Любовная лирика А.Блока и А.Ахматовой
План
1.Введение
2.Содержание:
Глава 1. Любовная лирика А.Блока
1.1 Стихи о прекрасной даме. Страшный мир. Нечаянная радость.
1.2 «Я не хотел земных объятий». Любовь к Л.Менделеевой
Глава 2. Пересечение творческих и жизненных путей А.Блока и А.Ахматовой
2.1 Воспоминания о Блоке
2.2 Стихи, посвященные Ахматовой Блоку
3. Заключение
4. Список использованной литературы
Введение
"Стихи Блока о любви
– это колдовство. Как всякое
колдовство, они необъяснимы и
мучительны. О них почти невозможно
говорить. Их нужно перечитывать,
повторять, испытывая каждый раз
сердцебиение, угорать от их томительных
напевов и без конца
Любовная лирика — важная страница творчества любого поэта. В ней он открывает свою душу, говорит о самом сокровенном. В кризисном, катастрофическом XX столетии любовная лирика выражает безмерно усложнившиеся связи между людьми, утверждает ценность каждого мгновения человеческой жизни.
Было бы странно, если у такого
поэта, как Блок, тема любви не проявилась
бы в самом раннем творчестве. Правда,
надо заметить, раннему Блоку земные страсти
не приносили удовлетворения. Молодой
поэт искал спасения в любви «божественной».
Идеал поэта воспевался в стихах «туманных».
Более глубокие чувства появляются у него
в «Стихах о Прекрасной Даме», рожденных
страстными отношениями, всецело захватившими
поэта, с его возлюбленной Л. Менделеевой.
Влюбленный и само собой поглощенный этой
любовью, поэт находит в ней полное совершенство,
«Владычицу вселенной». Реальные черты
представляются ему небесными и божественными.
Себя Блок видит в образе рыцаря. А свою
жизнь он мыслит как молитвенное служение
возлюбленной:
Со мной всю жизнь — один завет:
Завет служенья Непостижной…
Стихи о любви по характеру,
скорее, напоминают торжественные гимны
и молитвенные песнопения. Поэт забывает
о земном и весь устремлен к небесному.
Современники считали, что такое восприятие
любви, вместе с увлечением поэтом мистикой
в реальной жизни, во многом стало причиной
сложнейших отношений между Блоком и Менделеевой.
Все в его лирике той поры «робко и темно»,
зыбко и туманно, подчас неуловимо: только
намек весны, только клочок светлого неба,
какие-то отблески. Кажется, поэт, глядя
на мир, видит прекрасную сказку, уносящую
его на другую планету, далекую планету
Любви:
Там жду я Прекрасной Дамы
В мерцаньи красных лампад…
В творчестве А. Блока эта тема является одной из важнейших. В первой книге поэта — «Стихи о Прекрасной Даме», изданной в 1903 году, — дается романтическая трактовка любви как чувства, непостижимым образом помогающего соединить мир идеальный с миром реальным.
Любовь в «Стихах о Прекрасной Даме» направлена не на какой-то конкретный объект. Предмет любви — Вечная Жена, Дева Радужных Ворот, это воплощение идеальной сущности женской души. Поэтому любовь здесь — порыв, ожидание, неизвестность:
Жду я холодного дня,
Сумерек серых я жду.
Замерло сердце, звеня:
Ты говорила: «Приду...»
Вхожу я в темные храмы,
Совершаю бедный обряд,
Там жду я Прекрасной Дамы
В мерцании красных лампад...
Стихи о прекрасной даме. Страшный мир. Нечаянная радость.
В 1903 году были опубликованы 10 стихотворений Блока в журнале «Новый путь». Это была первая серьезная публикация молодого поэта. Читатели восприняли стихи не просто по-разному, произошел настоящий раскол, резко проявивший разницу в мировоззрении, видении жизни, понимании чувства у разных людей. Многие из тех, кто считал себя представителем культурного, образованного слоя, читающей элитой, были возмущены и шокированы. Поднялся крик: что это, мол, за стихи о «Прекрасной Даме», мы в молодые годы шалили и тоже писали «дамам», но не печатали, а прятали в стол или показывали самым близким друзьям! Но проницательная молодежь и наиболее чуткая критика сразу уловили оригинальность и абсолютную новизну не просто стиха, но темы и традиции. Культ Прекрасной Дамы чужд русской культуре. Это явление, широко распространенное в традиции западного рыцарства, куртуазности, породило огромный пласт европейской поэзии. Но Россия до сих пор не знала чистого чувства поклонения идеалу женщины, воплощению Вечной Женственности. Об этом сказал юный Блок:
Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла
Над берегом Невы и за чертой столицы?
