Классификация соучастия в преступлении

Александр Трухин

доцент  Юридического института Сибирского федерального университета, кандидат юридических наук, доцент 

       КЛАССИФИКАЦИЯ СОУЧАСТИЯ В ПРЕСТУПЛЕНИИ 

       Соучастие в преступлении есть сложное социальное явление. В реальной жизни оно  всегда проявляется в конкретных видах и формах, поэтому в процессе его правовой регламентации перед законодателем возникла задача дифференциации уголовной ответственности соучастников преступления с учетом видов и форм соучастия. Теоретическую основу для такой дифференциации осуществили наука уголовного права и криминология. Они классифицировали соучастие в преступлении и обосновали криминализацию и пенализацию конкретных его видов и форм.

       В настоящее время соучастие в  преступлении представлено в УК РФ в виде сложного правового института и регламентировано целой совокупностью норм как Общей, так и Особенной части. Однако, несмотря на это, в правоприменительной практике возникают проблемы по квалификации соучастия в преступлении и назначении за него наказания. Это обусловлено двумя факторами: классификация соучастия остается научной проблемой, а УК РФ в части формализации соучастия, дифференциации уголовной ответственности соучастников далек от совершенства. Доказательством этого является наличие в научной и учебной литературе различных точек зрения  по классификации соучастия в преступлении, а также разъяснений Верховного Суда РФ по вопросам квалификации преступлений, совершенных в соучастии.

       Законодатель  в основу правовой регламентации  любого социального явления берет  из того, что ему предлагают теоретики и практики, лишь то, что, по его мнению, наиболее соответствует истине. Но в целом это представление обусловлено уровнем научного знания на данный момент.  На данный же момент уровень научного знания о соучастии в преступлении, как это ни странно, еще не очень высок. Сто лет назад Н.С.Таганцев говорил о том, что учение о соучастии в преступлении находится в хаотическом состоянии. То же самое можно сказать и сегодня.

       Учение  о соучастии в преступлении началось с примитивного представления о нем как о совершении преступления скопом, толпой, заговором, шайкой, бандой¹. Оно легло в основу акцессорной концепции соучастия в преступлении, которая и сегодня превалирует и в теории, и в законе, и в судебной практике. Но научные представления о соучастии в преступлении ушли далеко вперед. Сегодня не все криминалисты определение соучастия в преступлении в ст. 32 УК РФ толкуют как «совместное совершение преступления» двумя или более лицами². В соответствии с этим существуют разные точки зрения по определению общих объективных и субъективных признаков соучастия в преступлении в научной литературе и в современных учебниках³.

       В ст. 32 УК РФ соучастие определяется как совместное участие в совершении преступления двух или более лиц, а не как совместное совершение преступления двумя или более лицами. Видеть это различие имеет принципиальное значение для классификации и квалификации соучастия в преступлении. Оно позволяет не включать в качестве общих признаков соучастия в преступлении те признаки, которые являются характерными только для конкретных его проявлений и которые позволяют классифицировать соучастие на виды и формы.

       Классификация соучастия в преступлении имеет  большое практическое значение для  дифференциации уголовной ответственности  и индивидуализации наказания соучастников преступления.

       Согласно  ч. 1 ст. 34 и ч. 1 ст. 67 УК  уголовная  ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления. Характер и степень соучастия является не только правовым критерием, определяющим меру уголовной ответственности соучастников, но  является также правовым критерием классификации и квалификации соучастия в преступлении.

       Только  та классификация соучастия может  иметь уголовно-правовое значение, которая может определять основания и пределы уголовной ответственности соучастников, квалификацию соучастия и назначение за него наказания. При этом надо различать научную классификацию соучастия и практическую классификацию, основанную на действующем уголовном законе. Эти классификации могут не совпадать в силу несовершенства закона, несоответствия его современному научному знанию. Осознание этого несовершенства должно подвигать законодателя к совершенствованию правовой регламентации института соучастия в преступлении.

       Многие  криминалисты, предлагая свои критерии классификации соучастия, критикуя закон, не осознают того, что законодатель в процессе регламентации института  соучастия в преступления руководствовался тремя задачами.

       Первая задача – определить круг лиц, подлежащих уголовной ответственности наряду с исполнителем, как соучастников преступления на основе общего определения понятия соучастия, а также на основе определения тех деяний, которые являются видами соучастия. Эта задача решена нормами ст. 32 и 33 УК.

