Культура и общество. 2

Введение         

Современная культура начала формироваться в 18 - 20 веке. Приобретая множество течений  и направлений, охватывая новые  территории и делая революции, культура сейчас представляется перед нами в своем большом многообразии. Поэтому сейчас культура ассоциируется именно с цивилизацией и ставится в противоположность естественной природе. По уровню культуры судят о народах, об их духовном и социальном развитии. Культура тесно переплетается с социальным развитием общества и общим прогрессом. 
      На самом деле, суждение культуры относится во всех отношениях к лучшим произведениям и поступкам, в том числе в области искусства и разнообразной музыки. В концепцию «культурный» попадает публика, каким-либо образом замешанная в этих областях.  
Публика, поддерживающая такую точку зрения, то и дело отвергает множественное восприятие культуры. Они не верят в реальность различных культур, каждая со своей логикой и своими ценностями. Реально, для них существует исключительно один образец, который надлежит использовать во всех отношениях без исключения. Таким образом, в соответствии с этому мировоззрению, человек, не укладывающиеся в общие границы, мгновенно причисляется к «некультурным», у них отбирается власть на существование «своей» культуры. Между тем, в рамках такого мировоззрения, существует своё направление — где менее «культурные» люди рассматриваются, во многом, как более «естественные», а «высокой» культуре приписывается сдерживание «человеческой природы». Такая остановка зрения встречается в работах многих авторов уже начиная с XVIII-го века. Они, к примеру (сказать), подчёркивают, что народная искусство (как созданная простыми людьми) честнее выражает натуральный стиль жизни, в то момент как классическая искусство выглядит поверхностной и декадентской. Следуя такому мнению, публика за пределами «западной цивилизации» — «благородные дикари», не испорченные страшно расслоённым капитализмом Запада. 
       В настоящее время значительная исследователей отвергают обе крайности. Они не принимают и идея «единственно правильной» культуры, так и полное оппозиция её природе. В данном случае признаётся, что «неэлитарное» может характеризоваться в такой степени же высокой культурой, что и «элитарное», а «незападные» обитатели могут существовать настолько же культурными, попросту цивилизация, которых выражается другими способами. Но в данной концепции проводится отличительная особенность среди «высокой» культурой, как культурой элит, и «массовой» культурой, подразумевающей вещи и произведения, направленные на потребности простых людей. Подобает также заметить, что в некоторых работах оба вида культуры, «высокая» и «низкая», относятся общедоступно к различным субкультурам. 
       За время существования цивилизации, все сообщества принимали участия в процессах распространения, взаимопроникновения и навязывания своей культуры, поэтому, сегодня немногие антропологи рассматривают каждую культуру только внутри собственных рамок. Современные учёные считают, что элемент культуры нельзя рассматривать только в её собственных рамках, это можно делать только в широком разрезе взаимоотношений между различными культурами. 
        Помимо указанных процессов, на элементы культуры оказывает сильное влияние миграция людей. Такой феномен, как колониальная экспансия, а также массовая миграция, в том числе в виде работорговли, стали значимым фактором, влияющим на разные культуры. В результате некоторые сообщества приобрели значительную неоднородность. Некоторые антропологи утверждают, что такие группы объединяются общей культурой, преимуществом которой является возможность изучения разнородных элементов в качестве субкультур. Другие же утверждают, что единой культуры существовать не может, а разнородные элементы формируют мультикультурное сообщество. Распространение доктрины мультикультурности совпало со всплеском движений по самоидентификации, требующей признания культурной уникальности социальных подгрупп. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Культура  и общество, социальное и индивидуальное в культуре.

