Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Необходимая оборона. 5

Оглавление

Введение

1. Анализ состава преступления

2. Отграничение данного преступления от смежных составов преступлений (ст.ст. 111, 112, УК) и непреступных деяний (ст.ст. 37,39 УК).

3. Ошибки в практике применения ст. 114 УК России

Заключение

Список литературы

Задача № 11

Задача №22

Введение

Институт обстоятельств, исключающих преступность деяния, традиционно рассматривался лишь как совокупность норм о необходимой обороне и крайней необходимости, хотя другие правовые системы знают и иные ситуации. Например, в российском Уголовном уложении 1903 закреплялся ряд обстоятельств, объединенных в две группы: исключающих виновность деяния( болезненное расстройство, недостижение возраста уголовной ответственности и др.) и исключающих противоправность в причинении вреда (исполнение приказа, необходимая оборона, принуждение, крайняя необходимость). Современное уголовное законодательство большинства стран также характеризуется многообразием систем обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Такие обстоятельства ряд авторов предлагают обозначать понятием «социальная ситуация». В теории права под ситуацией как первичным элементом правового регулирования юридической нормы понимают локализованный в пространстве и во времени фрагмент социальной жизни. В каждой из закреплённых норм находит отражение « созревшая для этого» социальная ситуация. Будучи объективной категорией, она имеет довольно массовое проявление, характеризуется зрелостью входящих в неё связей, представляет значимость для общества, поддаётся регулированию и т.д. При этом в качестве условия правомерности разрушения общественных благ указывается минимально допустимый при этом вред. Таким образом, первичными элементами системы обстоятельств, исключающих преступность деяния, являются ситуации необходимой обороны, крайней необходимости, задержания преступника, риска, выполнения приказа и т.п.

Теоретическую основу исследования составили труды ведущих ученых по исследуемой проблематике.

Объект исследования - ответственность за причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью.

Предмет исследования - превышение пределов необходимой обороны либо при превышение мер необходимых для задержания лица совершившего преступления.

Цель исследования – проанализировать состав и признаки причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер необходимых для задержания лица совершившего преступления.

Задачи исследования:

- провести анализ состава преступления;

- проанализировать отграничение данного преступления от смежных составов преступлений (ст.ст. 111, 112, УК) и непреступных деяний (ст.ст. 37,39 УК);

- рассмотреть ошибки в практике применения ст. 114 УК России.

1. Анализ состава преступления

Уголовный кодекс Российской Федерации в ч. 3 ст. 37 определяет понятие превышения пределов необходимой обороны как “умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства”. Представляется, что указанная законодательная дефиниция является неточной. Хотя необходимая оборона (ч. 1 ст. 37 УК) определена законодателем не как действия, а как причинение вреда, эксцесс обороны (ч. 3 ст. 37 УК) определен как действия, хотя сами по себе никакие действия, если они не причинили посягающему вреда, эксцессом обороны (уголовно-наказуемым деянием) признаваться не могут.

Кроме того, превышение пределов необходимой обороны определено в законе как умышленное действие. Между тем, согласно ст.ст. 14, 25 УК, умысел является признаком не деяния, а преступления в целом, в котором деяние — один из его элементов. Поэтому более уместно говорить об умышленном характере причинения вреда при превышении пределов необходимой обороны[1].

Некоторые авторы предлагают под термином “посягательство” понимать только нападение, как наиболее распространенную для необходимой обороны форму посягательства. Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 6 постановления “О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм” от 17 января 1997 г. № 1 указал, что применительно к ст.ст. 227, 360 УК РФ нападение — это действия, направленные на достижение преступного результата путем применения насилия над потерпевшим либо создания реальной угрозы его немедленного применения. Указанные авторы предлагают аналогично понимать понятие “нападение” и в отношении ст. 37 УК.

Исследование материалов судебной практики показывает, что основная масса общественно опасных посягательств действительно осуществляется посредством нападения и необходимая оборона применяется, как правило, при нападении. Однако представляется, что посягательство, выступающее фактическим и правовым основанием для реализации права на необходимую оборону, по объему, содержанию и формам проявления — более широкое понятие, чем нападение для бандитизма и разбоя. И потому ставить знак равенства между понятиями “нападение” и “посягательство” — значит допускать возможность правомерной защиты лишь от насильственного посягательства.

