Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Компенсация морального вреда. 32

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

1. МОРАЛЬНЫЙ ВРЕД В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ 5

1.1 Понятие и виды вреда 5

1.2 Становление института компенсации морального вреда 8

2. РАЗМЕРЫ КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА 14

2.1 Методика определения размера компенсации 14

2.2 Соотношение размера и методики компенсации морального вреда 21

2.3 Влияние имущественного положения на размер компенсации 23

3. УСЛОВИЯ И ПОРЯДОК ВОЗМЕЩЕНИЯ (КОМПЕНСАЦИИ) МОРАЛЬНОГО ВРЕДА 26

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 33

Список использованной литературы 34

НОВОРОССИЙСКИЙ ФИЛИАЛ

ЧАСТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

СРЕДНЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

КУБАНСКОГО КОЛЛЕДЖА КУЛЬТУРЫ, ЭКОНОМИКИ И ПРАВА

КУРСОВАЯ РАБОТА

По дисциплине : Гражданское право .

По теме: Компенсация морального вреда .

Студента 3 курса

Отделения: «Налоги и налогообложение»

(Ф.И.О. студента)

Поверил преподаватель:

(Ф.И.О. преподавателя)

г. Новороссийск 2011г.

ВВЕДЕНИЕ

Одним из видов вреда, который может быть причинен лицу, является так называемый “моральный вред”. Гражданское законодательство России до 1990 г. не предусматривало ни самого понятия морального вреда, ни соответственно возможности его возмещения. Судебная практика в соответствии с господствующей доктриной отличалась стабильностью в этом вопросе, и суды неизменно отказывали в изредка предъявлявшихся исках о возмещении морального вреда в денежной форме.

Конституция РФ ставит право на жизнь, здоровье, честь и достоинство в ранг естественных и неотчуждаемых прав личности, что предполагает эффективную охрану и защиту этих прав. Важнейшей задачей правового государства должно быть обеспечение наиболее справедливого, быстрого и эффективного восстановления нарушенного права и возмещение причиненного вреда. Российская Федерация, провозгласив себя правовым государством должна соответствовать этим критериям.

Одним из видов вреда, который может быть причинен личности, в законодательстве выделяется моральный вред, т.е. страдания, вызванные различными неправильными действиями (бездействием).

Институт возмещения (компенсации) морального вреда появился в российском гражданском законодательстве сравнительно недавно. Однако, о том что в судебном порядке можно требовать компенсации морального вреда, сегодня известно чуть ли ни каждому. Данный правовой институт оказался востребованным обществом.

Однако остаются еще принципиальные вопросы, по которым нет однозначной позиции ни в законодательстве, ни у специалистов. Среди них такие вопросы, как:

· компенсация морального вреда при нарушении имущественных прав граждан;

· определение размера компенсации;

· учёт отдельных критериев при определении размера компенсации (возмещения) морального вреда юридическому лицу, третьим лицам и т.п.

Более того, наличие теоретических вопросов дополняется широким спектром проблем практического правоприменения. Так, определенный интерес представляет рассмотрение компенсации морального вреда при защите чести, достоинства и деловой репутации. Интересно рассмотрение и влияния индивидуальных особенностей потерпевшего и иных заслуживающих внимания обстоятельств причинения вреда; влияние имущественного положения потерпевшего на размер компенсации. Указанные проблемы, а также некоторые другие составляют объект курсовой работы.

Целью курсовой работы является анализ института возмещения (компенсация) морального вреда в российском гражданском праве с рассмотрением его положительных сторон и недостатков.

1. МОРАЛЬНЫЙ ВРЕД В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ

1.1 Понятие и виды вреда

Принятие Гражданского кодекса и ряда федеральных законов обозначили проблемы, связанные с применением норм о компенсации морального вреда. В первую очередь это обусловлено тем, что понятие морального вреда недостаточно конкретизировано законодателем. Это вызывает многочисленные споры на страницах юридической литературы, порождает разнобой в судебной практике. Освещение этого вопроса, на мой взгляд, позволит конкретизировать данное понятие, определить место морального вреда среди других видов вреда, установить их соотношение и в конечном итоге — предложить свое понимание морального вреда.

