Основные тенденций и перспективы в экономике государств – членов ЕАЭС

 
Содержание

Введение……………………………………………………………………………….

Глава 1.История формирования единого экономического пространства ЕАЭС…………………………………………………………………………………...

Глава 2.Евразийский экономический союз: перспективы развития и возможные препятствия…………………………………………………………….

2.1. Интеграция внутри ЕАЭС………………………………………………

          2.2.Проблемы функционирования ЕАЭС в условиях санкций…(транспортные проблемы)…………

Глава 3.Основные тенденций и перспективы в экономике государств – членов ЕАЭС…………………………………………………………………………………..

   3.1.Прогноз основных показателей экономического развития государств – членов ЕАЭС на 2015-2017 годы…………………………………………………

3.2 Перспективы интеграции транспортно-логистических систем стран ЕАЭС.

Заключение…………………………………………………………………………….

Список литературы……………………………………………………………………

Введение

В работе анализируются перспективы и проблемы развития Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Рассмотрены вопросы интеграции внутри ЕАЭС, а также его взаимодействие с другими странами СНГ и дальнего зарубежья. Показано, что основная проблема интеграции внутри ЕАЭС — доминирование пере распределительного мотива над производительным. Оценены масштабы нефтегазового трансферта от России к партнерам по ЕАЭС и влияние налогового маневра на его величину. Показано, что создание механизма перераспределения выигрыша внутри ЕАЭС будет способствовать реализации положительного экономического эффекта от заключения соглашений о свободной торговле со странами дальнего зарубежья. Оценены риски для ЕАЭС в связи с введением Россией в одностороннем порядке запрета на импорт продовольствия из стран санкционного списка.

Глава 1. История формирования единого экономического пространства ЕАЭС

В 1995 году президенты Беларуси, Казахстана, России и позже присоединяющихся государств - Кыргызстана и Таджикистана подписали первые соглашения о создании Таможенного союза. На основе этих договоренностей в 2000 году было создано Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС).

6 октября 2007 года в Душанбе (Таджикистан) Беларусь, Казахстан и Россия  подписали соглашение о создании  единой таможенной территории  и Комиссии Таможенного союза  в качестве единого постоянно  действующего руководящего органа  Таможенного союза.

Евразийский таможенный союз или Таможенный союз Беларуси, Казахстана и России появился на свет 1 января 2010 года. Таможенный союз был запущен в качестве первого шага на пути к формированию более широкого типа Европейского союза экономического союза бывших советских республик.

Создание Евразийского таможенного союза было гарантировано 3 различными договорами, подписанными в 1995, 1999 и 2007 годах. Первый договор в 1995 году гарантировал его создание, второй в 1999 году гарантировал его формирование, а третий в 2007 году объявил о создании единой таможенной территории и формирование таможенного союза.

Следующим шагом стало создание Евразийского экономического сообщества в 2000 году. Эта международная экономическая организация, создана для эффективного процесса формирования Таможенного союза и Единого экономического пространства, а также реализации других целей и задач, связанных с углублением интеграции в экономической и гуманитарной областях . Создание Таможенного союза (2010 год) России, Беларуси и Казахстана стало следующим этапом при формировании Евразийского экономического союза. К Таможенному союзу в 2014 присоединилась Армения. В 2012 году на территории России, Беларуси и Казахстана начало действие Единое экономическое пространство, ставшее последним звеном перед стартом функционирования Евразийского экономического пространства. Оно позволяет создавать основу для свободного движения уже не только товаров, но и услуг, капитала и рабочей силы. 29 мая 2014 года Президенты государств-членов ТС и ЕЭП на заседании Высшего евразийского экономического совета подписали Договор о Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС). Договор обозначил переход евразийского экономического проекта на новый, более глубокий уровень интеграции. 10 октября 2014 года в Минске в ходе Высшего Евразийского экономического совета был подписан Договор о присоединении Республики Армения к ЕАЭС. 23 декабря 2014 года в Москве Президенты Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации, с одной стороны, и Президент Кыргызской Республики, с другой стороны, подписали Договор о присоединении Кыргызской Республики к ЕАЭС.