Не ты ли тайный страх сердечный совлекла
С отвагою мужей и с нежностью девицы?
(...)
Тебе пою, о, да! Но просиял твой свет
И вдруг исчез — в далекие туманы.
Я направляю взор в таинственные страны, —
Тебя не вижу я, и долго Бога нет.
Но верю, ты взойдешь,
И вспыхнет сумрак алый,
Смыкая тайный круг, в движеньи запоздалый.
Стихи посвящены реальной женщине? Нет. Но невозможно упрекнуть поэта в отвлеченной безжизненности, потому что стихи — о Женщине, о той, что может подарить такую силу чувства, что без нее нет не только жизни, нет Бога. Страшные, кощунственные и отважные строки. Но так жили и чувствовали тогда, такие были правила игры, за которую платили жизнью. А в реальности жила Любовь Дмитриевна Менделеева, которая не была неземным созданием и любовь к которой принесла много горя Блоку и Андрею Белому. Но ни одной строкой, ни в стихах, ни в дневниках, ни в письмах не упрекнул ее поэт в том, что она — не идеал и не желает соответствовать идеалу. Такая сила и чистота любви в стихах Блока, что, как сказала Марина Цветаева, «всю Россию накрыл крылом синий плащ Любови Дмитриевны», когда
Ты в синий плащ печально завернулась,
В глухую полночь из дому ушла...
Высокое, верное служение мечте о нездешней любви, беззаветная восхищенная преданность той, кого он считает воплощением Вечной Женственности, восторг и преклонение, которые рождает каждая встреча — вот блоковская любовная лирика. Но идеальная женщина живет не в вымышленном романтическом мире замков и дворцов.
Вслед за «Стихами о Прекрасной Даме» появились «Нечаянная радость» и «Земля в снегу». Здесь уже можно услышать радость ясного света высоко поднявшегося солнца. А сам лирический герой представляет новый, просветленный образ поэта, которому кажется, что весь мир готов переплавиться в пламени его любви, страсти, мечты, — и он в упоении восклицает:
О, весна без конца и без краю
–
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!
И все же Блок из тех поэтов, в чьем творчестве чувства всегда соотносимы с теми или иными идеями. Новый этап в лирике поэта связан с идеей «мистицизма в повседневности». В стихах этого периода он изображает неприглядные стороны современного города, создавая образы на пересечении двух планов — реального и фантастического. Самым известным стихотворением цикла «Город», где с особой силой прозвучала тема города, враждебного счастью и красоте, стала «Незнакомка»:
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
Среди пьяниц «с глазами кроликов» как видение возникает таинственный женский образ:
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
Молитвенное отношение к Небесной
Деве сменяется у поэта естественным чувством
земной любви со всеми ее радостями и муками.
Наиболее художественно зрелые стихи
о любви Блок и создает, когда переходит
к трезвому и простому отношению к действительности,
осознав, что «мир бесконечно больше и
прекрасней, чем каждый из нас».
Мечты и воспоминания об ушедшей любви,
несбывшиеся надежды и тоска о минувшем
пронизывают еще одно стихотворение Блока
«В ресторане», заставляющее вспомнить
«Незнакомку»:
Ты рванулась движеньем испуганной
птицы,
Ты прошла, словно сон мой, легка…
И дохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.
Самым удивительным и человечным
становится его стихотворение «О доблестях,
о подвигах, о славе…», в котором прозвучат
отклики семейной трагедии самих Блоков.
Поэтические строки, ставшие пронзительным
прощанием с любовью и молодостью. Стихотворение,
казалось бы, на самый банальный сюжет:
он любит ее до самозабвения, но она уходит
— и он смиряется, крутясь в «проклятом
рое» жизни, но не может забыть ее, зовет,
но все напрасно. «Все миновалось», и остается
только убрать со стола заветный портрет.
Особая привлекательность лирического
героя проистекает от того, что любимая
женщина заставляет его забывать не о
горестях и бедах, а о подвигах и славе
— и это красноречиво говорит нам о том,
чем полна его душа. Но не менее привлекателен
и образ женщины, в которой сквозь всю
ее непреклонность не наблюдается торжества
победительницы:
Не знаю, где приют своей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла…
Я крепко сплю, мне снится плащ твой синий,
В котором ты в сырую ночь ушла…
Надо сказать, что наряду со стихами о трагической любви, об униженных и оскорбленных чувствах, о разрушенной жизни Блок в эти же годы пишет и стихи о большой любви, возрождающей человека:
Мой милый, будь смелым
И будешь со мной.
