Вклад Вагнера в зоопсихологию

вклад в.а вагнера в зоопсихологию

 Содержание

Введение………………………………………………………………………….

Глава 1. Введение в зоопсихологию…………………………………………..

     1.1. Предмет и задачи зоопсихологии………………………………………

     1.2. Сравнительная психология и зоопсихология в России…………….

Глава 2. В.А. Вагнер и зоопсихология………………………………………..

     2.1. Биография и научные труды В.А. Вагнера…………………………..

     2.2. Вклад В.А. Вагнера в зоопсихологию…………………………………

Заключение………………………………………………………………………..

Список литературы……………………………………………………………….

Введение.

Актуальность исследования. Сегодня многие имена, несправедливо забытые в советский период развития психологии, снова возвращаются на страницы психологических журналов и учебников. Длительная невостребованность в науке творческого наследия Владимира Александровича Вагнера (17 (29) марта 1849г. - 8 марта 1934г.) - основателя российской зоопсихологии, сравнительной психологии, зоолога, педагога, общественного деятеля - объясняется в основном влиянием идеологических причин.

В советское время после канонизации учения И. П. Павлова на Объединенной сессии АН СССР и АМН СССР не могло быть и речи о каких- либо взглядах, отличающихся от «единственно верных Павловских». Поэтому наследие В. А. Вагнера не стало предметом широкого исследования. Ему посвящались редкие статьи к юбилейным датам (Г. 3. Рогинский, Б. Е. Райков, К. Э. Фабри, В. И. Стрельченко и др.) и скупые упоминания о нем в учебниках как о дарвинисте, приложившем эволюционную теорию к психологии.

Критики В. А. Вагнера (В. Караваев, Ю. А. Филипченко) пытались обвинить его в антропоморфизме. Обращая внимание на терминологические неточности, В. Караваев указывал, что Вагнер говорил о какой-то сознательности, памяти, восприятии беспозвоночных.

Следует отметить, что в конце XIX - начале XX вв. терминология в психологии еще не устоялась. Под один и тот же термин разные авторы могли подводить разное содержание. В своих работах «Биологические основания сравнительной психологии», «Возникновение и развитие психических способностей» и других В. А. Вагнер довольно четко определил круг разумных способностей беспозвоночных и их возможности приобретения индивидуального в поведении. Поэтому мы считаем некорректной попытку Караваева обвинить Вагнера в антропоморфизме.

Ю. А. Филипченко упрекал В. А. Вагнера в излишней категоричности при рассмотрении вопроса приложимости метода аналогий к психологии. Ю. А. Филипченко полагал, что без некоторого элемента аналогии с психикой человека невозможна никакая психология. При этом он утверждал, что и Вагнер допускал подобные аналогии, что, с нашей точки зрения, совершенно неверно. Мы согласны с А. В. Петровским, что Филипченко смешивал в данном случае два вопроса: вопрос о возможности проведения аналогии между психикой человека и психикой животных, что относится к проблеме методов сравнительной психологии, и вопрос сравнения психики животных и человека, что составляет предмет сравнительной психологии В. А. Вагнера.

М. А. Воинов обвинял В. А. Вагнера в идеализме. Однако он не раскрывал позиции Вагнера всесторонне, а акцентировал свое внимание на нескольких примерах, приведенных Вагнером в качестве иллюстрации своих взглядов. Вырванные из контекста, они действительно выглядели как «идеалистические» и «биологизаторские». Несправедливые обвинения Воинова, несомненно, сыграли свою роль в том, что работы Вагнера в советские годы не стали достоянием широкой научной общественности.

Взгляды В. А. Вагнера как психолога-дарвиниста, талантливого педагога, общественного деятеля, реформатора средней и высшей школы рассматривались В. А. Догелем, А. В. Петровским, Г. 3. Рогинским, В. И. Стрельченко, Б. В. Лукиным, Ким Сук - Дя, Б. Е. Райковым, Н. Н. Ладыгиной-Коте, М. Г. Ярошевским, К. Э. Фабри, Г. Г. Филипповой. И все же до сих пор отсутствует обстоятельный анализ творчества В. А. Вагнера.