С 19 ноября 2011 года государства-члены реализовали работу совместной комиссии (Евразийской экономической комиссии) по укреплению более тесных экономических связей для создания Евразийского экономического союза к 2015 году.

С 1 января 2012 года три государства образовали Единое экономическое пространство для продвижения дальнейшей экономической интеграции. Все три страны ратифицировали базовый пакет из 17 соглашений, регулирующих запуск Единого экономического пространства (ЕЭП).

29 мая 2014 года Президенты государств-членов  ТС и ЕЭП на заседании Высшего  евразийского экономического совета  подписали Договор о Евразийском  экономическом союзе (ЕАЭС). Договор  обозначил переход евразийского  экономического проекта на новый, более глубокий уровень интеграции. 10 октября 2014 года в Минске в  ходе Высшего Евразийского экономического  совета был подписан Договор  о присоединении Республики Армения  к ЕАЭС. 23 декабря 2014 года в Москве  Президенты Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской  Федерации, с одной стороны, и  Президент Кыргызской Республики, с другой стороны, подписали Договор  о присоединении Кыргызской Республики  к ЕАЭС.

С 1 января 2015 года ЕАЭС начал функционировать в составе России, Белоруссии и Казахстана. Со 2 января 2015 года членом ЕАЭС стала Армения. Киргизия заявила о намерении участвовать в ЕАЭС.

Основными целями формирования Единого экономического пространства являются:

• эффективное функционирование общего (внутреннего) рынка товаров, услуг, капитала и труда; 
• создание условий стабильного развития структурной перестройки экономики Сторон в интересах повышения жизненного уровня их населения;
• проведение согласованной налоговой, денежно-кредитной, валютно-финансовой, торговой, таможенной и тарифной политики;
• развитие единых транспортных, энергетических и информационных систем;
• создание общей системы мер государственной поддержки развития приоритетных  отраслей экономики, производственной и научно-технологической кооперации

Глава 2. Евразийский экономический союз: перспективы развития и возможные препятствия

С января 2015 г. интеграционные процессы между Белоруссией, Казахстаном, Россией и присоединившейся к ним Арменией регулируются договором о Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС) (с 25 мая 2015 г. его членом станет Киргизия)1 . Указанный документ имеет в основном политическое значение, поскольку, несмотря на декларирование углубления интеграции, содержит мало новых положений по сравнению с ранее подписанными соглашениями. Договор со- стоит из четырех частей, две из которых — вторая и третья (76 статей из 118) — дублируют соглашения 2009 г. о Таможенном союзе (ТС) и 2011 г. о Едином экономическом пространстве (ЕЭП).

Первая часть, состоящая из 22 статей, помимо определения союза в качестве международной организации региональной экономической интеграции, обладающей международной правосубъектностью, посвящена созданию новых органов, по сути фиксации преемственности уже существующих: Высший Евразийский экономический совет на уровне президентов, Евразийский межправительственный совет на уровне премьеров, Суд Евразийского экономического союза. Евразийская экономическая комиссия остается исполнительным органом интеграционного объединения. Четвертая часть договора, посвященная переходному периоду, содержит новые интеграционные положения. Стороны декларируют необходимость достичь договоренности по самым чувствительным вопросам — нефти, газу и финансам — к 2025 г., по электроэнергетике — к июлю 2019 г., о снятии взаимных нетарифных ограничений в торговле лекарственными средствами, изделиями медицинского назначения и медицинской техникой — к 1 июля 2016 г.2 и др. Все переходные положения, за исключением планов создать к 2025 г. союзный финансовый мега регулятор в Астане, касаются товаров, то есть фактически речь идет о завершении создания таможенного союза. В современных условиях для России и ее партнеров перспективы международной торгово-экономической интеграции заключаются в развитии сотрудничества по трем направлениям. Во-первых, это интеграция внутри ЕАЭС с возможным вовлечением новых участников. Во-вторых, интеграция стран ЕАЭС с третьими странами, не входящими в зону свободной торговли СНГ. В-третьих, выстраивание отношений со странами СНГ, по тем или иным причинам отказавшимися от перспективы членства в ЕАЭС. Изучению этих вопросов и посвящена данная работа.