В случаях же, когда посягательство не связано с нападением, например, при покушении на убийство путем отравления, публичных призывах к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации; или когда посягательство не связано с насилием или угрозой его применения, например, в случаях кражи, ненасильственного грабежа, неправомерного завладения автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (угона), при умышленном уничтожении или повреждении имущества, при оскорблении и т.д., потерпевшему, если следовать вышеуказанной логике, остается лишь печально созерцать происходящее. Представляется, что защита возможна и против ненасильственного посягательства. Кроме того, есть и насильственные преступления без признаков нападения (изнасилование, случаи похищения людей, удержание заложника и т.д.).

Повод для применения оборонительных мер именуется в законе не нападением, а общественно опасным посягательством неслучайно. Тем самым позволительна защита против деяний, не имеющих признаков нападения, т.е. попыток причинить ущерб с использованием физической силы. Представляется, что к таковым можно отнести: шпионаж (ст. 276 УК), воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования (ст. 294 УК), побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи (ст. 313 УК) и др.

Превышение пределов необходимой обороны — многоплановая по своему содержанию юридическая категория. Толкование ее законодательной формулировки в значительной мере включает оценочные моменты. Оценочным является, в частности, понятие явности несоответствия характеру и степени общественной опасности посягательства. Для установления явного несоответствия оборонительных действий характеру и степени общественной опасности посягательства, составляющих сущность эксцесса обороны, необходимо установить и объективно выраженное явное, т.е. внешне резкое несоответствие между посягательством и защитой, и субъективно осознаваемое несоответствие между ними — заведомость этого несоответствия для обороняющегося.

Рассматриваемое несоответствие и в объективном, и в субъективном смысле носит в значительной мере оценочный характер, что существенно затрудняет применение норм, связанных с превышением пределов необходимой обороны, и требует большой осторожности и аккуратности в их применении.

Важной гарантией правильного применения этих понятий является формирование адекватных им стандартов (эталонов) оценки, с которыми сопоставляются конкретные обстоятельства каждого дела. Конкретизация и формализация оценочных понятий способствует стабилизации правоприменительной практики.

Совершенно очевидно, что превышение пределов необходимой обороны логически предполагает состояние такой обороны. Данную точку зрения разделяют большинство юристов. Превышение пределов необходимой обороны выражается в том, что лицо, находящееся в состоянии необходимой обороны, осуществляет чрезмерную защиту и в процессе обороны причиняет посягающему вред, резко несоразмерный с характером и опасностью посягательства и не оправдываемый важностью защищаемого интереса. Иными словами, при эксцессе обороны посягающему умышленно причиняется такой излишне тяжкий вред, который со всей очевидностью не вызывался обстоятельствами дела.

Чрезмерная защита — это такая защита, при которой ее средства и интенсивность не соответствуют средствам, интенсивности, опасности и всему характеру посягательства. Резкое же несоответствие вреда — это несоответствие ценности, важности, общественного значения интереса защищаемого и интереса, нарушаемого обороной. Речь идет именно о резком (явном, значительном) несоответствии между благом защищаемым и благом, нарушаемым обороной, а не вообще о нарушении выдвигаемого некоторыми юристами требования “соразмерности благ” при необходимой обороне[2].

В состоянии необходимой обороны в большинстве случаев весьма трудно определить, каким должен быть тот “минимальный вред”, причинение которого будет “достаточным” для отражения посягательства. Важно, чтобы этот вред не был резко несоответствующим по сравнению с предотвращаемым вредом, а не “минимально возможным”. К тому же и грозящий вред далеко не всегда конкретно обозначен. Поэтому требование, чтобы причиненный посягающему вред был минимально возможным, представляется ошибочным.

