Квалифицирующие признаки преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ

План:

Введение

Актуальность исследования. Умышленное причинение тяжкого вреда  здоровью (ст. 111 УК РФ) – наиболее опасное  преступление из числа преступлений против здоровья. Законом оно отнесено к категории тяжких преступлений, а при наличии особо отягчающих обстоятельств – особо тяжких преступлений (ст. 115 УК РФ). Повышенная общественная опасность этого преступления заключается в тяжести самого деяния, наступивших последствиях и, наконец, в распространенности таких деяний. Совершая данное преступление, субъект посягает на одно из самых главных ценностей личности – ее здоровье, причиняя порой непоправимый урон: лишая трудоспособности, делая инвалидом, прекращая тем самым профессиональную карьеру, нередко все это приводит к смерти.

В статье 111 действующим  Российским законодательством дается четкое понятие умышленному причинению тяжкого вреда здоровью. Для того, чтобы не перепутать умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью или причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, необходимо изучить деяния, совершенные по ст.111 УК РФ.

В последние годы в  России наблюдается рост ошибок при  применении ст.111 УК РФ. Необходимо находить отличия в преступлениях, совершенных  с умыслом и без него.

Прямой умысел с интеллектуальной стороны характеризуется осознанием общественной опасности действия (бездействия) и предвидением возможности либо неизбежности наступления общественно опасных последствий.

Осознание субъектом  общественной опасности действий (бездействия) очевидно для него, поскольку он мотивировано и целенаправленно их совершает для достижения соответствующего общественно опасного результата. Опасность действий в том и заключается, что они есть причина, воспроизводящая следствие – общественно опасные последствия, и субъект это неизбежно осознает. Относительно способа действий, признаков потерпевшего, иных предметов деяния возможна вариантность форм вины: допустим как прямой, так иногда и косвенный умысел.

При написании курсовой работы нами были использованы труды  специалистов в области уголовного права, таких как В.И. Акопова, Н.И. Ветрова, Т.В. Карандашовой и многих других.

Цель  работы – дать характеристику умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, а также изучить критерии отграничения ст.105 УК РФ и ч.4 ст.111 УК РФ.

Достижение цели исследования возможно путем постановки задач  и последующего их разрешения.

Основные  задачи:

1. изучить объективные  и субъективные признаки состава  преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ;

2. рассмотреть наиболее  характерные ошибки при квалификации общественно опасного деяния по ч.4 ст.111 УК РФ;

3. проанализировать квалифицирующие  признаки состава преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ.

Объектом исследования являются общественные отношения в сфере квалификации преступлений, связанных с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью.

1. Объект  преступления

Родовым объектом раздела 7 Уголовного кодекса РФ являются общественные отношения, охраняющие и защищающие права и законные интересы личности. Видовым объектом служат общественные отношения, охраняющие право на жизнь и здоровье. Непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ, являются общественные отношения, обеспечивающие безопасность здоровья человека. Уголовно-правовой охране подлежит соматическое и психическое здоровье человека от начала его жизни до ее завершения¹. В качестве дополнительного объекта преступления предусмотренного ст.111 УК РФ, могут выступать общественные отношения, обеспечивающие безопасность жизни человека (ч.4 ст.111 УК РФ). Эта точка зрения на объект умышленного причинения тяжкого вреда здоровью является превалирующей в литературе.

Однако имеется и  иное мнение, что «непосредственный  объект может быть определен как анатомическая целостность тела человека и правильное функционирование его тканей и органов»². Авторы этой позиции отошли от общепризнанного понимания объекта в литературе, в законе, наконец, в Правилах определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 № 522, взамен они предложили то же самое здоровье, только по-иному его определили. Столь «оригинальное» определение объекта преступления имеет и определенную некорректность. Ведь вред здоровью может быть причинен и без нарушения анатомической целостности, а правильное функционирование тканей и органов может быть нарушено и до причинение вреда здоровью преступными действиями. Анатомическая целостность тела может быть не нарушена, ткани и органы функционируют, человек даже не испытывает физической боли, а вред причинен путем введения, например, наркотических средств или иных веществ или воздействия гипнозом. Получается, что те признаки, на которые указывают авторы этой позиции, не пострадали, а вред здоровью причинен. Отсюда правильнее определять непосредственный объект тяжкого здоровью как здоровье другого человека.

