Владимир Красное Солнышко

  Чтобы быть точным в истории Владимира начнем ее с гибели Игоря Старого (912-945 годы правления) во время сбора дани в земле древлян в 945 г. У него остался сын Святослав, которому в это время было четыре года. Регентшей при нем стала вдова Игоря княгиня Ольга. Летописи характеризуют княгиню Ольгу как мудрую и энергичную правительницу.

Около 955 г. Ольга совершила поездку  в Константинополь, где приняла христианство. Этот визит имел также и большое политическое значение. Вернувшись из Константинополя, Ольга официально передала власть сыну Святославу (957-972).

  Святослав, прежде всего, был князем-воином, стремившимся приблизить Русь к крупнейшим державам тогдашнего мира. Вся его короткая жизнь прошла почти в непрерывных походах и сражениях.

  Владимир был сын воинственного Святослава, киевского князя, который предпринял поход на хазар, господствовавших в юговосточной России, взял их город Саркел на Дону, победил прикавказских народов: ясов и касогов, завоевал Болгарию на Дунае, но должен был после упорной защиты уступить ее греческому императору. На возвратном пути из Болгарии в Русь он был убит печенегами, народом тюркского племени. Будучи еще в детском возрасте, Владимир был призван новгородцами на княжение и уехал в Новгород вместе со своим дядей Добрынею, братом его матери Малуши, ключницы его бабки Ольги.После смерти Святослава его сыновья стали править Русью, сидя каждый в своем городе. Владимир был еще мал годами и всеми делами за него распоряжался Добрыня. В Полоцке тогда княжил Рогволод, варяг, пришедший из-за моря и утвердивший   власть свою среди полочан. Добрыня стал сватать Владимиру Рогнеду, дочь Рогволода. И спросил Рогволод у дочери: "Хочешь пойти за Владимира?" Но та отвечала: "Не хочу разуть робичича. За Ярополка хочу". Владимир прослышал об этом ответе и сильно разгневался, так как обидно ему было оттого, что его назвали робичичем. И пожаловался князь своему дяде, а тот, распалясь яростью, собрал воинов и пошел на Полоцк. И побежден был Рогволод в битве, и затворился в городе. Новгородцы же, подступив к Полоцку, взяли его и захватили Рогволода с женой и его дочерью. Добрыня, насмехаясь над Рогнедой, нарек ее рабыней и велел Владимиру обесчестить ее на глазах отца и матери. После Рогволода убили, а Рогнеда сделалась женой Владимира и родила ему сына Изяслава.

   В 975 году Ярополк поссорился с братом Олегом. Через два года он пошел на него войной. Олег погиб в бою, а Ярополк захватил его власть. Когда Владимир в Новгороде услыхал, что Ярополк убил Олега, то испугался и бежал за море. Ярополк же посадил своих посадников в Новгороде и стал один владеть Русской землею.

   В 980 году Владимир вернулся в Новгород с варягами и сказал посадникам Ярополка: "Идите к брату моему и скажите ему: "Владимир идет на тебя, готовься с ним биться", - и пошел на Ярополка. Дойдя до Киева с большим войском, Владимир осадил его, а Ярополк заперся в городе вместе со своим воеводой Блудом. Когда осада затянулась, Владимир стал тайно сговариваться с Блудом, говоря ему: "Будь мне другом. Если убью брата моего, то буду почитать тебя как отца, и честь большую получишь от меня; не я ведь начал убивать братьев, но он. Я же, убоявшись этого, выступил против него". Блуд ответил послам Владимировым: "Буду с князем вашим в любви и дружбе". И стал с тех пор Блуд пересылаться с Владимиром, призывая его идти приступом на город. Блуд хотел убить Ярополка, однако опасался мести горожан. И тогда Блуд придумал такую хитрость. Он стал говорить Ярополку, будто киевляне вошли в сговор с Владимиром и надо-де бежать из города. Ярополк поверил ему и, выбежав из Киева, затворился в городе Родне, в устье реки Роси. Владимир вошел в Киев, а после осадил Ярополка в Родне. Среди осажденных вскоре начался жестокий голод. И сказал Блуд Ярополку: "Видишь, сколько воинов у брата твоего. Нам не победить их. Заключай мир с братом твоим". Ярополк согласился. Блуд же послал к Владимиру с такими словами: "Сбылась мысль твоя, приведу к тебе Ярополка, приготовься убить его".

