Виды коллизионных норм

Оглавление

Введение

Важной составной частью жизни любого современного государства является его внешнеэкономическая деятельность. Расширение правовых отношений ведёт к тому, что возникают вопросы, решать которые необходимо основываясь на нормы права того или иного государства. Таким образом, возникает необходимость выбора между законами разных стран. Проблема выбора права, подлежащего применению к тому или иному частноправовому отношению, осложнённому иностранным элементом, является предметом коллизионного права.

Интеграция России в систему международных экономических отношений, активное участие иностранных инвесторов в развитии отечественного производства, а также деятельность российских предприятий за рубежом и торговое сотрудничество российских компаний с зарубежными партнерами требует знания норм и принципов как собственного, так и международного частного права. Таким образом, вопрос о применении коллизионных норм частноправовых отношений в современных условиях становится наиболее актуальным. Актуальность изучения коллизионных норм прежде всего связана с разнообразием гражданско-правовых отношений, осложненных иностранным элементом, которые необходимо регулировать основываясь на коллизионные нормы международного частного права. Но на практике вопрос о применимом праве вызывает у правоприменителя определенную сложность, поскольку он должен выяснить не только какая коллизионная норма подлежит применению и к праву какой страны она отсылает, но и в случае выбора иностранного права решить дело, основываясь на законодательство другой страны.

Необходимость изучения проблемы применения коллизионных норм обусловлена также недостаточным уровнем знаний у самих участников частноправовых отношений. Нередко стороны, вступая в переговоры с иностранным партнером о заключении контракта, не проверяют ни правового статуса партнера, ни его финансового положения, ни полномочий его представителя на заключение контракта. Не всегда принимается во внимание, что решение одних и тех же споров в праве разных стран осуществляется по-разному.

Недостаточное освящение в юридической литературе некоторых вопросов, касающихся применения коллизионных норм, негативно отражается на правоприменительной деятельности суда. Например, практически отсутствуют специальные работы, посвященные институту обратной отсылки. Преимущественно эта проблема рассматривается в рамках учебных курсов либо работах, посвящённых какому-либо комплексу проблем международного частного права. В связи с этим правоприменителю приходится решать возникшие вопросы, исходя из собственных правовых убеждений и основываясь на зарубежную правоприменительную практику.

Таким образом, увеличение числа споров между участниками частноправовых отношений с иностранным элементом и связанных с этим правоприменительных проблем, отсутствие обобщения в юридической литературе вопросов, касающихся применения коллизионных норм, несовершенство правовой базы в области международных частноправовых отношений, а также низкий уровень правовых знаний самих участников гражданско-правовых отношений послужили причиной избрания данной темы.

Целью курсовой работы является анализ и выявление особенностей -правового института коллизионных норм.

Для достижения указанной цели нами были поставлены следующие задачи:

а) рассмотреть понятие и сущность коллизионных норм;

б) раскрыть классификацию коллизионных норм;

в) дать подробную характеристику отдельным типам коллизионных привязок.

Объектом курсовой работы являются общественные отношения, возникающие в сфере применения коллизионных норм. Предметом курсового исследования являются вопросы развития и современное состояние правового регулирования коллизионных норм.

Теоретической основой курсовой работы явились труды известных российских ученых: Н.А. Ушакова, Л.П. Ануфриевой, М.М. Богуславского и других видных юристов.

Нормативной базой курсовой работы явилось международное законодательство (наиболее значимые международно-правовые акты), Конституция РФ и внутригосударственное законодательство (федеральные конституционные законы, федеральные законы и другие нормативно - правовые акты).

Структурно курсовая работа состоит из введения, двух глав, пяти параграфов, заключения и списка использованной литературы.

ГЛАВА 1 ОБЩИЕ ВОПРОСЫ О ПОНЯТИИ КОЛЛИЗИОННЫХ НОРМ

1.1 Сущность коллизионных  норм

Проблема нормативного состава в МЧП также одна из дискуссионных на данном этапе. Как следует из самого понятия международного частного права, деление его норм на коллизионные и материально-правовые является для него исходным. Однако на этот счет взгляды далеко не всех теоретиков, занимавшихся МЧП вообще и специально вопросом его нормативного состава в частности, совпадают.