2.1. Интеграция внутри  ЕАЭС

 При обсуждении перспектив  интеграции стран ЕАЭС следует  выделить два основных экономических  мотива участников любого преференциального  торгового соглашения которые можно условно назвать созидательным и перераспределительным.

Созидательный мотив. Наличие барьеров в торговле между странами порождает неэффективность использования и воспроизводства ресурсов (Egger, Larch, 2008; Pahre, 2008; Gruber, 2000; Manger, 2009; Baldwin, Jaimovich, 2012; Fugazza, Robert-Nicoud, 2010). Это связано с тем, что торговые ограничения, как и любые экономические барьеры, порождают невосполнимые потери совокупного общественного благосостояния (Basevi, 1968; Baier, Bergstrand, 2004; Siriwardana, 2007). В отсутствие таких барьеров различные отрасли экономики той или иной группы стран могли бы произвести, продать друг другу и потребить большие объемы продукции. Снятие взаимных торговых барьеров высвобождает, то есть фактически создает, ресурсы, не производившиеся ранее, которые распределяются между участниками интеграционного объединения, увеличивая тем самым его конкурентоспособность (Baldwin, Wyplosz, 2003).

Перераспределительный мотив. Один или несколько участников интеграционного объединения, заинтересованные по тем или иным соображениям (в том числе, возможно, и неэкономическим) в его расширении, привлекают новых членов за счет передачи части своих ресурсов партнерам по торговому соглашению. В этом случае остальные участники заинтересованы в интеграции по причине перераспределения ресурсов в их пользу (Baier, Bergstrand, 2004). Интеграционные объединения, основанные на мотивации второго типа, способны расширяться и вовлекать новых участников быстрее, чем основанные на мотивации первого типа, поскольку могут предлагать им конкретную финансовую выгоду уже в краткосрочной перспекти- ве. Однако суммарная конкурентоспособность соглашений такого типа растет значительно медленнее (или вообще не растет), чем соглашений первого типа (Baier, Bergstrand, 2007). Создание дополнительного ресурса в рамках интеграционного объединения можно рассматривать в качестве дополнительного источника экономического роста, что особенно актуально в современных условиях. Так, высокие темпы роста в Азиатско-Тихоокеанском регионе в последние 15 лет во многом связывают с развитием интеграционных процессов (Calvo-Pardo et al., 2009). Отметим, что в соглашении ЕАЭС с прописанными в текущем виде обязательствами не полностью задействованы возможности для создания дополнительных ресурсов за счет повышения эффективности. В то же время перераспределение ресурсов внутри стран — участников ЕАЭС представлено широко3 . При формировании в 2010 г. Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана была создана единая таможенная территория, а товары из третьих стран стали облагать таможенными пошлинами на границе ТС. Одновременно каждый участник оставил за собой право самостоятельно определять размер экспортных пошлин на нефть, газ и нефтепродукты, которые взимаются при экспорте в третьи страны и не уплачиваются при торговле между участниками интеграционного объединения. Эти обстоятельства во многом определяют перераспределение ресурсной ренты внутри стран «большой тройки».

Страны ЕАЭС в ходе взаимной торговли нефтью, газом и нефтепродуктами без экспортных пошлин передают друг другу трансферты, размер которых определяется объемами поставок и значения- ми экспортных пошлин5 . Поскольку нефтегазовая торговля между Белоруссией и Казахстаном практически отсутствует (по данным Белстата6 , в 2014 г. товарооборот по нефтегазовым товарам между этими странами составил лишь 95 млн долл.), для оценки трансфертов внутри ЕАЭС достаточно рассматривать передачу ресурсов между Россией и Белоруссией, Россией и Казахстаном, а также между Россией и Арменией как новым участником ЕЭАС. Рассмотрим подробно каждый аспект нефтегазовой торговли.