Однако прежде чем говорить о моральном вреде, следует обратить внимание на само понятие вреда. Вред определяется как «повреждение, порча, убыток вещественного или нравственного блага, нарушение прав личности, законное или незаконное».¹

Вред представляет собой отнюдь не однозначное явление, и, на мой взгляд, имеет смысл рассматривать его в трех аспектах: социальном, юридическом и фактическом.

Любой вред социально опасен. Поэтому вред — понятие социальное. Как правильно отмечал Н.С. Малеин, «в наиболее общей форме вред может быть определен как последствие посягательства на общественные отношения, как последствие нарушения охраняемых законом прав и интересов государства, организаций или граждан». Но не все общественные отношения регулируются нормами права. В жизни сплошь и рядом встречаются ситуации, когда вред наступает в результате нарушения отношений, не регулируемых правом. Он возникает при нарушении любых общественных отношений и, отрицательно влияя на них, препятствует их нормальному осуществлению, создавая в них определенные недостатки. Социальный вред — понятие более широкое, оно включает в себя вред юридический и фактический.

Фактический же вред может возникать как в результате правонарушения, так и других действий, которые под понятие правонарушения могут не подпадать.

При правонарушении нарушаются субъективные права конкретного субъекта, предусмотренные нормами определенной отрасли права. Такой вред и является юридическим вредом. Юридический вред всегда возникает при нарушении прав субъекта, возникающих в результате тех или иных правонарушений.

Как мы уже отметили, вред может быть также и результатом определенных действий (бездействия), не подпадающих под нормы права и относящихся к деяниям, осуждаемым нормами морали или идущим вразрез с существующими традициями, обычаями, обрядами. В этом случае фактический вред может быть признан социальным вредом, но возмещение такого вреда не предполагается и не должно происходить.

В цивилистической литературе наиболее часто вред определяется как «всякое умаление благ, принадлежащих определенному лицу». Теория и практика позволяют утверждать, что причинение вреда в гражданских правоотношениях, как правило, происходит вследствие различного рода правонарушений (деликтов), объектами, посягательства которых являются субъективные имущественные и неимущественные блага граждан и юридических лиц. Нарушение этих благ влечет за собой, как известно, наступление гражданско-правовой ответственности, связанной с обязательными условиями, наличие которых позволяет вести речь о наступлении такой ответственности. К таким условиям относятся: вред, противоправное поведение (действие или бездействие), причинная связь между противоправным поведением и наступившими правовыми последствиями (вредом) и вина.

Между тем вред может быть причинен не только в результате деликта (правонарушения) при посягательстве на имущественные и неимущественные блага, но и в результате ненадлежащего исполнения обязанностей одной из сторон договорных отношений. В этом случае принято говорить о договорной ответственности.

Эти виды вреда регулируются нормами гражданского права и на протяжении длительного времени являлись предметом изучения ученых-цивилистов, посвятивших их освещению немало трудов.

При этом некоторые авторы считают, что причинение вреда возможно также и в результате правомерных действий. Действительно, вред может быть результатом не только правонарушений, но и правомерных действий.

В результате причинения вреда неправомерными действиями возникает юридическое обязательство, по которому причинитель вреда должен возместить такой вред. Вред, причиненный правомерными действиями, будет подлежать возмещению в случаях, прямо установленных законом (например, в случае причинения вреда в условиях крайней необходимости или при превышении пределов необходимой обороны).

Другие авторы, например полагают, что «юридические обязательства по возмещению вреда возникают только при наличии вреда фактического». Однако такой подход вызывает сомнение, так как такая концепция презюмирует взыскание любого вреда с лица, нарушившего не только юридические права, но и любые нормы морали или сложившиеся традиции, обычаи, обряды.

Юридический вред всегда связан с правонарушением. Любое правонарушение порождает те негативные последствия, которые имеют схожесть или различия в зависимости от вида правонарушения. Правонарушения различаются по степени общественной опасности, по характеру и размеру причиненного вреда. По последствиям вред может быть измеримым или неизмеримым, восстановимым или нет, более или менее значимым. Вместе с тем по общему правилу именно наличие юридического вреда, возникшего в результате правонарушения, порождает обязанность по его возмещению.

Вред в гражданском праве — это умаление, уничтожение субъективного гражданского права или блага. По характеру нарушения субъективных гражданских прав вред подразделяется на имущественный (материальный) и неимущественный (нематериальный). Именно поэтому понятие вреда трактуется и применяется неоднозначно как в теории, так и на практике.