       Понимание общества и его соотношения с культурой лучше достигается из системного анализа бытия. 
Человеческое общество – это реальная и конкретная среда функционирования и развития культуры. 
Общество и культура активно взаимодействуют друг с другом. Общество предъявляет к культуре определенные требования, культура в свою очередь влияет на жизнь общества и направление его развития. 
Долгое время взаимоотношения между обществом и культурой строились так, что общество выступало доминирующей стороной. Характер культуры непосредственно зависел от общественного строя, который управлял ею (императивно, репрессивно либо либерально, но не менее решительно). 
Многие исследователи считают, что культура возникла, прежде всего под воздействием общественных потребностей. 
Именно общество создает возможности для использования ценностей культуры, способствует процессам воспроизводства культуры. Вне общественных форм жизни эти особенности в развитии культуры были бы невозможны. 
      В XX в. соотношение сил двух сторон социокультурной сферы радикально изменилось: теперь общественные отношения стали зависеть от состояния материальной и духовной культуры. Определяющим фактором в судьбе человечества выступает сегодня не структура общества, а степень развития культуры: достигнув определенного уровня, она повлекла за собой радикальную реорганизацию общества, всей системы социального управления, открыла новый путь к установлению позитивных социальных взаимодействий – диалог. 
Его целью становится не только обмен социальной информацией между представителями различных обществ и культур, но и достижение их единства. 
      Во взаимодействии общества и культуры существует не только тесная связь, имеются и различия. Общество и культура различаются по способам воздействия на человека и адаптации человека к ним. 
Общество – это система отношений и способов объективного воздействия на человека. Внутренняя жизнь человека не заполняется социальными требованиями. 
    Формы социальной регуляции принимаются как определенные правила, необходимые для существования в обществе. Но для того чтобы соответствовать социальным требованиям, необходимы культурные предпосылки, которые зависят от степени развития культурного мира человека. 
Во взаимодействии общества и культуры возможна также следующая ситуация: общество может быть менее динамичным и открытым, чем культура. Тогда общество может отторгать ценности, предлагаемые культурой. Возможна и обратная ситуация, когда общественные изменения могут опережать культурное развитие. Но наиболее оптимально сбалансированное изменение общества и культуры. 
 
 
 
 
 
 

2. Социальные  функции культуры, культура как социальная система.

      Слово «КУЛЬТУРА» происходит от латинского слова (colere),что означает культивировать, или возделывать, почву. В средние века это слово стало обозначать прогрессивный метод возделывания зерновых, таким образом, возник термин    agriculture  или искусство земледелия. Но в XVIII и XIX вв. его стали употреблять и по отношению к людям, следовательно, если человек отличался изяществом манер и начитанностью, его считали "культурным". Тогда этот термин применялся главным образом к аристократам, чтобы отделить их от "некультурного" простого народа. В нашей сегодняшней жизни слово "культура" все еще ассоциируется с оперным театром, прекрасной литературой, хорошим воспитанием.

    В XX веке антропологи, изучающие  примитивные народы, придали слову новое значение. У австралийских аборигенов, живущих по первобытным законам, нет ни оперного театра, ни картинной галереи. Но у них есть то, что объединяет их  с самыми цивилизованными народами мира – система убеждений и ценностей, выраженный через соответствующий язык, песни, танцы, обычаи,  традиции, манеры поведения, с помощью которых упорядочивается  жизненный опыт и регулируется  взаимодействие людей.  В своей совокупности они характеризуют  образ жизни либо всего общества, либо  какой-то его части. А материальные памятники, окружающие людей в повседневной жизни, составляют прошлую его культуру, или культурное наследие. И обычаи, и памятники свято оберегаются и передаются  из поколения в поколение.

    КУЛЬТУРА  – система убеждений, ценностей  и норм, общих для членов группы, которые регулируют поведение членов группы и упорядочивают их опыт.

    Данное  определение дает представление  об элементах культуры и ее функциях.

    Составные части культуры.

    По  мнению антрополога Уорда Гуденау, культура состоит из четырех элементов:

    1. Понятия (концепты). Они содержатся главным образом в языке. В теориях культуры всегда важное место отводится языку. Язык можно определить как систему коммуникации, осуществляемую с помощью звуков и символов, значения которых условны, но имеют определенную структуру.