Достаточно подробно рассмотрены в литературе его работы, посвященные обоснованию сравнительного подхода и объективного биологического метода, борьбе с антропоморфизмом и механицизмом, сравнительному изучению инстинктов и разумных способностей. Его взгляды на эволюцию психических способностей проанализированы слабо. После В. А. Вагнера обстоятельно эта проблема, кроме А. Н. Леонтьева, никем не изучалась. Большинство историков психологии лишь упоминает, что Вагнер изучал этот вопрос и предложил схему возникновения и эволюции психических способностей от простейших животных до человека. О взглядах Вагнера на психику человека практически никто из исследователей не упоминает. Ярлык «биологизаторства» был прочно приклеен к этим его работам вскоре после смерти автора. Поэтому в диссертации основное внимание уделено рассмотрению взглядов В. А. Вагнера на эволюцию психических способностей животных и человека и его социобиологических взглядов.

Исследование большого количества работ Вагнера показало, что изучение его психологического наследия необходимо и актуально, так как вопросы, которые рассматривались Вагнером более ста лет назад, до сих пор не получили удовлетворительного ответа.

Методологические идеи В. А. Вагнера также не утратили своей актуальности. Как отмечают А. Л. Журавлев и Г. Г. Филиппова, в основе его представлений об инстинктах и их соотношении с разумом лежит идея системности, а положение Вагнера о независимом развитии инстинкта и разума от рефлекса, предвосхищает формулировку закона дифференциации.

Не утратили актуальности идеи Вагнера о возможностях применения сравнительного метода в психологии. Для современных сравнительно- психологических исследований актуален подход Вагнера, базирующийся на эволюционной теории.

Актуальными являются идеи В. А. Вагнера о взаимоотношении физиологических и психологических методов в психологических исследованиях вообще и в зоопсихологии в частности. В советские годы в нашей стране зоопсихология практически не развивалась. Поэтому большая часть исследований проводилась не психологами, а биологами. В последние годы в связи с появлением интереса к вопросам зоопсихологии работы Вагнера вновь обретают актуальность.

Цель исследования: изучение и анализ психологического наследия В. А. Вагнера по проблемам зоопсихологии.

Объект исследования: научное наследие В. А. Вагнера, его жизненный и творческий путь.

Предмет исследования: психологические взгляды В. А. Вагнера, его вклад в развитие зоопсихологии.

В соответствии с предметом и целью исследования были поставлены следующие задачи:

1. Выделить основные этапы жизненного и творческого пути В. А. Вагнера, истоки и факторы формирования его научного мировоззрения.
2. Проанализировать методологические основы психологических исследований В. А. Вагнера и его объективного биологического метода.
3. Выделить и проанализировать комплекс идей, составивших ядро концепции В. А. Вагнера об основных закономерностях возникновения и развития психических способностей животных и человека в процессе эволюции.

Основополагающими методологическими принципами

исследования являются принципы историзма и социально-культурного детерминизма. Использовался системный подход, в соответствии с которым наследие ученого рассматривалось в виде особой когнитивной системы (В. А. Кольцова, Б. Ф. Ломов, Ю. Н. Олейник) и анализировалось на предметно-логическом, социальном и личностном уровнях исследования (JI. И. Анцыферова, Е. А. Будилова, В. В. Большакова, А. Н. Ждан, В. А. Мазилов, Т. Д. Марцинковская, А. В. Петровский, В. А. Роменец, А. А. Смирнов, В. А. Якунин, М. Г. Ярошевский и другие).