В середине 50-х гг. XX столетия в странах Восточной Европы (тогдашней ГДР, Венгрии, Болгарии, с участием также и авторов из СССР) активно дебатировалась проблема вхождения в состав норм МЧП положений материально-правового характера, единообразно регулирующих соответствующие общественные отношения, т.е. унифицированных международными договорами, — как, например, нормы единообразных законов, являющихся приложениями к вексельной или чековой конвенциям 1930 и 1931 гг. и др. До этого времени полагалось, что международное частное право состоит исключительно из коллизионных норм, будь то национальные либо созданные международными двусторонними или многосторонними соглашениями.

Нет спора, с момента зарождения международного частного права и по настоящее время основным элементом в его нормативном составе выступают коллизионные нормы. Начиная с суждений магистра Алдрика, от глоссы Аккурсия (1228 г.), т.е. решения сакраментального вопроса о том, можно ли применять право Модены для гражданина Болоньи, если он судится в Модене, до наших дней практически повсеместно коллизионные нормы определяют понятие и основное содержание МЧП.

Коллизионная норма ввиду ее особого назначения весьма специфична. В ее структуре обычно различают объем (указание на те отношения, для регулирования которых она предназначена) и привязку (критерий для определения подлежащего применению права). Например, в правиле «личные неимущественные и имущественные права и обязанности супругов определяются законодательством государства, на территории которого они имеют совместное место жительства» в словах «личные неимущественные и имущественные права и обязанности супругов» выражен объем, а в последующих словах - привязка коллизионной нормы.

Некоторые авторы выделяют кроме этих двух элементов еще и санкцию1. О.Н. Садиков полагает, что коллизионная норма, помимо объема и привязки, содержит третий элемент - гипотезу, указывающую на условия применения данной нормы в интересах достижения более точных и гибких правовых решений2.

Коллизионные нормы являются центральным институтом международного частного права независимо от того, как определяют его природу и сферу действия отдельные авторы и даже научные направления в правовой науке.

Коллизионные нормы — это основа для решения коллизионного вопроса, фундамент международного частного права. Коллизионная норма представляет собой норму общего, абстрактного, отсылочного характера, которая не содержит материальной модели поведения, не устанавливает прав и обязанностей сторон, а только на основе заложенного в этой норме объективного критерия определяет, право какого государства должно регулировать соответствующие отношения. Необходимость существования коллизионных норм обусловлена различием правовых систем — одни и те же частноправовые отношения по-разному разрешаются в разных государствах.

Значение коллизионных норм — генеральные (основные) и субсидиарные (дополнительные) коллизионные привязки; общие и специальные коллизионные привязки. Генеральные коллизионные, привязки устанавливают право, применимое в первую очередь («основное» право) — например, ч. 1 п. 1 ст. 1223, ч. 1 п. З ст. 1199 ГК РФ3. Субсидиарные коллизионные нормы устанавливают «дополнительное право», применимое только в определенных обстоятельствах (как правило, если по какой-либо причине нельзя применить «основное» право) — ч. 2 п. 3 ст. 1199, ст. 1201 ГК РФ.

Соотношение генеральных и субсидиарных коллизионных норм аналогично соотношению коллизионных привязок в сложных соподчиненных альтернативных коллизионных нормах. Общие коллизионные привязки — это общие для большинства правовых систем мира (что установлено посредством сравнительно-правового анализа) коллизионные правила.

Кроме того, это общие (сквозные), т.е. применимые во всех отраслях и институтах МЧП коллизионные нормы: личный закон физического лица, закон суда, закон флага, закон продавца, автономия воли, закон места совершения акта и т.д.

Специальные коллизионные привязки сформулированы непосредственно для конкретных институтов МЧП. Они применяются в отдельных сферах частноправовых отношений с иностранным элементом: закон усыновителя, закон дарителя, закон места отправления груза и др. Специальные коллизионные привязки представляют собой трансформацию общих коллизионных норм: специальная привязка «закон перевозчика» — это трансформация общей привязки «закон продавца»; «закон совместного места жительства супругов» — трансформация «личного закона физического лица» и т.д.

