Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Особенности эпистолярного стиля в романе Джин Уэбстер «Длинноногий дядюшка»

Курсовая работа

Особенности эпистолярного стиля в романе Джин Уэбстер «Длинноногий дядюшка»

Выполнил: студентка IVкурса

Проверил: преподаватель

Омск-2010

Содержание

Введение 3

Глава 1. Исторические основы эпистолярного жанра 4

Речевой этикет 4
Эпистолярный этикет 7
Языковые средства формирования письма 10

Глава 2. лингвистический анализ эпистолярных единиц в романе Джин

Уэбстер «Длинноногий дядюшка» 18

Заключение 32

Список литературы 34

Введение

Материалом исследования данной работы послужил роман Джин Уэбстер «Длинноногий Дядюшка» (Daddy-Long-Legs). Данный роман особенно интересен тем, что написан в необычной форме и представляет собой письма ученицы колледжа, т. е. создан в эпистолярном жанре. Анализируемый блок писем охватывает два года из жизни героини, причем для исследования выбраны те письма, заключительные блоки которых являются ярким примером отступления от этикетных норм.

Целью работы является определение роли таких эпистолярных единиц, как заключительные блоки писем, в раскрытии личности героини, ее духовной и языковой эволюции, а также в развитии отношений с коммуникантом.

В процессе исследования решаются следующие задачи:

Структурно-семантический анализ эпистолярных единиц;
определение стилистических функций этих единиц.

В работе использовались следующие методы исследования: контекстологический анализ, анализ словарных дефиниций.

Работа состоит из введения, двух глав и заключения.

Во введении определяются цель, задачи, методы, материал исследования.

В первой главе представлена информация об истории развития речевого этикета, особенности эпистолярного жанра, определяются средства языкового формирования текста.

Во второй главе осуществляется анализ заключительных блоков писем в исследуемом произведении.

В заключении приводятся основные выводы по данной работе.

Глава 1. Исторические основы эпистолярного жанра

1.1 Речевой этикет

Все чаще обращаясь к теме языкового поведения человека, проблемам формирования языковой личности, этическим нормам поведения личности и способам их отражения в языке, речевой этикет выделяют как один из наиболее интересных объектов лингвистических исследований.

Как всякое социальное явление, речевой этикет имеет свою историю. Своими истоками он уходит в систему ритуалов родоплеменного строя.

Вопросам этикета внимание уделялось издавна. На границе I и II веков Плутарх в девяти книгах «Застольных бесед» приводит правила поведения в специфически конкретных ситуациях светской, семейной и личной жизни. Эти правила касаются того, что более уместно в той или иной ситуации.

Попытки теоретического осмысления феномена этикета начинают предприниматься в ту же эпоху. В своей книге «Римские вопросы» Плутарх наряду с комментариями исторически сложившихся обычаев поясняет смысл этикетно-ритуальных форм поведения, обязательных для соблюдения в обществе. Здесь же объясняются правила приветствий, церемониалы общественных и государственных приемов, а вместе с тем и нюансы интерперсонального поведения [Арутюнян, 1998:218].

Во времена абсолютных монархий этикет начинает интерпретироваться, в основном, как церемониал и свод правил поведения и общения при дворе монарха. Нарушение правил этикета могло привести к печальным последствиям.

Основной период роста собственно этикетной (придворной) культуры в Европе приходится на XIV-XVI века. Именно в эту эпоху, эпоху Возрождения, происходит подлинный переворот в мировоззрении людей того времени - гуманизм впервые выступил как целостная система взглядов и широкое общественное течение общественной мысли. Именно в этот период происходит изменение вектора в системе ценностных «координат».

На смену космоцентризма, теологической картины мира, как писал Э. Б. Арутюнян, приходит антропоцентризм как доминирующий принцип категоризации мира, центральным звеном которого является человек. Высшей целью мироздания «становится» личность, осознается право на свободу, счастье, развитие и проявление способностей. В фокус антропоцентрической модели мира выдвигаются отношения и общение человека с себе подобными. Именно в этот период в придворных кругах распространяется специальная литература о правилах достойного поведения и красивого общения. Во всех странах Европы наблюдается небывалый взрыв интереса к этой тематике [Арутюнян, 1998:219].

Во второй половине XV века церемониймейстер бургундского двора Карла Смелого Оливье де ла Марш, по просьбе английского короля Эдуарду IV пишет трактат об устройстве двора бургундских герцогов, «с тем, чтобы предложить королю образец церемониала и придворного этикета в качестве примера для подражания» [Хейзинга, 1995:50].