    Язык - явление социальное. Им нельзя овладеть вне социального взаимодействия, т.е. без общения с другими людьми. Язык служит основным средством передачи культуры. Другой его важной чертой является то, что на родном языке  практически невозможно разучиться говорить, если его основной словарный  запас, правила речи и структуры  усвоены в возрасте восьми - десяти лет, хотя многие другие аспекты опыта  человека могут быть полностью забыты. Это свидетельствует о высокой  степени приспособляемости языка  к потребностям человека; без него общение между людьми осуществлялось бы значительно примитивнее. Язык включает правила. В языке имеется множество  подразумеваемых и формальных правил, определяющих способы сочетания  слов для выражения нужного смысла. Язык участвует также в процессе приобретения и организации опыта  людей. Многие понятия кажутся нам "само собой разумеющимися" только потому, что они укоренились в  нашем языке.  При употреблении языка требуется соблюдение его основных грамматических правил. Язык организует опыт людей. Поэтому, как и вся культура в целом, он вырабатывает общепринятые значения. Коммуникация возможна только лишь при наличии значений, которые принимаются, используются ее участниками и понятны им. Например, мы воспринимаем форму, цвет и вкус предметов окружающего мира.  Но тем не менее,  в разных культурах мир организован по-разному. 

    2. Отношения. Культуры не только выделяют те или иные части мира с помощью понятий, но также выявляют, как эти составные части связаны между собой - в пространстве и времени, по значению (например, черное противоположно белому), на основе причинной обусловленности ("пожалеть розгу - испортить ребенка"), "Мне хорошо известно, что чужеземцы думают, будто земля движется, а солнце стоит на месте. Кто-то однажды нам об этом говорил. Но мы не можем поверить: почему же утром и вечером солнце не такое жаркое, как днем? А потому, что оно выходит из воды на рассвете охлажденным, а в часы заката оно снова приближается к воде. К тому же разве солнце стоит на месте, если мы видим , что за год оно меняет свое положение по отношению к звездам?" (Эти слова привел Гуденау в 1981 г.; они были записаны в 1913г.)

    Мы  можем не согласиться с жителем  Микронезии, но в контексте предполагаемых им причинно-следственных связей его  рассуждение выглядит правдоподобным.

    3. Ценности.

 Разные культуры могут отдавать предпочтение разным ценностям (героизму на поле боя, художественному  творчеству, аскетизму), и каждый общественный строй устанавливает, что является ценностью, а что не является. Ценности выступают своеобразным компасом, ориентирующим  человека в конкретной ситуации. Это  ответ на вопрос: что такое хорошо и что такое плохо.

    4. Нормы (правила)

 Гуденау объединил  все эти элементы следующим образом:

    Культура  содержит образцы, помогающие решить, что существует (представления и  понятия об окружающем мире), что  может быть (взаимосвязи), как относиться к тому, что есть и что может быть (ценности), что с этим делать и как это делать (нормы)

    Названные элементы культуры связаны между  собой.

    Ценности  не только сами нуждаются в обосновании, но и, в свою очередь, сами могут служить  обоснованием. Они обосновывают нормы  или ожидания и стандарты, реализующиеся  в ходе взаимодействия между людьми. В племени яномаме жестокость считается ценностью. Ожидание, что  мужчина защитит свою честь в  схватке, является нормой, соответствующей  данной ценности.   Нормы могут представлять собой стандарты поведения. Во время сдачи экзамена студент мог бы списать ответ у соседа, но боится получить плохую отметку. Это один из нескольких потенциально сдерживающих  факторов. Социальные поощрения (например, уважение) стимулируют соблюдение нормы, требующей от студентов  честности. Социальные наказания или поощрения, способствующие соблюдению норм, называются санкциями. Наказания, сдерживающие людей от определенных поступков, называются негативными санкциями. К ним относятся штраф,  тюремное заключение, выговор и др. Позитивными санкциями (например, денежное вознаграждение, наделение властью, высокий престиж) называются поощрения за соблюдение норм.  (Смотри схему №1) Мы более подробно рассмотрим взаимосвязи между  нормами, санкциями и поведением на лекции «Девиантное поведение».