1.2 Классификация  коллизионных норм

В науке права выделяют несколько видов коллизионных норм в зависимости от особенностей их коллизионных привязок, регулируемых коллизий, источников происхождения, действия во времени и пространстве. Видовое деление коллизионных норм зависит от критериев их классификации. Наиболее удобной классификацией коллизионных норм по их видам представляется следующая:

Способ выражения воли законодателя — императивные, альтернативные и диспозитивные коллизионные нормы. В императивных нормах может быть только одна коллизионная привязка (любая, кроме автономии воли и производных от нее привязок - критерия реальной связи, закона существа отношения и собственного права контракта). Императивная коллизионная норма — это властное предписание законодателя о применении права только одного конкретного государства, устанавливаемого на основании какого-либо объективного критерия (ст. 1200, п. 1 ст. 1202, ст. 1205, п. 3 ст. 1206, ст. 1207 ГК РФ). Императивная коллизионная норма исключает право выбора законодательства как судом, так и сторонами правоотношения; законодатель в императивном порядке устанавливает, какое именно право должно регулировать данное отношение (при этом в зависимости от типа коллизионной привязки это может быть как национальное, так и иностранное право). Альтернативные коллизионные нормы характеризуются наличием нескольких коллизионных привязок (любых, кроме автономии воли и производных от нее). Альтернативная норма предоставляет суду право по собственному усмотрению выбирать применимое законодательство (но право выбора законодательства есть только у суда, но не у сторон правоотношения). Альтернативные нормы делятся на простые и сложные.

Простые альтернативные коллизионные нормы предусматривают возможность применения того или иного права. Выбор зависит только от судейского усмотрения и фактических обстоятельств дела (ч. 1 ст. 1217 ГК РФ). Сложные (соподчиненные) альтернативные коллизионные нормы устанавливают основную и субсидиарную привязки, которые применяются в зависимости от дифференциации объема данной коллизионной нормы (п. 3 ст. 1199, ст. 1201, п. 1 и 2 ст. 1219 ГК РФ). Основная привязка применяется в первую очередь, а субсидиарные (их может быть две и более) — в соответствии с конкретными обстоятельствами дела и только в том случае, если невозможно применить основную привязку. Основная и субсидиарная  соподчинения, при этом может быть соподчинение первой, второй, третьей и т.д. степеней (в зависимости от количества субсидиарных привязок и степени дифференциации объема коллизионной нормы).

Сложные соподчиненные альтернативные нормы — это относительно новое явление в коллизионном праве. Такие нормы называют еще «цепочки» коллизионных привязок.

Диспозитивные нормы в качестве основной коллизионной привязки предусматривают автономию воли сторон (право выбора применимого законодательства самими сторонами отношения — ст. 1210 ГК РФ). Терминологически право сторон на автономию воли может быть выражено по-разному: «если иное не предусмотрено договором», «если стороны не оговорили иного», «правом, избранным сторонами». В современном МЧП наблюдается тенденция к трансформации автономии воли — появилось большое количество новых коллизионных правил, выведенных из права сторон самим избирать применимое законодательство: право, свойственное данному договору; собственное право контракта; закон существа отношения; критерий наиболее тесной связи4.

В настоящее время автономия воли и связанные с ней коллизионные правила регулируют очень большое количество частноправовых отношений с иностранным элементом. Автономия воли считается оптимальным коллизионным началом, так как она предусматривает наиболее гибкое, «мягкое» правовое регулирование. Диспозитивные коллизионные нормы российского законодательства обладают особой, весьма своеобразной спецификой — в большинстве из них автономия воли сторон ограничена установлением «если иное не предусмотрено законом».

Данная формулировка в принципе является излюбленной для отечественного законодателя — государство всегда сохраняет за собой право ограничить свободу участников гражданского оборота. Подобные формулировки противоречат основным принципам российского частного права, современным тенденциям правового развития и с юридической точки зрения являются насквозь порочными.

Очень показательны в этом отношении положения, ограничивающие автономию воли сторон в деликтных обязательствах, — стороны имеют право на выбор законодательства, по этот выбор может быть сделан только в пользу права страны суда.

Форма коллизионной привязки — двусторонние и односторонние коллизионные нормы. Односторонние предусматривают возможность применения только собственного национального права, права страны суда (ст. 424 КТМ РФ5: «К возникновению морского залога на судно... применяется закон государства, в суде которого рассматривается дело»). Такие нормы имеют императивный характер.

В односторонних коллизионных нормах всегда только одна коллизионная привязка, которая звучит всегда примерно одинаково — «...регулируются правом страны суда (законом суда)».

