Курсовая работа. 3

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Оглавление:

Введение……………………………………………………………………3

 

Глава 1. Общие положения  о преступлениях против несовершеннолетних

 

1.1. История развития  законодательства о преступлениях  против несовершеннолетних 

1.2. Понятие и виды  преступлений против несовершеннолетних

 

 

Глава 2. Уголовно – правовая характеристика преступлений против несовершеннолетних

 

2.1. Преступления, нарушающие право несовершеннолетнего проживать с родителями и воспитываться в семье

2.2. Преступления, нарушающие право несовершеннолетнего на воспитание, заботу и обязательную финансовую поддержку

2.3. Преступления, нарушающие  право несовершеннолетнего на  защиту от информации, агитации  и пропаганды, наносящих вред  здоровью, нравственному и духовному  развитию

2.4. Преступления, нарушающие право несовершеннолетнего на защиту от сексуального совращения и сексуальной эксплуатации

 

 

Глава3. Проблемы применения законодательства о  преступлениях против несовершеннолетних

 

3.1. Проблемы квалификации преступлений против несовершеннолетних и назначения наказания.

3.2.Перспективы совершенствования  Российского уголовного законодательства  в части регламентации ответственности за преступления против несовершеннолетних.

 

Заключение

Список использованной литературы

 

 

 

 

 

 

Введение

Современная ситуация в России обусловила повышенный интерес уголовного законодательства к проблеме охраны интересов и формирования личности несовершеннолетнего. Именно поэтому, в настоящее время, проблема преступлений против несовершеннолетних, является наиболее актуальной проблемой в нашей стране¹.

В последние годы растет детская преступность, увеличивается  количество детей, лишенных родительской опеки, умственно неполноценных  детей. Постоянно увеличивается  число детей – беженцев. В некоторых  районах из-за непродуманной экономической политики сложилось катастрофическое положение с детским питанием. И наряду с этими проблемами, в последнее время увеличивается число преступлений, совершаемых против несовершеннолетних, в большинстве своем, умышленных преступлений².

Актуальность этой темы заключается в том, что в настоящее время, когда в нашей стране происходит естественная убыль населения, с каждым годом повышается детская смертность, - то есть действуют (условно говоря), не зависящие на прямую от воли человека факторы, постоянно повышается количество преступлений, совершаемых против семьи и несовершеннолетних. В последнее время особенно частыми стали преступления по незаконному усыновлению детей, по передачи детей в приемные семьи, зачастую за границу, по вовлечение детей в совершение преступлений. Это не допустимо для нашей страны. Кроме того, основная проблема состоит в том, что многие преступления против  несовершеннолетних зачастую остаются неизвестными для органов правопорядка и относятся к скрытым преступлениям. Это связано с тем, что несовершеннолетние в большинстве случаев скрывают то, что против них совершаются те или иные преступные действия. Кроме того, в деятельности некоторых судов по рассмотрению дел о преступлениях, связанных с вовлечением несовершеннолетних в преступную и иную антиобщественную деятельность, отмечаются существенные недостатки.

Важными являются вопросы  усиления контроля со стороны государства  за тем, каким образом складываются положение в сфере преступлений против семьи и несовершеннолетних, совершенствование и развития законодательной базы по этому вопросу.

Современная ситуация в  России обусловила повышенный интерес уголовного законодательства к проблеме охраны интересов формирования личности несовершеннолетнего, свидетельством чего выступает принятие Пленумом Верховного Суда РФ Постановления от 1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних»³. Данное постановление наряду с разъяснением общих вопросов уголовной ответственности несовершеннолетних содержит ряд рекомендаций относительно квалификации вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления и антиобщественных действий. Тем не менее некоторые спорные моменты, связанные с квалификацией преступлений против несовершеннолетних, не нашли в нем отражения.

