Материнство как социокультурный феномен. 2

ОГЛАВЛЕНИЕ 

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………..2

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ МАТЕРИНСТВА В КОНТЕКСТЕ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ ПОДХОДОВ…………………………………………..5

1. Развитие материнства………………………………………………………..5
2. Психологическая готовность к материнству………………………………10

ГЛАВА 2. МАТЕРИНСТВО В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ……………..14

2.1. Материнство в системе ценностей современной женщины……………...14

2.2. Интерпретация данных и выводы исследования………………………….22

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………….25

ПРИЛОЖЕНИЕ………………………………………………………………….27

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ……………………………30 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ 

       Материнство является одной из наиболее значимых, фундаментальных ценностей человека. Тема материнства в последнее  время является объектом пристального внимания и изучения многих наук: психологии, социологии, истории, этнографии, культурологии, философии. Волна повышенного интереса во многом объясняется размыванием традиционного восприятия женщины, ее преднозначения и места в культуре. [15]

       Материнство одна из наиболее сложных и малоразработанных областей современной науки. Актуальность ее изучения продиктована противоречием между остротой демографических проблем, связанных с падением рождаемости, огромным числом распадающихся семей, увеличением числа сиротеющих детей при живых родителей, с ростом числа случаев жестокого обращения с ребенком и неразработанностью программ социальной и психологической помощи семье и женщине. Возрастание теоретического интереса к феномену материнства определяется еще и тем, что утрачена смысловая глубина в понимании и понятии материнства как ценности. Кроме того, нельзя не отметить возрастающую в последнее время проблему ранней подростковой беременности. Данные немногочисленных исследований, свидетельствуют об искаженном формировании материнской сферы, несформированной мотивации материнства и несерьезном, детском отношении к беременности у девушек-подростков ожидающих ребенка.

       Материнство - биологическое и социальное отношение матери к ребенку (детям). Биологическое отношение определяется происхождением ребенка от матери (кровным родством). Оно связано с выполнением женщиной репродуктивной функции. Материнство, будучи составной частью социального института родительства, влияет на функционирование семьи как малой социально-психологической группы. Материнство - одна из социальных женских ролей, поэтому даже если потребность быть матерью и заложена биологически, общественные нормы и ценности оказывают определяющее влияние на его содержание и проявление у каждой конкретной женщины. [12]

      Изучение  сексуального и репродуктивного поведения проводилось большей частью в контексте демографических процессов и изменений, а также социологии медицины. Типы и мотивации репродуктивного поведения анализировались прежде всего с позиций критического анализа государственной демографической политики в стране, уровня и направлений развития социальной политики и здравоохранения, исторически сложившихся социально-культурных стереотипов полового поведения.

      Серьезная попытка исследования понятия репродуктивное поведение была предпринята В.А.Борисовым, определившим его как систему действий и отношений, опосредующих рождение или отказ от рождения ребенка любой очередности, в браке или вне брака.

       Поскольку важнейший результат репродуктивного  поведения дети, то потребность, удовлетворяемую  репродуктивным поведением, можно назвать потребностью в детях. Одно из первых определений потребности в детях дано А.И. Антоновым. По его мнению, потребность в детях является социально-психологическим свойством индивида, проявляющимся в том, что без их наличия индивид испытывает затруднения как личность.

       С.И. Голод и А.А. Клецин исследовали  репродуктивное поведение женщин и  мужчин в контексте состояния  и перспектив развития семьи; причем, изменения репродуктивного поведения  были истолкованы посредством смены  исторических типов семьи .

       Многие  ученые, среди которых Рамих В.А., Филиппова Г.Г., Иорданский В.Б., считают, что человеческая культура в своих  глубинных основаниях является матриархальной. В своих исследованиях В.А. Рамих  подчеркивает, что материнство отражает накопленный народом опыт, выстраданные им ценности, нормы и ориентиры. [11]

       Цель  исследования - изучение материнства как социокультурного феномена.

       Объект исследования: материнство.

       Предмет исследования: материнство как социокультурный феномен.

       Задачи исследования:

       1.Рассмотреть современное состояние проблемы материнства в контексте социокультурных подходов.

       2. Изучить развитие материнства и психологической готовности к нему.

       3. Изучить особенности материнства в современном обществе.

       Методы  исследования: использовался метод анализа теоретической литературы

       Исследование  проводилось на базе ГУО СОШ №155. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА 1

ПОНЯТИЕ МАТЕРИНСТВА В КОНТЕКСТЕ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ  ПОДХОДОВ

1.1. Развитие материнства 

       Г. Г. Филиппова выделяет два уровня развития материнства. С эволюционной точки зрения материнство — вариант родительской сферы поведения (как составной части репродуктивной сферы), присущего женскому полу, которое приобретает особое значение у млекопитающих.