Я вишеньем белым
Качнусь над тобой.
При всех сомнениях и отклонениях его поэзия любви была, по собственному признанию Блока, «прямой, как стрела». Она раскрывала подлинные человеческие чувства, реальные драмы любви, была глубоко гуманистической лирикой. И все же когда речь заходит о Блоке, для меня прежде всего встают гипнотизирующие строки о чудесной и невозможной встрече с женщиной, явившейся словно из преданий и сказок:
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука…
Любовь занимает главное место
и в цикле стихотворений "Страшный мир".
Любовь и страсть соседствуют с муками,
пытками, смертью. Для поэта становится
невыносимой постоянная унизительная
ложь ("молчаливая ложь", "лживая
улыбка", "лжи и коварству меры нет"
и др.). Да и сам он оказывается жертвой
"страшного мира" и с беспощадной
правдивостью рассказывает об этом ("На
островах", "Унижение"). Неверие
в возможность обретения подлинного человеческого
счастья рождает у Блока равнодушие, скуку,
безысходную тоску (стихотворение "Ночь,
улица, фонарь, аптека...").
Наряду с мотивами губительной
страсти и разочарования в жизни и человеческих
чувствах в цикле "Страшный мир" встречаются
мечты и воспоминания об ушедшей любви.
Тоской о возможных, но не сбывшихся надеждах
проникнуто стихотворение "В ресторане":
...Но была ты со мной всем презрением
юным,
Чуть заметным дрожаньем руки...
Ты рванулась движеньем испуганной
птицы,
Ты прошла, словно сон мой, легка...
И дохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.
Встреча с незнакомкой пробуждает
у героя стихотворения чувство любви,
надежду на возможность счастья. Восприятие
разъедающей душу тоски о несбывшемся
счастье усиливают и музыка ("исступленно
запели смычки"), и природа.
Я не хотел земных объятий». Любовь к Л.Менделеевой.
Практически с рождения они ходили одними дорогами, жили в одном доме, отдыхали в соседних имениях. Внук ректора Петербургского университета А.Н. Бекетова Александр Блок и дочь профессора Д.И. Менделеева Любовь Менделеева буквально выросли в университете. Однако осознанно они встретились лишь в 1898, когда ему было почти 18, а ей 16 лет.
Приезжая летом в загородное имение, Блок не сразу приметил внешне сдержанную и холодную Менделееву. Его внимание привлекали ее кузины и подруги, жизнерадостные, ловко кокетничающие девушки. Впервые он разглядел будущую жену на репетициях любительского спектакля «Гамлет». Высокая, статная Любовь в роли Офелии показалась Блоку, игравшему Гамлета, настоящим чудом.
Менделеева не была первой любовью Блока. Год назад у него случился курортный роман с двадцатилетней актрисой Ксенией Садовской, которая коварно соблазнила и покинула романтично настроенного поэта. Именно ей он посвятил свои первые стихи о Прекрасной Даме. С Менделеевой же Блок хотел сохранить чистоту, возвышенность отношений.
Их история любви очень сложна. Пять лет после начала отношений, они постоянно то сходились, то расставались навеки. В одно из таких расставаний она написала ему письмо: «Мне вдруг стало ясно, до чего мы чужды друг другу, до чего Вы меня не понимаете. Ведь Вы смотрите на меня, как на какую-то отвлеченную идею; Вы навоображали обо мне всяких хороших вещей и за этой фантастической фикцией меня, живого человека, не заметили, проглядели». Но она, влюбленная в талантливого поэта, принимала его. Тем более что Блок грозился застрелиться в случае окончательного разрыва. Каждый день из-под его пера выходят любовные стихотворения.
Ветер принес издалёка
Песни весенней намек,
Где-то светло и глубоко
Неба открылся клочок.
В этой бездонной лазури,
В сумерках близкой весны
Плакали зимние бури,
Реяли звездные сны.
Робко, темно и глубоко
Плакали струны мои.
Ветер принес издалёка
Звучные песни твои.
Они обвенчались в деревенской церкви, стоящей между Бобловым и Шахматовым. Жить стали во флигеле в Шахматове, а затем перебрались в квартиру в Петербурге. Однако вскоре молодая жена была разочарована. Брак оказался «условным». Блок настолько возносил супружницу, что даже в мыслях не мог представить с ней плотские отношения. К тому же Любови Дмитриевне докучала свекровь своими нескончаемыми намеками на беременность. Естественно мать Блока была лишена подробностей супружеской жизни сына.