         Видами соучастников в преступлении  согласно ст. 33 УК являются исполнители,  организаторы, подстрекатели и пособники.  Определение данных видов соучастников  имеет уголовно-правовое значение, поскольку каждый вид соучастника  определяется по характеру его деяния, который является критерием определения не только видов соучастников, но и видов соучастия в преступлении. Именно вид соучастия, прежде всего, определяет характер и степень соучастия каждого соучастника, квалификацию соучастия и назначение за него наказания.

       Задача  вторая, которой руководствовался законодатель – установить повышенную уголовную  ответственность соучастников за особую форму совместного участия двух или более лиц в совершении преступления. Эта задача решена положениями, предусмотренными ст. 35 и п. «в» ст. 63 УК.  Данное соучастие законодатель  определил в виде «совершения преступления группой лиц», а также «совершения преступления в составе группы лиц». При этом, подразделив его на виды, он не дал его общего определения, что породило различные точки зрения по толкованию этой формы соучастия.

       В определение видов преступных групп, в составе которых возможна такая  форма соучастия, законодатель положил  несколько критериев: а) виды сговора, б) виды соучастников, в) наличие или отсутствие организованности, г) степень организованности,  д) структура содержания. Эти критерии вполне приемлемы, надо только определить, какие из них относятся к правовым средствам противодействия групповому соучастию как особой форме соучастия в преступлении, а какие к  групповой организованной преступности.

       Положения, предусмотренные ч. 1, 2, 3 и 4 ст. 35 и  п. «в» ч. 1 ст. 63 УК позволяют определить повышенную уголовную ответственность  за соучастие в преступлении. Совершение преступления группой лиц  законодатель признает квалифицированным признаком многих составов преступлений, а совершение преступления в составе группы лиц обстоятельством, отягчающим наказание.

       Задача  третья, которой руководствовался законодатель – установить основу для правовой регламентации уголовно-правовых мер противодействия групповой организованной преступности. Положения, предусмотренные ч. 4, 5, 6 и 7 ст. 35 и п. «в» ч. 1 ст. 63 УК позволяют  решить данную задачу.

       Соучастие в преступлении, т.е. совместное участие в совершении преступления двух или более лиц, может классифицироваться по нескольким основаниям (критериям). Главное условие, чтобы выделение по ним видов и форм соучастия имело уголовно-правовое значение для квалификации и назначения наказания.

       Выше  мы указали виды соучастия в преступлении  по критерию, предусмотренному ст. 33 УК - виду деяния соучастника.  По видам соучастников, совместно участвующих в совершении преступления, соучастие можно подразделить на соучастие одного вида соучастников  (исполнителей) и соучастие разных видов соучастников (исполнителей, подстрекателей, пособников и организаторов). Первое принято называть соисполнительством или совиновничеством⁴, а второе соучастием с разделением ролей или соучастием в тесном смысле слова⁵. При этом соисполнительство (совиновничество)  принято считать простым,  а соучастие с разделением ролей сложным соучастием⁶ по структуре содержания этих видов соучастия.

       В целом классификацию по видам  соучастников можно признать верной, но с одной оговоркой. Если под соисполнительством понимать соучастие только исполнителей в настоящем смысле, без отнесения к ним лиц, непосредственно участвующих совместно с исполнителем в совершении преступления в виде непосредственного пособничества или руководства совершением преступления, которых законодатель необоснованно определил в ч. 2 ст. 33 УК в качестве исполнителей преступления⁷.

       При этом условии выделение простого и сложного соучастия будет иметь  уголовно-правовое значение, поскольку  эти виды соучастия будут квалифицироваться по-разному на основе положений, предусмотренных ст. 33 и 35 УК.

       Выделение простого соучастия  (соисполнительства) и сложного соучастия (с разделением  ролей)  имеет практическое значение. Эти виды соучастия выражают разный характер и разную степень участия соучастников в совершении преступления. При простом соучастии характер участия у всех соучастников один, хотя степень участия может различаться (один исполнитель выполнил все деяние, а другой лишь часть его). При сложном же соучастии все иначе. Здесь личный вклад каждого соучастника своим деянием в совершение преступления отличается от вклада другого соучастника не только количественно, но и качественно (разный характер участия). Поэтому при определении общих объективных и субъективных признаков соучастия в преступлении следует иметь в виду эти виды соучастия и не утверждать категорично, что при любом соучастии обязательно есть двухсторонняя субъективная связь между соучастниками и что деяние каждого соучастника всегда находится в причинной связи с общим преступным результатом.

