Нравственное содержание адвокатской деятельности в уголовном судопроизводстве

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Содержание

Введение.....................................................................................................................3

Глава 1.  Исторические аспекты становления этики как науки о морали и специфика профессиональной этики юриста....................................................................6

Глава 2. Специфика нравственных качеств, составляющих основу профессионального поведения адвоката.........................................................................12

2.1. Этические аспекты внутреннего  убеждения адвоката при исследовании  обстоятельств и доказательств  по уголовному делу......................................................12

2. 2. Нравственные основы поведения  адвоката во взаимоотношениях  с отдельными участниками уголовного судопроизводства.............................................18

2.2.1. Проблема  принятия поручения....................................................................20

2.2.2. Проблема альтернативной  защиты..............................................................23

2.2.3. Проблема коллизионной  защиты.................................................................24

Заключение...............................................................................................................27

Список использованной литературы.....................................................................29

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Вся история  адвокатуры есть история ее самоутверждения, борьбы за признание государством и  обществом. Если авторитет государственных учреждений подкреплялся опорой на властные полномочия и поддержку всего государственного аппарата, то авторитет адвокатуры имел одну опору – общественное доверие.

Признание государства  означало обеспечение легитимности института адвокатуры, формирование ее правового статуса, утверждение ее независимости от администрации. Признание общества было связано с завоеванием адвокатурой уважения. Обеспечение высокого престижа адвокатуры в глазах общества можно было добиться только нравственной безупречностью и слова, и дела. Это было особенно важно в условиях российской действительности и русского менталитета, для которого совесть всегда была выше закона, а личная порядочность и обязательность – выше профессиональных знаний.

В последнее  время в обществе отношение к адвокатам приобрело новые оттенки, которые затмевают истинную роль адвокатуры. Если раньше под влиянием тоталитарного государства доминировало отношение к адвокатам как к людям, защищающим преступников и изменников Родины, то сегодня на смену приходит ложное понимание роли адвокатуры в отправлении правосудия. Некоторые граждане считают, что помощь адвоката скорее доступна для состоятельных людей, осуществляющих свою деятельность в сфере крупного бизнеса и в криминальных структурах, а также как защитника проворовавшихся чиновников от справедливого возмездия.

Вполне определенное представление об адвокатах сформировано и средствами массовой информации. В лучшем случае это преуспевающие  в славе и богатстве мэтры  адвокатуры, все трудозатраты которых сводятся к тому, чтобы произнести в суде несколько пышных, прочувствованных фраз, после чего под аплодисменты публики со слезами на глазах выносят подсудимому оправдательный приговор.

Такими высказываниями подрывается престиж профессии  адвоката, который определяется не внутренней самооценкой, а, напротив, оценкой окружающих. Как объяснить людям, что, во-первых, адвокатов, подпадающих под категорию "модных и высокооплачиваемых", единицы, что за достаток и известность приходится платить изнурительным, часто неблагодарным трудом, а то и просто изрядно подорванным здоровьем. Полезно было бы сделать достоянием всеобщей известности, что тысячи адвокатов материально обеспечены не лучше врачей, учителей, инженеров, что в некоторых регионах до 80% уголовных дел - это дела по назначению в порядке ст. 51 УПК РФ, за ведение которых предусмотрена буквально нищенская оплата. Самое страшное то, что адвокаты начинают истреблять друг друга, погрязая в интригах, сплетнях, неуважительных публичных отзывах друг о друге.

Поэтому, заботясь об уважении к этой профессии, к адвокатам  следует предъявлять самые высокие  требования соблюдения профессиональной этики и стандартов поведения. Кроме  того, исторически доказано, что  адвокатура, не признающая этические  принципы, не может рассчитывать на доверие общества. Результатом этого всегда становилось усиление вмешательства государства в дела адвокатуры, что с необходимостью влекло за собой ограничение реальной независимости адвокатских формирований, без которой адвокатура как правозащитный институт невозможна.

Все вышесказанное  и определяет актуальность темы данной работы. В связи с этим объектом представленной работы выступает совокупность профессиональных отношений, складывающихся в сфере адвокатской деятельности, а непосредственным предметом исследования являются этические принципы и нормы данной деятельности.

Целью работы является рассмотрение нравственных основ профессиональной деятельности адвоката, их нормативно-правовой сущности.