Методы исследования: историко-генетический, предполагающий изучение истории становления и развития научного наследия В. А. Вагнера на всех этапах его творческого пути; сравнительно-исторический метод, в соответствии с которым осуществляется сопоставительный анализ психологических идей В. А. Вагнера с взглядами его современников, их рассмотрение в контексте современных психологических идей и подходов; биографический метод, позволяющий выявить особенности становления личности ученого, факторы формирования его научного мировоззрения; метод систематизации применительно к психологическим идеям В. А. Вагнера.

Основные источники исследования: научные труды В. А. Вагнера; работы, посвященные анализу научного творчества и общественной деятельности В. А. Вагнера; психологические труды русских и зарубежных ученых, современников В. А. Вагнера и позднейших авторов; архивные материалы; монографии, статьи по методологии психологии и истории психологической науки в России (XIX-XXI вв.), учебные пособия.

Структура работы: введение, две главы, заключение и список литературы.

Глава 1. Введение в зоопсихологию.

1.1. Предмет и задачи зоопсихологии.

Среди великих загадок природы, к познанию которых с древнейших времен стремился человеческий ум, психика животных занимает одно из первых мест. «Душевная жизнь», психические качества и поведение животных входили как существенные составные части в фольклор, религиозные представления и мировоззрение на всех этапах развития человечества. Много внимания этим вопросам, особенно отношению психики животных к психике человека, уделяли античные мыслители при построении своих философских концепций.

А. И. Герцен писал: «Психология животных несравненно менее обращала на себя внимание ученых-естествоиспытателей, нежели их форма. Животная психология должна завершить, увенчать сравнительную анатомию и физиологию; она должна представить дочеловеческую феноменологию развертывающегося сознания; ее конец — при начале психологии человека, в которую она вливается, как венозная кровь в легкие, для того, чтобы одухотвориться и сделаться алой кровью, текущею в артериях истории».1

В наше время изучением психики животных занимается специальная наука — зоопсихология. Но прежде чем приступить к рассмотрению предмета и задач зоопсихологии, необходимо уточнить, что мы понимаем под психикой, поведением и психической деятельностью у животных.

Согласно ленинской теории отражения психика является по своему содержанию высшей формой отражения объективной реальности. Появившись лишь на определенном этапе развития органического мира, психика присуща только высокоорганизованным живым существам. Она выражается в их способности отражать своим состоянием окружающий мир. Началом этого этапа в эволюции органического мира следует считать появление животной формы жизни, ибо именно специфические условия жизнедеятельности животных породили необходимость качественно нового, активного отражения объективной действительности, способного регулировать усложнившиеся отношения организма со средой.

Таким образом, психика является формой отражения, позволяющей животному организму адекватно ориентировать свою активность по отношению к компонентам среды. При этом, служа активному отражению объективной реальности, материи, психика сама есть свойство высокоразвитой органической материи. Этой материей является нервная ткань животных (или ее аналоги). У подавляющего большинства животных имеется головной мозг — центральный орган нервно-психической деятельности.

Психика животных неотделима от их поведения, под которым мы понимаем всю совокупность проявлений внешней, преимущественно двигательной активности животного, направленную на установление жизненно необходимых связей организма со средой. Психическое отражение осуществляется на основе этой активности в ходе воздействий животного на окружающий мир. При этом отражаются не только сами компоненты окружающей среды, но и собственное поведение животного, а также произведенные им в результате этих воздействий изменения в среде. Притом у высших животных (у высших позвоночных), которым свойственны подлинные познавательные способности, наиболее полноценное и глубокое отражение предметов окружающего мира совершается именно в ходе их изменения под воздействием животного.

Таким образом, справедливо считать психику функцией животного организма, состоящей в отражении предметов и явлений окружающего мира в ходе и результате направленной на этот мир активности, т. е. поведения. Внешняя активность и ее отражение, поведение и психика составляют неразрывное органическое единство и могут лишь условно расчленяться для научного анализа. Как показал еще И. М. Сеченов, психика зарождается и умирает с движением, поведением.