       При соучастии разных видов соучастников каждый соучастник выполняет свою роль, т.е. совершает свое деяние, отличное от деяния другого соучастника. Подстрекатель  подстрекает к преступлению, а  исполнитель его исполняет. О разделении ролей можно говорить только тогда, когда имеет место непосредственное совместное участие в совершении преступлений двух или более лиц с предварительным сговором. Наличие в группе разных видов соучастников означает, что они заранее объединились в группу для выполнения разных ролей.

       Но  и среди соучастников одного вида – исполнителей возможно разделение ролей для совместного совершения преступления. Это возможно при совершении преступления со сложной объективной  стороной преступления, в которую  входят несколько деяний. Например, кража есть изъятие и обращение чужого имущества, а шпионаж есть собирание и передача сведений. Здесь технические роли между исполнителями могут быть распределены заранее. Один изымает чужое имущество, а другой его обращает в пользу виновного, один собирает секретные сведения, а другой передает иностранному государству. Здесь тоже есть своя сложность, но это не та сложность, которая есть при соучастии с различными юридическими ролями, т.е. с разными видами соучастия. Поэтому надо различать простое и сложное соучастие по юридическому критерию – по видам лиц (соучастников, предусмотренных ст. 33 УК), совместно участвующих в совершении преступления.

       Внешне  преступление, в совершении которого непосредственно участвует несколько  лиц, выглядит как групповое преступление, как преступление, совершенное группой лиц в смысле ст. 35 УК. Именно в отношении так называемых групповых преступлений и зародилось учение о соучастии в преступлении с целью усиления уголовной ответственности лиц, участвующих в групповых эксцессах. Все соучастники таких преступлений признавались соисполнителями и отвечали на равном основании и в одинаковых пределах.

       Задачей акцессорной концепции соучастия  было обоснование жесткой зависимости  единого преступного результата от деяний всех соучастников и тождественной ответственности всех соучастников за совместно совершенное преступление. Но со временем стало очевидно, что внешне преступление, совершенное в соучастии, может выглядеть и как преступление, совершенное одним лицом. Это привело к трансформации акцессорной концепции, к внедрению в нее элементов относительной самостоятельности и дифференциации ответственности соучастников преступления. Но в целом акцессорная концепция является общепринятой и в настоящее время.

       Безусловно, элементы зависимости преступного результата от деяний всех соучастников, соучастников друг от друга во время соучастия в преступлении, а также элементы зависимости ответственности соучастников от ответственности исполнителя существуют и должны существовать. В этом проявляется суть института соучастия в преступлении. Но характер этой зависимости бывает разный при разных видах и формах соучастия. И это надо иметь в виду при определении оснований и пределов уголовной ответственности соучастников преступлений на основе классификации видов и форм соучастия.

       В настоящее время существует три  подхода к классификации соучастия  в преступлении. Первый подход: соучастие, как и любое другое явление, можно  классифицировать только на виды на основе положений  формальной логики⁸. Второй подход: соучастие следует классифицировать только на формы на основе положений уголовного закона⁹. В УК РФ существует норма, определяющая только формы совместной преступной деятельности двух или более лиц (ст. 35). Третий подход: соучастие следует классифицировать на виды и формы¹⁰.

       Последний подход мы считаем более приемлемым, поскольку в УК РФ предусмотрено  два критерия классификации. Первый критерий - характер деяния соучастника (ст. 33),  а второй критерий – характер совместного участия соучастников (ч. 2 ст. 33). Анализ содержания данной нормы позволяет выделить такую форму соучастия как непосредственное соучастие в  преступлении. Именно данная форма соучастия является основой законодательного определения непосредственного пособника и организатора (руководителя) в качестве соисполнителя, а непосредственное соучастие двух или более лиц в качестве совершения преступления группой лиц.

       Наряду  с данной формой  исполнители  и организаторы могут участвовать  в преступлении и в форме опосредованного соучастия. При этой форме данные соучастники определяются в соответствии с ч. 3 и 4 УК в качестве организаторов и пособников. Специфика подстрекателя заключается в том, что он может соучаствовать совместно с исполнителем в совершении преступления только в одной форме – в форме опосредованного соучастия.

       Отсюда  очевидно, что классификации подвергается соучастие  лиц, определенных ч. 1 ст. 33 УК в качестве соучастников преступления. Данная квалификация по видам и формам имеет практическое значение, поскольку определяет квалификацию соучастия в преступлении любого соучастника, что, в свою очередь, определяет характер и степень их соучастия и назначение наказания. Так, например, непосредственный пособник должен нести более строгую ответственность, чем опосредованный пособник, но менее строгую ответственность, чем исполнитель, также непосредственно участвовавший в совершении преступления, поскольку непосредственное пособничество в совершении преступления не тождественно его исполнению. Непосредственный организатор (руководитель) должен нести более строгую ответственность, чем исполнитель, а опосредованный организатор менее строгую ответственность, чем исполнитель.