В Англии «Книга вежливости» (The Boke of Curtasye) появляется в XIV веке. Она представляет собой своеобразный свод правил поведения, обхождения, общения принятых при королевском дворе и имевшего огромное влияние на различные сферы деятельности.

Итак, этикет - это продукт дворянской сословной, иерархической культуры. Хотя этикет как способ формальной регламентации поведения в обществе (за столом, в гостях, на приемах, в переписке) сохранился не только в дипломатическом протоколе, но и в цивилизованном быту, в неформальных отношениях людей этикет порой замещается понятием вежливости.

На самом же деле, этикет и вежливость имеют разное происхождение, так как «вежливость является продуктом, приобретением или результатом даже ценностным результатом народной, демократической культуры..., а этикет отнюдь не демократичен» [Волченко, 1992:108]. С течением времени категории этикета и вежливости в чем-то изменились и сблизились, но по-прежнему сохранили свою самобытность и уникальность.

Переходя непосредственно к анализу этикета в эпистолярном жанре,
уточним понимание исследуемого явления. В целях уточнения понятия
приведем мнение А. К. Байбурина и А. Л. Топоркова. В отличие
общепринятого восприятия этикета как способа регламентации
иерархической системы светских отношений эпохи абсолютизма, авторы
предлагают следующее определение. «Этикет - это совокупность
специальных приемов и черт повеления с помощью которых происходит
выявление, поддержание и обыгрывание коммуникативных статусов
партнеров по общению» [Байбурин, Топорков, 1990:5]. Особо отличается
диалогичность как неотъемлемая характеристика этикета (этикет - всегда
диалог, даже в том случае, если общающиеся разделены пространством и
временем). Авторы считают, что для этикета важен «факт неравенства»,
иерархичность, ибо он в первую очередь призван обеспечить общение
«неравных» (различие в возрасте, по которым участники общения «не
совпадают», тем выше степень этикетности ситуации и обязанность
соблюдения правил. С этой точки зрения он служит своеобразным
«механизмом» балансировки общения. Поэтому, «этикет - это всегда
компромисс, заключаемый на взаимоприемлемых условиях» [Байбурин,
Топорков, 1990:7].

Таким образом, этикет, выраженный в основе - этикетное вербальное поведение - во многом определяет культуру отношений. С завершением биологической эволюции человека слово стало регулятором поведения, отношений, передающихся в устном и письменном творчестве. В некоторых типах текстов этикетность выступает как базовый организующий принцип текстопостроения. Как показывает анализ, этикетность функционирует в ряде жанров, как, например, эпистолярный жанр, в виде доминантной текстообразующей категории.

1.2. Эпистолярный этикет

Еще в античные времена было замечено, что форма письма - одна из самых удобных форм выражения внутреннего мира человека. Писание писем подчинялось четким стилистическим правилам, разработанным риторикой, и принадлежало области словесного искусства.

Классическая риторика, выделяя письмо в особый литературный ряд, определила его границы, исчислила его виды и свойства, регламентировала его стиль. Риторика систематизировала правила для всех форм речи и создавала штампы для отражения или изображения ситуаций и поведения человека. Речевым правилам обучали с раннего возраста. В учебные дисциплины риторских школ входило составление речей, и, между прочим, писем на заданные темы и от имени заданных лиц.

Следствие подобной формализации была теория специфического эпистолярного стиля, касавшаяся слога и содержания тех подлинных писем, которые служили заменой устного общения. Их сущность впервые определил древнегреческий грамматик Артемон, назвав их «половиной диалога» (то есть диалогом без собеседника) и потребовав от них стилистического сходства с диалогом. Постепенно риторика выработала ряд схематических требований, благодаря которым письмо превращалось в самостоятельный вид словесного мастерства, отличающийся от устного разговора своей стилистической отделкой, от публичной ораторской речи своей краткостью и относительной простотой, и от научной прозы эмоциональным, фамильярным тоном, чуждым отвлеченному догизированию [Арутюнян, 1998:222].

Теория эпистографии впервые встречается в трактате «О слоге» неизвестного греческого автора, который упоминается Т. А. Миллер в работе «Античные теории эпистолярного стиля». В этом риторском сочинении дается анализ языковых средств выразительности и затем излагается учение о четырех типах, или стилях речи: величавого, изящного, простого и

мощного. В разделе о простом стиле помещено особое рассуждение, являющее собой по существу свод коммуникативных принципов письма: «прерывать то и дело свою речь вопросами в письмах неуместно; письмо должно быть самым полным выражением нравственного облика человека, как и диалог; каждый, кто пишет письмо дает почти что изображение своей души; размер письма должен быть сжатым; для писем существует не только свой стиль, но и свой предмет речи» [Миллер, 1967:7]. Итак, письмо должно сочетать в себе две черты - изящество и сжатость.