Итак, первопричина психического отражения — поведение, посредством которого осуществляется взаимодействие с окружающей средой, без поведения нет психики. Но справедливо и обратное, ибо, являясь производной поведения, психика вторично сама корректирует и направляет внешнюю активность организма. В этом и состоит приспособительная роль психики: адекватно отражая окружающий мир, животное приобретает возможность ориентироваться в нем и в результате адекватно строить свои отношения с биологически значимыми компонентами среды.

Сущность диалектического единства поведения и психики лучше всего выражает понятие «психическая деятельность». Под психической деятельностью животных мы понимаем весь комплекс проявлений поведения и психики, единый процесс психического отражения как продукт внешней активности животного. Такое понимание психической деятельности, неразрывного единства психики и поведения животных, открывает перед зоопсихологией путь к истинному познанию их психических процессов и к плодотворному изучению путей и закономерностей эволюции психики. Поэтому, учитывая примат поведения в психическом отражении, мы будем при обсуждении отдельных аспектов психической деятельности животных исходить ,прежде всего из анализа их двигательной активности в конкретных условиях их жизни.

Определив объект зоопсихологии — психическую деятельность животных, мы можем теперь сформулировать предмет зоопсихологии как науки о проявлениях, закономерностях и эволюции психического отражения на уровне животного, о происхождении и развитии в онто- и филогенезе психических процессов у животных и о предпосылках и предыстории человеческого сознания. Зоопсихолог изучает эволюцию психики, начиная с ее зачаточных форм до высших ее проявлений, составлявших основу зарождения человеческой психики.

Таким образом, компетенция зоопсихолога находится в пределах двух граней — нижней и верхней, представляющих собой одновременно главные вехи эволюции психики вообще. Нижняя грань знаменует начало психического отражения, исходную ступень его развития, верхняя — смену животной психики человеческой. Нижняя грань означает проблему качественного различия отражения у растений и животных, верхняя — у животных и людей. В первом случае приходится решать вопросы происхождения психики из более элементарной формы отражения, во втором — зарождения человеческой психики из элементарной по отношению к ней психики животных.

Материалистическое решение проблемы зарождения психики возможно лишь на основе признания возникновения психики из раздражимости, свойственной всей живой материи, в которой уже, как писал выдающийся советский психолог Л. С. Выготский, «заложены зачатки того, из чего впоследствии путем длительной эволюции должна развиваться человеческая психика».2 Перефразируя изречение В. Гёте о том, что «все растения произошли из одного», Выготский подчеркивал, что «все формы психических явлений произошли из раздражимости».3

Основательную разработку проблема зарождения и развития психики получила в исследованиях известного советского психолога A. Н. Леонтьева. Леонтьев исходит из того, что живая материя на допсихическом уровне своего развития характеризуется в функциональном отношении «простой раздражимостью», т. е. способностью отвечать избирательно и специфическим образом на жизненно значимые воздействия среды в соответствии с потребностями обмена веществ. Биологическая эволюция сопряжена с усложнением обмена веществ. Соответственно взаимоотношения организма со средой развиваются в сторону все большего разнообразия видов раздражимости, так как организмы ассимилируют из внешней среды все большее число веществ и форм энергии.

Однако, как указывает Леонтьев, развитие раздражимости не сводится лишь к такому количественному усложнению. В результате того, что в ходе эволюции меняется также общий тип взаимодействия организмов со средой, возникает качественно новая форма раздражимости — чувствительность. Чувствительность же — это способность к ощущению, т. е. элементарное психическое явление. Другими словами, психика начинается там, где появляется качественно своеобразная высшая форма раздражимости — собственно чувствительность.