Нефтепродукты. Россия экспортирует нефтепродукты в Армению, Белоруссию и Казахстан, импортирует их из Белоруссии и Казахстана. В последние годы экспорт нефтепродуктов в Белоруссию упал (по данным ФТС7 , с 9,6 млн т в 2012 г. до 0,314 млн т в 2014 г.), а им- порт вырос (с 0,103 млн т в 2012 г. до 1,49 млн т в 2014 г.). В любом случае, поскольку торговля происходит беспошлинно (с Белоруссией и Казахстаном с 2011 г., а с Арменией — с 2014 г.), необходимо учитывать взаимные трансферты. Следует также иметь в виду, что по соглашению8 о порядке уплаты и зачисления вывозных пошлин при вывозе с территории Белоруссии за пределы таможенной территории ТС нефти и выработанных из нее товаров Белоруссия в 2011—2014 гг. компенсировала российскому бюджету экспортные пошлины за экспортируемые в третьи страны нефтепродукты. С 2015 г. в соответствии с достигнутыми договоренностями компенсация полностью отменяется. Газ. Россия продает газ в Белоруссию, причем с 2012 г. без экс- портных пошлин, что обусловливает цену поставок для этой страны: в 2012 г. — 168 долл./1000 куб. м, в 2013 г. — 166 долл./1000 куб. м, в 2014 г. — 171 долл./1000 куб. м (в отличие от 2011 г., когда цена составляла 266 долл./1000 куб. м). Для «Газпрома» продажа газа по цене 171 долл./1000 куб. м при условии освобождения от уплаты экспортной пошлины равносильна продаже по цене 244 долл./1000 куб. м с уплатой экспортной пошлины в размере 73 долл./1000 куб. м (30% от цены). Таким образом, можно считать, что с каждой 1000 куб. м газа российский бюджет недополучает 73 долл., передавая их в белорусскую экономику. Аналогичная ситуация с поставками газа в Армению: отмена экс- портной пошлины в 2014 г. (до вступления в ЕАЭС) снизила цену поставок с 271 долл./1000 куб. м до 189 долл./1000 тыс. куб. м, что равносильно трансферту в экономику Армении 82 долл. с каждой 1000 куб. м поставляемого газа. С Казахстаном фактически происходит обмен: газ из Казахстана в основном поступает на Оренбургский газоперерабатывающий завод, а Казахстан забирает газ обратно за счет своп операций. Согласно данным ФТС, разница между поставками минимальная (так, в 2014 г. в Казахстан поставлено 8,600 млрд куб. м газа, а в Россию — 8,594 млрд куб. м), поэтому для оценок величины трансферта газовой торговлей с Казахстаном можно пренебречь.

Нефть. Россия экспортирует нефть в Белоруссию и Казахстан и импортирует ее из Казахстана в небольших объемах. До 2014 г. поставки в Казахстан были весьма значительными (в 2013 г. экспорт составил 7,58 млн т, импорт — 0,86 млн т), но с 2014 г. поставки осуществляются по своповой схеме: в обмен на нефть из России Казахстан отдает свою нефть в том же объеме, а Россия направляет ее в Китай по цене, близкой к мировой, зачисляя экспортные пошлины в федеральный бюджет. Тем не менее небольшая торговля нефтью с Казахстаном происходит (в 2014 г. экспорт составил 0,501 млн т, импорт — 1,477 млн т), и это обстоятельство следует принимать во внимание.

При расчете прогнозных значений нефтегазового трансферта на период 2015—2017 гг. необходимо учитывать параметры планируемого налогового маневра, существенно меняющего предельные ставки экс- портных пошлин на нефть (42% в 2015 г., 36 в 2016 г. и 30% с 2017 г.) и расчетные коэффициенты экспортных пошлин на нефтепродукты как доли пошлин на нефть. Для легких и средних дистиллятов — 48% в 2015 г., 40 в 2016 г. и 30% с 2017 г.; для прямогонных бензинов — 85% в 2015 г., 71 в 2016 г. и 55% с 2017 г.; для товарных бензинов — 78% в 2015 г., 61 в 2016 г. и 30% с 2017 г.; для мазута — 76% в 2015 г., 82 в 2016 г. и 100% с 2017 г.

Таблица 1. Российские нефтегазовые трансферты партнерам по ЕАЭС 

Как видно из данных таблиц, российский нефтегазовый трансферт партнерам по ЕАЭС в 2012—2014 гг. снижался, что связано с падением поставок нефтепродуктов в Белоруссию, ростом закупок белорусского бензина, переходом на своповые поставки нефти с Казахстаном. В 2015 г., за счет падения мировых цен на нефть, исходя из значения среднегодовой цены 55 долл./барр., ожидается снижение трансферта, несмотря на отмену компенсации Белоруссией бюджету РФ экспортных пошлин за экспортируемые в третьи страны нефтепродукты, но как доля российского ВВП трансферт не снижает- ся, поскольку обесценивание рубля уменьшает уровень номинального ВВП РФ в долларах США (см. подробнее в Приложении).