За Менделеевой-Блок вполне открыто ухаживает Андрей Белый. Но даже подобные посягательства на жену Блок воспринимает равнодушно. Сама Любовь Дмитриевна и радуется и боится своих чувств и чувств Белого. Она отсылает его в Петербург, прося дать ей время подумать. Белый забрасывает ее письмами, и в конце вызывает Блока на дуэль. Однако дуэль не состоялась из-за вмешательства Менделеевой.
Настоящие супружеские отношения состоялись у них лишь спустя год после свадьбы. «С тех пор установились редкие, краткие, по-мужски эгоистические встречи, — напишет она в своем дневнике. — К весне 1906 года и это немногое прекратилось». Блок продолжает пользоваться услугами проституток, а Менделеева начинает заводить любовников. Ее уже не столь факт измены мужу. Блок в курсе ее увлечений, однако, оправдывает ее: «Ответом на мои никогда не прекращавшиеся преступления были: сначала А. Белый, потом Г. Чулков и какая-то совсем мелочь Ауслендер... потом хулиган из Тмутаракани — актеришка — главное. Теперь — не знаю кто».
Результатом одного из таких романов стала беременность Менделеевой от провинциального актера. Ребенок прожил всего 9 дней. Блок пишет пронзительное стихотворение «На смерть младенца». Жизнь продолжает течь в том же русле.
С началом первой мировой войны Менделеева уезжает на фронт санитаркой. Блок безумно тоскует по жене. И когда та возвращается, отказывается отпускать ее от себя даже на шаг. Его романам на стороне приходит конец. Вплоть до кончины Блока они, наконец, будут счастливы вместе. Позади все измены, недоразумения и метания. Они научились понимать друг друга. Блок просит у жены прощения, осознавая сколько они упустили за эти годы. Ему было даровано счастье глубокой, длинной, семейной гармонии, и это счастье он обрел лишь в конце жизни.
После смерти мужа Любовь Дмитриевна прожила еще 18 лет. Она привела в порядок свой дневник, в котором не осталось и страницы, без упоминания об Александре Блоке.
-Что ж , - сказала Анна Андреевна,-
Брал у всех, все, что ему нравилось.
И делал навеки своим.
(№14, стр. 104)
Известным литературоведом
В.М. Жирмунским
Но все же пока еще сложно, да и рано подводить итоги поэтической перекличке двух поэтов. Очень много противоречивых фактов и мнений связаны с этой темой. Настоящая работа также не может претендовать на то, чтобы исчерпать этот вопрос, но в ней, в частности, предпринимается попытка обратиться к новому кругу источников, скрытых, однако, в тех же самых текстах (ахматовских), которые давно известны исследователям.
Понятие легенды неоднозначно. Термин "легенда" применительно к истории своих отношений к Блоку употребляла сама Ахматова. "Вторая легенда", с которой я прошу моих читателей распроститься навсегда ,- писала она в поздних автобиографических заметках, - относится к моему так называемому "роману" с Блоком...", " Из чего была состряпана легенда о романе, просто ума не приложу , но что она нравилась и ее хотели, это несомненно". ( № 3 стр. 189 ) Понятие "легенда" употреблено здесь Ахматовой в очень узком , чисто биографическом и резко отрицательному смысле, как синоним "сплетни", "нелепого вымысла". С этой "легендой" Ахматова в поздние годы жизни, по мнению многих исследователей, считала необходимым бороться, опровержению этой "легенды" ( также по мнению некоторых литературоведов) в значительной степени посвящены ее "Воспоминания об Александре Блоке".
В ином, значительно более широком смысле, применительно к творчеству Блока и его облику в сознании современников, употребил понятие "легенда" Ю.М. Тынянов. В статье "Блок", написанной вскоре после смерти поэта, Тынянов писал: "Блок- самая большая лирическая тема Блока.(...) Об этом лирическом герое и говорят сейчас. Он был необходим, его окружает легенда, и не только теперь - она окружала его с самого начала, казалось даже, что она предшествовала самой поэзии Блока..." (№ 12, стр. 94).
В своей работе мы пользуемся понятием "Блоковская легенда" в широком смысле, близком к пониманию Ю. Н. Тынянова, имея ввиду восприятие современниками и , в частности, Ахматовой поэтического образа Блока, его литературной личности, его лирического героя, его лирической темы.