В соответствии с этой целью автором поставлены следующие задачи:

- рассмотреть исторические аспекты становления этики как науки о морали и специфика профессиональной этики юриста;

-  рассмотреть основные принципы и правила этики адвокатской деятельности, их закрепление в нормативно-правовых актах;

- нравственные основы поведения адвоката во взаимоотношениях с отдельными участниками уголовного судопроизводства;

-  выявить особенности реализации Кодекса профессиональной этики в практической деятельности адвоката.

При выполнении данной работы автор руководствовался действующим законодательством, комментариями к нормативно-правовым актам, учебной и монографической литературой.

В качестве методологической основы исследования были использованы следующие методы: диалектический, структурный, системный, сравнительный, анализ и синтез.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 1.  Исторические аспекты становления этики как науки о морали и специфика профессиональной этики юриста

 

Право и мораль - важнейшие  элементы человеческой культуры, всегда выступающие в тесном взаимодействии. С давних времен институты права, в том числе уголовно-процессуального, рассматривались сквозь призму их нравственной обусловленности, моральных категорий и принципов, общечеловеческих ценностей и идеалов, поскольку само право возникло на основе представлений общества о справедливости, о добре и зле, о правом и неправом. 
           Как справедливо отмечается в литературе, "нравственное измерение права - неотъемлемое условие его дальнейшего развития и совершенствования, усиления его личностной, гуманистической ориентации" ¹. 
Одна из попыток показать нравственное основание права принадлежит Сократу. Сократ подобно Конфуцию мораль и право сливает в единое целое; рассуждая о справедливости, он говорил так: "Я думал, что нежелание поступать несправедливо есть достаточное доказательство справедливости. Если ты с этим не согласен, посмотри, может быть, тебе больше понравится вот что: я говорю, что законно, то справедливо" ².тВ этой связи определенный интерес представляет развитие этики как науки о морали. 
        История этической мысли удивительно разнообразна и противоречива. Ее противоположные тенденции, своеобразно отражающие борьбу основных философских учений, были представлены в истории этики многообразием школ и направлений. Не преследуя цели "объять необъятное", рассмотреть все существующие подходы по обозначенной проблематике, мы постарались учесть все то ценное, рациональное, что было достигнуто в данной области на основе анализа учений наиболее ярких представителей античности, средневековья и нового времени. 
       В целом античная этика является по преимуществу учением о добродетелях и добродетельной личности. Эта этика оптимистична, в ней утверждается нравственная самоценность и суверенность человека. Так, Демокрит первым из античных мыслителей обращается к внутреннему миру человека. При определении нравственной ценности поступка он считает необходимым учитывать единство желания и действия: "Быть хорошим человеком - значит не только не делать несправедливости, но и не желать этого... Честный и бесчестный человек познается не только из того, что он делает, но и из того, что он желает". 
        Начиная с софистов, Демокрита и Сократа, античная этика анализирует преимущественно понятие совершенной личности, вопрос о том, что является для нее высшим благом и каким образом это высшее благо реализуется. При этом этика исходила из предпосылки, что в той мере, в какой совершенными становятся индивиды, становится совершенным и общество, в котором они живут. 
Важной вехой в истории этики, в частности в обосновании своеобразия моральной природы человека, явился сократовский тезис о том, что добродетель есть знание. "Есть просто жизнь, а есть жизнь хорошая: вторая выше первой, и человек должен жить хорошей жизнью, норму которой он может найти только в себе"³, - таков один из основных мотивов этики Сократа. В качестве задачи этики Сократ утверждал ее практическое воздействие на человека, на его поведение и всю его деятельность с целью обращения людей на путь добродетели. 
          Определенный познавательный интерес для изучения истории развития этики представляют сочинения Аристотеля. Его этическое наследие, дошедшее до нас главным образом благодаря созданным трудам (Никомахова этика, Большая этика, Эвдемова этика), включает в себя следующие три момента: 