    Схема №1

    Культура  выполняет ряд функций.

    Функции культуры

    1.      Регулятор поведения людей. Механизм социального контроля

    2.      Средство сплочения группы «мы с тобой одной крови»

    3.      Средство передачи социального наследия

    Маргарет  Мид, известный антрополог, назвала  культуру социальной картой, социальным инструментом для понимания. Она  выделила три  исторических типа культурной трансмиссии (передача культуры от поколения к поколению).

    1.      Постфигуративная культура – ориентация на традиции, «кода дед держа за руку внука, счастлив, что внук будет жить также как жил дед деда».

    2.      Кофигуративная культура – ориентация на современность. Изменения допускаются, но старшее поколение указывает их допустимые рамки.

    3.      Префигуративная культура – молодежь, благодаря новым средствам коммуникации, имеет больший опыт и такой, какого не будет у старших. Старшее поколение учится у младших. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

3. Человек и общество как  проблема философии  культуры.

   Хотя  центральной проблемой философии  всегда была проблема «человек и мир», рассматривалась она по-разному. На первом этапе истории культуры, когда общественное сознание было мифологическим, и мир, и человек воспринимались как творения того или иного божества, их взаимоотношения оказывались  несущественными в их производности  от акта божественного творения. Такой  тип философии я называю теоцентристским, и неудивительно, что в своем  пределе он приводит к растворению  философии в теологии, в богословии — показательно откровенное утверждение средневековых схоластов, что философия является «служанкой богословия». Все же такой тип философии сохраняется на протяжении всей истории культуры, вплоть до ХХ века — не случайно наиболее последовательные представители русской религиозной философии становились священнослужителями и сводили решение всех философских проблем к признанию первичности божественного начала (в книге «Философская теория ценности» я показал, как это происходит в данной области философского знания; объективный анализ мог бы выявить эту же закономерность во всех других его разделах).

   Второй  исторический тип философии, сделавший  первые шаги в древней Греции, а  затем возродившийся и последовательно  развившийся в европейской философии  Нового времени — натуроцентристский. Для него характерно признание первичности природы (натуры), независимо от того, трактуется она материалистически, как causa sui, или пантеистически, как воплощение отождествленного с ней божественного духа, или даже как сотворенная богом, но рассматриваемая философией отвлеченно от проблемы ее происхождения, в ее реальном существовании; наиболее последовательной формой такого натуроцентризма является позитивизм, вытеснивший в Х1Х веке теоцентристскую ориентацию философии под влиянием требований научно-технического прогресса и приведший ее также к самоотрицанию, поскольку потерял специфически философскую проблему «отношение человека и мира», рассмотрение которой и объясняет самостоятельность и незаменимость философской рефлексии — потерял потому, что сам человек оказался здесь редуцированным к природному существу и, значит, его отношения с миром могли трактоваться чисто биологически, оказываясь доступными конкретно-научному анализу этологии, зоопсихологии, социобиологии — родившейся уже в наше время новой отрасли биологического знания. Примечательно появление дисциплины с таким странным, «кентавроидным» названием — для сциентистски ориентированного мышления само общество есть подобная природе форма объективного бытия, и оно должно изучаться, по известным словам К. Маркса, как «естественно-исторический процесс»; поскольку же человек есть «общественное животное», согласно его же дефиниции, и сущность его — «ансамбль общественных отношений», то проблема человека переходит в ведение социологии; неудивительно, что Ф. Энгельс мог предрекать грядущую смерть философии, которая должна раствориться в едином гносеологическом пространстве естественно-социального научного знания.