В рабочих тетрадях Ахматовой сохранилось большое число отрывков мемуарного характера, относящиеся к Блоку. Все они, как и печатные "Воспоминания", по шутливому определению самой писательницы, в сущности, написаны на тему: "О том, как у меня не было романа с Блоком". Все мои воспоминания о Блоке,- сообщает Ахматова в своих записях,- могут уместиться на странице обычного формата, и среди них интересна только его фраза о Льве Толстом".
В черновых планах статьи перечислены все встречи Ахматовой с поэтом, они даже пронумерованы (девять номеров, однако список не доведен до конца).
Однако при всем поверхностном и мимолетном характере этих встреч "на людях", в литературных салонах и литературных вечерах, нельзя не заметить, что для Ахматовой они всегда были чем-то очень важным что она на всю жизнь запомнила, казалось бы внешне незначительные, но для нее по-особенному знаменательные слова своего собеседника. Это относится, например, к упомянутым выше словам Блока о Л.Н. Толстом. В разговоре с Блоком Ахматова передала ему замечание молодого поэта Бенедикта Лившица, "что он, Блок, одним своим существованием мешает писать стихи". "Блок не засмеялся, а ответил вполне серьезно: "Я понимаю это. Мне мешает писать Лев Толстой". В другой раз, на одном литературном вечере, где они выступали вдвоем, Ахматова сказала: "Александр Александрович, я не могу читать после вас". Он- с упреком в ответ- "Анна Андреевна, мы не тенора". Сравнение это, надолго запечатлевшееся в памяти, было, может быть подхвачено через много лет в стихотворении, где Блок предстает как "трагический тенор эпохи" (1960). Ахматова рассказывает дальше: "Блок посоветовал мне прочесть "Все мы бражники здесь". Я стала отказываться: "Когда я читаю "Я надела узкую юбку", смеются". Он ответил: "Когда я читаю: "И пьяницы с глазами кроликов"- тоже смеются". ( №4, стр. 21).
Но наиболее впечатляющей была неожиданная встреча Ахматовой с Блоком в поезде на глухом полустанке между географически близкими Шахматовым (усадьбой Бекетовых) и Слепневым (имением Гумилевых), скорее напоминающая не бытовую реальность, а эпизод из неправдоподобного любовного романа: "Летом 1914 года я была у мамы в Дарнице, под Киевом. В начале июля я поехала к себе домой, в деревню Слепнево, через Москву. Где-то, у какой-то пустой платформы, поезд тормозит, бросают мешок с письмами. Перед моим изумленным взором неожиданно вырастает Блок. Я вскрикиваю: "Александр Александрович!". Он оглядывается и, так как он был не только великим поэтом, но и мастером тактичных вопросов, спрашивает: "С кем вы едете?". Я успеваю ответить: "Одна". Поезд трогается". И этот рассказ подтверждается свидетельством записных книжек Блока. Ахматова продолжает: Сегодня, через 51 год, открываю Записную книжку Блока и под ( 9 июля 1914 года читаю : " Мы с мамой ездили осматривать санаторию за Подсолнечной.- Меня бес дразнит.- Анна Ахматова в почтовом поезде". (№ 7, стр. 325).
В своих мемуарных записях Ахматова уделила немало места опровержению "легенды" о ее "так называемом романе с Блоком", или, как она пишет в другом месте, "чудовищных слухов о ее "безнадежной страсти к А. Блоку, которая почему-то до сих пор всех весьма устраивает. (...) Однако теперь, когда она грозит перекосить мои стихи и даже биографию, я считаю нужным остановиться на этом вопросе". (№10, стр. 325).
Сплетня эта -"провинциального происхождения", она " возникла в 20-х годах, после смерти Блока", " уже одно опубликование архива А.А. Блока должно было прекратить эти слухи". ( №10, стр. 325).
Гораздо существеннее для современного читателя восприятие Ахматовой поэтической личности Блока и те творческие связи между ними, о которых ниже пойдет речь. Ахматова писала в своих заметках: "Блока я считаю не только величайшим поэтом первой четверти Двадцатого века (первоначально стояло: "одним из величайших", - В. Жирмунский - № 10 , стр. 325) , но и человеком-эпохой, т.е. самым характерным представителем своего времени..."