В российском законодательстве наблюдается тенденция замены классического коллизионного правила «закон суда» выражением «применяется российское право» (п. 3 ст. 1197, п. 3 ст. 1199, ст. 1200 ГК РФ, п. 1 ст. 160 СК РФ). Использование подобных формулировок превращает общепринятые, обычные коллизионные нормы во что-то, с юридической точки зрения совершенно непонятное. Классическая коллизионная норма имеет абстрактный характер и устанавливает какое-то общее коллизионное правило, определяющее применимое право. Если в норме права указана конкретная правовая система, названо конкретное государство, то это уже не столько коллизионная, сколько бланкетная норма. Формулировка «применяется российское право» нарушает общепризнанную структуру коллизионных норм и порождает проблему юридической квалификации норм, содержащихся в разд. VI ГК РФ и разд. VII СК РФ6.

Двусторонние коллизионные нормы предусматривают возможность применения как национального, так и иностранного или международного права. Такие нормы могут иметь императивный, альтернативный и диспозитивный (п. 1 ст. 1197, ст. 1201, п. 1 ст. 1211 ГК РФ соответственно) характер. В современном праве двусторонних коллизионных норм значительно больше, чем односторонних.

Коллизионное правило «закон суда» считается «жестким» правом, а в настоящее время законодательства всех государств стремятся устанавливать «мягкое, гибкое» правовое регулирование, которое возможно только посредством использования двусторонних коллизионных норм (в особенности диспозитивных). Именно привязка двусторонней коллизионной нормы называется формулой прикрепления.

ГЛАВА 2 ОСНОВНЫЕ ТИПЫ КОЛЛИЗИОННЫХ ПРИВЯЗОК

2.1 Личный закон  физического лица (lex personalis)

В зависимости от принадлежности государства к определенной правовой системе понимается в двух вариантах — как закон гражданства ilex patriae) или национальный закон в континентальном праве (Франция, Италия, Бельгия, Испания, Португалия, Германия, Швеция, Финляндия, Нидерланды, Турция, Иран, Япония) и закон домицилия Цех domicilii — места жительства) в обпдем праве (США, Великобритания, Швейцария, Норвегия, Дания, Исландия, островные государства Британского Содружества). Закон гражданства - правовой статус лгпха определяется законодательством того государства, чье гражданство это лицо имеет. Данный коллизионный принцип имеет экстерриториальный характер: государство стремится подчинить своей юрисдикции всех своих граждан независимо от их места нахождения. Закон домицилия — правовой статус лица определяется но законодательству государства, на территории которого данное лицо проживает. Этот коллизионный принцип имеет территориальный характер: государство подчиняет своей юрисдикции всех лиц, находящихся на его территории независимо от их гражданства7.

В современном нраве наблюдается стремление государств к максимальному расширению их юрисдикции: в большинстве правовых систем при определении личного закона индивида применяется сочетание законов гражданства и домицилия. Единообразного понимания личного закона нет далее на региональном уровне: в Латинской Америке одни государства придерживаются принципа гражданства (Куба, Коста-Рика, Гондурас, Гаити, Панама, Доминиканская Республика), другие — принципа домицилия (Аргентина, Бразилия, Гватемала, Никарагуа, Парагвай). В связи с этим в Кодексе Бустаманте зафиксировано: «Каждое из государств-участников будет применять в качестве личного закона закон домицилия, или закон гражданства, или те законы, которые уже приняты или будут приняты в его внутреннем законодательстве» (ст. 7).

Коллизионный принцип закона и гражданства неизмеримо легче для практического применения, чем закона домицилия, поскольку понятие домицилия в разных странах далеко не одинаково и даже может быть различным в пределах одного и того же государства (например, «налоговый домицилий» не совпадает с домицилием в сфере гражданского права). Определение домицилия практически во всех государствах осуществляется непосредственно в суде. Особенно это характерно для Англии, где при решении данного вопроса судьи фактически пользуются самой широкой свободой усмотрения.

В отношении британского подданного, родившегося от домицилированных в Англии родителей, всегда действует почти неопровержимая презумпция, что такое лицо всегда сохраняет «британский домицилий происхождения», несмотря на длительное проживание за границей.

Для того чтобы доказать, что лицо сменило «домицилий происхождения « на «домицилий по выбору», надо установить не только длительное проживание лица в новом месте, но и твердое намерение обосновать там «свой дом». В подобных случаях суды нередко требуют доказать отсутствие у лица «намерения вернуться на родину» (animus revertendi — намерение вернуться — презюмируется).