1.2 Становление института компенсации морального вреда в Российском Законодательстве

Гражданское законодательство дореволюционной России не содержало общих норм, предусматривающих возможность компенсации морального вреда. Компенсация за личное оскорбление могла быть взыскана в порядке гражданского судопроизводства только в случае, если она косвенно отражалась на имущественных интересах потерпевшего.

Однако в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве дореволюционной России содержался относительный аналог этого правового института. Дореволюционные российские правоведы, рассматривая личную обиду как возможное основание для предъявления требования о выплате денежной компенсации и понимая при этом под обидой действие, наносящее ущерб чести и достоинству человека, в большинстве своем считали предъявление такого требования недопустимым.

Видимо, в этом сказывался аристократический, «рыцарский» менталитет, свойственный российскому дворянству — сословию, из среды которого, как правило, пополнялся корпус дореволюционных российских юристов.

Иными словами, для российского дворянина было естественно отреагировать на оскорбление вызовом «к барьеру», но не требованием о выплате денежной компенсации — подобный образ действий и мышления был, допустим лишь для «подлого» сословия; напротив, требование со стороны дворянина о выплате денег за нанесенное ему оскорбление навсегда закрывало бы для него двери в приличное общество.

Интересно, что, как и в дореволюционной России, корпус германских юристов в первой половине XX в. пополнялся в основном из рядов аристократии, но послевоенная ситуация привела к их выбытию из рядов действующих правоведов. Образовавшиеся вакансии заполнили юристы нового поколения, происходившие, как правило, из других слоев общества, — и именно во второй половине XX в. в ФРГ судебная практика существенно расширяет перечень защищаемых путем выплаты денежной компенсации неимущественных прав и благ.

После революции 1917 г. менталитет российского общества существенно изменился, но это не изменило отрицательного (хотя уже и по другим основаниям) отношения к возмещению в денежной форме морального вреда. Преобладающим оказалось мнение о недопустимости такого возмещения, в связи, с чем и гражданское законодательство послереволюционной России до 1990 г. не предусматривало ни самого понятия морального вреда, ни возможности его возмещения.

Судебная практика в соответствии с господствующей доктриной отличалась стабильностью в этом вопросе, и суды неизменно отказывали в изредка предъявлявшихся исках о возмещении морального вреда в денежной форме.

Существо этой доктрины заключалось в том, что принцип возмещения морального вреда рассматривался как классово чуждый социалистическому правосознанию. Она основывалась, в частности, на демагогических утверждениях о невозможности измерять достоинство советского человека в презренном металле, хотя подобных предложений никто и не делал; поскольку идея сторонников возмещения морального вреда состояла не в измерении личных неимущественных прав в деньгах, а в обязании правонарушителя к совершению действий имущественного характера, направленных на сглаживание остроты переживаний, вызванных правонарушением, т. е. деньги рассматривались в качестве не эквивалента перенесенных страданий, а источника положительных эмоций, способных полностью или частично погасить негативный эффект, причиненный психике человека в результате нарушения его прав.

Позитивные взгляды на эту проблему, высказываемые в основном до начала 30-х годов, не возымели воздействия на законодательство и судебную практику. После «полной победы социализма в СССР» эти дискуссии прекратились, и в дальнейшем в результате соответствующей пропаганды в общественном правосознании представления о недопустимости оценки и возмещения морального вреда в имущественной форме укоренились настолько, что появлявшиеся в печати сообщения о случаях присуждения имущественных компенсаций за причиненные физические или нравственные страдания (преподносившиеся в достаточно гротескном виде) воспринимались как чуждые социалистическому правовому регулированию.

Это, однако, не препятствовало использованию норм зарубежного законодательства о компенсации морального вреда при предъявлении советскими гражданами исков к иностранным юридическим и физическим лицам. Отмечалось, что «и практика СССР шла по пути предъявления исков о возмещении морального вреда в тех случаях, когда, например, повреждение здоровья или причинение смерти советского гражданина произошли в капиталистической стране и дело рассматривалось судом по законодательству места совершения правонарушения („принцип" приносился в жертву во имя получения валюты).