Важно подчеркнуть, что появление чувствительности знаменуется, как пишет Леонтьев, тем, что «организмы становятся раздражимыми и по отношению к таким воздействиям, которые сами по себе не в состоянии определить ни положительно, ни отрицательно их ассимилятивную деятельность, обмен веществ с внешней средой».4

Леонтьев поясняет это положение следующим примером. Лягушка раздражима по отношению к такому воздействию, как шорох, поскольку он вызывает у нее определенную (ориентировочную) реакцию. Но при этом «энергия звука шороха, воздействующая на организм лягушки, ни на одной из ступеней своего преобразования в организме не ассимилируется им и вообще прямо не участвует в его ассимилятивной деятельности. Иначе говоря, само по себе данное воздействие не может служить поддержанию жизни организма и, наоборот, оно вызывает лишь диссимиляцию вещества организма». Биологическая же роль подобных воздействий и их отражения в виде ощущений заключается в том, что эти сами по себе непосредственно жизненно незначимые воздействия становятся для животного сигналами о возможности появления и поглощения необходимого для поддержания жизни вещества или энергии (в данном примере — насекомого и т. п.).

Таким образом, заключает Леонтьев, новая форма раздражимости, отражающая подобные воздействия, «опосредствует деятельность организма, направленную на поддержание жизни». Наступает как бы раздвоение прежде единого процесса взаимодействия организма с внешней средой: «С одной стороны, выделяются процессы, с которыми непосредственно связаны поддержание и сохранение жизни. Эти процессы составляют первую, исходную форму жизнедеятельности организмов. В ее основе лежат явления первичной раздражимости организмов.

С другой стороны, выделяются процессы, прямо не несущие функции поддержания жизни и лишь опосредствующие связи организма с теми свойствами среды, от которых зависит его существование. Они составляют особую форму жизнедеятельности, которая и лежит в основе чувствительности организмов, психического отражения ими свойств внешней среды».5

В этой концепции генезиса и сущности чувствительности как первичной формы психического отражения, разработанной Леонтьевым, особенно существенным является то, что психическое качество выводится непосредственно из жизнедеятельности организма. Речь идет о раздвоении деятельности организма, его активности, причем психика появляется здесь как новое свойство внешней активности. При этом, естественно, сама внешняя активность претерпевает глубокие качественные преобразования и превращается в поведение.

Можно, очевидно, считать, что появление вместе с животной формой жизни поведения знаменуется переходом от неопосредованной (допсихической) внешней активности к активности, опосредованной отражением предметной действительности (т. е. психическим отражением).

Таким образом, поле деятельности зоопсихолога начинается у стыка допсихического и психического отражения, на уровне первых проявлений чувствительности, способности к ощущению у низших представителей животного мира. Отсюда берет свое начало эволюция психики. Поднимаясь как бы террасами, образуемыми качественными эволюционными преобразованиями животной психики, поле деятельности зоопсихолога простирается отсюда до рубежа человеческого сознания.

Определяя «верхнюю грань» зоопсихологических исследований, важно подчеркнуть, что верный путь к изучению этой проблемы открывается лишь при учете как общих с животными эволюционных корней психической деятельности животных и человека, так и качественных перестроек, поднявших эту деятельность на совершенно новый, небывалый до того уровень развития.

По сравнению с психикой животных психика человека представляет собой качественно иную категорию, хотя генетически и связанную с психикой животных. В поведении человека продолжают играть определенную роль биологические, общие с животными факторы, но сущность человеческого поведения определяется глубокими качественными различиями между человеком и животным. Эти различия обусловлены общественно-трудовой деятельностью и членораздельной речью, которые всецело отсутствуют у животных.

1.2. Сравнительная психология и зоопсихология в России

В России основоположниками научного изучения психической активности животных были К. Ф. Рулье и В. А. Вагнер.6 Основанное ими направление получило название зоопсихологии. Оно изучало проявления, закономерности и эволюцию психики животных. Особое внимание уделялось происхождению и развитию психики в онто- и филогенезе, а также выявлению возможных предпосылок и предыстории человеческого сознания. В 30-50-е гг. XX в. их труды получили дальнейшее развитие в работах Н.Н. Ладыгиной-Котс (1935; 1959), Н.Ю. Войтониса (1949), Г.З. Рогинского (1948) - специалистов по изучению психики человекообразных обезьян с точки зрения биологических предпосылок антропогенеза, возникновения и развития человеческого сознания. Объектом их исследований были манипуляционная активность и орудийная деятельность, сложные навыки и интеллект, стадное поведение обезьян - как предпосылка зарождения социальности и языка человека.