В результате в судах стран общего права часто выносятся решения, что местные граждане, всю жизнь прожившие за границей, признаются домицилированными в государстве гражданства и подчиняются его законам. И наоборот, многие иностранцы, постоянно проживающие в этих странах, не признаются как имеющие местный домицилий в силу указанной трудноопровержимой презумпции.

Попытки установить единообразное понимание личного закона давно уже предпринимаются и на универсальном международном уровне: в 1955 г. была принята Гаагская конвенция «О регулировании конфликта между национальным законом и законом домицилия». Поскольку к Конвенции не присоединились государства общего права, то своей цели ее принятие не достигло. В настоящее время различное понимание категории личного закона является источником скрытых коллизий, «хромающих» отношений, необходимости применения системы отсылок.

Коллизионный принцип личного закона индивидов определяет личный статус физических лиц:

1. Вопросы начала и  конца правоспособности, ее содержание и ограничения. Как правило, вопрос содержания правоспособности изымается из сферы действия коллизионного права и подчиняется императивному материально-правовому принципу национального режима.

2. Вопросы дееспособности  лица.

3. Вопросы личных прав (право на имя, фирму, честь, защиту деловой репутации и т.д.).

4.Вопросы семейного права (внутренние условия заключения  и расторжения брака).

5.Вопросы наследования  движимого имущества.

В российском праве личный закон физических лиц определен в ст. 1195 ГК РФ. Поскольку Россия относится к континентальной правовой семье, то генеральная коллизионная привязка — это закон гражданства. Возможно и применение закона места жительства, поскольку отечественная трактовка личного закона учитывает современные тенденции развития МЧП: для разных категорий физических лиц применяется либо закон гражданства, либо закон домицилия.

Однако следует отметить, что само понятие «место жительства « в российском праве определено чрезвычайно формально (ст. 20 ГК РФ), поэтому применение этого критерия российскими судами может вызвать серьезные затруднения. Личный закон определяет гражданскую и гражданско-процессуальную правосубъектность (личный статут) индивида.

2.2 Закон национальности (личный закон) юридического лица (lex societatis)

Этот коллизионный принцип имеет экстерриториальный характер. В отношении юридических лиц всегда возникают вопросы их личного статуса и их правоотношений с другими лицами.

Эти категории вопросов взаимосвязаны, так как именно от статуса лица зависит, в какие правоотношения и с кем оно может вступать. Однако эта взаимосвязь не исключает и самостоятельности указанных категорий, необходимости их отдельного рассмотрения в аспекте коллизионного регулирования. Каждое из правоотношений, в которое вступает юридическое лицо (отдельные виды договоров), имеет самостоятельную коллизионную привязку8. Одновременно все вопросы статуса юридического лица (является ли организация  юридическим лицом; объем ее правоспособности; порядок возникновения и прекращения деятельности; порядок ликвидации и судьба ликвидационного остатка имущества) имеют общую коллизионную привязку, общий личный статут. Положение о том, что каждое юридическое лицо обладает личным статутом, имеющим экстерриториальное действие и подлежащим признанию за рубежом, считается общепризнанным в доктрине и практике международного частного права. Это положение основано на международном обычае. По идее, личный статут юридического лица должен отражать его государственную принадлежность, национальность, но именно определение государственной принадлежности юридических лиц в современных условиях представляет собой огромную трудность. В настоящее время компания может быть зарегистрирована в одном государстве, контролироваться с территории другого государства, иметь административный центр (правление) в третьем, вести хозяйственную деятельность в четвертом, а акционерами данной компании могут быть граждане самых различных государств. Ни в теории международного частного права, ни в законодательстве разных государств нет единой позиции, по какому признаку в подобной ситуации следует определять национальность юридического лица.

В современном международном частном праве существуют четыре варианта определения личного закона юридических лиц.

Теория инкорпорации — личным законом юридического лица считается право того государства, в котором данное лицо зарегистрировано (инкорпорировано). Такая трактовка закреплена в праве Великобритании, России, Китая, Чехии, Индии, Кипра, США.

Теория оседлости — юридическое лицо принадлежит тому государству, на чьей территории находится его административный центр (правление, штаб-квартира). Данная трактовка свойственна праву большинства государств Европы (Франция, ФРГ, Испания, Бельгия, Швейцария, Польша, Украина). До недавнего времени критерий оседлости безусловно применялся при определении статуса юридического лица 1хля международных организаций.