           1. Отталкиваясь от значения "ethos" как характера (темперамента), Аристотель образовал прилагательное "ethicos" (этический) для того, чтобы обозначить особый класс человеческих качеств, названных им этическими добродетелями⁴. Для обозначения совокупности этических добродетелей как особой предметной области знания и для выделения самого этого знания как особой науки Аристотель ввел термин "этика". Так, в IV в. до н.э. этическая наука получает свое имя, которое носит до сих пор. 
           2. Он подвел итог, суммировал все предшествующее развитие этического знания и оставил своеобразный свод этики античности, а вместе с тем и наиболее обширную, систематизированную картину нравов и ценностных ориентаций рабовладельческой эпохи. 
          3. Следуя традиции, видевшей в этике учение о добродетелях, Аристотель дал развернутое, самое полное и богатое из известных в истории описание моральной личности. Так, по мнению философа, "нравственно прекрасный человек - это тот, кому присущи блага, прекрасные сами по себе, и кто осуществляет в своих поступках эти (нравственно) прекрасные блага ради них самих. Прекрасны же добродетели и дела, производимые добродетелью"⁵. Таким образом, впервые среди греческих мыслителей Аристотель основой нравственности сделал волю, преодолев тем самым в значительной степени интеллектуалистическую этику Сократа и Платона. 
         Непосредственным и своеобразным преемником античности стала этическая мысль средневековья. Важнейшие нравственные проблемы на данном историческом этапе приобретают теологическую, религиозно-философскую догму ⁶. Наиболее последовательные теоретики христианской морали склоняются к выводу, что мораль есть простое, невыразимое самотождество, которое достигается тогда, когда человек отрешается от всего земного, в том числе и прежде всего от самого себя как единичного, особенного существа, когда родовая сущность - богоподобие - становится его единственной, всепоглощающей характеристикой. Как видно, в частности, на примере этики Августина, идея божественного происхождения моральных норм фактически приводит к отрицанию возможности их существования, а тем более действенности. Смысл этики Августина - в безусловном подчинении человека воле бога и авторитету церкви. 
Таким образом, если античная этика до такой степени была увлечена идеей нравственной суверенности личности, что в итоге пришла к отрицанию всеобщего содержания морали, то средневековая этика, напротив, до такой степени подчеркивает всеобщее содержание морали, что игнорирует историческую и личностную определенность ее проявлений. В этике же нового времени заметно стремление преодолеть односторонности определений морали в античности и в средневековье. 
         Идея объективности этики нового времени получила отражение прежде всего в социально-договорной концепции морали Гоббса ⁷. Мораль для Гоббса - это не продукт общества и государства, а их предпосылка, условие, основание. Моральные законы наряду с юридическими являются силой, соединяющей людей и умеряющей их агрессивно-эгоистические наклонности. Поскольку природа человека согласно Гоббсу изначально эгоистична, зла, поэтому мораль всегда остается внешней силой, ущемляющей свободу индивидов. 
          Иначе, чем Гоббс, подходит к пониманию морали Спиноза. Для него нравственность покоится на природе человека, является определенной внутренней установкой личности. "Всякий по законам своей природы необходимо чувствует влечение к тому, что считает добром, или отвращение от того, что считает злом. Но это влечение есть не что иное, как самая сущность или природа человека". 
Вместе с тем этика XVII - XVIII вв. не способна решить проблему индивида и общества, ей не удается соединить в единой теоретической схеме понимание морали как совокупности общезначимых общественных норм и как формы самоутверждения личности. С этой точки зрения исключительно большой интерес представляет этика И. Канта. 