Проблемам преступлений против несовершеннолетних на протяжении ряда лет уделялось значительное внимание в работах Г.А. Аванесова, Ю.М. Антоняна, М.И. Блум, Е.В. Болдырева, В.Д. Ермакова, В.А. Мауленова, Э.Б. Мельниковой, Г.М. Миньковского, А.А. Расулева, А.П. Тузова, Т.М. Чапурко и др. Работы названных авторов имеют несомненную теоретическую и практическую значимость. Многие положения, разработанные ими, общепризнанны в науке уголовного права и криминологии, внедрены в законотворческую и правоприменительную практику.

Объектом дипломной  работы является рассмотрение правовой характеристики преступлений против несовершеннолетних.

Предметом дипломной  работы является изучение особенностей составов преступлений против  несовершеннолетних и выявление проблем возникающих в судебной практике при их учете.

Целью данной работы является изучение уголовно-правовой характеристики преступлений против несовершеннолетних.

В связи с этим задачами работы стали:

1. исследовать историю развития уголовного законодательства о преступлениях против несовершеннолетних;

2. осуществить уголовно-правовой анализ составов преступлений против несовершеннолетних;

3. изучить проблемные вопросы ответственности за преступления против несовершеннолетних.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 1. Общие положения о преступлениях против несовершеннолетних

 

§1.1. История развития законодательства о преступлениях против несовершеннолетних

 

Анализ историко-правовых аспектов какой-либо темы в юриспруденции традиционно начинают с одного из древнейших кодифицированных нормативно-правовых актов Русского государства — Русской Правды.

В одном из первых письменных источников по истории Отечества, Лаврснтьевской летописи, можно прочитать, что славянские племена «имяху бо обычаи свои, и закон отец своих и преданья, каждо свой нрав»⁴. Обычай есть выработанное самим обществом, аутентичное выражение мнения этого общества о правилах поведения в той или иной ситуации.

Уже на первых ее листах отмечается имевшая место у славян покорность детей по отношению к родителям, а Поучение Владимира Мономаха (письменный памятник начала XII в., являющийся составной частью летописи) содержит целый свод таких обычаев — правил: «при старых молчать, премудрых слушать, старейшим покоряться», «как можете по силе кормите и придавайте сирот и не давайте сильным погубить человека».⁵

Однако эти нравственные и с современных позиций предписания  в дохристианскую эпоху соседствовали с довольно жестокими обычаями, наличие которых было обусловлено природным стремлением к выживанию, самосохранению любой ценой. У Н.М. Карамзина, виднейшего историографа XVIII в., встречается описание следующих славянских обычаев: «всякая мать имела у них право умертвить новорожденную дочь, когда семейство было уже слишком многочисленно, но обязывалась хранить жизнь сына, рожденного служить отечеству. Сему обыкновению не уступало в жестокости другое: право детей умерщвлять родителей, обремененных старостью и болезнями, тягостных для семейства и бесполезных сограждан».⁶ Соседство таких обычаев вполне объяснимо, если принять во внимание условия жизни молодого русского общества. Дети, не имеющие жизненного опыта, социально незрелые и беззащитные физически, обязаны были подчиняться родительской воле элементарно для того, чтобы выжить. Для того, чтобы обеспечить выживание собственного потомства, уже выросшие дети позволяли себе убийство родителей. «При господстве материальной силы, при необузданности страстей, при стремлении юного общества к расширению, при жизни в постоянной борьбе, в постоянном употреблении материальной силы нравы не могли быть мягки» — писал известный историк С. М. Соловьев.⁷ На начальных этапах истории общество не создало противовесов такому «господству страстей» ни в форме религиозных правил, ни в форме правовых норм; «одно только нравственное противоборство могла представить власть родительская».⁸

Сила родительской власти возрастала в условиях известной  автономности, нуклеарности семьи, когда отношения, связующие большие семьи, находились на низком уровне развития и не требовалось особых структур для их урегулирования. Однако по мере усложнения общественных связей и развития русской государственности авторитет родительской власти бледнел перед мощью государства и сила обычая постепенно уступала место закону, хотя долгое время они сосуществовали, имея каждый свой предмет регулирования. Оценивая имеющиеся свидетельства проявления жестокости в семье, следует заметить, что языческое общество Руси не считало их асоциальными явлениями.