На многостороннем международном уровне была предпринята попытка добиться синтеза теории инкорпорации и теории оседлости: Гаагская конвенция «О признании прав юридического лица за  иностранными компаниями, ассоциациями, учреждениями» 1956 г. исходит из того, что национальность юридического лица определяется по месту, где оно зарегистрировано и где по уставу находится его правление. Законодательство многих европейских стран восприняло это положение — основным критерием определения национальности юридических лиц в праве стран континентальной Европы выступает теория оседлости, субсидиарным — теория инкорпорации.

Теория эффективного (основного) места деятельности - юридическое лицо имеет национальность того государства, на чьей территории оно ведет основную хозяйственную деятельность (законодательство Египта, Сирии, Алжира, многих других развивающихся государств). Критерий эффективного места деятельности оптимален для определения национальной принадлежности офшорных компаний9.

Теория контроля — юридическое лицо имеет национальность того государства, с территории которого контролируется и управляется его деятельность (прежде всего, посредством финансирования). Эта теория закреплена в законодательстве подавляющего большинства развивающихся стран и в международном праве (Вашингтонская конвенция о порядке разрешения инвестиционных споров между государством и иностранными лицами 1965 г.. Договор 1994 г. к Энергетической хартии). Теория контроля — наилучший критерий для установления действительной национальности транснациональных корпораций10.

В законодательстве большинства государств для определения личного закона юридических лиц применяется сочетание различных критериев (Великобритания и США — теории инкорпорации и контроля, Индия — инкорпорации и эффективного места деятельности, Венгрия — инкорпорации и оседлости). Личный закон компании определяет ее личный статут (правосубъектность компании).

В российском праве понятие личного статута юридического лица дано в п. 2 ст. 1202 ГК РФ. Россия — одна из немногих стран мира, в чьем праве установлен только один критерий определения личного закона юридического лица — критерий инкорпорации (п. 1 ст. 1202).

В эпоху усложнения структуры юридических лиц, их интернационализации, развития компаний международного бизнеса, транснациональных корпораций, офшорных компаний подобная норма российского права приводит к серьезным негативным последствиям11.

Возникает практически неразрешимая проблема контроля и налогообложения офшорных компаний, учрежденных российскими лицами для осуществления деятельности на территории РФ, но зарегистрированных в других государствах; контроля за деятельностью транснациональных корпораций на территории РФ.

2.3 Закон места  нахождения вещи (lex rei sitae)

Это одна из старейших коллизионных привязок, определяющая вещно-правовой статут правоотношения (ст. 1205 ГК РФ). До начала XX в. Данный коллизионный принцип выводился из учения о вещных правах как правах господства лица над вещью. Савиньи писал, что так как «предмет вещного права доступен чувственному восприятию, занимая определенное место в пространстве, то это место в пространстве, где вещь находится, служит и тем местом, с которым связано правоотношение, предметом которого вещь является». Однако всякое право, в том числе и вещное, представляет собой общественное отношение; вещное право — это отношение между лицами по поводу вещи. В связи с этим коллизионный принцип закона места нахождения вещи нельзя просто объяснить природой вещных прав; этот принцип определяется так же, как и любой другой правовой постулат.

В течение времени сфера применения закона места нахождения вещи по отношению к вещным правам (особенно по отношению к праву собственности) не была неизменной, а подвергалась существенным трансформациям. До середины XIX в. разрешение коллизионных вопросов права собственности по закону места нахождения вещи применялось только в отношении недвижимости. Права на движимые вещи в континентальной Европе долгое время определялись по личному закону собственника (согласно принципу «движимость следует за лицом»). В современном праве наблюдается тенденция к изменению сферы применения этой формулы прикрепления (теперь она применяется и к движимому имуществу).

В настоящее время коллизионный принцип закона места нахождения вещи пользуется повсеместным признанием как начало, определяющее действие в пространстве законов, регулирующих вещные права и на движимое, и на недвижимое имущество. Применение закона места нахождения вещи в отношении вещных прав в виде общего начала закреплено в современном законодательстве и судебной практике большинства государств (Великобритания, ФРГ, США, Франция, Италия, Польша, Чехия, Япония, страны Латинской Америки)12.