         Своеобразие кантовского обоснования морали состоит в том, что он придает ей изначальный статус ⁸. Она тождественна законодательному практическому разуму. Всеобщий закон практического разума - это и есть нравственный закон. Нравственный закон конкретизируется в категорическом императиве долга: "Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом" . Кант утверждал, что для правильной нравственной оценки поступка необходимо знать, чем он обусловлен, мотивирован, т.е. каковы были субъективные побуждения человека. "Этика есть философия доброй воли, а не только доброго действия... Этику называют учением о добродетели, так как добродетель состоит в правильных действиях, основанных на внутренних принципах". "Разумное существо может с полным основанием сказать о каждом своем нарушающем закон поступке, что оно могло бы и не совершать его" . Этот важный момент не принимался во внимание материалистами XVIII в. 
         Таким образом, Кант подытожил весь предшествующий исторический путь этической науки, ее достижения. В принципиальном плане он сказал почти все о морали, понимаемой и как свойство единичного индивида, и как составная часть идеологии общества. Дальнейшее развитие этики, связанное прежде всего с именами Гегеля и Фейербаха, было фактически выходом за установившиеся в течение 2,5 тысячи лет гносеологические и социальные рамки. 
В частности, Гегель положил начало историческому пониманию нравственности, т.е. осуществил выведение и объяснение морали посредством анализа общественно-исторических определений человека; впервые в истории развития этики противопоставляет категории "мораль" и "нравственность" ⁹. Понятием морального охватывается определенность внутреннего содержания воли независимо от его моральной оценки как доброго или злого, т.е. в гегелевском понимании это прежде всего субъективная мораль. 
          В "Философии права" Гегеля мораль является результатом развития абстрактного права. Абстрактное право и мораль в своем содержании одинаково односторонни, ибо праву недостает момента субъективности, а мораль, рассуждает Гегель, обладает единственно лишь субъективностью, и таким образом, оба момента сами по себе не обладают действительностью. Их единство достигается лишь в нравственности, является высшей ступенью развития идеи свободной воли. 
Нравственное выступает как всеобщий образ действия индивидуумов, как нравы. Объявляя нравы, по существу, особым духовным миром, Гегель подчеркивает их объективно закономерный характер: "Подобно тому как природа имеет свои законы, так и нравы суть закон духа свободы. Нравы являются тем, чем не является еще право и мораль, а именно духом". Высшей ступенью, венцом развития нравственной идеи является государство. 
         Таким образом, по мысли Гегеля, нравственность в целом представляет собой как бы социальную этику, этический аспект жизни социально организованного целого, общности, взаимосвязи структурных компонентов социума. В ней должны быть сняты односторонности абстрактного права и морали, синтезированы моменты объективного и субъективного, достигнута гармония личного и общественного интересов. 
           Философы морали XX в., представители, с одной стороны, экзистенциализма (Камю, Сартр), а с другой - неопозитивизма (Хеар), из тезиса о формальном содержании нравственной свободы сделали вполне определенный вывод о том, что в нравственности не может быть никаких общезначимых норм, принципов и решений. Смысл нравственности, как утверждал Сартр, состоит не в том, чтобы "быть", стать чем-то, а в том, чтобы "делать", что-то предпринимать и совершать. По мнению Камю, нравственность - это как бы непрестанное экспериментирование над собой, проверка своих внутренних возможностей без надежды на их реализацию. Мораль, - был глубоко убежден Ясперс, - это "рыцарское желание борьбы", "воля к самоиспытанию, каковая стремится испытать и удостоверить себя тем, что она способна выдержать... Нравственность - это не исполнение должного, а самовыражение себя (или же бытия) как собственного проекта (или судьбы)"¹⁰. 
          Таким образом, резюмируя проделанный нами исторический очерк, следует отметить, что этика как теоретическое обоснование и объяснение морали формируется только в эпоху рабовладельческого строя. Она не только описывает и объясняет мораль, но и учит морали. С одной стороны, этика, подобно другим наукам, решает сугубо теоретическую задачу: пытается правильно понять свой собственный предмет, воспроизвести нравственность идеально как совокупность абстрактных определений. С другой стороны, этика дает критически ценностный анализ реальных нравов и моральных представлений, одни из которых утверждает, другие отрицает, сама формулирует определенные нормативные выводы. Этика не ограничивается выяснением того, как ведут себя люди, но и стремится объяснить, как они должны себя вести.