   Между тем, зародившийся уже в ХI1Х веке в учении Л. Фейербаха третий тип  философии — антропоцентристский — самим своим названием утвердил исходным пунктом философской рефлексии человека, не редуцируемого ни к «божьей твари», ни к «природному существу», ни к «общественному животному», но представляющему собой особый, наиболее сложный вид бытия, охватывающего в нем его отношения и с природой, и с обществом, и с сотворенным его фантазией божеством, поскольку оно принадлежит к творимой человеком «второй природе» — культуре, и его двойственные отношения с самим собою — как с «другим» (отношения «я — ты») и как с собственным «другим я» (отношения самообщения или внутреннего диалога).

   Такое понимание человека стало все  более активно, целеустремленно  и разносторонне разрабатываться  в ХХ веке философской антропологией, доказывавшей, прежде всего, необходимость, незаменимость и нерастворимость  философского умозрения в науках, потому что понимание человека как  уникальной био-социо-культурной системы  доступно в ее целостном бытии  только философскому осмыслению. И  именно на этой основе философия получает возможность сосредоточиться на рассмотрении своей «родовой» проблемы — отношения человека и мира, понимая сам «мир» как среду — природную, социальную и культурную, в которой человек живет, функционирует, исторически развивается, ибо находится с ней в двусторонних креативных отношениях «прямой и обратной связи».

   Как должно стать ясным уже из вышесказанного, понимание человека как био-социо-культурной системы опирается на достижения современной научной мысли и  методологии познания; важно, вместе с тем, иметь в виду, что взгляд этот порожден не самой наукой и  не имманентными процессами эволюции философии, но глубинными потребностями  практики — складывающимся во второй половине ХХ столетия новым типом цивилизации. Философская, социологическая и культурологическая мысль напряженно ищет его наименование, оставаясь пока в большинстве случаев в пределах чисто формально-темпорального его определения как чего-то «пост» — пост-индустриальной цивилизации, пост-капитализма, пост-модернизма — но при этом стремится выявить особенности его содержания. Поскольку я уже имел возможность рассмотреть эту проблему в моих последних работах («Философия культуры», «Эстетика как философская наука» и в ряде статей, опубликованных у нас и за рубежом), ограничусь утверждением, что этот новый исторический тип культуры и организации социального бытия человечества в общепланетарном масштабе требует от современников строго научного осознания «места человека в космосе», говоря словами М. Шелера, или отношения «человек и мир», как определил это С. Рубинштейн, потому что от понимания этого отношения зависит ныне само существование человека на Земле.

   Философски  осмысленное самосознание человека и имеет в своей основе представление  о нем как об уникальной по своей  сложности форме бытия. Популярность фрейдизма объясняется именно тем, что создатель этого учения впервые  указал на эту сложность, структурировав ее как противоречивую связь Ego, Super-ego и Id; его ученики, неудовлетворенные  конкретной трактовкой данной структуры, сохраняли, однако, убеждение в несводимости человека ни к природным, ни к социальным, ни к культурным силам, и продолжали искать тот специфический «параллелограмм  сил», который породил человека в  филогенезе, который всякий раз порождает  индивида в онтогенезе и который  определяет конкретный характер человеческого  поведения, деятельности, человеческих взаимоотношений. И совсем не случайно, что идя по этому пути, психоаналитики и психологи испытывали потребность  в философском осмыслении человека, потому что его познание как особой формы бытия, обладающей специфическим  строением, функционированием и  развитием, является именно философской  по своему масштабу проблемой, выходящей  за пределы сферы компетенции  психологической науки. Б. Г. Ананьев в своей книге «Человек как предмет познания» прекрасно показал, как изучение человека предполагает получение информации от нескольких десятков наук, гуманитарных, общественных и естественных; уже отсюда видно, насколько сложнее человек чем другие природные существа, чем все социальные институты и создаваемая им предметность «второй природы» — культуры.