   Владимир, услышав это, вошел в отчий терем и сел там с воинами и дружиной своей. Когда Ярополк пришел к Владимиру и входил в двери, два варяга подняли его мечами под пазуху. Блуд тем временем затворил двери и не дал войти своим. Так убит был Ярополк, и с этого времени Владимир стал княжить в Киеве один.

  Летописцы  изображают вообще Владимира жестоким, кровожадным и женолюбивым; но надо понимать летописец с намерением хочет наложить на Владимира язычника как можно более черных красок, чтобы тем ярче указать на чудотворное действие благодати крещения, представить того же князя в самом светлом виде после принятия христианства.

В княжение Владимира Святославича к Древнерусскому государству были присоединены червенские города — восточнославянские земли по обе стороны Карпат, земля вятичей. Созданная на юге страны линия крепостей обеспечила более действенную защиту страны от кочевников-печенегов.

Владимир  стремился не только к политическому  объединению, признаки распада союза  племен  обозначились уже к середине Х в. Естественно, что в Киеве всячески пытались остановить этот процесс. Для этого среди прочего были использованы языческие новшества.

  Что касается дел государственных, то Владимир, несмотря на молодость, показал себя таким же твердым и сильным князем, каким был его отец Святослав. Пришедшие с ним из-за моря варяги, поселившись после победы над Ярополком в Киеве, стали высказывать недовольство и требовали даже, чтобы Владимир позволил им взимать дань с киевлян. Но Владимир сказал им, чтобы они подождали месяц; через месяц же, выбрав из этих варягов самых лучших, умных и доблестных людей и раздав им города в управление, он отказал остальным в уплате дани и предложил пойти на службу к византийскому императору. Варяги исполнили его волю.

  После установления единоличной власти Владимир продолжил расширять границы древнерусского государства. Он разбил поляков и отвоевал у них города Перемышль, Червень и присоединил их к владениям Русской Земли. Затем он подчинил себе непокорных вятичей, которые отказались платить ему дань. После этого Владимир ходил воевать против племени ятвягов, живших к северу от древлян, и одержал над ними полную победу. Наконец, в 984 г. Владимир чрезвычайно усмирил радимичей. Он выслал против них своего воеводу по имени Волчий Хвост, который разбил их на реке Пищане. После этого даже про радимичей на Руси говорили, что они бегают „от волчьего хвоста“.

  Утвердившись у власти, Владимир поставил на холме за теремным двором кумиров языческих богов: деревянного Перуна с серебряной головой и золотым усом, затем Хорса, Даждьбога, Стрибога, Симаргла и Мокошь. И приносили киевляне им жертвы, называя их богами, и приводили к ним своих сыновей и дочерей, и осквернялась кровью земля русская и холм тот, пишет летописец. Владимир посадил в Новгороде своего дядю Добрыню, а сам жил в Киеве и был одержим плотским вожделением. У Владимира было несколько жен и, среди прочих, вдова Ярополка, некая гречанка, бывшая прежде монахиней. В свое время Святослав привел ее на Русь как пленницу и выдал за Ярополка ради ее красоты. Когда Владимир сошелся с ней, она была уже беременна от Ярополка и вскоре родил сына - Святополка. Кроме Рогнеды и гречанки Владимир имел еще трех законных жен и 800 наложниц 300 было у него в Вышгороде, 300 - в Белгороде и 200 - в селе Берестове. Кроме того, он имел связи со многими замужними женщинами и девушками. (4,4)