Письмо составлялось по определенным правилам. Начало и конец по трафарету, представляющему собой фиксированную последовательность коммуникативных блоков. Начальный коммуникативный блок состоял из двух подструктур, номинирующих автора и адресата. Вторым коммуникативным блоком являлось приветствие, затем следовало осведомление о здоровье и благополучии. Основная часть письма уже в древности была самой варьируемой, но риторика не преминула и тут ввести систематизацию, выделить главные типы писем и предложить своего рода схему писем на все случаи жизни. В зависимости от основного коммуникативного назначения, письма разделились на типы (рекомендательный, благодарственный, хвалебный и т. д.), и для каждого из них устанавливался трафарет. Заключительный коммуникативный блок письмо содержал в себе «поклоны» и пожелания счастья и здоровья. Подписи не было; иногда обозначалось также место и время написании письма.

Но несмотря на это в устойчивых формулах допускались варианты. Так, например, в письмах к высокопоставленным лицам имя адресата ставилось на первом листе. Позволялось приукрашивать письма выражениями вежливости, делать их более сердечными, или, наоборот, более сухими. Эпистолярная теория римской риторической школы известна по риторике Юлия Виктора (IV в. н. э.). В отличие от греческих наставлений римский трактат ориентирует читателя не на передачу характера составителя письма, а на соответствие характеру адресата. В своем трактате «О письмах», Юлий

Виктор предъявляет к эпистолярной литературе требования «вескости мысли, словесной ясности, краткости; не следует добавлять ни запутанного описания, ни малоизвестной пословицы, ни устаревшего слова, ни вычурной фигуры; если в письме приходится освещать какое-то историческое событие, то следует уклониться от полного соблюдения правил писания истории, чтобы не нарушать очарование письма» [Миллер, 1967:20].

Своеобразным обобщением эпистолярной теории античности, ее стилистических принципов и классификации эпистолярного содержания служит риторический трактат о стилях письма, который относится к литературе византийского периода. Здесь дается определение письма как разговора отсутствующего с отсутствующим; говорится о необходимости «новое излагать общепонятно, а об общественном говорить по-новому» [Миллер, 1967:24]. Здесь письма разделяются на 41 подвид: убеждающее, ответное, рекомендательное, благодарственное, просительное, любовное, смешанное и т. д.

Античные правила построения письма с учетом параметров коммуникативной ситуации и особенностей содержания практически не претерпели изменений на протяжении целого ряда веков, хотя уточнение структурных, коммуникативных, содержательных и стилистических аспектов производилось постоянно.

Так, в начале XIX века в своей работе «Учебная книга российской словесности» Н. И. Греч выделяет в письме три основных коммуникативных блока: обращение, содержание и заключение. Обращение рассматривается как отношение, в котором пишущий находится к тому, с кем переписывается. Для этого употребляются некоторые известные формы обращения в зависимости от социального положения адресата. В коммуникативном плане Н. И. Греч обращает внимание на то, что письма должны отличаться «по особам, к которым мы пишем». Таким образом, выделяют письма к высшим, к равным и к низким: «к высшим должно писать учтиво, но без раболепства.

к равным просто, но всегда благопристойно, а к низшим ласково и без надменности» [Цит. по: Арутюнян, 1998:223].

Содержание письма также располагается по определенным правилам. Предметы письма должны быть представлены таким образом, «чтобы не было повторений и чтобы оно составляло одно связное целое. Предметы, важные для того, кому пишем, помещать в начале, а касающихся до нас самих, - впоследствии» [Цит. по: Греч, 1996:197].

По содержанию, «которое изменяется до бесконечности», письма делятся на деловые, благодарственные, дружеские, поучительные и т. д.

Таким образом, несмотря на значительный период времени, разделяющий эпистолярные трактаты античности и вышеупомянутую работу Н. И. Греча, модно утверждать, что основные требования к оформлению эпистолярных текстов практически не претерпевали изменения. Возрастало лишь число различных типов писем, а подвижным звеном, сообразно с эпохой, являлись стилистические правила эпистолярного жанра, которому предписывалась то простота, естественность и лиризм, то возвышенность и изысканность, на практике переходившая в чопорность и напыщенность.