   Необходимость участия философии в познании этой сверхсложной системы в реальной целостности ее бытия, функционирования и развития определяется тем, что  такое знание не может быть получено простым суммированием той информации, которую добывают все участвующие в этом деле науки — по той простой причине, что целое, как говорит теория систем, больше, чем совокупность составляющих его частей, а познание этого «больше» — то есть взаимосвязей, взаимодействия, взаимоопосредования частей целого — недоступно ни одной конкретной науке; только философия и искусство обладают способностью «схватывать» целое — она абстрактно-теоретическим способом, оно — образно-конкретным, и потому необходимость в них не только сохраняется, вопреки всем прогнозам сциентистского рационализма и прагматистского позитивизма, но возрастает в наше время — время становления такого исторического типа культуры, который выдвигает Человека в свой эпицентр.

   В самом деле, историческая необходимость  преодоления человеком и рабской  зависимости от тех или иных внешних  сил — природы, общества, культуры в ее надличностных проявлениях (религии, науки, техники) -, и притязаний на роль демиурга, «царя природы», «сверх-человека», носителя «меры всех вещей», способного подчинить этому своему царскому своеволию весь мир — творимую им культуру, социальные отношения и даже природную среду своего обитания, требует выработки нового самосознания, реальной самооценки, вытекающей из трезвого понимания им как своих поистине великих творческих возможностей, так и их объективных границ, которые и отличают человека от всемогущего Бога. Обретение — впервые в истории философской рефлексии! — такого самосознания диктуется «категорическим императивом» практики: доведшими человека до края пропасти социальными, психологическими и экологическими конфликтами.

   Сегодня мы можем и должны понять то, чего еще не могли постичь великие  мыслители даже в прошлом веке — историческую изменчивость не только существования человека, но и его сущности, не только форм его бытия, но и соотношения его сил с силами природы, общества, культуры.

   Действительно, история человечества начиналась с  безусловной детерминации человека этими силами и долгое время сохраняла  его — и вида Homo sapiens, и каждого индивида — фатальную зависимость от этих внешних для него сил; она осознавалась как его зависимость и от общественных отношений, в которые человек объективно включен, и от воспитания, которое наносит тот или иной культурный текст на «чистую доску» его сознания, наконец, от природы, которая сформировала его анатомо-физиологическую структуру и генетически-мутационно детерминирует индивидуальные модификации этой структуры. Нельзя не признать, что в осознании этих зависимостей и просветителями, и дарвинистами, и марксистами заключена большая доля истины.

   Но  отнюдь не вся истина. К такому выводу приходишь не только потому, что  имеют место все эти три  детерминационных ряда, а не только один из них, но и потому, что рассматривая современную ситуацию, видишь: на рубеже третьего тысячелетия соотношение  сил человека и его среды коренным образом меняется — на наших глазах стремительно возрастает зависимость среды от деятельности человека. Это объясняется тем, что человечество достигло такого уровня сознания и самосознания, который позволяет ему осознанно регулировать свои отношения с социальными институтами и природными стихиями, осознанно направлять свою деятельность в сфере науки и техники, технологии и коммуникации, образования и воспитания, трезво учитывая, на основе добываемого им научного знания, реальные границы своих возможностей, обусловленные объективными законами жизни природы, общества и культуры. Коренная задача философии и состоит ныне в том, чтобы раскрыть эту диалектику новых взаимоотношений человека и природы, человека и общества, человека и культуры. В какой мере удается ей решать эту задачу?