В дальнейшем величина трансферта будет падать, что связано с планируемым налоговым маневром в нефтяной отрасли. Кроме того, размер трансферта может меняться в зависимости от колебаний мировых цен на нефть.

Поскольку перераспределение ресурсов внутри ЕАЭС возникает в основном за счет существующей схемы налогообложения нефтегазового сектора, налоговый маневр в нефтегазовой отрасли может способствовать смещению акцентов интеграции с перераспределительных на созидательные. Получение ресурсной ренты при наличии экспортной пошлины будет означать потери для российского бюджета от функционирования ЕАЭС и вовлечения в него новых участников.

Представляется целесообразным в срок до 2025 г. (когда, согласно договору о ЕАЭС, должен начать функционировать общий нефтегазовый рынок) полностью перейти к изъятию ренты из нефтегазового сектора через НДПИ, увеличив сборы от данного налога так, чтобы это изменение одновременно с обнулением экспортной пошлины было нейтральным для нефти газодобывающего сектора. Это может усилить мотивацию к снижению нетарифных барьеров в торговле товарами и услугами10, поскольку такое снижение станет основным источником повышения конкурентоспособности как интеграционного объединения в целом, так и отдельных его участников.

2.2.Проблемы функционирования ЕАЭС в условиях санкций

Идеология интеграционного объединения с глубиной интеграции не меньше таможенного союза (не говоря уже о декларируемом в рамках ЕАЭС экономическом союзе) базируется на двух основ-ных принципах: 1) согласованная торговая политика по отношению к остальным странам; 2) образование и функционирование единой таможенной территории. Применение с августа 2014 г. Россией анти- санкций к производителям продовольствия из США, ЕС, Австралии, Норвегии и Канады14 при отсутствии подобных решений в Белоруссии и Казахстане нарушает первый базовый принцип: торговая полити-ка трех членов ЕАЭС становится менее согласованной. При этом возникают вопросы поставки продукции вышеперечисленных стран в Россию через территорию двух других участников союза. В общей конструкции ЕАЭС такая ситуация входит в противоречие с функционированием единой таможенной территории, поскольку при пересечении внешней таможенной границы товар должен свободно перемещаться внутри интеграционного объединения. В новых условиях из Белоруссии можно ввозить в Россию без ограничений белорусские товары, но нельзя продовольственные товары из стран санкционного списка. Определение для каждого товара, белорусский он или нет, в СНГ на практике регулируется правилами происхождения (rules of origin)15, согласно которым товар считается произведенным на территории страны СНГ или ТС, если он подвергнут достаточной переработке или стоимость материалов иностранного происхождения не превышает 5% цены конечного товара.

Прописанные в СНГ правила подразумевают предоставление документов о происхождении товара при пересечении таможенной границы (сертификат происхождения по форме СТ-1). В 2010 г. были ликвидированы таможенные границы между РФ, РБ и РК, поэтому дополнительные проверки происхождения товаров стали затрудни- тельными. Вместе с тем такие проверки избыточны в полноценном таможенном союзе, в котором к третьим странам применяют единые правила налогообложения и ограничения импорта: внутри идеального таможенного союза перемещение товаров свободно, как и перемещение товаров внутри страны.

Таможенный союз Армении, Белоруссии, Казахстана и России далеко не идеален — внутри него много нетарифных барьеров, экспортные пошлины определяются самостоятельно каждой страной, нет единого органа ветеринарного и фитосанитарного надзора и т.  д. Решение об эмбарго на импорт продовольствия еще больше отдаляет его от идеала. В современных условиях неминуемо возникнут риски реэкспорта товаров через Белоруссию и (в меньшей степени) через Казахстан, особенно по позициям, аналоги которых производятся в Белоруссии.