Особенная часть уголовного права Древней Руси также не богата на нормы,⁹ охраняющие интересы лиц, не достигших совершеннолетия. Русская Правда как документ, имеющий непосредственное отношение к судебной практике Великого князя, не содержал каких-либо норм, охраняющих общественные отношения, субъектом которых выступал несовершеннолетний. Ее внимание было сосредоточено в основном на защите имущественных отношений детей нормами семейного и наследственного права. Это. в частности, положения о назначении опекунов над детьми и принадлежащем им имуществе в случае смерти отца (ст. 99 Пространной редакции), о защите интересов младшего сына в случае отсутствия завещания после смерти отца (ст. 100), об ответственности матери, «растерявшей» имущество детей от первого брака (ст. 101) и т. д.

Отдельные нормы об ответственности  за преступления против детей можно  найти в Церковных Уставах  Великих Князей. Так, Устав Святого  князя Владимира, крестившего Русскую  землю, о церковных судах в ст. 9 к числу предметов церковной юрисдикции относил дела о нарушении запрета половых отношений в кругу близких родственников — «в племени и в сватьстве поимуться». Устав не содержал перечня наказаний за эти преступления; в византийском же праве в случае кровосмешения между родителями и детьми виновные подлежали смертной казни. Однако известно, что русское уголовное право X—XIV вв. не знало такого вида наказания, а общая церковная дисциплина поддерживалась в основном денежными пенями и церковными наказаниями.

Следующая группа норм, охранявших интересы детей, была посвящена злоупотреблениям родителями брачной судьбой детей. Например, в Уставе Ярослава, в ст. 24: «Аже девка не всхочет замуж, а отец и мать силою дадут, а что створить над собою — отец и мати епископу в вине, а истор има плати. Тако же и отрок»; и далее, в ст. 33: «Аже девка восхощеть замуж, а отец и мати не дадят, а что створить, епископу в вине отец и мати. Тако же и отрок». Основой криминализации деяний в данном случае выступал не сам факт насильной женитьбы (выдачи замуж) или запрета на бракосочетание, а его последствия — самоубийство детей, покушение на самоубийство или какое-либо иное членовредительство. Самоубийство рассматривалось в христианском вероучении в качестве одного из тягчайших грехов, а потому на родителях лежала ответственность не столько за злоупотребление брачной судьбой детей, сколько за то, что они довели их до греха, способствовали, попустительствовали самоубийству лиц, находящихся от них в зависимости и не способных в силу возраста им противостоять.

Ко времени Церковного Устава Ярослава относится и зарождение преступления против интересов воспитания несовершеннолетних. Краткая редакция Устава в ст. 5, не упоминая о возрасте, предписывала: «Аже у отца и у матери дчи девкою детяти добудеть, обидчив, ю поняти в дом церковный, а чимь ю род откупит». В данной норме мы обнаруживаем не только ответственность «девки» за рождение внебрачного ребенка, но и ответственность ее семьи — «рода» в виде обязанности ее выкупить.

Итак, на начальном этапе существования Русского государства и права обнаруживается лишь зарождение некоторого интереса властей к проблеме ответственности за преступления против несовершеннолетних. Интерес появлялся в большей степени в виде создания правовых запретов на отдельные формы поведения, объективно причинявшие вред несовершеннолетним. Формулируя запрет, законодатель не признавал ребенка самостоятельным объектом уголовно-правовой охраны, а нормы, его защищавшие, в качестве основного социального назначения имели охрану иных интересов и ценностей. Значительная часть интересов несовершеннолетних оставалась за рамками уголовно-правовой охраны, что являлось свидетельством имевшейся иерархичности общественных отношений, социальных благ и интересов, которая проявлялась «в отнесении или неотнесении социальных интересов к сфере, охраняемой уголовным правом, в определении преимущественного места среди всех уголовно-правовых норм нормам, обеспечивающим защиту наиболее важных отношений этой сферы, в увеличении строгости наказаний, назначаемых за посягательства на такие отношения».¹⁰

Дальнейшее развитие норм об ответственности за преступления против несовершеннолетних связано  с изданием Уложения царя Алексея  Михайловича — (Соборного Уложения) 1649 г. и с Новоуказными статьями о татебных, разбойных и убийственных делах 1669г.