Следует подчеркнуть, что посягательство и защита абсолютно точно никогда не соответствуют друг другу. И закон допускает это несоответствие. Так, вред, причиненный посягающему, может быть не только равным, но и гораздо большим, чем вред, который он хотел причинить. Речь в законе идет только о явном несоответствии. Требование об обязательной соразмерности между причиненным вредом и вредом предотвращенным привело бы на практике к невозможности прибегнуть в ряде случаев к необходимой обороне. При таком положении нельзя, например, причинить тяжкий вред здоровью вора либо смерть лицу, пытающемуся изнасиловать женщину, поскольку жизнь и здоровье являются более ценными благами по сравнению с собственностью и половой неприкосновенностью и т.п.

На основании изложенного можно сделать вывод, что понятие превышения пределов необходимой обороны не может быть сведено только к явному несоответствию в соразмерности средств защиты характеру и степени общественной опасности посягательства.

Существенное значение имеют орудия и средства, применяемые посягающим или обороняющимся. Естественно, что применение огнестрельного или холодного оружия определяет и характер защиты. Однако нельзя считать, что средства обороны обязательно должны соответствовать средствам посягательства, то есть нельзя запрещать обороняющемуся прибегать к использованию каких-либо средств — палки, камня или даже оружия, если посягающий к таковым не прибегал. Ведь при определенных обстоятельствах посягательство без применения оружия (например, когда посягающий душит обороняющегося) по степени общественной опасности может не уступать вооруженному нападению.

Судебная практика широко прибегает к признанию явного несоответствия между способами и средствами защиты и способами и средствами посягательства одним из критериев превышения пределов необходимой обороны. По данным проведенного обобщения судебной практики, в 29,5% из 234 изученных уголовных дел рассматриваемой категории в обосновании соответствующих выводов содержалась ссылка на данное обстоятельство.

Обороняющийся вправе применять те средства и способы защиты, которые в данных условиях наиболее пригодны для обороны от посягательства, с учетом, разумеется, характера и опасности посягательства, чтобы не превысить пределы необходимой обороны. Однако явное несоответствие способов и средств защиты способам и средствам посягательства является эксцессом обороны.

Изучение судебной практики показывает, что при определении соразмерности средств защиты и посягательства чаще всего возникает вопрос о правомерности применения оружия или предметов, его заменяющих, при защите от общественно опасного посягательства. В тех случаях, когда обороняющийся применяет те же средства защиты, что и посягающий, этот вопрос не вызывает больших трудностей. Он возникает тогда, когда при защите применены более эффективные средства, чем при посягательстве. Встречаются случаи механического признания превышения пределов необходимой обороны лишь на том основании, что обороняющийся применил оружие, а посягающий не был вооружен. Нередко такой вывод приводит к необоснованному осуждению.

В ряде нормативных актов говорится о праве задерживать лиц, подозреваемых в совершении преступления или уклоняющихся от исполнения наказания. В ходе задержания возможно применение физической силы, специальных средств и оружия, что может причинить вред задерживаемому лицу. Однако право на задержание лица, совершившего преступление, в том числе и с причинением ему необходимого для задержания вреда, принадлежит не только специально уполномоченным работникам правоохранительных органов, но и любому гражданину.

Причинение вреда лицу, совершившему преступление, оправданно при одновременном наличии следующих условий:

1) наличие цели его задержания для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им нового преступления. Такое задержание может производиться непосредственно после совершения преступления или же спустя некоторое время, подчас довольно продолжительное (например, задержание преступника, скрывшегося с места совершения преступления или совершившего побег из–под стражи). Причинение вреда из мести либо по другим мотивам лицу, совершившему преступление, но не пытающемуся скрыться или уже задержанному, не может рассматриваться по правилам комментируемой статьи и влечет уголовную ответственность на общих основаниях, возможно при смягчающих обстоятельствах (например, в состоянии аффекта);

2) вред причинен задерживаемому, поскольку иными средствами осуществить его задержание не представлялось возможным. Наличие этого условия устанавливается в каждом конкретном случае с учетом обстоятельств задержания;

3) при причинении вреда не было допущено превышения необходимых для задержания мер.

УК предусматривает ответственность за убийство (ч. 2 ст. 108), причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью (ч. 2 ст. 114), совершенные при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. Уничтожение или повреждение чужого имущества с причинением значительного ущерба (ст. 167 УК), совершенное при нарушении условий правомерности задержания преступника, рассматривается как деяние, совершенное с обстоятельствами, смягчающими наказание (п. "ж" ч. 1 ст. 61 УК)[3].