  При Владимире впервые начинается чеканка собственной монеты – «златников» и «сребреников». На рубеже X-XI вв. Владимир ликвидировал племенные княжения. Вместо них стали появляться новые княжеские «грады» ( Смоленск, Туров, Владимир-Волынский, Белгород, Рязань), куда князь в качестве наместников стал сажать по «волостям» своих детей; так, Ярослав, позднее получивший прозвище Мудрый, отправился сначала в Ростов и основал там, на северо-восточной окраине Руси, город Ярославль, а затем по велению отца был перемещен в Новгород.( 3,29)

  Князь Владимир приступил к созданию общегосударственной системы обороны пограничных со степенью областей. О существовании этой грандиозной оборонительной системы говорят так называемые «Змиевые валы» - частично сохранившиеся на Украине до нашего времени многокилометровые земляные сооружения. Сохранились также десятки городищ-крепостей вокруг Киева и ниже его по притокам Днепра с обеих сторон – Суле, Стугне, Трубежу.(3,30)

  Русь X – начала XII в. была близка по типу развития к другим молодым государствам Восточной и Северной Европы – Норвегии, Швеции, Польше, Чехии, Венгрии. От стран Западной Европы она отличалась прежде всего отсутствием частной феодальной собственности на землю и преобладанием централизованной эксплуатации крестьян-общинников дружинной знатью во главе с князем.(3,30)

  Дружина была главным органом власти, с ней князья отправлялись в «полюдье». Княжеские «бояре» и !отроки» исполняли судебные и административные функции и получали за это часть дани, пошлин и военной добычи; население должно было кормить их во время исполнения ими служебных обязанностей в качестве судей и приставов. В X-XII вв. боярином мог стать и умелый воин, и «попов внук», и даже выходец «из племени смердья».

  В новых городах и замках князь Владимир оставлял свои гарнизоны с наместниками – «посадниками»; туда стекались дани, треть которых шла в пользу наместника и его воинов; здесь вершился суд. Окрестное население было обязано не только платить дань, но и выполнять «службы» - повинности: строить крепости, поставлять продовольствие, пости княжеские табуны, ловить рыбу на княжеский обиход и т.д. В литературе можно встретить характеристику такого типа государства как «дружинного», а отношения власти и подданных – как «служебную организацию общества».

  При этом власть еще не окончательно «оторвалась» от народа. Одним из обычаев, освященных столетиями, были воспетые в преданиях пиры князя Владимира. В эпоху становления государственности на таких застольях проводились совещания князя со своей дружиной и «множеством народа»: обсуждались вопросы войны и мира, сбора дани с подвластных земель, принимались послы; былинные богатыри на пиру вызывались «на службу дальнюю». В торжественной обстановке князь вершил суд, награждал отличившихся, наделял обездоленных, т.е. непосредственно общался с подданными и должным образом реагировал на общественные настроения.(3,41)

Военные походы: 
 
  В 981 году (по другой версии, исходящей из более ранней даты вокняжения Владимира и политической обстановки в Польше — 979) Владимир воевал с польским князем Мешко I за приграничную Червенскую Русь. Завоевание Червена и Перемышля.

  В 981—982 Владимир совершил поход на вятичей, который закончился обложением данью.

  В 983 Владимир покорил балто-литовское племя ятвягов и установил контроль над Судовией, что открывало путь к Балтике.

  В 984 Владимир совершил поход на радимичей, чьи земли лежали между Киевом и Новгородскими землями. Покорение радимичей объединило северные и южные регионы Руси.

  В 985 Владимир воевал с «болгарами». Некоторые исследователи идентифицируют их с дунайскими болгарами, однако по «Памяти и похвале» противником Владимира были «серебряные», то есть волжские булгары. В том же 985 он обложил данью Хазарию.

  В 988 году Владимир предположительно покорил земли Таманского полуострова и посадил своего сына Мстислава (Храброго) на княжение в Тмутаракани.

  В 988—989 осада Корсуня в Крыму. О причинах и последствиях наиболее известного похода князя Владимира изложено в разделе «Крещение» и статье Поход на Корсунь в 988 году. По ПВЛ город сдался после длительной осады, когда русские перекопали трубы, по которым в город поступала вода из колодцев. Затем византийские императоры прислали свою сестру Анну замуж за Владимира, после чего он вернул город Византии и по возвращении в Киев приступил к крещению народа.