Следует учитывать, что российское эмбарго создает риски роста цен на продовольственные товары. При этом возможные потери российских потребителей можно частично смягчить за счет «серого» реэкспорта через партнеров по ЕАЭС, однако вероятен некоторый трансферт от российских потребителей к белорусским потребителям и производителям и (в меньшей степени) к российским производителям. Согласно нашим расчетам на основе представленной модели общего равновесия, российский запрет на импорт продовольствия (моделируется как установление запретительного тарифа для товаров из стран санкционного списка), если он будет действовать несколько лет, может привести к кумулятивным потерям для российской экономики до 1,8% ВВП. Эти потери также частично можно смягчить замещением поставок из стран Латинской Америки, но по масштабу они сопоставимы с положительным эффектом от зоны свободной торговли с ЕС.

Положение, при котором в рамках ЕАЭС действует российский запрет на импорт продовольствия из некоторых стран, не может в долгосрочной перспективе соответствовать принципам общего рынка, декларированным в ЕАЭС. В дальнейшем возможны три варианта: 1) торговая политика становится согласованной за счет присоединения Армении, Белоруссии и Казахстана к российским контрсанкциям; 2) торговая политика становится согласованной за счет отмены Россией эмбарго на поставку продовольствия из США, ЕС, Канады, Австралии и Норвегии; 3) российское эмбарго сохраняется, однако в этом случае говорить об ЕАЭС как интеграционном объединении с глубиной интеграции «экономический союз» можно будет весьма условно. Поскольку первый вариант вряд ли реализуем из-за экономической нецелесообразности для Белоруссии и Казахстана, то выбирать придется из двух других.

В настоящее время основная проблема ЕАЭС заключается в том, что из двух основных мотивов развития интеграции — создания дополнительных ресурсов за счет снятия взаимных торговых ограничений и перераспределения ресурсов в пользу некоторых участников — доминирует второй мотив. В соглашении ЕАЭС возможности для движения в сторону создания дополнительных ресурсов за счет повышения эффективности задействованы далеко не в полном объеме.

Из-за наличия экспортных пошлин на энергоресурсы имеет место трансферт от России к ее торговым партнерам по ЕАЭС. Как показывают расчеты, его величина составляла примерно 9,2 млрд долл. в 2011 г., 11,8 млрд в 2012 г., 9,4 млрд в 2013 г. и 6,4 млрд долл. в 2014 г. Снижение трансферта в последние годы связано с сокращением поставок нефтепродуктов в Белоруссию, с ростом закупок белорусского бензина и переходом на своповые поставки нефти в Китай через Казахстан. В 2015 г. прогнозируется снижение трансферта вследствие снижения мировых цен на нефть, несмотря на отмену необходимости для Белоруссии компенсировать российскому бюджету экспортные пошлины за экспортируемые в третьи страны нефтепродукты.

В дальнейшем величина трансферта должна снижаться из-за налогового маневра в нефтяной отрасли, однако объем перераспределения ресурсов за счет российского бюджета останется на достаточно высоком уровне. В относительном выражении больше всего получает Белоруссия: исходя из расчета цены на нефть 55 долл./барр., в 2015 г. — 5,0% ВВП, в 2016 г. — 4,5, в 2017 г. — 4,0% ВВП. Для Армении выгода также весьма существенна: в 2015 г. — 1,6% ВВП, в 2016 г. — 1,5, в 2017 г. — 1,4% ВВП. Российский налоговый маневр в нефтегазовой отрасли может при- вести к смещению акцентов интеграции с перераспределительных на созидательные. В противном случае российский бюджет будет нести потери от функционирования ЕАЭС и вовлечения в него новых участников. Представляется целесообразным до 2025 г. полностью перейти к изъятию государством ренты из нефтегазового сектора через НДПИ, что может способствовать повышению мотивации к снижению нетарифных барьеров в торговле товарами и услугами, поскольку это станет основным источником повышения конкурентоспособности интеграционного объединения и отдельных его участников.