 

 

Глава 2. Специфика нравственных качеств, составляющих основу профессионального поведения адвоката

2.1. Этические аспекты  внутреннего убеждения адвоката  при исследовании обстоятельств и доказательств по уголовному делу

Вопрос о  внутреннем убеждении адвоката довольно длительное время составлял предмет  научных дискуссий и споров и  не утрачивает своей актуальности в  настоящее время. В юридической  литературе по данной проблематике высказаны различные, в большинстве своем противоречащие друг другу, точки зрения. Каждый автор довольно логично аргументировал свою позицию и доказывал несостоятельность противоположной точки зрения. Правильное решение этого вопроса всегда вызывало определенную сложность по той причине, что здесь переплетается множество аспектов: правовых, процессуальных, в том числе и нравственных.

Весьма сомнительна, в частности, обоснованность высказанной  в уголовно-процессуальной доктрине точки зрения, в соответствии с которой адвокат - это участник процесса, не имеющий собственного внутреннего убеждения по делу.

Следуя логике данных рассуждений, получается, что  адвокат, отстаивая в суде интересы своего доверителя, убеждая присяжных  в правдивости своих выводов  по делу, в то же время сам далеко не убежден в правильности и обоснованности своих действий.

Процессуалисты, придерживающиеся такой позиции, в  обоснование своих выводов относительно участия адвоката в уголовном  процессе в качестве защитника ссылаются  на односторонний характер его деятельности, предполагающий выяснение исключительно таких обстоятельств, которые полностью или частично оправдывают обвиняемого или смягчают его вину.

Однако односторонность  функции защиты вовсе не означает, что защитник игнорирует материалы обвинения, обходит стороной обстоятельства, отягчающие положение подзащитного или усиливающие его ответственность. Он тщательно уясняет и эти материалы, но не иначе как с позиции защиты. Участвуя в процессе исследования и оценки всей совокупности доказательств, он равноправный участник процесса доказывания, для которого обязательны общие правила, установленные уголовно-процессуальным законом.

Кроме того, в пределах той  процессуальной функции, которая возложена  на адвоката законом, т.е. в защите прав и законных интересов доверителя и оказания юридической помощи при производстве по уголовному делу, его деятельность, по справедливому замечанию М.С. Строговича, осуществляется полно и разносторонне¹¹.

Поэтому мы убеждены, что  адвокат, подвергая оценке доказательства, излагая свою позицию по вопросу о применении того или иного закона, действует исключительно на основе своего внутреннего убеждения.

Убеждение, сложившееся у  адвоката на основе всех имеющихся  в его распоряжении данных - изучения материалов дела, конфиденциальных свиданий с доверителем, фактов, проверенных на предварительном, судебном следствии, приводит его к определенной позиции, является основой для подачи заявлений, жалоб и ходатайств и в конечном итоге способствует формированию конкретных выводов по делу.

Убеждение в правильности избранной и отстаиваемой им позиции  необходимо потому, что только в  этом случае адвокат надлежащим образом  сможет выполнить свою процессуальную функцию, свой профессиональный и одновременно нравственный долг перед доверителем.

При этом следует иметь  в виду, что соблюдение моральных  обязательств перед доверителем, по единодушному мнению всех опрошенных нами адвокатов, подразумевает обязанность  адвоката не только информировать подзащитного о своей позиции, но и учитывать  его мнения и пожелания, не только согласовывать наиболее важные, имеющие принципиальный характер, действия по делу, но и позицию в целом. В этой связи представляются обоснованными рассуждения М.Б. Смоленского о том, что адвокат не вправе иметь свою позицию защиты, не согласовав ее с клиентом, какой бы правильной она ни была¹².

Такого же мнения придерживается и Е.А. Снегирев. В своем автореферате он пишет, что "адвокат имеет право  на оценку доказательств по своему внутреннему убеждению, но не вправе обосновывать его, если с такой оценкой не согласен его подзащитный"¹³.

Вместе с тем только около 38% опрошенных нами осужденных, отбывающих наказание в одном из исправительных учреждений Курской области, пояснили, что защитник всегда, по всем вопросам согласовывал позицию по делу либо относительно виновности в совершении преступления (28,2%), в то время как свыше 33% указали, что защитник самостоятельно принимал решения по делу.

С учетом изложенного полагаем, что самостоятельное положение  адвоката, которого придерживаются около 18% респондентов, не следует понимать в абсолютном значении слова и применительно к деятельности защитника, как отмечает свыше 81% адвокатов, следует говорить лишь об их ограниченной процессуальной самостоятельности. Такого же мнения придерживаются и ученые-процессуалисты. Так, В.М. Лебедев и В.П. Божьев отмечают, что защитник - самостоятельный субъект уголовного судопроизводства. Вместе с тем наличие у защитника значительного объема процессуальных прав, определенная самостоятельность при выборе процессуальных средств и тактики осуществления защиты не исключают производного характера его деятельности, поскольку он связан с обвиняемым (подозреваемым), представляет его процессуальные интересы, в силу чего его процессуальная самостоятельность имеет определенные границы. От воли обвиняемого (подозреваемого) зависят не только выбор защитника (а следовательно, и его участие), но и реализация избранных им средств защиты.