  В 991 году поход в днестровские земли против белых хорватов.

  В 992 успешная война с Польшей за Червенскую русь.

  В 994—997 Владимир повторил поход против волжско-камских булгар и двинулся на Северный Кавказ.

  Владимир вёл активную внешнюю политику: за время правления им было заключено множество договоров с правителями разных стран. Это были: Стефан I (король Венгрии), Болеслав I Храбрый (король Польши), Болеслав II (король Чехии), Сильвестр II (папа римский), Василий II (император Византии).                                                                                                            

  Проблемой Руси оставались постоянные набеги печенегов: в 990, 992 на Переяславль, 993, в 996 состоялась битва у Василево, в 997 нападение на Киев, в 1001, в 1013 состоялось польско-печенежское вторжение на Русь. Воспоминания о печенежской войне уже век спустя приняли эпические формы (легенда о Белгородском киселе, о Никите Кожемяке и др.). Для обороны от печенегов был построен ряд крепостей по южному рубежу киевской Руси, а также сплошная стена (частокол) на земляной насыпи, называемый Змиевы валы. По южным и юго-восточным границам тогдашней Руси, на правой и левой стороне Днепра, выведены были ряды земляных окопов и сторожевых «застав», чтобы сдерживать нападения кочевников. По свидетельству византийского императора Константина VII Багрянородного, печенеги кочевали на расстоянии одного дня пути от Руси.

  В 1006—1007 гг. через Киев проезжал немецкий миссионер Бруно Кверфуртский, направляясь к печенегам для проповеди евангелия. Он остановился погостить у князя Владимира, которого в письме к императору Генриху II называет сеньором руссов (лат. senior Ruzorum). Князь Владимир уговаривал миссионера не ездить к печенегам, говоря, что у них он не найдет душ для спасения, а скорее сам погибнет позорною смертью. Князь не мог уговорить Бруно и вызвался проводить его со своей дружиной (лат. cum exercitu) до границ своей земли, «которые он со всех сторон оградил крепким частоколом на весьма большом протяжении по причине скитающихся около них неприятелей». Бруно говорил видимо про Змиевы валы, длина которых лишь в Киевской области составляет 800 километров.

  Но приближалось  уже время общаго просвещения  земли Русской: ужасное братоубийство,  сластолюбие грубое не могли  не тяготить совесть Владимира.  Он думал облегчить душу тьмы, что ставило новых кумиров  на берегах Днепра и Волхова.  Но все это как чувствовал он, не доставляло покоя душе, - душа искала света и мира. Владимир чувствовал тревогу, движения и сомнения  душе. Он стал припоминать свое детство и наставления блаженной бабки своей Ольги.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Крещение Руси.

    Увлечение Владимира языческой религией продолжалось недолго. В 986 году приходили в Киев посольства от разных народов, призывавшие Русь обратиться в их веру. Сперва пришли волжские болгары мусульманской веры и хвалили своего Магомета; потом иноземцы из Рима от папы проповедовали католическую веру, а хазарские евреи - иудейство.             Последним прибыл проповедник, присланный из Византии. Он стал рассказывать Владимиру о православии, и слушал его Владимир со всем вниманием. Под конец грек показал князю полотнище, на котором изображено было судилище Господне. Справа стояли праведники, в веселии идущие в рай, а слева - грешники, идущие на мучение. Владимир, вздохнув, сказал: "Хорошо тем, кто справа, и плохо тем, кто слева". "Если хочешь с праведными справа стать, то крестись", - сказал грек. Но Владимир отвечал: "Подожду еще немного", желая разузнать подробнее о всех верах.