В тексте Уложения обнаруживается значительное число установлений, «ограждающих» интересы малолетних. Это нормы, запрещавшие различать родителей и детей в случае, если один из родителей (мать) — беглый крестьянин (холоп) и его возвращают прежнему хозяину (гл. XI, ст. 12, 13, 14); 31 нормы, охранявшие интересы малолетних в случае раздела наследства (гл. XVI, ст. 23, гл. XVII, ст. 15); 32 нормы, запрещавшие родителям заочно записывать своих взрослых детей в холопы и «давать служилые кабалы» на только одних малолетних детей без взрослых родственников (гл. XX, ст. 20); и т. д.

Эти и иные принципиальные положения норм государственного, наследственного права, способствовали защите личных и имущественных интересов малолетних. Однако Соборное Уложение не предусмотрело уголовно-правовых гарантий данных интересов.

Следует также отметить, что государственная власть в  тот период оставалась практически безучастной и к проблеме внутрисемейного насилия.

Именно невмешательство государства в отношения родителей к детям обусловливало факт весьма смягченной ответственности за убийство детей родителями. Статья 3 Главы XXII Уложения предусматривала: «А будет отец или мать сына или дочь убиет до смерти, и их за то посадить в тюрму на год, а отсидев в тюрме год, приходить им к церкви божий, и у церкви божий объявлять тот свой грех всем людям вслух, а смертию отца и матери за сына и за дочь не казнить».

Уложение являются свидетельством достаточно серьезной озабоченности  государства общественной нравственностью и стабильностью семьи, что согласовывалось в первую очередь с христианским вероучением и с целями внутренней политики государства. Содержание статей Соборного Уложения показывает, что и в середине XVII в. в России оставался неизменным сложившийся в Церковных Уставах древнерусских князей взгляд на проблему уголовно-правовой защиты детей. Значение же Уложения состояло в изъятии дел о преступлениях родителей против детей из церковной юрисдикции и переводе их в сферу государственного судопроизводства.

Эпоха Петра I, характеризовавшаяся ломкой традиций московского государства и зарождением новой европеизированной российской культуры, ознаменовалась определенным позитивным поворотом в отношении к детям, прежде всего, поворотом со стороны государства.

Источником уголовного права оставалось Уложение Алексея  Михайловича. В то же время законотворческая деятельность Петра I привела к появлению некоторых уголовно-правовых норм, закрепленных в Воинском (1716) и Морском (1720) артикулах, среди которых были нормы и о защите несовершеннолетних.

Артикулы Петра I содержали ряд новых решений вопросов ответственности за преступления против детей. В 1716 г. в России была впервые уравнена ответственность за детоубийство и убийство родителей. Артикул 163 предписывал, что убийство отца, матери, дитя во младенчестве наказывается смертной казнью: «онаго колесовать, тело его на колесо положить», в то время как убийство неродственников наказывалось неквалифицированной смертной казнью — «мечем наказать».¹¹ Шаг для России поистине революционный, означавший признание ребенка ценностью, требующей охраны и защиты наравне с иными, свидетельствовавший о некотором повышении социального статуса ребенка и об изменении иерархии ценностных ориентации общества.

Значительное место в Артикулах отводилось ответственности за сексуальные посягательства на несовершеннолетних. Воинский Артикул 166, Артикул 119 Морского Устава устанавливали наказание «жестоко на теле наказать», «ежели кто отрока осквернит», предусматривая возможность усиления ответственности в случае «осквернения» с насилием, которое каралось смертной казнью либо вечной ссылкой на галеры. Воинский Артикул 167 формулировал состав изнасилования, а Артикул 173 — состав кровосмешения.¹² Указанные нормы также не были бездейственны.