1.3. Языковые средства оформления письма

Богатый арсенал языковых средств - лексических, морфологических и синтаксических - служит выражением эмоционально-оценивающей позиции говорящего. В современную эпоху исследователи выделяют ряд немаловажных свойств, характерных для эпистолярного текста. Так, по мнению Е. М. Виноградовой, эпистолярный текст относится к числу «жестко адресованных», т. к. одной из его типологических характеристик является направленность на определенного адресата. Между формой, содержанием письма и типом адресата существуют строгая связь. Межличностные отношения между адресантом и адресатом служат контекстом, с которым соотнесено содержание эпистолярного текста и который определяет выбор

средств языкового оформления письма. В коммуникативном процессе обе стороны представляют интерес, прежде всего, как носители определенных социальных статусов и психологических характеристик, что прямо или опосредованно выражается в языковом содержании текста письма [Виноградова, 1998:9]. Основным признаком адресата эпистолярного текста Е. М. Виноградова считает абстрактность/конкретность и выделяет по этому признаку три типа эпистолярного текста, которые до некоторой степени определяют языковые характеристики письма:

обобщенный
групповой

- конкретный.

Далее Е. М. Виноградова выделяет признаки для характеристики конкретного адресата:

1. Характер отношений коммуникантов (официальные, неофициальные,
определяющие длительность или близость - интимность, непринужденность
отношений).

2. Соотношение социальных статусов коммуникантов: равенство
статусов/превосходство статуса одного из коммуникантов.

Эти признаки оказывают воздействие на выбор языковых средств и их взаимодействие в структуре эпистолярного текста.

Следует отметить, что языковые средства выражения адресованности эпистолярных текстов включают в себя языковые единицы разных уровней: лексические (именные и местоименные), морфологические и синтаксические. В центре внимания, по мнению Е. М. Виноградовой, находятся специфические для письма языковые средства адресованности: начальные обращения и синтаксические конструкции, заканчивающие письмо. Очень часто они являются источником для понимания истинных взаимоотношений коммуникантов, говорят об их внутренней культуре, образованности, такте или отсутствие таковых [Виноградова, 1998:10].

Начальное обращение является первым основным показателем принадлежности эпистолярного текста к одному из видов писем: официально-деловому или интимно-дружескому. Основу составляют именные конструкции, включающие в себя такие лексические средства как:

«прономинальные» существительные - Miss, Madam, Mr., Mrs.;
существительные, обозначающие степень, звание, должность - Professor,
Doctor, Captain;

- термины родства и внутрисемейных отношений - Mother, Daddy, Sister;

- существительные - friend, girl-friend - и соотнесенные с ними
прилагательные и причастия с оценочным значением - dear, sweet, darling.

Выбор той или иной формы обращения, как отмечает Е. М. Виноградова, определяется контактностью обращения, ожиданиями партнеров [Виноградова, 1998:10]. К синтаксическим средствам выражения адресованности относятся: императивы, вопросы, этикетные речевые акты, начинающие и заканчивающие конструкции.

На основе всего вышесказанного Е. М. Виноградова выделяет следующие коммуникативные функции, которые реализуются с помощью языковых средств выражения адресованности в эпистолярном тексте:

- контактную (контактоустанавливающую, контактоподдерживающую,
контакторазмыкающую)

этикетную
побудительную (императивы)
номинативную (местоименные средства)
квалифицирующую [Виноградова, 1998:11].

Но наибольший интерес для нас представляет такой тип письма как дружеский. Над данной проблемой работали Н. И. Белунова и Л. В. Нижникова.

Именно в дружеских письмах, характерной чертой которых являются «раскованность», содержательная свобода, доверительно-дружеские

отношения между коммуникантами, прежде всего, раскрывается «секрет» использования языка, обнаруживается система речевых предложений.

Дружеское письмо, главным образом, определяется как частное неофициальное письменное общение лиц (адресанта и адресата), характеризующееся достаточной содержательной свободой, наличием стандартных эпистолярных элементов (обращение, подпись, дата, место написания), предполагающее, как правило, получение ответа и не предназначенное автором письма для публикации. Для дружеского письма большое значение имеет постоянное ощущение личности адресата автором письма.

Дружеское письмо в отличие от других типов текста, как правило, ориентировано на получение ответа, что позволяет говорить о таком его признаке, как диалогизация. Не случайно еще в античных эпистолярных теориях письма называли «половиной диалога», но при этом подчеркивали отличие письма как письменной формы речи от разговорной: «... письмо нуждается в более тщательной обработке, чем диалог подражает речи, сказанной без подготовки, экспромтом, письмо же пишется и посылается как подарок» [Миллер, 1967:7].