       Это связано с вынашиванием и выкармливанием потомства и необходимостью обеспечения заботы о нем именно материнской особью.

       Исключительность  материнского поведения на высших эволюционных стадиях развития позволяет выделить материнство в самостоятельную материнскую потребностно-мотивационную сферу поведения. Ее эволюционным назначением является обеспечение матерью адекватной заботы о потомстве, что и является материнскими функциями. В поведении матери ее функции выражаются в эмоциональных реакциях на ребенка, выполнении операций по уходу и общению с ним.

       На  субъективном уровне для самой матери выполнение ее материнских функций достигается за счет наличия у нее соответствующих потребностей. Базовой потребностью для материнской сферы является потребность в контакте с объектом, носителем специфических этологических стимулов — гештальта младенчества. Эта потребность не единственная, но может рассматриваться как системообразующая для материнской сферы. Исследования автора позволили выделить в гештальте младенчества три компонента: физический (внешний вид, запах, звуки и т. п.), поведенческий (инфантильный стиль движений) и инфантильную результативность (результаты жизнедеятельности, результаты двигательной активности, продукты деятельности). Все три компонента гештальта младенчества имеют возрастную динамику и требуют различной реакции и различных ресурсных затрат матери. [12]

       На  основе исследований разных наук, профессором  Г.Г. Филипповой были выделены шесть этапов становления материнской потребностно-мотивационной сферы поведения в онтогенезе.

       Этап  взаимодействия с собственной матерью в раннем онтогенезе.

       У человека этот этап включает пренатальный период и продолжается на всех онтогенетических этапах развития при взаимодействии с собственной матерью (или ее дублерами — носителями материнских функций). Наиболее важным является возрастной период до трех лет. В это время происходит освоение эмоциональной стороны материнско-детского взаимодействия, а также возникновение эмоциональной реакции на некоторые ключевые стимулы физического компонента гештальта младенчества и некоторые элементы операционального состава материнской сферы (мимические реакции, эмоциональная окраска движений при взаимодействии с объектом, носителем гештальта младенчества).

       Игровой этап и взаимодействие со сверстниками.

       Специфическим отличием этого этапа у человека является формирование и развитие основных компонентов материнской сферы в процессе сюжетно-ролевых игр с куклами, в дочки-матери, в семью.

       Этап  нянчания.

       На  этом этапе закладываются основы «потребности в материнстве», формируются потребности в охране ребенка и заботе о нем, то есть развивается восприятие ребенка как объекта деятельности. Эта  потребность требует рефлексии своих субъективных состояний и соотнесения с условиями и способами их получения. Данный этап имеет хорошо выраженные возрастные границы (с 5-6 лет  до начала полового созревания). Он включает опыт собственного взаимодействия с объектом, носителем гештальта младенчества, наблюдение за взаимодействием взрослых с ребенком, восприятие и рефлексию отношения других людей и общества в целом к взрослым, выполняющим материнские функции.

       Этап  дифференциации мотивационных  основ половой  и родительской (в  данном случае –  материнской) сферы  поведения.

       В субъективном опыте существует взаимное «перекрытие» некоторых ключевых стимулов (ольфакторных, визуальных, слуховых, тактильных) в обеспечении мотивационных основ половой и материнской сфер поведения. Для материнской сферы у человека особое значение имеет объединение компонентов гештальта младенчества на ребенке (как объекте деятельности) до начала полового созревания. Это обеспечивает адекватное мотивационное значение ситуации взаимодействия с ребенком после родов. Присутствие объекта деятельности материнской сферы в этом случае становится медиатором, обеспечивающим возникновение ситуативных эмоций, включающихся в опредмечивание постнатальной стимуляции при взаимодействии с ребенком (контакт «кожа-кожа», субъективные состояния матери при акте сосания и т.п.). Этот этап онтогенеза имеет специфику на человеческой стадии, связанную с осознанием связи половой и материнской сфер и конкретно-культурными моделями полового и материнского поведения.

       Этап  конкретизации онтогенетического развития материнской сферы в реальном взаимодействии с ребенком.

       Этот  этап включает несколько самостоятельных периодов: беременность, роды, послеродовой период, младенческий возраст ребенка и период перехода к следующему, шестому этапу развития материнской сферы. Сравнительный анализ позволил охарактеризовать возникновение и развитие в ходе беременности отношения к шевелению плода и подготовки к осуществлению материнских функций в родовом и послеродовом периодах, обеспечивающих динамику развития эмоционального отношения матери к соответствующей динамике развития гештальта младенчества.