Что касается перспектив интеграции ЕАЭС со странами дальнего зарубежья, необходимо принимать во внимание, что союз обладает международной правосубъектностью, а значит, возможное торговое соглашение может быть подписано только с ЕАЭС в целом. Как показывают наши расчеты, соглашения о свободной торговле способны создать для ЕАЭС в целом и для России и Казахстана в отдельности положительный экономический эффект как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, чего нельзя сказать о Белоруссии. Если соглашения о ЗСТ с развивающимися странами дают положительный результат для нее, то от ЗСТ с развитыми странами влияние будет в основном негативное из-за структуры экспорта РБ в РФ. При этом потери Белоруссии значительно меньше выигрыша остальных участников ЕАЭС, поэтому решение вопроса о перераспределении выигрыша внутри ЕАЭС станет необходимым условием интеграции с развитыми странами. При обсуждении перспектив различных ЗСТ предлагается учитывать существующие трансферты белорусской стороне, минимизировав их за счет налогового маневра в нефтегазовом секторе, а также разработать механизм компенсации возможных потерь для участников ЕАЭС от тех или иных ЗСТ.

Сложная геополитическая ситуация накладывает свой отпечаток на экономические отношения с развитыми странами. Одностороннее эмбарго России на поставки продовольственных товаров из ряда стран нарушает принцип проведения согласованной торговой политики ЕАЭС по отношению к остальным странам, а также входит в противоречие с функционированием единой таможенной территории. Возникают риски реэкспорта товаров через Белоруссию и (в меньшей степени) через Казахстан. «Серый» реэкспорт через партнеров по ЕАЭС частично смягчает потери благосостояния российских потребителей, однако если эмбарго будет действовать несколько лет, эти потери по масштабам могут быть сопоставимы с потенциальным положительным эффектом от ЗСТ с ЕС. Такое положение не может сохраняться как равновесное в долгосрочной перспективе.

Страны ЕАЭС должны проводить согласованную торговую политику по отношению к остальным странам СНГ, в первую очередь Украине и Молдавии. Если Россия в одностороннем порядке будет применять пошлины на украинские товары, то это вступит в противоречие с базовыми принципами Таможенного союза и тем более ЕАЭС. Подписание Молдавией и Украиной соглашений об ассоциации с ЕС, безусловно, несет определенные риски для российской экономики, которые, одна- ко, могут быть минимизированы соответствующей работой таможни. Упущенную выгоду России вследствие отсутствия интеграции между ЕАЭС и ЕС лишь увеличивает участие некоторых стран СНГ в европейской интеграции.

Глава 3. Основные тенденций и перспективы в экономике государств – членов ЕАЭС

Неблагоприятный внешнеэкономический фон обострил внутриэкономические проблемы, которые отразились на темпах экономического роста ЕАЭС: в Беларуси и России в I квартале 2015 года зафиксировано снижение ВВП, рост экономик Армении и Казахстана замедлился. Снижение темпов роста совокупного ВВП ЕАЭС, наблюдающееся с 2012 года, усилилось. Тем не менее сохраняются позитивные сигналы, свидетельствующие о постепенной стабилизации ситуации в экономиках ЕАЭС после шока на валютных рынках, вызванного падением цен на нефть в конце 2014 года.  
        Негативная динамика ВВП государств – членов ЕАЭС была обусловлена сжатием внутреннего спроса и ухудшением внешнего спроса в основном со стороны России. Резкое падение цен на нефть, сильно повлиявшее на экономику России, через торговый и финансовый каналы отразилось в I квартале 2015 года на экономическом положении Беларуси и Армении.(рис. 1.)

 
Рисунок 1. Прирост ВВП в государствах – членах ЕАЭС  
Источник: данные статистических органов, расчёты Комиссии ЕАЭС

Ухудшение финансового положения предприятий, снижение их кредитных рейтингов, а также ужесточение условий кредитования повлияли на падение инвестиций в Беларуси и России и их сокращении в Армении. Для России значительным негативным фактором, сдерживающим инвестиционную активность, остается ограниченный доступ на внешние рынки капитала ввиду сохранения действия санкций. В Казахстане рост инвестиций поддерживается масштабными бюджетными программами стимулирования роста экономики.  
          Потребительский спрос в государствах – членах ЕАЭС также снижается. В условиях сокращения внутреннего производства наблюдается увеличение уровня безработицы и неполной занятости в экономике. Снижение реальных доходов населения и доступности кредитов препятствуют восстановлению потребительской активности. В Армении негативная динамика потребительского спроса связана преимущественно с падением денежных переводов из России.