Для дружеского письма в большей степени характерны не обращения-
номинации, указывающие на социальный статус, профессию адресата, а
адресатные обращения, выполняющие характеризующую функцию
служащие для поддержания речевого контакта между коммуникантами,
притяжательными местоимениями, эмоционально-оценочными

существительными, которые используются в неофициальной обстановке. Нестандартные адресантные подписи в дружеском письме также выражают отношения автора письма к адресату, служат для установления и поддержания общения. А синтаксические конструкции с личными и притяжательными местоимениями в форме 2-го лица является не только одним из средств реализации межличностного общения в дружеском письме, но и источником интимизации, которая в данном случае трактуется как

особая форма обращенности, выражение эмоционально-экспрессивной тональности [Белунова, 1998:82].

Немаловажным для письма является организация конца. По мнению В. А. Кукаренко, конец важен прежде всего, тем, что это единственный компонент текста, актуализирующий категорию завершенности. Он закрывает художественную систему. Так же как и начало, конец произведения отмечает смену деятельности и для автора и для читателя.

Для автора конец текста всегда носит интенционный, индивидуально заданный характер. Коль скоро автор посчитал свою основную идею воплощенной, он текст закрывает.

Для читателя, однако, однозначность авторского завершения отнюдь не самоочевидна. Чем больше самостоятельно разрешает автор читателю, реализуя свою прагматическую установку воздействием на него, тем более вероятность, что читатель не воспринимает конец текста как завершение произведения. Отсюда, с читательской позиции, текстовые концовки классифицируются как и «открытым» и «закрытые». Последние эксплицитны, они закрывают максимум сюжетных линий, доводят своих главных персонажей до конца их жизни или до достижения цели. После такого конца читатель не задает вопросов, связанных с возможной дальнейшей судьбой героев, которая не попала в повествование [Кухаренко, 1988:131].

Открытый конец оставляет много вопросов. Более того, он нередко сам выражен вопросом. Вопрос побуждает к поиску ответа. Открытый конец активизирует восприятие, побуждает к анализу, к возвращению к тексту, к вовлечению всего жизненного опыта читателя в процесс обдумывания, что, в свою очередь, способствует превращению воспринятого произведения и его художественного мира в часть этого жизненного опыта. Важность читательского соучастия особенно наглядно проявляется в произведениях, где сам автор предлагает читателю на выбор два варианта возможных концов, показывая этим неоднозначность трактовки происходящего.

То есть конец, выполняет две функции: функцию актуализатора категории
завершенности, о которой было сказано выше, и делимитативную функцию.
Имеется в виду, что конец, в отличие от начала, одновалентен, за ним уже не
следует ничего. В последнем абзаце, как правило, наличествуют
анафорические заместители, лексические и семантические повторы,
создающие и упрочивающие его козию с предыдущим изложением
[Кухаренко, 1988:131].

Н. И. Белоуч, вслед за В. А. Кухаренко, концом художественного произведения называет его последний абзац и выделяет следующие виды концовок, принимая за критерий тип речи, принадлежащей либо повествованию, либо автору, либо самому герою:

Абзац, заключающий произведение, может быть выражен авторской
речью, сообщающей о судьбе героя (повествование ведется от 3-го лица)."В
данном случае автор выступает в роли наблюдателя. Этот вид абзаца не
позволяет читателю «заглянуть вовнутрь» героя, т. к. при авторском
повествовании описываются только поступки героя и частично его
состояние, как констатация факта, а именно, внешняя точка зрения.
Конечный абзац может представить собой речь повествователя -
участника событий (повествование ведется от 3-го лица, либо от 1-го лица).
Преимущество данного вида состоит в том, что рассказчик (если
повествование ведется от 1-го лица) может впустить нас в свой внутренний
мир и от этого образ персонажа будет раскрыт полнее.

Заключительный абзац - смешанная концовка, несущая в себе
несобственно-прямую речь. Здесь превалирует авторская точка зрения ввиду
того, что показ внутреннего мира героя дается через временной план
повествования.
Заключительные строки - диалог (реплика одного из участников
диалога). Это отражение реального акта коммуникации. В диалоге
содержатся речевые характеристики героя, по которым можно определить
его социальную принадлежность, состояние.

Но при данном типе повествования сведения о герое ограничены. Если в предшествующих видах концовок читатель может составить впечатление о персонаже, благодаря авторским ремаркам, то здесь о герое можно судить по тому, что он сказал о себе сам [Белоуч, 1986:9].

Особенности эпистолярного стиля в романе Джин Уэбстер «Длинноногий дядюшка» 📙 Курсовая → 🆔 168735