Закон характеризует превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, как явное (т.е. очевидное, бесспорное, несомненное) несоответствие этих мер характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Таким образом, учитывается и опасность совершенного задерживаемым лицом преступления, и обстановка (обстоятельства) задержания. Лицу, виновному в преступлении небольшой тяжести, вряд ли правомерно причинять тяжкий вред здоровью, даже если иным способом задержать его было невозможно. Обстоятельства задержания характеризуют, в частности, такие признаки: количество задерживаемых и задерживающих, наличие у них оружия, место и время задержания, возможность обратиться за помощью, возможность применения других, менее опасных способов и средств задержания.

Уголовно наказуемое причинение вреда при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, – это умышленное преступление. Следовательно, виновный, причиняя вред задерживаемому лицу, сознает общественно опасный характер своих действий, понимает их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, в частности то, что причиняемый им вред явно чрезмерен, не вызван в данном случае необходимостью задержания и его обстановкой. В иных случаях ответственность за превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, исключается.

Таким образом, при определении того, имелась ли в данном случае правомерная оборона или ее пределы были превышены, необходимо учитывать, в их совокупности, следующие основные обстоятельства: во-первых, характер и степень общественной опасности посягательства (наличие и значимость защищаемого объекта; характер и тяжесть грозящего вреда; орудия и средства посягательства; личность посягающего — его физическая сила, агрессивность, поведение в быту и т.п.); во-вторых, соотношение сил посягающего и обороняющегося (пол, возраст, физическая сила одного и другого, состояние их здоровья, используемое оружие или иные средства обороны и посягательства, количество посягающих и обороняющихся и т.п.); в-третьих, конкретные условия посягательства и обороны (время, место и обстановка посягательства и защиты; продолжительность посягательства; неожиданность и стремительность посягательства; количество эпизодов предшествующего насильственного воздействия на обороняющегося со стороны посягающего; душевное волнение, испуг и растерянность обороняющегося и т.п.).

Необходимо подчеркнуть, что составом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК, охватывается умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть посягавшего при превышении пределов необходимой обороны. Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 3 постановления “О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)” от 27 января 1999 г. № 1 указал, что необходимо отграничивать убийство от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, имея в виду, что при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при причинении тяжкого вреда здоровью отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности. В указанных случаях должно быть выяснено субъективное отношение виновного обороняющегося и к действиям (причинение тяжкого вреда здоровью посягающего), и к последствиям (смерти потерпевшего).

Кроме того, при решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения. Аналогичное разъяснение содержалось в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. №14. В.Ф. Кириченко также считал, что вина обороняющегося в отношении причинения результата при превышении пределов необходимой обороны возможна как в форме умысла, так и в форме неосторожности.

В случаях причинения тяжкого вреда здоровью при эксцессе обороны умысел обороняющегося не направлен на лишение жизни посягающего, отношение виновного к наступлению смерти выражается в форме неосторожности. Неосторожное же причинение вреда посягающему при превышении пределов необходимой обороны не является уголовно наказуемым деянием. Следовательно, действия обороняющегося лица, причинившего при превышении пределов необходимой обороны тяжкий вред здоровью, повлекший смерть посягавшего, подлежат квалификации по ч. 1 ст. 114 УК и правомерность такой квалификации обусловлена определением эксцесса обороны как умышленных действий.

2. Отграничение данного преступления от смежных составов преступлений (ст.ст. 111, 112, УК) и непреступных деяний (ст.ст. 37,39 УК).

Преступления, совершенные в состоянии аффекта (ст.ст. 107, 113 УК), имеют ряд общих признаков с преступлениями, совершенными при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК).

Во-первых, по обоснованному мнению В.И. Ткаченко, сходны основания, по которым законодатель устанавливает за их совершение более мягкое наказание по сравнению с обычными умышленными посягательствами. В обоих случаях причинение вреда вызвано противоправным, виктимным поведением потерпевшего, является реакцией на это поведение. Во-вторых, оба преступления могут быть совершены не только лицом, против которого направлено посягательство, но и его очевидцами[4]. В-третьих, для обоих преступлений характерны внезапность возникновения побуждения, отсутствие разрыва между поведением потерпевшего и причинением ему вреда.