Понятие «моральный вред» было легализовано в российском гражданском праве лишь с принятием 12 июня 1990 г. Закона СССР «О печати и других средствах массовой информации». Хотя он и не раскрывал содержания этого понятия, в ст. 39 закона предусматривалось, что моральный вред, причиненный гражданину в результате распространения средством массовой информации не соответствующих действительности сведений, порочащих честь и достоинство гражданина либо причинивших ему иной неимущественный ущерб, возмещается по решению суда средством массовой информации, а также виновными должностными лицами и гражданами. В этой же статье было предусмотрено, что моральный вред возмещается в денежной форме, в размере, определяемом судом.

Существенный шаг вперед в этом отношении был сделан принятием Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 31 мая 1991 г. (далее — Основы), где, наконец, моральный вред определялся как «физические или нравственные страдания».

Российские законодатели пошли по пути внесения норм о возмещении морального вреда в отдельные законодательные акты: Закон РФ от 19 декабря 1991 г. «Об охране окружающей природной среды», Закон РФ от 27 декабря 1991 г. «О средствах массовой информации», Закон РФ от 7 февраля 1992 г. «О защите прав потребителей», Правила возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей, утвержденные постановлением ВС РФ от 24 декабря 1992 г., Закон РФ от 22 января 1993 г. «О статусе военнослужащих» и др.

Такая законодательная ситуация вызывала сомнения в возможности применения системы генерального деликта к возмещению морального вреда, а столь значительное число нормативных актов, регулирующих отношения в этой области наряду с регулированием разнохарактерных видов общественных отношений, порождало дополнительные сложности в правоприменительной практике, усугублявшиеся разными сроками принятия и введения в действие указанных нормативных актов. Введенные в действие в 1995—1996 гг. части первая и вторая Гражданского кодекса РФ содержат несколько иной по сравнению с предшествующими нормативными актами подход к институту компенсации морального вреда, что неизбежно приводило к противоречиям в и без того не устоявшейся в данном вопросе судебной практике.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 20 декабря 1994 г. № 10 рассмотрел некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда. Это постановление содействовало установлению единообразия в вопросе конкуренции нормативных актов при применении законодательства о возмещении морального вреда, однако, ничего не дало для установления единообразия в решении вопроса о размере компенсации морального вреда. Более того, в нем содержится явно неверное, как представляется, суждение о возможности компенсации морального вреда юридическому лицу. Мнение о неверности этого суждения разделяют и некоторые другие автора. Следует отметить, что с принятием нового Гражданского кодекса сделан шаг назад по сравнению с Основами в диапазоне применения института компенсации морального вреда, что сблизило российское право в данной области с правом рассматриваемых нами иностранных государств. Подобные случаи не единичны в российском законодательстве. Достаточно упомянуть ситуацию с п. 3 ст. 30 Закона РСФСР «О собственности», принятого спустя полгода после принятия Декларации о государственном суверенитете России. Этой нормой устанавливалось право собственника требовать от государства возмещения ущерба, причиненного преступлением, с последующим взысканием этих средств государством с причинителя вреда, что весьма позитивно отражало признание государством Россия своей ответственности за состояние правопорядка в обществе, особенно если учесть отсутствие подобной нормы в Законе СССР «О собственности».

Вполне можно было предполагать возмещение в этом порядке и морального вреда, причиненного собственнику преступлением.

Оставлявшая желать лучшего редакция этой нормы требовала разработки подзаконного акта, который разъяснил бы порядок ее применения. Неясность закона в этой части не замедлила проявиться в первых же судебных процессах, и правоведы уже готовились к научным дискуссиям, когда проблема разрешилась самым неожиданным образом: Законом РФ от 14 мая 1993 г. о республиканском бюджете на 1993 г. действие п. 3 ст. 30 было приостановлено на 1993 г., Указ Президента РФ от 22 декабря 1993 г. продлил приостановление на 1994 г., а Федеральный закон о федеральном бюджете на 1994 г. подтвердил это продление, и, наконец, Федеральный закон от 30 ноября 1994 г. о введении в действие части первой Гражданского кодекса РФ отменил Закон РСФСР «О собственности» полностью, не оставляя следа, разумеется, и от п. 3 ст. 30. Интересно, что одновременно этим же федеральным законом признан утратившим силу Закон РСФСР о предприятиях и предпринимательской деятельности, кроме ст. 34 и 35. Однако в п. 3 ст. 30 Закона о собственности законодатель подобной же заботливости не проявил, нарушив тем самым сформулированную в ст. 52 Конституции РФ гарантию: «Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба».