     В ХХ в. в России  проводилось множество исследований, посвященных поведению животных. Среди них четко выделялись три основные направления:

-изучение поведения в природе;

-зоопсихологические исследования;

-изучение физиологических механизмов.

Зоологические исследования в начале века еще не называли этологическими, однако работы целого ряда российских ученых оказываются вполне созвучными работам классиков этологии. Так, например, в середине 30-х гг. Г.Л. Скребицкий и Т.И. Бибикова изучали поведение речных чаек на подмосковном озере Киево. В частности исследовалось отношение чаек к собственным яйцам. Ученые перекладывали яйца из одного гнезда в другое, заменяли их яйцами других видов, подкладывали в гнезда разнообразные макеты яиц, в большей или меньшей степени напоминавшие настоящие. Оказалось, что чайки охотно принимали за яйца практически любые гладкие предметы округлой формы. Анализируя результаты экспериментов, авторы пришли к выводу, что положительная реакция чайки на яйцо определяется лишь несколькими его элементарными признаками: округлостью, отсутствием выступов, углублений или насечек. Обсуждая полученные данные, Г.Л. Скребицкий и Т.И. Бибикова высказывали мысли, по своей сути, совершенно идентичные точке зрения этологов на роль ключевых раздражителей в поведении животных. Данная работа аналогична классическому исследованию Тинбергена, также проведенному на чайках, посвященному изучению пищевой реакции птенцов, в котором изучалось, как птенцы реагируют на форму головы и клюва взрослой птицы, цвет клюва и т.д. В опытах Тинбергена также использовались разнообразные макеты. Интересно отметить, что данные исследования были проведены совершенно независимо друг от друга, но выводы, сделанные учеными, весьма похожи.

     Многочисленные и  глубокие исследования поведения  птиц в природе и лабораторных  условиях были проведены отечественными  учеными-орнитологами А.Н. Промптовым  и Е.В. Лукиной. Большое внимание  эти ученые уделяли пластичности инстинктивного поведения, роли врожденного и приобретенного в формировании поведения.

     Необходимо отметить, что в большей или меньшей  степени поведением животных  занимались практически все зоологи. Среди них можно отметить таких  выдающихся ученых, как А.Н. Формозов, П.А. Мантейфель, Е. Г. Спангенберг, И.И. Барабаш-Никифоров, Н.А. Зворыкин, Д.Н. Кашкаров и многие, многие другие.

     Очень большое внимание  поведению и его роли в эволюции  уделял выдающийся ученый-эволюционист  А.Н. Северцов, основоположник эволюционной морфологии.

     Уже в начале ХХ  в. в России вполне сложилась  зоопсихологическая школа, успешно  развивавшаяся и в первой его  половине. Среди русских зоопсихологов  необходимо, прежде всего, отметить  упомянутого выше В.А. Вагнера, внесшего огромный вклад в мировую и российскую науку.

     Большое значение  имели работы российского ученого  В.М. Боровского, посвященные мотивациям  поведения. В своих трудах этот  исследователь уделял много внимания  проблемам, связанным с внутренними ритмами живых организмов.

     Целая группа ученых  вполне успешно занималась исследованием  поведения обезьян. Среди них  первое место занимают работы Н.Н. Ладыгиной-Котс. Среди многочисленных исследований, проведенных ею, особое место занимает сравнительное изучение развития в онтогенезе поведения детеныша шимпанзе и ребенка, которые нашли свое отражение в книге "Дитя шимпанзе и дитя человека в их инстинктах, эмоциях, играх, привычках и выразительных движениях" (1935). Н.Н. Ладыгина-Котс в те годы возглавляла данное направление зоопсихологии в России. Под ее руководством проводились исследования поведения антропоидов в Московском зоопарке.