Наличие большого числа сходных признаков этих преступлений на практике иногда приводит к их смешению. Между этими группами преступлений, однако, имеются существенные различия. Рассмотрим, прежде всего, отличия в объективных признаках названных составов.

Во-первых, эксцесс обороны имеет поводом не любое общественно опасное деяние потерпевшего, а лишь такое, которое способно немедленно причинить существенный вред охраняемым законом интересам. Поводом возникновения аффекта в психологии признается отрицательный раздражитель. Им, конечно, является непосредственное насилие или оскорбление. Раздражителем, вызывающим аффект, может служить осознание результатов насилия, информация о ранее совершенных общественно опасных и аморальных деяниях. Кроме того, аффект может возникнуть и от воспоминания насилия, оскорбления, обиды.

Во-вторых, время агрессивной реакции на оскорбление, насилие также является разграничительным критерием указанных групп преступлений. Но оно не имеет универсального характера. По общему правилу, необходимая оборона и эксцесс обороны возможны только в процессе посягательства, хотя обороняющийся может и ошибиться в моменте его окончания.

В большинстве случаев аффект возникает вслед за посягательством, а иногда и даже в ходе него, если последнее имеет продолжительный характер. Кроме того, даже значительно позже, когда информация о посягательстве стала известна по прошествии какого-то времени либо когда имела место запоздалая оценка последствий посягательства. Неотъемлемой чертой аффекта является внезапность, неожиданность возникновения и кратковременность его протекания. Временная продолжительность аффекта зависит от многих факторов, в частности, от особенностей характера и темперамента виновного, непосредственного повода, взаимоотношений между виновным и потерпевшим. Однако противоправные действия виновного должны быть начаты под воздействием аффекта и окончены к моменту его прекращения.

Основные критерии разграничения указанных видов преступлений, вызванных одинаковым поводом, содержатся в их субъективных признаках.

Во-первых, обязательным признаком субъективной стороны составов преступлений, предусмотренных ст.ст. 107, 113 УК РФ, является состояние аффекта. Психология различает несколько видов проявления аффекта: радость, печаль, отчаяние, гнев, ненависть, страх, ужас. Для названных преступлений характерны гнев, ненависть и отчаяние. Они вызываются индивидуально-неприятными поводами и являются агрессивной реакцией на них.

Страх и ужас вызываются сознанием посягательства как чего-то крайне опасного. Они возникают как реакция на опасность, приводят в движение инстинкты самосохранения и имеют оборонительный характер.

Во-вторых, у названных групп преступлений различными являются мотивы. Мотивом преступлений, совершенных в состоянии аффекта, можно назвать возникшую из-за психического перенапряжения потребность в эмоциональной разрядке общественно опасным способом. Эта потребность слабо осознана, и в ней главное место занимает эмоция. Мотивом поведения человека, переживающего аффект, является прерывание действия раздражителя, т.е. поведения потерпевшего. Мотиву аффективных преступлений свойственны ситуационность, неустойчивость, скоротечность. Основными мотивами при совершении преступлений в состоянии аффекта являются месть и ревность.

Иные мотивы у преступлений, совершенных при эксцессе обороны. Их мотивом является потребность в устранении созданной субъектом опасности, при осознании им того факта, что способ его действий общественно опасен.

Для действий в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) характерно причинение вреда потерпевшему не в обстановке защиты и, следовательно, не в состоянии необходимой обороны. При этом обязательным признаком преступления является причинение вреда именно под влиянием такого волнения, тогда как для преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, этот признак необязателен.