       Эта динамика также может быть разной, она зависит как от истории развития материнской сферы женщины, так и от конкретных условий актуального материнства, в том числе и от особенностей ребенка.

       Послеродовый  этап.

       Ему свойственны образование у матери эмоциональной привязанности к ребенку, личностное принятие и личностный интерес к внутреннему миру ребенка, к его развитию и изменению. В результате образуется устойчивая детско-родительская связь после выхода ребенка из возраста, характеризующегося гештальтом младенчества, происходит продление его потребности в заботе и модификация содержания потребности в материнстве у матери. [12]

       Е.В. Шамариной осуществлено философское исследование материнства как феномена культуры, выявлены различные культурные смыслы материнства в западноевропейской и русской культурно-философской мысли.

       В философско-культурной мысли античности материнство рассматривалось в  аспекте гражданского долга и  понималось как обязанность перед  государством (преимущественно в  социально-политическом аспекте), что совершенно естественно для «мужского взгляда на мир», характерного для античной философии.

       Европейская средневековая философия представляет материнство преимущественно в  религиозно-нравственном аспекте как  завет Божий людям. Мать рассматривается  как исполнительница Божьей воли, как транслятор духовных и нравственных ценностей, как посредник между Богом и младенцем.

       В период Возрождения и Нового времени  во многом восстанавливается античный взгляд на материнство как выполнение высокого долга перед Отечеством. В эпоху Возрождения проблема материнства приобретает двойственность: с одной стороны, подчеркивается чувственная природа женщины, как объекта красоты и вожделения, а с другой стороны – духовная красота и святость Мадонны. Эпоха Просвещения концентрирует свое внимание на нравственно-духовной составляющей материнства, на проблеме воспитания добродетельного

       10144100

       ловека  и гражданина. Философия Новейшего  время синтезирует все предыдущие подходы в понимании материнства, с явным преобладанием социологизаторского.

       В русской культуре смыслы материнства  выросли из взаимодействия образов  Матери–Сырой Земли, Богородицы и Софии. В русской религиозной мысли  София предстает как высший символ материнства, как хранящая и творящая сила.

       В современной отечественной культуре распространены три основных подхода в понимании сущности материнства: феминистский, рассматривающий материнство как обузу, препятствие для профессиональной, творческой реализации женщины; нравственно-духовный, определяющий материнство как главную, приоритетную жизненную позицию, как выражение метафизической сущности женщины, ее предназначения; социально-паритетный, осуществляющий более или менее успешные попытки соединить социально-прагматический и нравственно-духовный аспекты материнства, исходя из представления о том, что современная женщина должна быть и «прекрасной детной матерью», и профессионально-успешной личностью. [15]

       На  протяжении веков положение женщины  в обществе и ее роль всегда связывались  с материнством. Причем как доказывает в своей монографии В.А. Рамих социальные и духовные функции материнства сохранились в практически неизменном виде со времен крито - микенской цивилизации и до наших дней. По ее мнению, материнство представляет собой «условный код, систему знаков, продиктованных этнографически данной средой и соответствующим историко-культурным пластом, который гарантирует стабильность данного социума, самой культуры». [11]

       Можно сделать выводы, что на формирование материнства влияет время и место  в котором ты живешь, а так же каждый этап жизни. Основное отличие женщины - природное, биологическое и социально значимое - способность к продолжению рода, к вынашиванию и рождению ребенка, ее способность быть матерью.  

1.2. Психологическая готовность к материнству 

       Изучение готовности к материнству в последние годы ведется в разных аспектах: в плане социологических исследований позднего материнства и материнства несовершеннолетних; при исследовании факторов риска психической патологии ребенка в связи с социальными и психическими аномалиями матерей; в филогенетическом аспекте. [4]

       В зарубежной литературе выделено более 700 факторов, представленных в 46 шкалах, характеризующих адаптацию женщины к беременности и раннему периоду материнства. Они отражают историю жизни женщины, ее семейное, социальное положение, личностные качества, связь с особенностями развития ребенка.

       В концепции С.Ю. Мещеряковой психологическая готовность к материнству рассматривается как специфическое личностное образование, стержневой образующей которого является субъект-субъектная ориентация по отношению к еще не родившемуся ребенку. Она формируется под влиянием неразделимых биологических и социальных факторов и, с одной стороны, имеет инстинктивную основу, а с другой — выступает как особое личностное образование.