Эти доводы вызвали возражения. Так, в юридической литературе отмечается, что в уголовном процессе адвокат-защитник имеет самостоятельные процессуальные права, а не производные от прав обвиняемого. Он от своего имени совершает необходимые для защиты обвиняемого процессуальные и иные действия... защитник свободен в выборе методов, форм защиты, в определении тактики, а также процессуальной позиции по делу. Но он обязан поставить об этом в известность своего подзащитного (доверителя).

В аспекте сказанного представляется обоснованным закрепление в Кодексе  профессиональной этики адвоката следующего положения: в своей процессуальной деятельности адвокат должен быть солидарен с доверителем (подзащитным), но солидарность эта не должна вести к отрицанию определенной самостоятельности. Адвокат самостоятелен и независим в выборе тактических и процессуальных средств для выполнения своего профессионального долга. При этом адвокат исходит из конкретных обстоятельств по делу, внутреннего убеждения, закона и нравственных начал.

Не менее важным является следующее, логически вытекающее из предыдущего и развивающее его, положение. В силу особой значимости мы считаем необходимым также облечь его в форму принципа Кодекса профессиональной этики адвоката: при возникновении разногласий между адвокатом и доверителем (подзащитным) адвокат должен, не унижая честь, достоинство последнего, не оказывая психологического давления, принять все возможные меры к их устранению, способствовать выработке единой позиции по делу.

Ввиду того, что данные положения  дискуссионны, не считаем возможным  ограничиться лишь их констатацией и  попытаемся рассмотреть более детально. Позиция законодателя в данном вопросе основывается на превалирующей в уголовно-процессуальной науке точке зрения применительно к институту защиты, согласно которой хотя защитник самостоятельная фигура в уголовном процессе, но он призван только защищать и потому не вправе занимать позицию, отличающуюся от позиции его подзащитного, если это может нанести вред последнему¹⁴.

Мысль эту отстаивают многие авторы. Так, М.О. Баев утверждает, что "деятельность защитника ни в коем случае не должна усугублять положения подзащитного относительно предъявленного ему обвинения (возникшего подозрения) в совершении преступления и влечь усиление его обоснованности; как минимум она должна быть по отношению к этим параметрам нейтральна" <10>.

Очевидно, позиция защитника может отличаться от позиции подзащитного исключительно при условии, если выбранное им направление защиты благоприятствует положению последнего. Такую линию защиты следует расценивать как соблюдение профессионального долга адвокатом перед доверителем.

О праве и нравственном долге адвоката поступать, исходя из материалов дела и своего внутреннего  убеждения, независимо от позиции, занятой  его подзащитным, написано немало. В  прошлом это мнение отстаивали Н.Н. Полянский, А.Ф. Кони, И.Д. Перлов, А.Л. Цыпкин. В частности, как утверждал Н.Н. Полянский, "если у адвоката все же сложилось убеждение в виновности обвиняемого, чувство собственного достоинства и достоинства той профессии, которую он выполняет, не должно позволить ему говорить, что он убежден в обратном".

Сторонники противоположной  точки зрения в данном вопросе  в качестве аргумента, подтверждающего  обоснованность своей позиции, указывают  на то, что убеждение адвоката не застраховано от ошибок.

По убеждению, в частности, Ю.П. Гармаева, "выражение в уголовном судопроизводстве позиции вопреки воле доверителя является одним из видов нарушений адвокатов, совершаемых против своего клиента либо из ложно понятых его интересов".

Полагаем, если доверитель отрицает свою вину, а адвокат убежден в  его виновности, то коллизия (расхождение) позиций подзащитного и защитника в данном вопросе недопустима. В этом случае адвокат не вправе действовать по своему внутреннему убеждению, ведь он фактически станет своеобразным обвинителем и судьей, который решает вопрос о виновности своего подзащитного. Противоположную позицию при такой коллизии интересов следует расценивать не иначе как проявление профессиональной деформации личности адвоката, не осознающего своего профессионального долга и назначения оказываемой им процессуальной функции, поскольку подобное поведение в конечном итоге может привести к ухудшению процессуального положения подзащитного.

Кроме того, адвокат в  данном случае совершает дисциплинарный проступок, нарушая требования Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ", а именно адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя (п. 3 ч. 4 ст. 6). Данное положение, - как утверждает Ю.П. Гармаев, - является одним из первичных постулатов, основой основ защитительной деятельности адвоката.