Номенклатура преступлений против несовершеннолетних на протяжении XVIII столетия постепенно пополнялось, причем как за счет формулирования составов правонарушений законодателем, так и большей частью посредством создания судебных прецедентов. К началу XIX в. были созданы важные прецеденты о похищении, подмене и продаже несовершеннолетнего, которые впоследствии оформятся в правовые нормы.

Еще одна сфера,  которая  волновала государство на рубеже XVIII—XIX вв., — это материальные, имущественные интересы несовершеннолетних, находившихся под опекой, в первую очередь несовершеннолетних дворянского и иных обеспеченных сословий. Впервые идея ответственности опекунов была озвучена в Именном Указе 1796 г. «О допущении малолетних к аппеляции... », по которому «при решении... в верхних местах переносимых вышедшими из опеки наследниками дел, где открываться будет нерадение или умысел опекунов в упущении права малолетнаго, о том велеть особо полагать суждение по законам, соразмерно происшедшей или могшей быть от того потере имения малолетнаго». Однако государство должно было не только ликвидировать последствия нерадивой опеки, но и предупреждать нарушения интересов несовершеннолетних.

Круг преступлений против несовершеннолетних, ограниченный на первых порах обусловленными природой человека сексуальными и насильственными посягательствами, постепенно расширяется за счет нарушения интересов их воспитания, содержания и права на жизнь в семье. Это является свидетельством и подтверждением сформулированного Л. И. Петражицким закона восходящей прогрессии требований социально полезного поведения, согласно которому «минимум социально полезного поведения, требуемый от индивида, не остается на одном уровне, а с ростом культуры все более и более повышается».¹³

Представленный анализ отечественного законодательства X — первой трети XIX в. свидетельствует о достаточно устойчивой тенденции расширения сферы применения уголовного закона для охраны прав и интересов личности, что применительно к предмету исследования нашло выражение в увеличении количества нормативно-правовых актов и коренном изменении их содержания под воздействием идей гуманизма и просвещения.

В рассматриваемый период еще не произошло институционализации  норм об ответственности за преступления против несовершеннолетних, но был накоплен (апробирован практикой и нормативно закреплен) практически весь необходимый для этого правовой материал. Соответствующие правовые нормы возникали различным образом: на начальных этапах они являлись оформлением какого-либо обычая либо нормативным закреплением судебного прецедента, но в дальнейшем появляются в качестве самостоятельных образований. В России X — начале XIX в. эти три способа соседствовали, сосуществовали друг с другом. Но каким бы ни было происхождение так и независимо от него, они были социально обусловлены и социально ограничены, несли на себе отпечаток сложившегося в обществе отношения к детям.

Развитие отечественного законодательства в IX — первой трети XIX столетия, привело к появлению множества уголовно-правовых актов и отдельных норм, имевших зачастую бессистемный и разрозненный характер.

Институт преступлений против несовершеннолетних был представлен в Своде законов 1832 г. несколько скудно. Раздел 8 Кн. 1 Т. XV Свода законов «О наказании за преступления противу прав семейственного состояния» включал две главы. В первой — «О превышении прав родительской власти» содержалось указание всего на один состав   преступления   —   превышение   прав   родительской   власти (ст. 653), которое могло выражаться либо в принуждении детей к бракосочетанию без их желания, либо в принуждении их к вступлению в монашество. Во второй же главе — «О непослушании и оскорблении детьми родителей» были сосредоточены все ранее известные русскому праву нормы об оскорблении детьми родителей, об их обиде, о дерзости, буйстве и побоях, которые подчеркивали бесправное положение детей и полную зависимость от собственных родителей, что находило, в частности, отражение в норме, предоставлявшей суду право прекратить уголовное дело в отношении несовершеннолетнего по просьбе его родителей (ст. 659).