       Основными составляющими структуры психологической готовности к материнству являются:

- особенности коммуникативного опыта, полученного в детстве;

- переживания женщиной беременности, в том числе отношение к еще не родившемуся ребенку;

- ориентация на стратегию воспитания и ухода за младенцем.

       О характере раннего коммуникативного опыта, полученного будущей матерью в общении с близкими взрослыми, можно судить по аффективным следам, оставленным в ее первых воспоминаниях о себе и родителях, об их стиле воспитания, своих привязанностях. Важным является опыт, приобретаемый в играх с куклами, в «дочки-матери», о характере которого можно судить по воспоминаниям о любимых игрушках, по предпочтению детей того или иного возраста.

       Наиболее важными факторами, говорящими о характере переживания женщиной своей беременности, являются желанность — нежеланность ребенка и особенности протекания беременности. Наиболее благоприятны для будущего материнского поведения желанность ребенка, наличие субъектного отношения матери к еще не родившемуся ребенку, которое проявляется в любви к нему, мысленной или вербальной адресованности, стремлении интерпретировать движения плода как акты общения.

       Установки женщины на стратегию воспитания также свидетельствуют о преобладании субъектного или объектного отношения к ребенку. Здесь учитывается то, как она собирается ухаживать за ним, следовать ли строгому режиму, предлагать ли соску и т.д., то есть ее стремление ориентироваться на потребности ребенка или руководствоваться собственными представлениями о том, что ему необходимо. [3]

       По  результатам исследования С. Ю. Мещеряковой были выделены три уровня психологической готовности к материнству:

       Низкий  уровень готовности к материнству характеризуется наличием колебаний в принятии решения иметь ребенка, негативных ощущений и переживаний в период беременности. Эти женщины скупо и формально отвечали на вопросы, касающиеся их отношения к не родившемуся ребенку (многие не переживали чувства общности с ним, не придумывали имя, не представляли себе малыша). Они преимущественно ориентировались на соблюдение жесткого режима, были сторонницами «строгого» воспитания.

       Такие матери чаще указывали на отсутствие в детстве привязанности к  собственной матери и строгое отношение родителей, редко играли с куклами; отдавали предпочтение детям старше трех лет.

       Высокий уровень. Эти женщины не испытывали колебаний в принятии решения иметь ребенка, радовались, узнав о беременности. Они отмечали преобладание положительных ощущений и переживаний в период беременности, охотно и развернуто отвечали на вопросы, касающиеся их отношения к своему ребенку (разговаривали с ним, прислушивались к шевелению, реагировали на него какими-либо действиями). Ориентировались на соблюдение мягкого режима (кормить по потребности ребенка, чаще брать его на руки и т.п.). Все они имели в детстве благоприятный коммуникативный опыт: испытывали привязанность к матери, ласковое отношение собственных родителей, любили играть с куклами. Все отметили, что любят детей младенческого возраста.

       Средний уровень. У этих женщин наблюдалась противоречивая установка на воспитание, (они не собирались часто брать ребенка на руки, не были сторонницами кормления по часам и т. д.). Половина из этой группы отметила отсутствие привязанности к матери, их ранний коммуникативный опыт был неоднозначным. Треть группы отдавала предпочтение играм в «дочки-матери», половина отмечала, что любит детей до года, остальные  — постарше.

       Выделенные три уровня психологической готовности к материнству соответствуют разным типам материнского поведения, устойчиво сохраняющимся на последующих этапах.

       Младенцы  матерей с высоким уровнем психологической готовности к материнству обнаружили самый высокий уровень общения с матерью. Они более инициативны, лучше владеют экспрессивно-мимическими средствами общения, умеют развивать коммуникативную ситуацию, проявляют выраженный интерес к общению, быстро и с удовольствием включаются в него, не прекращают контакта по своей инициативе и активно протестуют, когда его прекращает мать. В последующем они отличаются яркой эмоциональностью, открытым и доброжелательным отношением к людям, высокой любознательностью.

       Младенцы  первой группы имеют самые низкие показатели компонентов комплекса  оживления, часто отвлекаются от общения, у них слабо выражено стремление к сопереживанию с  матерью в радующей ситуации.

       Позднее они с большим трудом вступают в контакт с посторонними, слабо  владеют речью, плохо умеют играть.

       У младенцев из третьей группы отмечался более низкий уровень общения с матерью, чем у второй. Они менее инициативны, но имеют высокие показатели компонентов комплекса оживления, демонстрируя преимущественно ответное поведение, слабее умеют развивать коммуникативную ситуацию, нередко сами прекращают общение.