В самом деле, А. Ахматова и ее старший современник А. Блок были знакомы друг с другом гораздо меньше, чем это многим представляется. " Анна Андреевна говорила мне,- пишет Д. Максимов что встречалась с Блоком редко, за всю жизнь - не более 10-ти раз и подолгу с ним не разговаривала, Эти встречи происходили на людях, иногда при совместных выступлениях. У Анны Андреевны Блок ни разу не был. А она к нему зашла лишь 1 раз - в конце декабря1913 года, когда он жил на Офицерской. Да и тогда она торопилась к себе в Царское село и просидела недолго, "минут сорок".(№11, стр. 188) . Легенду о романе с Блоком Ахматова решительно отрицала, и не случайно, читая Д. Максимову свои воспоминания, в шутку назвала их так: "О том, как у меня не было романа Блоком". "Как человек-эпоха Блок попал в мою поэму "Триптих" (Демон сам с улыбкой Тамары"...), однако из этого не следует, что он занимал в моей жизни какое-то особенное место. А что он занимал особенное место в жизни всего предреволюционного поколения, доказывать не приходится". ( №11 , стр. 189). Оригинал заметки - в Рукописном отделе Ленинградской публичной библиотеки).
Заключение
Поэзия Анны Ахматовой не исчерпывается теми немногими чертами, которые мы отметили в своей работе. Конечно, было бы рискованным и едва ли целесообразным настаивать на достоверности всех приведенных в этой работе соответствий или именно на той степени достоверности отдельных сопоставлений, которые кажутся наиболее естественными автору.
Лирика поэтов-символистов родится из духа музыки, он напевна, мелодична, ее двойственность заключается в музыкальной значительности. Слова убеждают не как понятия, не логическим своим содержанием, а создают настроение, соответствующее их музыкально ценности. Кажется, раньше слов звучит в воображении поэта напев, мелодия, из которой рождаются слова. В противоположность этому стихи Ахматовой не мелодичны, не напевны; при чтении они не поются и не легко было бы положить их на музыку. Конечно, это не значит, что в них отсутствует элемент музыкальный, но он не преобладает, не предопределяет собой всего словесного строения стихотворения. и он носит иной характер, чет в лирики Блока. Там - певучесть песни, мелодичность, здесь - нечто сходное по впечатлению с прозрачными и живописными гармониями у Дебюсси.
Необходимо подчеркнуть, что "блоковский" текст Ахматовой начал складываться до того времени, как личные отношения поэтов стали особенно значимыми, и не распался бесследно, когда эти отношения утратили свое прежнее значение и даже , когда умер Блок, Уже одиночестве, до самого конца своей жизни, Ахматова продолжала вести свою партию, диалогизируя ее и тем самым - как свои ранние, так и блоковские стихи; претворяя факты обычного мира в элементы поэтического текста. Из убеждения в том, что этот диалог есть бывшая реальность, следует признание наличия "блоковского" текста в поэзии Ахматовой и признание возможности на основании этого текста реконструировать "поэтическую биографию" (№ 13, стр. 69) , которая оказывается то шире, то уже, но всегда глубже, чем так называемая "интимная" биография.
Явные, тайные и даже мнимые переклички между поэтическими текстами Ахматовой и Блока, собственно, и создавали эту основу, на которой возникла , а ,возникнув, доказывалась "легенда о романе", в которой "сознание читателя соединило образы обоих поэтов-мифов серебряного века русской поэзии по тем же, в сущности , законам, что управляют порождением сюжета в любом фольклорном тексте."( Мейлах М.Б. "Об именах Ахматовой," стр. 35).
Даже если эти переклички и их интерпретации не свидетельствуют ни о чем другом и лишь оформляют сферу "легендарного " , то и в этом случае они исключительно важны как любопытная страница совместного читательского восприятия двух поэтов
Глубинное отношение
Ахматовой к творчеству Блока
проявилось не в ее
- Любовная лирика в творчестве Вероники Тушновой
- Любовная лирика М.Ю.Лермонтова
- Любовь в дошкольном и школьном возрасте
- Любовь в отношениях в семье
- Любовь, жизнь и смерть в романе И.А.Бунина «Жизнь Арсеньева»: речевые средства их реализации
- Любовь и дружба в юношеском возрасте
- Любовь и дружба в юношеском возрасте
- Льготы по таможенным платежам
- Льготы по уплате НДС
- Льготы по уплате таможенных платежей в различных таможенных процедурах
- Льготы по уплате таможенных платежей. Правовые основания предоставления льгот
- Льготы физическим лицам по налогам на доходы
- Льняные ткани
- Любовная лирика А.Ахматовой