Т. XV Свода законов не создал каких-либо новых норм, призванных охранять интересы подрастающего поколения; он лишь сгруппировал накопленные столетиями предписания по определенным рубрикам.

Хотя можно свидетельствовать  о значительном «скачке» отечественного уголовного законодательства, переходе его на принципиально иной уровень — уровень теоретически обоснованного кодифицированного нормативно-правового акта, в рамках которого было признано необходимым сосредоточить внимание государственных структур на проблеме защиты интересов подрастающего поколения в сфере религиозного воспитания, половых отношений, сохранения прав свободного состояния, в семье, а также в области борьбы с детской преступностью.

Начавшиеся в декабре 1836 г. работы по пересмотру Т. XV Свода законов издания 1832 г., завершились утверждением в 1845 г. Уложения о наказаниях уголовных и исправительных.

Трансформации законодательства определялись изменением социального отношения к детству в России второй половины XIX столетия, утверждением гуманистических и демократических начал в обществе.

Охрана интересов несовершеннолетних нормами Особенной части уголовного законодательства осуществлялась в трех направлениях:

1) криминализация деяний, имевших основным объектом интересы семьи и воспитания несовершеннолетних;

2) криминализация деяний, нарушавших какой-либо объект  охраны в случае совершения их против несовершеннолетних;

3)дифференциация ответственности за преступления против несовершеннолетних путем конструирования квалифицированных составов.

Охраняя интересы несовершеннолетних, уголовное законодательство XIX столетия стремилось дисциплинировать не только родителей и опекунов, но и всех иных лиц, которым общество вверило функции воспитания молодежи, в частности, педагогов и воспитателей.

Отражая стремление законодателя к казуальности изложения правового  материала, Уложение о наказаниях в  период бурного развития  капиталистических  отношений  пополнилось  рядом   новых уголовно-правовых норм, предусматривавших ответственность владельцев заводов и фабрик, а также мастеров за преступления против интересов несовершеннолетних. Так, Глава 14 Уложения «О нарушении уставов фабричной, заводской и ремесленной промышленности» с 1885 г.

Охраняя нравственное и  физическое здоровье подростков от пагубного влияния алкоголя, законодатель в 1902 г. ввел также в Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, две нормы соответствующего содержания. В ст. 51 устанавливалась ответственность за допущение малолетних к распитию крепких напитков в «заведениях для распивочной торговли» такими напитками; а в ст. 51 за «держание в заведениях трактирного промысла с продажею крепких напитков прислуги моложе установленного возраста». В обоих случаях виновному грозило наказание в виде штрафа до 50 рублей.

Кроме того, закон формулировал и некоторые общие нормы. Так, в ст. 1384 Уложения варьировалась  ответственность мастера за отсутствие с его стороны заботы об обучении и хорошем поведении своих подмастерьев и учеников. В первый раз это деяние каралось запрещением иметь учеников в течение года, во второй раз срок лишения данного права увеличивался вдвое, в третий раз виновный навсегда лишался права мастера.

Обеспечивая право несовершеннолетних на образование и стремясь к повышению уровня грамотности в стране, в 1912 г. законодатель ввел в Уложение еще некоторые положения. В частности, в ст. 1404 он предусмотрел ответственность в виде штрафа в 100 рублей для заведующих (владельцев или управляющих) заводами, фабриками, мануфактурами и ремесленными заведениями, виновных в непредоставлении «тем работающим в их промышленных учреждениях малолетних, которые не имеют свидетельств об окончании курса в одноклассных народных училищах, возможности посещать им училища в течение установленного законом времени». В то же время Уложение пополнилось еще одной важной нормой общего порядка (ст. 1404), в которой устанавливалось наказание в виде ареста сроком до 1 месяца или штрафа до 100 рублей для владельцев заводов и фабрик в случае неисполнения ими установленных законом или предписанных надлежащим порядком правил относительно работы малолетних, подростков и лиц женского пола в промышленных учреждениях и заведениях. В итоге еще одна сфера интересов несовершеннолетних — их трудовые права — была взята под охрану закона.