В развитии института компенсации морального вреда заслуживает внимания появление этого института в уголовном законодательстве в связи с введением в ст. 128 УК РСФСР «Разглашение сведений, составляющих врачебную тайну» причинения значительного морального вреда в качестве квалифицирующего признака. В ст. 61 УК РФ 1996 г. в качестве одного из обстоятельств, смягчающих наказание, предусмотрено добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления. Понятие «моральный вред» введено и в ст. 30 Семейного кодекса РФ, вступившего в силу 27 января 1996 г., а также в ст. 213 КЗоТ РФ.

2. РАЗМЕРЫ КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА

2.1 Методика определения размера компенсации

Проведенный обзор и анализ законодательства и судебной практики России, Англии, США и Германии относительно компенсации морального вреда показывают большое сходство возникающих при применении этого правового института проблем.

Прежде всего обращает на себя внимание отсутствие детального законодательного регулирования института компенсации морального вреда не только в странах прецедентного права1, где это предопределяется особенностями самой правовой системы, но и в странах статутного права — во Франции и в Германии. В то же время большую (если не сказать определяющую) роль в развитии и совершенствовании этого правового института играют судебная практика и доктринальные толкования. Как мы видели, компенсация морального вреда применяется в рассмотренных правовых системах как способ правовой защиты в основном личных неимущественных прав и благ, причем перечень защищаемых путем компенсации морального вреда благ имеет постоянную тенденцию к расширению путем судебного толкования (в России этот перечень, по меньшей мере, не уже, чем в развитых правовых государствах). Следующий момент, который обращает на себя внимание, — явно прослеживающаяся в судебной практике тенденция к упорядочению системы определения размеров компенсации. Это достигается в Англии путем введения таблиц для определения размеров компенсации морального вреда, причиненного умышленными преступлениями, а в Германии и Франции — путем выработки судебной практикой правила ориентироваться на ранее вынесенные судебные решения по делам, связанным с сопоставимыми правонарушениями. Ввиду казуистичности оснований ответственности за причинение морального вреда по неосторожности определение размера компенсации в англосаксонском праве формально не упорядочено, но необходимость подчиняться прецедентам при разрешении вопроса о наличии оснований ответственности фактически приводит к тому, что судья принимает во внимание размер компенсации морального вреда, присужденный ранее в сходном деле. Иная ситуация складывается в отношении определения размера компенсации морального вреда в российской правоприменительной практике. Проблема отсутствия точно сформулированных критериев и общего метода оценки размера компенсации морального вреда ставит судебные органы в сложное положение. Такая ситуация усугубляется как отсутствием каких-либо значимых рекомендаций или разъяснений Верховного Суда по этому вопросу, так и введением в действие второй части ГК, где в ст. 1099—1101 установлены дополнительные требования, подлежащие учету судами при определении размера компенсации. Единственное пока посвященное вопросам компенсации морального вреда постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 не содержит указаний, которые позволили бы суду обоснованно определять размер компенсации при разрешении конкретного дела. Поэтому необходимо проанализировать установленные в ГК критерии оценки размера компенсации морального вреда и предложить общий метод их применения.

В ст. 151 ГК законодатель установил следующие критерии, которые должны учитываться судом при определении размера компенсации морального вреда:

• степень вины нарушителя;

• степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред;

• иные заслуживающие внимания обстоятельства.

С введением в действие второй части ГК этот перечень был дополнен в ст. 1101 следующими критериями:

• характер физических и нравственных страданий, который должен оцениваться с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего;

• требования разумности и справедливости.

В случае противоречия между установленными в ст. 151 и ст. 1101 ГК критериями размера компенсации морального вреда следует руководствоваться ст. 1101 ГК, которая, находясь в составе второй части ГК, не только является более поздней по сравнению со ст. 151 ГК нормой, но и, как следует из ее названия, представляет собой специальную норму, устанавливающую правила определения размера компенсации морального вреда. Поскольку из содержания ст. 1099 ГК следует, что размер компенсации морального вреда должен определяться по правилам ст. 151 и 1101 ГК, рассмотрим, какие критерии оценки размера компенсации содержатся в обеих этих нормах.