2. Объективная  сторона

Объективная сторона  рассматриваемого преступления состоит  в противоправном причинении тяжкого вреда здоровью другого человека. Объективную сторону образуют: а) общественно опасное деяние (действие или бездействие); б) преступное последствие в виде причинения тяжкого вреда здоровью человека; в) причинная связь между деянием и указанным преступным последствием. Действия виновного выражаются в механическом, физическом, химическом и тому подобном воздействии либо психическом воздействии на потерпевшего. Тяжкий вред здоровью человека может быть причинен и путем бездействия, если виновный не совершает определенных действий, которые он должен был и мог совершить в отношении другого человека, что влечет причинение вреда его здоровью.

Понятие тяжкого вреда  здоровью характеризуется множеством признаков, указанных в диспозиции ч.1 ст.111 УК РФ. Наличие хотя бы одного из рассматриваемых далее признаков дает основания для признания причиненного вреда здоровью тяжким.

По делам данной категории  обязательно проведение судебно-медицинской  экспертизы.

В силу того, что признаки, характеризующие тот или иной вред, подробно изложены в юридической и судебно-медицинской литературе³, а также прокомментированы в Медицинских критериях определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н (далее по тексту – Медицинские критерии), нет необходимости подробно на них останавливаться в настоящем параграфе, тем более, что большинство из них для исследования требуют специальных медицинских познаний. Укажем лишь на некоторые проблемы квалификации.

В ч.1 ст.111 УК РФ при перечислении видов тяжкого вреда здоровью опасный для жизни поставлен на первое место. Это обусловлено: с криминологической позиции – его подавляющей распространенностью в социально-криминальной практике среди всех видов тяжкого вреда здоровью, с медицинской позиции – его многочисленными разновидностями, с уголовно-правовой позиции – его наибольшей степенью опасности по сравнению с другими разновидностями тяжкого вреда здоровью, поскольку его причинение представляет опасность для жизни.

Следует заметить, что в литературе (как юридической, так и судебно-медицинской) в течение длительного времени не было единого мнения по вопросу о том, как понимать опасность вреда, причиняемого здоровью, для жизни и какие повреждения следует относить к опасным для жизни⁴. В настоящее время большинство криминалистов справедливо полагают, что опасность для жизни потерпевшего устанавливается исключительно на момент причинения тяжкого вреда здоровью, независимо от его дальнейших последствий. При этом предотвращении смертельного исхода в результате своевременного оказания медицинской помощи (доврачебной (первой), неквалифицированной, квалифицированной), специфики организма потерпевшего (например, повышенной стойкости к поражающим факторам вследствие отсутствия заболеваний) или по иным причинам не изменяет оценку вреда здоровью как опасного для жизни. Аналогичную позицию занимает судебная практика.

Важно подчеркнуть, что  тяжкий вред здоровью, опасный для  жизни, в уголовном законе только назван, но не определен, в связи  с чем относится к категории бланкетных признаков. Его содержание раскрывается в п.6 Медицинских критериев, где в подп.6.1.1 – 6.1.30 указан перечень повреждений, влекущих вред здоровью, опасного для жизни человека, который по своему характеру непосредственно создает угрозу для жизни, а в подп. 6.2.1 – 6.2.10 – вред здоровью, опасный для жизни человека, взывающий расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью (угрожающее жизни состояние).

Среди признаков причинения тяжкого вреда здоровью, вызывающих определенные трудности в квалификации, следует в первую очередь назвать  потерю слуха и зрения, так как  органы слуха и зрения являются парными, и утрата ими функций наполовину (когда один глаз не видит или одно ухо не слышит) может вызывать дискуссии. Дело в том, что, хотя вопрос о квалификации потери зрения на один глаз как нанесение тяжкого вреда здоровью не вызывал особых возражений как в уголовно-правовой, так и в судебно-медицинской литературе⁵, предлагались различные способы его разрешения с точки зрения выбора критерия оценки. В частности, одни считали, что потерю зрения на один глаз следует признавать тяжким вредом по признаку утраты трудоспособности, другие – по признаку неизгладимого обезображивания лица (при потере глаза), третьи – по анатомо-патологическому признаку. Аналогичная картина наблюдалась и применительно к потере слуха на одно ухо.