В адвокатской практике возможен и такой конфликт позиций: доверитель настаивает на использовании незаконного  средства защиты либо же весьма сомнительного с точки зрения нравственности.

Полагаем, в данном случае адвокату следует руководствоваться  таким общим нравственным началом, предъявляемым к адвокатской  деятельности, как добросовестное ведение  дела.

Использование адвокатом доказательств, в достоверности  которых он убежден, истолкование им закона, норм права в точном их смысле, в действительном их содержании, руководствуясь при этом своим правосознанием, свидетельствует  о добросовестном исполнении профессиональных обязанностей.

Таким образом, следует признать обоснованным как  с этической, так и с правовой точек зрения требование, чтобы адвокат  не приводил факта, в ложности которого он сам субъективно убежден. Адвокат, выполняя свои процессуальные обязанности, не связан позицией доверителя (подзащитного), его указаниями и желаниями в том, что касается выбора законных и нравственных средств защиты. М.Ю. Барщевский в этой связи подчеркивает, что "адвокат не идет в услужение к клиенту, не становится его личным "наемным рабочим", но выполняет функцию поверенного, то есть является самостоятельно действующим профессионалом, выполняющим конкретную функцию по защите законных прав и интересов клиента всеми законными способами".

Способствование необъективному исследованию обстоятельств дела, хотя и может соответствовать желанию того или иного доверителя (подзащитного), тем не менее следует расценивать не иначе как проявление признаков "деформации совести" адвоката как профессионального участника уголовного судопроизводства. Такое поведение противоречит не только интересам правосудия, но и нормам нравственности.

В заключение хотелось бы отметить следующее: внутреннее убеждение  адвоката понимается как формирование собственного взгляда на фактические  обстоятельства дела, как необходимость личной оценки доказательств. При этом следует учитывать, что внутреннее убеждение адвоката абсолютно не застраховано от превращения в самоуверенность, бездоказательную и бесконтрольную убежденность, что на практике ведет к нарушению прав доверителя. Именно поэтому "сочетать объективность с односторонностью, а свое убеждение с интересами подзащитного - это одна из величайших сложностей адвокатской профессии. Как справедливо подчеркивает А.Д. Бойков, требуется действительно высокий  уровень профессиональной культуры, чтобы эту сложность преодолеть".

 

2.2. Нравственные  основы поведения адвоката во  взаимоотношениях с отдельными  участниками уголовного судопроизводства

 

Адвокатура  призвана содействовать успешному  осуществлению правосудия. Вступая  в уголовный процесс по приглашению  или по назначению, адвокат становится участником уголовного судопроизводства, хотя и связанным с подзащитным, но тем не менее самостоятельно осуществляющим функцию огромного общественного значения: защищая подсудимого, он тем самым содействует осуществлению задач уголовного судопроизводства. Адвокат помогает суду установить действительные обстоятельства по уголовному делу, выяснить данные, оправдывающие подсудимого или смягчающие его ответственность, и правильно применить закон, назначить справедливое наказание.

Участие защитника в уголовном деле является реализацией одного из принципов уголовного процесса — права на защиту. Право на адвоката является конституционным и гарантировано каждому (ч. 1 ст. 48 Конституции). Адвокат является участником процесса со стороны защиты. Также он может быть представителем потерпевшего или гражданского истца — на стороне обвинения. В процессе осуществления своей деятельности адвокат руководствуется положениями законодательства и нормами этики, как общей, так и профессиональной.

Как известно, предметом регулирования общей этики является нравственное поведение человека вообще, любой профессии, в любых обстоятельствах. Предметом адвокатской этики является предписываемое корпоративными правилами должное поведение члена адвокатской ассоциации в тех случаях, когда правовые нормы не устанавливают для него конкретных правил поведения. Поскольку деятельность адвоката направлена на защиту основных прав и свобод человека и гражданина, этика играет очень важную роль в его деятельности. Безусловно, деятельность адвоката регулируется и нормами общей этики, что нашло отражение в Кодексе профессиональной этики адвоката, — нормы о вежливом корректном поведении во время работы… Адвокат, не соблюдающий данные нормы, будет подвергнут определенным санкциям со стороны адвокатского сообщества. Но в большинстве своем деятельность адвоката регулируется нормами профессиональной этики.