Таким образом, был наполнен правовым содержанием весь спектр общественных взаимоотношений ребенка. Уголовное  законодательство защищало его от посягательств со стороны родителей, лиц, их заменяющих, учителей (воспитателей), профессиональных наставников, работодателей, частных лиц; оно охраняло его в семье, в школе, на работе, на улице, иными словами, везде, где имелась возможность ущемления их интересов.

Сложившаяся в начале XX в. трехкомпонентная система уголовно-правовой охраны несовершеннолетних с точки зрения своей формы и содержанию являлась весьма совершенной и в целом соответствовала мировым стандартам.

Подводя итог анализу  содержания норм уголовного права России XIX — начала XX в. о защите интересов несовершеннолетних, следует отметить, что в этот период  обнаруживается их наивысшее развитие. Впервые в истории Российского государства в системе отрасли уголовного права появляется правовой институт, сориентированный на защиту интересов лиц, не достигших совершеннолетия. В Особенной части уголовного права охрана несовершеннолетних была представлена: 1) преступлениями против несовершеннолетних, совершаемыми родителями и лицами, их замещающими, которые в свою очередь имели две разновидности: злоупотребления родительской властью и иные; 2) преступлениями против воспитания несовершеннолетних, совершаемыми педагогами; 3) преступлениями против трудовых прав несовершеннолетних, совершаемыми работодателями и мастерами; 4) преступлениями частных лиц, нарушающими интересы несовершеннолетних; 5) иными преступлениями, предусматривавшими несовершеннолетие или малолетие потерпевшего в качестве квалифицирующего признака. Такой подход к охране детства представляется вполне оправданным (если не принимать во внимание недостатки юридической техники) и не утратившим своей актуальности в наше время.

Реализация определенной в законе модели борьбы с антиювенальной преступностью  зависела не только от общей социально-экономической  ситуации и качества работы правоохранительных структур, но и от оказываемой им поддержки со стороны общества, от степени его активности в деле защиты детства. В анализируемый период истории частная инициатива в сфере превенции ювенальной и антиювенальной преступности проявлялась в финансовой, информационной, организационной поддержке публичных властей. Она существенным образом дополняла их зачастую декларативную деятельность, а иногда являлась и единственной формой воплощения намерений государственной власти. Общественная самодеятельность служила показателем уровня развитости самосознания нации и гражданского общества в стране, однако не стоит ее и переоценивать. В благотворительной практике воспитания детей и защиты их от жестокого обращения были задействованы лишь высшие, образованные слои российского общества, имевшие принципиально иное, нежели у большей части населения, представление о сущности детства и воспитания. Основная масса населения страны жила по патриархальному укладу, который не ставил в качестве особой проблемы защиту и охрану детей. В этой связи следует еще раз отметить чрезвычайную, цивилизующую роль государства в России. Именно государственная власть, осознававшая и в силу своей просвещенности, и в силу международного влияния необходимость гуманизации нравов и изменения общественных отношений, брала на себя роль проводника новых идей, оформляя их в виде соответствующих правовых норм. В рассуждениях на данную тему можно прислушаться к мнению Б. Миронова, который пишет: «Характерной чертой развития права периода империи являлось то, что правовые нормы изменялись, опережая жизнь и потребности населения: государство почти всегда понимало нужды страны раньше общества и подталкивало последние к переменам с помощью права, заимствуя его на Западе. Отсюда возникало много проблем: будучи взятыми из более зрелых в социальном и политическом отношении государств, новые правовые нормы часто расходились с жизнью... утверждаемое юридически расходилось с существовавшим фактически.   Однако это не должно умалять значение достигнутого и утвержденного де-юре: юридические нормы создавали идеал правового государства и гражданского общества, который постепенно утверждался в действительности».¹⁴