С моей точки зрения, потеря зрения на один глаз и слуха на одно ухо должны квалифицироваться как тяжкий вред здоровью по признаку утраты органом его функций. Данный подход вполне логичен и обоснован, ведь, как отмечали М.А. Тумаркина и П.Г. Арешев, «повреждение зрения на один глаз коренным образом меняет функцию органов зрения в целом, сужает поле зрения, приводит к потере рельефности и замене бинокулярного зрения монокулярным»⁶. Схожее обоснование квалификации содеянного в рамках причинения тяжкого вреда здоровью человека дается в литературе и применительно к случаям потери потерпевшим слуха на одно ухо.

Чтобы достичь единообразия следственно-судебной практики, следует  выработать практические рекомендации по квалификации действий виновного, причинившего вред слепому глазу или неслышащему уху, когда требуется (по медицинским соображениям) их последующее удаление. Думается тяжесть вреда здоровью в этих случаях должна рассматриваться с учетом длительности расстройства здоровья потерпевшего, возникшего как в связи с причинненым повреждением, так и последующей операцией. В литературе высказывались и другие соображения по исследуемой проблеме⁷.

В череде специальных  вопросов уголовной ответственности  за причинение тяжкого вреда здоровью человека находится проблема квалификации временной (хотя и весьма продолжительной) потери речи потерпевшего. Подобное последствие, как известно, может наступить вследствие различных стрессовых ситуаций, психических расстройств, заболеваний мозга и т.д. как квалифицировать такое состояние потерпевшего, ставшее последствием посягательства на его здоровье, когда он может произносить лишь отдельные слова и неясные фразы? Выяснение подобных вопросов, как представляется, вооружит следственно-судебную практику единообразным методологически правильным подходом в оценке тяжких преступлений против здоровья человека и укрепит уголовно-правовую охрану личности в Российской Федерации.

Среди дискуссионных  вопросов квалификации тяжкого вреда  здоровью человека является отнесение  вреда к таковому по признаку потери органа или утрате органом его  функций. Сложность состоит в  том, что ч.1 ст.111 УК РФ и Медицинских критериях отсутствует определение органа человеческого тела и не перечисляются органы, потеря которых (или утрата которыми функций) образует состав тяжкого вреда здоровью. Исходя из буквального толкования смысла закона, следует сделать вывод о том, что под потерей органа или утратой органом его функций имеется в виду потеря или утрата функций любым внешним или внутренним органом человеческого тела, который выполняет определенную роль, имеющую существенное значение для жизнедеятельности всего организма в целом.

Некоторые вопросы при  квалификации преступлений против здоровья человека могут возникать также  в связи с таким признаком  причинения тяжкого вреда здоровью, как психическое расстройство. УК РФ и Медицинские критерии не дают определения психических расстройств и не указывают, какие именно психические расстройства образуют состав причинения тяжкого вреда здоровью человека. Это обстоятельство вызвало появление в юридической литературе различных суждений о характере психического расстройства как признаке указанного состава преступления. В настоящее время большинство отечественных криминалистов к тяжкому вреду относили не только хронические психические заболевания, но и временные, и излечимые. Данная точка зрения представляется единственно правильной, так как любое другое решение проблемы привело бы к сужению сферы применения соответствующей нормы, что, безусловно, ослабило бы уголовно-правовую охрану здоровья человека.

Более того, необходимо учитывать, что даже «нетяжелое», «несерьезное» или «временное» (излечимое) психическое заболевание может иметь серьезные последствия для потерпевшего – осложнения, рецидивы, отрицательное влияние на трудоспособность и т.п. Поэтому уголовный закон (ч.1 ст.111 УК РФ) и Правила не классифицируют психические расстройства в зависимости от их тяжести, продолжительности и излечимости. Следовательно, причинение психического расстройства любой тяжести и продолжительности, излечимого или неизлечимого должно быть отнесено к причинению тяжкого вреда здоровью человека.

Одним из признаков нанесения  тяжкого вреда здоровья является неизгладимое обезображение лица. Данное повреждение не причиняет существенного вреда здоровью человека, однако лицо потерпевшего при этом принимает уродливый, отталкиваюший вид, что обрекает пострадавшего на постоянные переживания, которые имеют в основе не только косметический дефект, но и опасность нарушения связи личности с обществом. Учитывая это, законодатель с полным основанием относит указанное повреждение к категории причинения тяжкого вреда здоровью человека.