   Анализ  развития европейской философии  в ХХ веке показывает, что в ней  явственно зреет сознание исторической необходимости реорганизации своего проблемного поля, изменения иерархии ценностей в ее теоретических интересах, и, что, вместе с тем, еще весьма сильны традиции позитивистского, религиозного и маргиналистски-скептицистского (постмодернистского, как называют его французские философы) типов мышления. Оно и неудивительно — во всякой переходной эпохе сосуществуют и переплетаются консервативные и реформаторские, а иногда и революционные, течения; но при этом важно их различать, дабы суметь определить жизнеспособность каждого. А это значит — стремиться найти, говоря языком синергетики, аттрактор, то есть ту силу будущего, которая притягивает к себе определенные тенденции нелинейного развития в настоящем, обеспечивая тем самым преодоление неизбежного в переходном состоянии хаоса и его превращение в новый, более совершенный способ организации данной системы, в новый тип гармонии. Таким аттрактором, таким «зовом будущего» является, исходя из всего вышесказанного, новое самосознание человека, порождаемое пониманием того, что в ситуации надвигающегося «конца света» никто его не спасет, кроме него самого — «ни бог, ни царь и ни герой», как пелось, правда, с другими целями, в известном революционном гимне. Иначе говоря, философия должна помочь современному человеку понять, что не является ни пассивным инструментом того или иного бога, ни игрушкой космических сил, ни рабом общественных институтов, ни жертвой созидаемой им самим культуры, но вооруженным высоким уровнем научного сознания и общечеловеческими ценностями субъектом деятельности, способным регулировать свои отношения и с отчужденными от него плодами его деятельности, и с социальными институтами, и с самой природой.

   Из  сказанного следует, что известная  мрачная формула: «Человек умер», последовавшая  за трагическим выводом: «Бог умер», как и логически вытекавшее из нее представление об «обесчеловечивании искусства» (или его «дегуманизации», как принято у нас не вполне точно переводить название трактата Х.Ортеги-и-Гассета), фиксируют не абсолютное, а исторически-конкретные, исторически-детерминированные и исторически-преходящие состояния самосознания европейской культуры, сложившиеся на рубеже прошлого и нынешнего столетий, а на новом рубеже веков и искусство, и философия нащупывают иное понимание значения человека в истории его жизни на планете Земля.

IV

   Ключевым  для этого антропоцентризма становится возвращение от позитивистски-натуралистического, буржуазно-индивидуалистического сведения человека к абсолютизированному  «Я» (которому противопоставляется  тотальное «не-Я», включающее и другие «Я», которые тем самым превращаются в «он» или «оно», по терминологии М. Бубера и М. Хайдеггера), к первоначальному «Мы», только понимаемому в новом масштабе — не родо-племенном, и не этно-национальном, и не расовом, и не сословно-классовом, и не конфессиональном, и не половом, и не возрастном, а общечеловеческом. Впервые в истории опасность самоуничтожения человечества заставляет его осознать себя единым субъектом социального и культурного бытия, то есть порождает понимание человека как человечество. Такое понимание означает осмысление им себя не естественно-научным способом — как биологический род, и не социально-организационным — как общество, со своим базисом и надстройком, а способом аксиологическим — как носителя единых, фундаментальных ценностей, объединяющих землян в одно целенаправленно действующее целое, при всех различиях частных ценностей отдельных народов, слоев общества, религиозных культов, профессиональных групп, поколений и полов.

   Философская мысль прошлых эпох искала обоснование  общечеловеческих ценностей, но могла  найти его только в Боге — ибо практическая жизнь человечества была нескончаемой войной, кровавым или идейным противоборством разных его частей; однако поиск онтологического основания ценностей — пресловутой триады «истина, добро и красота» — в Боге оказывался безуспешным, по той простой причине, что каждая религия имеет своего Бога и отвергает всех других, так же как славянофильский идеал «соборности» имел национально-конфессиональные границы и не объединял не только православных русских с язычниками эскимосами, но даже сторонников православной ортодоксии с раскольниками и разного рода сектантами. Варфоломеевская ночь и террор Великой французской революции, или же Октябрьская революция и война в Чечне достаточно отчетливо говорят об отсутствии общечеловеческих ценностей в реальном бытии популяции землян не только в первобытности и средневековье, но и в Новое время, и о неспособности религиозной философии доказать их наличие.