова, но нужно учесть, что в Турции существовала и другая судебная система – на славянских землях самоуправляемые общины и округа сами выбирали своих старост («кнезов»), которые одновременно были и судьями. Вероятно, московские реформаторы предпочли образец более близкий православному славянскому миру. Однако компетенция местных судей была ограниченной: Пересветов упоминает, что в Турции воины-сипахи судились своими воинскими судьями («кадиаскерами»). В России помещики также исключались из сферы действия местных судей, они подлежали компетенции судей Разрядного приказа.  
Отмена наместничеств и сбор кормов в казну означали реформу налоговой системы. Эта реформа - также как установление служебных норм - упиралась в проблему измерения земель: служба и налоги шли с земли. В прежние времена землю клали в податные единицы, «сохи», в значительной мере произвольно, теперь была введена стандартная соха, зависевшая от качества земли. Был проведен кадастр, все поля, луга, леса были измерены и соответственно качеству земли поделены на «сохи»; каждой «сохе» был присвоен номер. Измерение земель было чисто русской новацией: в Турции землю не меряли (точнее, размер полей оценивался по объему высева). Проведение кадастра было несомненным достижением русских писцов; подобным достижением могли бы похвалиться только китайские чиновники и в более ранние времена – византийцы. П. Н. Милюков считал, что русская податная система сложилась под византийским влиянием.

     В связи с измерением земель были введены  государственные стандарты мер  и весов. Это обстоятельство также удивляло многих иностранцев: в те времена государственный стандарт мер существовал только в Османской империи и в Китае. Не удивительно, что русская система мер (как и монетная система) была привязана к турецкой; простая сажень была приравнена к 2 турецким аршинам, косая сажень – к 3 аршинам. Вес измерялся в пудах и контарях, русский контарь составлял 0,7 от турецкого контаря; в таком же соотношении находятся русский пуд и турецкий батман. (Разница произошла, по-видимому, оттого, что в одну и ту же емкость наливали воду и насыпали зерно. Русский контарь – это вес зерна, турецкий – это вес воды).

     Налоговая реформа не ограничивалась передачей  наместничьих кормов в казну; она  привела к полной перестройке  податной системы. Пересветов не затрагивает  этой темы, однако известно, что османская налоговая практика включала коммутацию отработочных повинностей; это была характерная черта османской податной системы. Начиная с 1551 года московское правительство так же осуществляет коммутацию отработочных повинностей. Ямская повинность, военная служба «с сох» и прочие повинности заменяются выплатой денег; отныне крестьяне платят в 4 раза больше, чем прежде. Трудно сказать, насколько эквивалентной была эта замена, однако даже после четырехкратного увеличения денежных выплат государственные налоги не превышали 9% крестьянского дохода. С государственной точки зрения коммутация была вполне оправданной: набиравшиеся с сох крестьяне-ополченцы были практически непригодны для войны, по своим воинским качествам они не шли в сравнение с поместной конницей. Вместо крестьянской службы реформа дала правительству деньги, которые пошли на финансирование нового войска. Налоговая реформа (в сочетании с поместной реформой) обеспечила создание огромной армии Ивана Грозного.

     В связи с налоговой реформой следует  упомянуть еще об одном мероприятии  правительста: сдаче косвенных налогов (тамги) на откуп крупным купцам. Как известно, сдача таможенных и  рыночных сборов на откуп была характерна для налоговой практики Османской империи.  
Московское правительство пыталось провести еще одну реформу, не затронутую в проекте Пересветова. Речь идет о попытке конфискации монастырских земель с целью наделения воинов поместьями. Владения церкви составляли примерно треть земель государства, при этом в силу тарханных грамот многие из них были освобождены от налогов. Как отмечалось выше, первую попытку конфискации монастырских земель предпринял еще Иван III, и, вероятно, великий князь действовал по примеру Мехмеда II. Иван IV собирался повторить эту попытку, по совету Сильвестра царь обратился к патриарху и церковному собору с вопросом о том достойно ли монастырям приобретать земли и копить богатства. В ответ на запрос царя иерархи церкви объявили вероотступником всякого, кто покушается на ее богатства, и Иван IV был вынужден отступить. Тем не менее, правительство нашло способ перераспределения церковных доходов в свою пользу. Церковь была лишена прежних налоговых привилегий (тарханов), и монастыри были обязаны платить налоги по ставке, лишь немного уступавшей ставке налога с государственных («черных») земель.

     Еще одно направление реформ было связано  с организацией центральных ведомств, «приказов». Налоговая и поместная  реформа, составление земельного кадастра, ведение нарядных книг – все это требовало учета и контроля, создания новых специализированных ведомств. Военными делами стал управлять Разрядный приказ, сбором ямских денег и организацией ямской службы – Ямской приказ, государственными землями – Поместный приказ. Прежняя Казна превратилась в Казенный приказ, появились и другие приказы - Посольский, Разбойный и т. д. Над каждым приказом начальствовал думный боярин, но бояре плохо разбирались в делопроизводстве и в действительности главой приказа был ученый грамотей-дьяк. Дьяки происходили обычно из «поповского рода», они были незнатными людьми, но тем не менее, были включены в состав думы и стали «думными дьками». Теперь в думе - также как в турецком диване - рядом с начальниками ведомств сидели их секретари, дьяки-«дефтердары». Это выдвижение худородных чиновников вызывало негодование у родовитых бояр. А. Курбский говорил, что писарям русским царь «зело верит, а избирает их не от шляхетского роду, ни от благородства, но паче от поповичей или от простого всенародства, а от ненавидячи творит вельмож своих». Царь больше не верит боярам, писал Т. Тетерин боярину М. Я. Морозову, «есть у великого князя новые верники-дьки… у которых отцы вашим отцам в холопстве не пригожалися, а ныне не только землею владеют, но и вашими головами торгуют».

     Выдвижение  на первые места неродовитых чиновников относится к началу 60-х годов. К этому времени в правительстве  произошли большие перемены, Адашев и Сильвестр попали в опалу; первыми  советниками царя теперь были знаменитый воевода Алексей Басманов, царский шурин Михаил Черкасский и дьяк Иван Висковатый. Висковатый был именно тем писарем из «всенародства», возвышение которого вызывало ярость бояр. Он руковорил Посольским приказом, а затем вошел в состав думы и стал «печатником». Характерно, что Г. Штаден считал И. Висковатого туркофилом, и вероятно, дьяк знал тюркский язык – без этого было бы трудно руководить ведомством иностранных дел. Как бы от ни было, опала Адашева и Сильвестра мало что изменила, реформы не закончились, как полагают некоторые историки; они продолжались в том же направлении. В 1562 году появился закон, запрещавший продажу родовых княжеских вотчин; в случае отсутствия прямого наследника вотчины отбирались в казну. Вслед за отменой кормлений, обязательством платить налоги и выставлять воинов, этот указ был новым шагом, ущемляющим интересы знати. Фактически речь шла о частичной конфискации боярских земель (выморочных вотчин).