       Таким образом, можно сделать вывод  о том, что женщины, готовые и не готовые к материнству, имеют различные представления о матери и ее роли. У женщин, готовых к материнству, присутствует образ принимающей, отзывчивой матери, способствующей развитию и обучению ребенка, разделяющей его самостоятельную ценность. У женщин, не готовых к материнству, ярко прослеживается сверхценность ребенка и не выраженность таких качеств, как принятие, отзывчивость и стремление к развитию ребенка. [8] 

       Материнство - одна из социальных женских ролей, поэтому даже если потребность быть матерью и заложена биологически, общественные нормы и ценности оказывают определяющее влияние на его содержание и проявление у каждой конкретной женщины. Так на формирование понятия материнства у женщины влияет время, место, культура того народа к которому она принадлежит, не маловажную роль играет возраст, психологическая готовность и эмоциональное состояние будущей матери. Материнство - это сложный феномен, имеющий физиологические и психологические механизмы, эволюционную историю, культурные и индивидуальные особенности. [17]

ГЛАВА 2. МАТЕРИНСВО В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

1. Материнство в системе ценностей современной женщины

       Традиционно исследования в области истории детства отталкивались от классической работы Филиппа Арьеса «Ребенок и семейная жизнь при Старом порядке», где отношение западного человека к детям вплоть до периода XVI–XVII веков было определено как в лучшем случае безразличное. Из-за высокой младенческой и детской смертности (более 50%) потеря ребенка не считалась страшной утратой. Поэтому маленьких детей воспринимали, скорее, как материал, из которого что-то может получиться, а может и нет. Как только ребенок выходил из этого рискованного возраста — к нему тут же начинали относиться как к взрослому. [2]

       В своей книге «Психоистория» Ллойд Де Моз проводит анализ отношения к материнству и детям. По его мнению история детства - это кошмар, от которого мы только недавно стали пробуждаться. Чем глубже в историю - тем меньше заботы о детях и тем больше у ребенка вероятность быть убитым, брошенным, избитым, терроризированным и сексуально оскорбленным. В паре книг, богатых клинической документацией, психоаналитик Джозеф Рейнгольд исследует желание матерью смерти своего ребенка и обнаруживает, это явление распространено гораздо шире, чем мы думаем, а происходит от сильного соблазна «аннулировать» свое материнство, чтобы избежать воображаемого наказания со стороны собственной матери.

       Ребенка, который не был безупречен по форме  или размерам, который слишком мало или слишком много кричал или по каким-то признакам не подходил к описанию в гинекологическом трактате «Как определить, стоит ли воспитывать новорожденного», как правило, убивали. Однако первому ребенку в семье обычно сохраняли жизнь, особенно если это был мальчик. Девочки, конечно, ценились меньше.

       Хотя  из общего правила существует множество  исключений, примерно до восемнадцатого века обычный ребенок состоятельных  родителей проводил ранние годы в  семье кормилицы, по возвращении  домой переходил на попечение других слуг, а в семь лет его отправляли в ученики, на службу или в школу. Время, которое зажиточные люди уделяли воспитанию своих детей, оказывалось сведенным к минимуму. Влияние этой и других форм отказа родителей от детей редко становится предметом обсуждения. [7]

       В последние десятилетия в западной философской мысли все чаще проявляется  тенденция рассмотрения материнства  как своего рода социального конструкта, формируемого обществом. Источником зарождения нового отношения к материнству  стали такие явления общественной жизни, как эмансипация, становление и развитие тендерных исследований, в которых утверждалась тождественность между способностью женщин к деторождению и их культурной и социальной дискриминацией. Огромное воздействие на изменение представлений о материнстве повлияли теории К.Мангейма, П. Бергера, Т. Лукмана, а также работы философов постмодернистов и постструктуралистов Ж. Деррида, Ж.Ф. Лиотара, Ж.Делеза, Ю.Кристевой, Л.Иригаре, Дж. Батлер и др. [17]

       В информационном обществе никого не удивляет ориентация женщин на материальное благополучие, на высокий социальный статус - все считают, что это позволяет им стать независимыми в жизни, избегать затруднительных положений и обеспечить себе безопасность. Конечно же, невозможно напрямую заставить женщину выбрать карьеру или материнство - единственное, что может сделать общество и его институты - это поставить женщину в такое положение, при котором выбор ее будет ограничен. В таком случае происходит потеря сущности и, как назвал бы Ж.-П. Сартр, «существование без сущности». Возникновение таких явлений, как суррогатное материнство, отказ от детей, киднеппинг и т.п., отражает, на наш взгляд, именно такое существование и позволяет выдвинуть гипотезу о том, что материнство можно рассмотреть сквозь призму кризиса идентичности современной женщины.