Всем известно, что один из основных принципов адвокатской  деятельности — «клиент всегда прав, любое желание клиента — закон». Но, поскольку адвокат в своей деятельности руководствуется только законом (имеется в виду нормативный акт), из этого принципа вытекает исключение. Никакое желание клиента не может принудить адвоката к нарушению закона. Указанный выше принцип можно перефразировать — «любое законное желание клиента — закон». В свою очередь, и со стороны адвоката не должно быть ничего противозаконного.

Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого. Отказ  может выражаться как прямо (заявление  адвоката), так и косвенно (пассивное участие в процессе). Как правило, в случае отказа адвокат стремится обезопасить себя от возникновения конфликта позиций между ним и клиентом. Иногда адвокаты требуют от клиента заявления об отказе от защитника; отказ от адвоката принимает недобровольный характер и оказывается не чем иным, как замаскированным отказом адвоката от защиты. А это влечет дисциплинарное взыскание. Если клиент не хочет изменить позицию, значит, изменить ее должен адвокат: у него нет альтернативы. Отказом от защиты не является отказ от подписания протоколов следственных действий, от ознакомления с материалами следствия, если существуют факты, свидетельствующие о том, что адвокат принял на себя поручения и работал по нему, а также если данные действия были выполнены в интересах подзащитного. Таким отказом адвокат может выразить свое несогласие с действиями органов расследования, привлечь внимание к нарушенным правам своего доверителя со стороны этих органов. Теперь рассмотрим этические нормы, регулирующие работу адвоката непосредственно с делом. Она начинается с принятия поручения.

2.2.1. Проблема  принятия поручения

Вначале следует  сказать, что адвокат обязан отреагировать  в вежливой корректной форме на поступившее  к нему обращение за помощью, независимо от того, примет он его в дальнейшем или откажется. Обратившийся должен знать, какое решение принял адвокат.

По данному  вопросу существуют две основные принципиально отличные теории —  закономерности (Бентам, Пикар, Невядомский) и избирательности (Васьковский, Мейер, Джаншиев). Представители первой теории считают, что адвокат, за исключением особых случаев, не может и не должен отказываться ни от какого дела. Иначе он займет место судьи. Действительно, адвокат не должен выполнять функции суда, определяя законность, моральность и этичность позиции клиента. Считается, что безнравственных законов не существует. Отсюда некоторые исследователи делают вывод о том, что безнравственная, аморальная позиция доверителя должна быть признана одновременно и противозаконной. Поскольку адвокат должен строго следовать закону, он не имеет права принимать подобное поручение. Однако слабым местом данного утверждения является описанная выше ситуация — адвокат принимает на себя роль судьи, поскольку только суд вправе решать, что противозаконно, а что — нет.

Теория избирательности  утверждает, что адвокат вправе и  должен, в определенном смысле этого  слова, выбирать дела, правда, выбирать не те из них, которые он хочет вести, а те, которые он вести по указанию закона однозначно не должен. Такими делами являются:

1) дела, в расследовании  и решении которых принимает  участие лицо, с которым адвокат  состоит в родственных (свойственных) отношениях;

2) адвокат по  данному делу ранее оказывал  юридическую помощь лицу, интересы  которого противоречат интересам лица, обратившегося с просьбой о ведении дела, или участвовал ранее в деле в качестве судьи, свидетеля, прокурора, эксперта, переводчика или секретаря судебного заседания;

3) гражданское  дело связано с уголовным делом,  в котором адвокат участвовал  ранее в качестве лица, производившего дознание, следователя, понятого или общественного обвинителя;

4) адвокат находится  в родственных (свойственных) отношениях  с другим адвокатом, который  по тому же делу оказывает  юридическую помощь лицу, интересы  которого противоречат интересам обратившегося, а равно с адвокатом, который ранее оказывал такую помощь лицу с противоположными интересами по делу;

5) если разрешение  спора может повлиять на его  собственные имущественные интересы, поскольку он не сможет быть  объективным. Очень сложным представляется вопрос о принятии адвокатом поручения, когда его позиция расходится с общепринятой правоприменительной. Понятно, что при данной позиции выигрыш дела является сложным. Некоторые исследователи (в частности, Д.А. Ватман) считают, что в данном случае адвокат должен отказаться от принятия поручения. Наша позиция заключается в том, что при возникновении данной ситуации адвокат вправе принять поручение, но обязан разъяснить доверителю возможность неблагоприятных последствий.