     Следует отметить, что  в первой половине ХХ в. ведущие  зоопарки страны служили обширными  лабораториями для проведения различных исследований, не приносящих вреда животным. Так, изучение психики приматов проводилось в Московском зоопарке группой исследователей во главе с Н.Н. Ладыгиной-Котс, в Ленинградском - под руководством Г.З. Рогинского, а в Киевском зоопарке подобные исследования возглавлял В.П. Протопопов. Множество зоопсихологических исследований было проведено Н.Ю. Войтонисом и его учениками в питомнике обезьян в Сухуми.

     Существовала и зоопсихологическая лаборатория в знаменитом "Уголке имени Дурова". Основал ее сам знаменитый дрессировщик, интересовавшийся научными основами формирования поведения животных. В лаборатории проводили зоопсихологические эксперименты многие ведущие ученые, регулярно проводились научные семинары. Лаборатория продолжила свое существование и после смерти знаменитого дрессировщика.

     Самые большие достижения  в науке о поведении животных  в России были получены в  области изучения физиологии  высшей нервной деятельности. Широкую известность получили труды И.М. Сеченова, Н.К. Бехтерева, И.П. Павлова. Вопреки искусственно насаждаемому мнению, И.П. Павлов был ученым исключительно широкого профиля. Его занимали многие проблемы, связанные с поведением животных. Это было и "учение о высшей нервной деятельности", и формирование поведения в онтогенезе, и сложные формы поведения антропоидов, и проблемы генетики поведения. Большим достижением И.П. Павлова было создание колоссальной научной школы, включавшей в себя многих крупнейших ученых последующих лет.

     К сожалению, негативные  процессы в науке, возникшие в  силу особенностей внутриполитической  обстановки в СССР, в большой  степени затормозили развитие  науки о поведении животных.7

     После смерти И.П. Павлова в 1936 г. павловская школа стала приобретать в СССР черты монополии. В 1950 г. в Москве была проведена научная сессия, посвященная проблемам физиологического учения академика И.П. Павлова, так называемая "Павловская сессия" АН СССР. Ее сценарий в большой степени повторял печально известную сессию ВАСХНИЛ 1948 г., на которой была полностью разгромлена советская генетика. На этой "Павловской сессии" была сделана попытка официально утвердить право на существование в физиологии лишь одного исследовательского направления: Учения Павлова. Последователи этой теории отвергали как "порочные" все реально существующие факты, которые не укладывались в рамки концепции. И.П. Павлов (к этому моменту умерший), фактически полностью повторил печальную роль Мичурина в физиологии. Отныне единственно допустимым методом исследования работы головного мозга и поведения в целом стал "метод условных рефлексов". Все остальные идеи И.П. Павлова были прочно забыты. Под сомнение были поставлены даже официально опубликованные материалы семинаров его лаборатории, так называемые "Павловские среды", как якобы не проверенные и не подписанные самим Иваном Петровичем. Ссылки на "Павловские среды" официально не признавались. Таким образом, группа ортодоксальных сторонников идей Павлова полностью монополизировала эту область науки, подвергнув жесткой критике практически все другие концепции и направления физиологии, причем эта критика базировалась не на научных, а на идеологических позициях. Так же, как и после сессии ВАСХНИЛ, многие ученые были уволены со своих должностей, а их лаборатории закрыты.

     Практически каждое  научное сообщение или публикация  в обязательном порядке должны  были упоминать о "единственно  верном научном направлении материалистической  науки" в области физиологии. Такая  ситуация превращала учение Павлова об условных рефлексах из научного направления в набор догм, следовать которым надлежало не только в области высшей нервной деятельности, но и в общей физиологии, медицине и психологии.