Как показало проведенное  исследование, правоприменители испытывают определенные трудности при квалификации тяжкого вреда по указанному признаку. Сущность проблему сводится к следующему:

1. требуется уточнить  соотношение понятия неизгладимости и обезображения;

2. наполнить содержанием понятие изгладимости с учетом возможности проведения пластических операций;

3. преодолеть «неопределенность»  признака обезображения;

4. установить границы  лица.

Первые две задачи успешно решены в российском уголовном праве.  В частности, суды рассматривают вопрос об обезображении лица лишь в том случае, когда в заключении судебно-медицинской экспертизы установлена неизгладимость повреждения. Что касается пластических операций, то их исключительный характер, обусловленный многоэтапностью, наличием дополнительных страданий, связанных с опасностью для здоровья потерпевшего и рядом других негативных факторов, не изменяет оценки повреждения лица как неизгладимого.

Сложнее дело обстоит  с третьей и четвертой обозначенными проблемами. Так, в литературе справедливо отмечалось, что понятие «обезображение лица» является неопределенным, поскольку решение вопроса о том, обезображивает ранение лицо или нет, представляет лишь субъективную оценку повреждения, даваемую каждым определенным лицом (судьей)⁸. Как быть в этом случае, скажем, следователям, возбуждающим уголовные дела о причинении тяжкого вреда здоровью человека по признаку неизгладимого обезображения лица, если заведомо нет ни какой уверенности в том, что суд признает то или иное повреждение именно обезображивающим лицо? Чем практические органы смогут подкрепить свое мнение о наличии данного признака?

Думаю, что конкретизировать данный признак до уровня четкого  определения вряд ли возможно, поскольку всякий раз при принятии судом решения о обезображении лица во внимание принимается целый ряд факторов: локализация повреждений, ряд эстетических представлений о нормальной внешности человека и т.д. Однако, чтобы более точно выявить содержание данного признака, вполне можно выработать комплекс наиболее типичных признаков обезображения лица и закрепить их в соответствующем законе.

Что касается определения  границ лица, то в судебной медицине для области лица предлагаются следующие условные границы: верхняя – край волосистого покрова головы, боковая – передний край ушной раковины, задний край – ветви нижней челюсти; нижний – угол и нижний край нижней челюсти⁹. Однако это определение области лица неоднозначно, так как в отдельных случаях позволяет расширить границы этого важного в данном (юридическом (судебном)) отношении образования (в частности, в случае частного или полного отсутствия волос на голове).

Следует отметить, что уголовный  закон (ч.1 ст.111 УК РФ) предусматривает ответсвенность за обезображение только лица человека. Между тем, как справедливо замечал О.С. Викторов, «не менее тяжкие постоянные душевные переживания вызывают у потерпевшего причинением неизгладимого обезображения и других частей тела, в особенности шеи». В этой связи ученый предлагает установить ответственность за причинение неизгладимого обезображения шеи¹⁰. Аналогичные суждения высказал Ю.Юшков¹¹. данное предложение заслуживает внимания, поскольку нередки случаи, когда повреждения шеи в передней, видимой части придают человеку не менее отталкивающий вид, чем нарушения внешнего вида лица. Схожие ассоциации, по моему мнению, вызывают обезображенное ухо.

Среди признаков причинения тяжкого  вреда здоровью человека некоторые проблемы квалификации вызывает такой признак как значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на одну треть, то есть не менее 33 %. Между тем Медицинские критерии к нанесению средней тяжести вреда здоровью относят значительную стойкую утрату общей трудоспособности от 10 % до 30 %. Получается, что значительная стойкая утрата общей трудоспособности выше 30 %, но не свыше 33 % не относится ни к тяжкому, ни к средней тяжести вреду здоровью человека. Думается, подобное несоответствие должно быть устранено применительно к тяжкому вреду здоровью округлением до 35 %, учитывая кратность 5 всех значений, указанных в таблице определения степени утраты общей трудоспособности в зависимости от нанесенного вреда.

Заканчивая характеристику возможных  последствий причинения тяжкого вреда здоровью человека, важно обратить внимание на такой признак, как заведомо полная для виновного утрата профессиональной трудоспособности потерпевшего. Сущность данного признака раскрыта в Медицинских критериях и в теоретической литературе, однако, это не снимает всех возникающих проблем. Указанный признак не вписывается в общую концепцию причинения вреда здоровью, поскольку не является ни телесным повреждением (в чистом виде), ни заболеванием, ни патологическим состоянием. Например, пианист, которому сломали пальцы рук, хотя и восстановил в последствии работоспособность пальцев, однако навсегда утратил виртуозную технику владения инструментом. Таким образом, распространенное в настоящее время понятие «вред здоровью» требует пересмысления на социальном уровне.