  Один случай произвел на Владимира неизгладимое впечатление. В 983 г., вернувшись из удачного похода на ятвягов, он пожелал особо почтить своих богов принесением им человеческой жертвы. Решили кинуть жребий на отрока и на девицу – на кого падет, того и принести в жертву богам. Жребий пал на одного отрока, который был очень красив и притом христианин. Звали его Иоанном. Он жил вместе со своим отцом Федором, который тоже был христианином. Язычники ликовали, обрадованные тем, что жребий пал на одного из христиан, которых они особенно не любили, отправили гонцов в отчий дом этого отрока. Прибывшие объявили, что пришли за сыном, чтобы заколоть его на потребу богам. „Это не боги, – ответил им отец, – а дерево: сегодня стоят, а завтра сгниют. Не едят, не пьют, не говорят, а руками сделаны из дерева, топором и ножом обрублены и оскоблены. Вышний бог есть один: ему поклоняются греки. Он создал небо и землю, звезды и луну, солнце и человека. А ваши боги, что сотворили и что сделали? Их самих сделали люди! Не отдам сына своего бесам!“ Когда посланные передали этот ответ князю, то толпа язычников в ярости прибежала к дому Федора и потребовала выдать сына. Оба едва успели войти в верхнюю горницу. „Давай сына на жертву богам!“ – кричала разъяренная толпа. „Если есть боги, – отвечал Федор, – то пусть пошлют от себя одного бога и возьмут моего сына, а вы для чего препятствуете им!“ Тогда рассвирепелый народ поджег хоромы и убил обоих варягов – отца и сына.

  После этого убийства Владимир стал задумываться над вопросами общегосударственной религии. Он все более охладевал к язычеству, что и привело его в конечном итоге к мысли о крещении Руси в 988 г. 

  В 987 году князь созвал бояр своих и старцев градских и сказал им: "Приходили ко мне болгары, говоря: "Прими закон наш". Затем приходили немцы и хвалили закон свой. Затем пришли евреи. После же всех пришли греки, браня все законы, а свой восхваляя, и много говорили, рассказывая о начале мира и о бытии всего. Мудрено говорят они, и чудесно слушать их. Рассказывали они и о другом свете. Если кто, говорят, перейдет в нашу веру, то, умерев, снова воскреснет и не умереть ему во веки, если же в ином законе будет, то на том свете гореть ему в огне. Что же вы мне посоветуете? Как им ответить?" Бояре и старцы отвечали: "Знай, князь, что своего никто не бранит, но всегда хвалит. Если хочешь обо всем разузнать, то пошли от себя мужей посмотреть, кто и как служит Богу". Понравилась та речь князю и всем людям. Избрали десять мужей, славных и умных, и сказали им: "Идите сперва к болгарам и испытайте веру их". Они отправились и, придя к ним, наблюдали их скверные дела и поклонение в мечети. Когда вернулись послы в землю свою, сказал им Владимир: "Идите еще к немцам, высмотрите и у них все, а оттуда идите в Греческую землю". Послы пришли к немцам, увидели службу их церковную, а затем пошли в Царьград. Когда же они вернулись, князь Владимир созвал бояр своих и старцев и сказал им: "Вот, пришли посланные нами мужи, послушаем же обо всем, бывшем с ними". И обратился к послам: "Говорите перед дружиной". Те сказали: "Ходили мы к болгарам, смотрели, как они молятся в мечети. Стоят они там без пояса; сделав поклон, сидят и глядят туда и сюда, как бешеные. И нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их. И пришли мы к немцам, и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали - на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой. И не знаем, как и рассказать об этом. Знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького: так и мы не можем уже здесь пребывать в язычестве". Выслушав послов, Владимир обратился за советом к боярам, и те сказали: "Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя, Ольга, а была она мудрейшая из всех людей". И спросил Владимир: "Где примем крещение?" Они же сказали: "Где тебе любо»!  

  В 988 году Владимир принял христианство. Обстоятельства, предшествовавшие этому событию и сопровождавшие его, рассказываются с баснословными чертами, которые вполне свойственны изустным преданиям, записанным уже довольно долгое время спустя после означенного события.