В судебной практике встречаются случаи, когда происходит стечение двух весьма существенных смягчающих обстоятельств — состояния аффекта и эксцесса обороны. Каждое из этих обстоятельств в отдельности расценивается законодателем как основание для смягчения ответственности по сравнению с основными составами соответствующих преступлений[5]. Так, в пять и семь с половиной раз соответственно различаются санкции ч. 1 ст. 105 и ч.1 ст. 107, ч. 1 ст. 108 УК; в четыре и восемь раз — санкции ч. 1 ст. 111 и ст. 113, ч. 1 ст. 114 УК. Это дает некоторым авторам основание поставить под сомнение обоснованность разъяснения пленума Верховного Суда СССР, данного в п. 11 постановления от 16 августа 1984 г., о том, что если обороняющийся превысил пределы необходимой обороны в состоянии аффекта, действия виновного надлежит квалифицировать как эксцесс обороны.

Так, А.П. Дмитриенко утверждает, что если обороняющийся превышает пределы необходимой обороны в состоянии аффекта, вызванного общественно опасным посягательством или непосредственной угрозой его применения, то он освобождается от уголовной ответственности. Р.М. Юсупов также считает, что превышение лицом пределов необходимой обороны вследствие замешательства, страха, испуга, или под влиянием аффекта исключает уголовную ответственность.

Аффект — сложная психологическая категория. Поэтому глубокое и аргументированное заключение о наличии или отсутствии физиологического аффекта у конкретного лица могут дать только специалисты — психиатры и психологи. Представляется целесообразным по каждому делу о совершении преступлений в состоянии аффекта и при эксцессе обороны проводить комплексную психолого-психиатрическую экспертизу. Психологическая часть экспертизы на основании психического статуса подсудимого или обвиняемого (темперамента, характера), наличия обстоятельств, влияющих на возникновение сильной эмоции, данных о внешнем их облике и поведении и результатов биохимического исследования вещественных доказательств дает заключение о том, переживал ли исследуемый аффект, какой именно и какой степени. При этом следует иметь в виду, что аффекты страха и ужаса являются оборонительными реакциями и действия, совершенные под их влиянием, подпадают под признаки ст. 37 УК.

Преступления с эксцессом обороны имеют много общих признаков с преступлениями, совершенными при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление; указанные составы являются смежными. Необходимо отметить исключительную важность уголовно-правовой оценки имевшего место события, от которого зависит признание содеянного общественно опасным или общественно полезным, либо оценки преступления как тяжкого или совершенного при смягчающих обстоятельствах.

Действующий уголовный закон предусматривает в качестве привилегированных составов преступления убийство (ч. 2 ст. 108 УК), тяжкий и средней тяжести вред здоровью (ч. 2 ст. 114 УК) при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, тем самым восполняя пробел в праве. Совокупность условий, регламентирующих задержание преступника, имеет своей целью, с одной стороны, предоставить гражданам право на задержание лица, совершившего преступление, а с другой стороны, исключить возможность неправомерных действий и самосуда при их задержании.

Меры задержания могут применяться к лицам, подозреваемым в совершении преступления, а также обвиняемым или осужденным в случае их побега. Несомненным основанием для задержания является побег лица из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи, совершенный лицом, отбывающим наказание или находящимся в предварительном заключении, так как сам побег — преступление средней тяжести (ч. 1 ст. 313 УК) или тяжкое преступление (ч. 2 ст. 313 УК).

На практике нередко смешивают задержание как меру процессуального принуждения, применяемую органом дознания или следователем, и задержание как применяемую гражданами меру насильственного доставления преступника в органы власти и предупреждения им возможности совершения новых преступлений. Следует особо отметить, что уголовно-правовое задержание лица, совершившего преступление, следует отличать от уголовно-процессуального задержания подозреваемого.

Под превышением мер, необходимых для задержания преступника, действующий уголовный закон (ч. 2 ст. 38 УК) понимает их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу без необходимости причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Такое превышение влечет за собой ответственность только в случаях умышленного причинения вреда.

Представляется неоправданным подход законодателя при оценке рамок правомерности задержания преступника, применяющим термин “превышение мер, необходимых…”. Смысловое значение фактически сводится лишь к нарушению одного из условий правомерности уголовно-правового задержания — неоправданному причинению вреда как крайней, исключительной меры. В связи с этим следует согласиться с В.Е. Пономарем, что рассматриваемое понятие целесообразно обозначить через термин “превышение пределов причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление”.