Один из критериев — степень вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. Перечень случаев, когда вина не является основанием ответственности, содержится в ст. 1100 ГК.

Следующие критерии — это степень и характер физических и нравственных страданий потерпевшего, которые, как следует из анализируемых норм, должны приниматься во внимание во взаимосвязи с рядом других обстоятельств. Так, законодатель предписывает учитывать степень страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевшего (ст. 151 ГК). Такая формулировка может дать основания для предположения, что возможно причинение неправомерным деянием иных, не связанных с индивидуальными особенностями потерпевшего страданий, но их степень не следует учитывать при определении размера компенсации. Однако подобный вывод вряд ли следует считать соответствующим действительным намерениям законодателя.

Под степенью страданий следует понимать их глубину («глубина страданий», возможно, не очень хорошее словосочетание, но именно в таком смысле мы говорим, например, о боли — «слабая», «терпимая», «сильная», «нестерпимая», что определяет, насколько глубоко мы при этом страдаем). Глубина страданий для «среднего» человека зависит в основном от вида того неимущественного блага, которому причиняется вред, и степени умаления этого блага, а индивидуальные особенности потерпевшего могут повышать или понижать эту глубину (степень) страданий. Поэтому во внимание должны приниматься как эта «средняя» глубина (презюмируемый моральный вред, как мы назовем ее ниже), так и обусловленное индивидуальными особенностями потерпевшего отклонение от нее, что даст возможность суду учесть действительный моральный вред и определить соответствующий ему размер компенсации.

Таким образом, индивидуальные особенности потерпевшего в смысле ст. 151, 1101 ГК — это подлежащее доказыванию обстоятельство, которое суд должен устанавливать предусмотренными процессуальным законодательством способами и принимать во внимание при оценке действительной глубины (степени) физических или нравственных страданий и определении соответствующего размера компенсации.

Презюмируемый моральный вред — это страдания, которые, по общему представлению, должен испытывать (не может не испытывать) «средний», «нормально» реагирующий на совершение в отношении него противоправного деяния человек. По существу, презюмируемый моральный вред отражает общественную оценку противоправного деяния.

Например, если по телевидению сообщается информация о совершенном преступлении против личности или об ином правонарушении, умаляющем принадлежащие человеку личные неимущественные блага, то у каждого человека, составляющего неопределенно большую телевизионную аудиторию, сложится представление о глубине страданий (моральном вреде), перенесенных потерпевшим. Поскольку в данном случае для подавляющего большинства аудитории потерпевший представляет собой абстрактную личность, в основе выносимого каждым составляющим аудиторию лицом суждения будут лежать его предположения о глубине страданий, которые само это лицо перенесло бы в случае совершения в отношении него соответствующего противоправного деяния. Разумеется, оценки разных лиц несколько различались бы, однако усредненная оценка имела бы наиболее объективный характер. Оценка страданий такой аудиторией выражалась бы в качественных критериях (сильные, средние, незначительные и т.п.), но если бы каждому при этом был задан вопрос, какая сумма денежных средств должна быть выплачена потерпевшему для полного сглаживания перенесенных страданий, то среднее значение названных в ответах сумм следовало бы считать наиболее справедливой количественной оценкой размера компенсации презюмируемогоморального вреда. Этот размер компенсации мог бы явиться основой для определения размера компенсации действительного морального вреда путем учета всех особенностей конкретного случая. Однако проведение массовых опросов в целях выявления размера компенсации презюмируемого морального вреда вряд ли возможно и целесообразно. Поэтому в настоящей работе предлагается иной метод оценки размера компенсации, на чем более подробно мы остановимся ниже.

Перейдем к анализу критерия «характер физических и нравственных страданий». Вряд ли под характером страданий может пониматься что-либо иное, чем вид страданий. Для целей компенсации морального вреда законодатель подразделил страдания как общее понятие на нравственные и физические страдания. Исходя из требования оценивать при определении размера компенсации характер физических и нравственных страданий, можно предположить, что законодатель намерен поставить размер компенсации в зависимость от видов как физических, так и нравственных страданий.