Причинение тяжкого здоровью при  наступлении одного из перечисленных последствий. Между деянием и наступившим вредом в каждом конкретном случае должна быть установлена причинная связь.

3. Субъективная  сторона

Субъективная сторона  преступления характеризуется умышленной виной. Умысел при этом может быть прямым или косвенным. Лицо осознает, что совершает деяние (действие или бездействие) опасное для здоровья другого человека, предвидит возможность или неизбежность причинения тяжкого вреда его здоровью и желает (при прямом умысле) или безразлично относится к факту его причинения (при косвенном умысле). Умысел здесь чаще всего неопределенный (неконкретизированный). Действия виновного в таких случаях квалифицируются по фактически наступившим последствиям.

Уголовный кодекс РФ в ч.4 ст.111 УК РФ выделил особо квалифицирующий признак – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, предусмотренное ч.1,2,3, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. На практике вопрос о квалификации содеянного по ч.4 ст.111 УК РФ и об отграничении данного преступления от умышленного убийства и неосторожного причинения смерти решается далеко не просто. Трудности обусловлены, во-первых, установлением признаков, описанных в ч.1,2,3 этой статьи, во-вторых, различным пониманием термина «повлекшие» и, в-третьих, наличием конкретных признаков, характеризующих субъективную сторону данного вида преступления.

В теории уголовного права случаи неосторожного отношения к квалифицирующим обстоятельствам в умышленном преступлении именуют двойной формой вины¹². Такой подход возможен не только в случаях, когда речь идет об умышленных преступлениях, но и по отношению к умышленным преступлениям, влекущим два последствия – непосредственное (первичное) и отдаленное (вторичное, более тяжкое), которые взаимосвязаны и взаимообусловлены.

В соответствии со ст.5 УК РФ привлечение к уголовной ответственности можно признать обоснованным лишь при условии, что виной субъекта охватываются все обстоятельства, свойственные данному преступлению. Это и конструктивные, и квалифицирующие его признаки. Многие криминалисты полагают, что по отношению к последствиям, имеющим в умышленных преступлениях значение квалифицирующего признака, вина может выражаться только в неосторожности¹³.

Основа для существования двух разных форм вины в одном преступлении заложена в характеристике субъективной стороны сложного составного преступления, каковым является умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Анализ такого преступления показывает, что законодатель прибегает к объединению умышленного и неосторожного преступления, учитывая существующие в действительности устойчивые связи и зависимости. Эти преступления могут существовать самостоятельно, но в сочетании друг с другом они образуют качественно новое иное преступление со специфическим субъективным содержанием. Следует согласиться с А.И. Рарогом, что идея раздельного анализа психического отношения к деянию и его последствиям плодотворна лишь в том случае, если сами деяния преступны, а последствия являются квалифицирующим признаком преступления¹⁴.

Преступления с двойной формой вины предполагают жесткую причинную связь между выполнением виновным действий, содержащих признаки основного преступления, и наступлением дополнительных, производных действий. Эти последствия могут быть вменены в вину лицу лишь в случае, если они обусловлены совершением основного преступления. Если основное преступление – материальное (ч.1 ст.111 УК РФ), то причиной преступления является не само действие, а наступившие после его совершения последствия. В рассматриваемом преступлении причинение тяжкого вреда здоровью тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, и является причиной смерти потерпевшего. Если эти последствия не укладываются в единую линию развития причинной связи, то содеянное следует квалифицировать по совокупности статей, а не по ч.4 ст.111УК РФ.

Например, по приговору суда Эдильханов осужден по п. «в» ч.4 ст.162 и п. «з»  ч.2 ст.105УК РФ. В надзорной жалобе осужденный Эльханов поставил вопрос о переквалификации его действий с п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ на ч.4 ст.111 УК РФ, поскольку умысла на убийство потерпевшего у него не было. Он не желал и не предвидел возможности наступления смерти потерпевшего при нанесении удара кулаком ему в шею.

Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил надзорную жалобу, указав следующее: по смыслу уголовного закона при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, отношение виновного к наступлению смерти выражается в неосторожности. При решении вопроса о направленности умысла виновного следовало исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного, учитывая способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию повреждений, а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

Осужденный Эльханов в ходе предварительного следствия и в судебных инстанциях последовательно утверждал, что, нанося в темноте удар кулаком потерпевшему , он не предвидел возможности наступления от его действий смерти. О том, что он не желал и не предвидел наступление смерти потерпевшего, свидетельствовали обстоятельства совершения преступления.

Из материалов дела видно, что осужденный никаких предметов для лишения  жизни потерпевшего не применял, нанес лишь один удар кулаком в область шеи, специальным приемам единоборства не обучался, специальными навыками не владел. Характер действий Эльханова, его последующее поведение также свидетельствовали об отсутствии у него прямого или косвенного умысла на лишение потерпевшего жизни. Следовательно, вывод суда о предвидении Эльхановым наступления от его действий смерти потерпевшег не был основан на материалах уголовного дела. Отношение к смерти потерпевшего у него выразилось в форме неосторожности. При таких обстоятельствах Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия Эльханова с п. «з» ч.2 ст.105УК Р Ф на ч.4 ст.111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего¹⁵.

Умышленное причинение тяжкого  вреда здоровью может рассматриваться в качестве оконченного преступления (при наличии признаков, описанных в ч.1,2,3 ст.111 УК РФ) при наличии реальных вредных последствий. Но в ряде случае развитие причинной связи в этих преступлениях не ограничивается причинением тяжкого вреда здоровью, и тогда наступает производное последствие – смерть потерпевшего, не входящая в содержательную сферу умысла виновного. Здесь первое последствие и причинная связь между ним и противоправным деянием субъекта находятся в рамках основного умышленного преступления, а дополнительные последствия и причинная связь его с основным преступлением – за пределами умысла, а следовательно, и за пределами основного преступления, и охватываются неосторожной формой вины. Эта характерная особенность сложного составного преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, отличает его о оценочных признаков, присущих идеальной совокупности преступлений.

Преступление с двумя формами  вины (двойной формой вины) является умышленным, что предопределено умышленной формой вины в основном преступлении. В свою очередь, отнесение рассматриваемого преступления к умышленным обуславливает его характеристику как особо тяжкого, что меняет правовой статус лица. Двойная форма вины в рассматриваемом преступлении может проявиться в одном из четырех сочетаний: прямой умысел – преступное легкомыслие, прямой умысел - преступная небрежность, косвенный умысел – преступное легкомыслие, косвенный умысел- преступная небрежность. Из сказанного видно, что причинение тяжкого вреда здоровью может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом.

Применительно к рассматриваемому преступлению предметом сознания как элемента умысла являются те фактические обстоятельства, из которых складывается общественно опасное деяние и его социальные свойства. Сознание виновного охватывает главный социальный признак преступного деяния – его общественную опасность. Общественно опасным будет такое деяние, которое по своим фактическим свойствам способно причинить противоправный тяжкий вред здоровью, повлекший смерть потерпевшего. Субъект данного преступления может лишь в общих чертах сознавать, что его деяния могут причинить такой вред. Осознанию общественно опасного характера содеянного помогает и понимание социального значения всех фактических свойств совершаемого деяния (места, времени, способа, обстановки совершаемого преступления).

Вторым интеллектуальным признаком прямого умысла является предвидение причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Предвидение в этом случае – это мысленное представление о том вреде здоровью, который будет причинен его деянием, и осознанием причинно-следственной зависимости между деянием и наступившими последствиями в виде тяжкого вреда здоровью. При совершении данного преступления с прямым умыслом виновный предвидит реальную, конкретную, а не абстрактную возможность причинения такого вреда. Законодатель такое предвидение связывает с возможностью или неизбежностью наступления общественно опасных последствий.

Волевой элемент прямого  умысла данного преступления – желание  наступления вредных последствий для здоровья потерпевшего. Воля лица в этом случае выражается в регулировании им своего поведения, что требует определенных усилий для преодоления последствий на пути к причинению вреда здоровью. Желание наступления вреда здоровью может выступать в качестве конечной цели, когда само причинение тяжкого вреда здоровью является представлением о желаемом результате, к достижению которого стремится виновный, посягая на здоровье потерпевшего. Желание может выступать в рассматриваемых преступлениях также в качестве промежуточного этапа на пути к достижению конечной цели (например, когда причиняется вред здоровью из корыстных побуждений).