       Основатели  акцессорной теории соучастия, исходя из представления о соучастии как совместном совершении преступления двумя или более лицами, выделяли такие виды или формы соучастия как скоп, заговор или шайку¹¹. При этом одни называют их видами, а другие формами соучастия. Эта позиция нашла отражение в УК РФ в виде положений, предусмотренных ст. 35 и п. «в» ч. 1 ст. 63 УК.

       Практически все криминалисты, независимо от их подхода к классификации соучастия,  руководствуясь ст. 35 УК, выделяют в  качестве видов или форм, столько  разновидностей соучастия, сколько  видов преступных групп в ней предусмотрено, хотя в УК нет ни одного состава преступления с таким квалифицированным обстоятельством как совершение преступления преступной организацией (сообществом).

       Предназначение  положений ст. 35 УК заключается не только в том, чтобы определить такую форму соучастия как совершение преступления группой лиц, но и в том, чтобы определить общие признаки преступных групп и преступных организаций, в составе которых возможно соучастие в различных видах и формах разных видов соучастников. Кстати, только в ч. 1 ст. 35 УК сказано конкретно, что соучастниками в такой группе могут быть лица, предусмотренные ч. 2 ст. 33 УК в качестве исполнителей (соисполнителей), т.е. участвующие в преступлении только в форме непосредственного соучастия. Что же касается других видов преступных групп и преступного сообщества (организации), предусмотренных ч. 2, 3 и 4 ст. 35 УК, то на это счет ничего не сказано. Положения, предусмотренные ч. 5 ст. 35 УК, не проясняют ситуацию. Отсюда разные точки зрения по толкованию и применению данных положений.

       Исходя  из изложенного, можно сделать вывод, что ст. 35 УК определяет не только форму  соучастия, но и виды преступных групп  и преступное сообщество (организацию), в составе которых возможно соучастие  разных лиц в разных видах и  формах. Соучастие в составе группы лиц  или групповое соучастие можно определить как особую форму соучастия (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК), которая не тождественна такой ее разновидности как совершение преступления группой лиц (ст. 35 УК). Соучастие групповое (в составе группы лиц) не всегда проявляется как совершение преступления группой лиц.

       Одни  криминалисты полагают, что любое  соучастие является групповым, поскольку  соучастие есть совместное участие  двух или более лиц. По их мнению, психологическое понятие группы ничем не отличается от общего юридического понятия соучастия¹². Другие же полагают, что следует различать юридическое и криминологическое понятия преступной группы. Не случайно законодатель в качестве квалифицирующего признака целого ряда составов преступлений указал не на совершение преступления в соучастии, а на совершение преступления группой лиц. Это дало основание групповое соучастие отождествить с  соисполнительством.  В частности, утверждается, что «сложившаяся в действующем законодательстве терминология и практика применения уголовного закона дает основание утверждать, что под преступной группой (под совершением преступления группой лиц – А.Т.) на сегодняшний день следует понимать такую форму соучастия как соисполнительство»¹³.

       Однако, несмотря на сложившуюся теорию и практику, существует по данному вопросу и другая точка зрения, согласно которой групповое соучастие возможно и при  сложном соучастии¹⁴.

       Так, если  заранее создана организованная преступная группа для совершения преступления, то всем членам такой группы должно вменяться совершение преступления группой лиц, независимо от того, в каком виде и в какой форме они участвовали в совершении преступления совместно с исполнителем преступления.

       В этой позиции есть свой резон. Приведенная выше точка зрения ценна в том отношении, что она позволяет обосновать разновидность группового соучастия, не сводимого к совершению преступления группой лиц в смысле ч. 1 ст. 35 УК, т.е. к соисполнительству.

         Для противодействия групповой  организованной преступности уголовно-правовыми средствами  можно усилить уголовную ответственность соучастников за соучастие в преступлении в составе группы лиц.  Это можно осуществить двумя способами. Первый: предусмотреть для составов отдельных преступлений совершение преступления группой лиц в качестве квалифицированного признака. Второй: определить совершение преступления (соучастие в преступлении) в составе группы лиц в качестве обстоятельства, отягчающего наказание. Что, собственно, и сделал законодатель.