И так Византия пыталась обратить руссов в христианство с того момента, как стала подвергаться их нападениям. Но первые, как правило варяжские, княжества в Причерноморье не отличались долговечностью, и достижения миссионеров-христиан превращались в ничто вместе с крушением самих княжеств.

  Княгиня Ольга, приняв крещение, пыталась учредить в Киеве епископство, но потерпела неудачу. Варяжская дружина признавала авторитет предводителя-единоверца и отказывалась перейти в подчинение князя-христианина. Для князя-воина Святослава мнение дружины было законом, и он решительно отклонил все предложения матери о крещении.

Князю Владимиру пришлось преодолеть большие  трудности, прежде чем Русь приняла  христианство. Во второй половине 80-х  годов X века он стал делать первые, пока еще очень осторожные шаги, ведущие к крещению.

Владимир  многим был обязан язычникам. Он щедро  отблагодарил их, но чувствовал себя очень стеснительно под контролем языческой верхушки и волхвов. Они препятствовали его созидательной деятельности. Своими военными победами, строительными успехами внутри страны, мудрой дипломатией по отношению к соседним государствам Владимир укрепил роль и значение княжеской власти и более не терпел соперничества. Уже со второй половины 80-х годов язычники потеряли в Киеве свою ведущую роль.

  Но Владимир не сразу пошел на введение христианства. Летописное «Сказание об испытании или выборе вер» описывает, что сначала он встретился с посланцами из других земель и расспросил их о монотеистических религиях –  мусульманстве, иудаизме, римском и византийском христианстве. Это было не случайно: монотеистические религии выросли из одного корня, к тому же Русь имела тесные связи и с христианскими странами – Германией, Византией Римом, и с мусульманскими – Волжской Болгарией, Хорезмом, а также контакты с еврейскими общинами в Хазарии и на территории Руси.

  Отказав по разным причинам первым трем посольствам, Владимир благосклонно выслушал пространную речь православного греческого философа, который, кратко опровергнув учения мусульман, латинян и иудеев, сжато изложил ветхозаветную историю, пророчества об отвержении Богом иудеев и пришествии Спасителя и, наконец, перешел к новозаветным событиям. Большое впечатление на князя произвел рассказ о грядущем Втором пришествии, при этом ему была показана и «запона» – некое полотно – с изображением Страшного суда.

  Потом, посовещавшись с боярами и представителями городов, Владимир направил посольства в окрестные страны. Возвратившись, послы рассказали о религиозных обычаях и обрядах этих стран. Они побывали и в мусульманской мечети у болгар, и у католиков-немцев, но самое большое впечатление на них произвела патриаршая служба в Царьграде. Пораженные красотой византийского богослужения, послы заявили Владимиру и всей его дружине: «Не знали – на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом».

  Так ли было или не так, но то, что выбор был долгим и обдуманным это точно.

  Затянувшийся «выбор вер» был обусловлен сопротивлением влиятельных сил в самом Киеве. Лично для себя Владимир уже принял решение. Он был достаточно знаком с христианством: мать, бабка, их приближенные, позднее его жены, из которых большинство были христианками, – все они так или иначе, исподволь или открыто, благотворно воздействовали на душу князя. Но вопрос о перемене религии не мог быть решен вопреки воле «мужей» из княжеской дружины. Помня о предательстве язычников-киевлян по отношению к Аскольду и брату Ярополку, о нежелании отца принять крещение, чтобы не рассориться с дружиной, Владимир прежде всего своему ближайшему окружению должен был показать политическую, практическую, да и просто утилитарную необходимость принять религию,  завоевавшую уже весь цивилизованный мир, религию, которой, кстати, противостояли далеко не безобидные в смысле нравственности и небезупречные в смысле культуры и даже прогресса верования. Не случайно посланцы Владимира выступали с отчетом прилюдно. Был использован и авторитет княгини Ольги: «Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка Владимира Ольга, а была она мудрейшей из всех людей».

  В конечном счете, Владимир, поддержанный соратниками, решил обратиться в Православие. Тем более, что Русь и Византию связывали не только военные противостояния, но, прежде всего, давние торговые, политические и даже религиозные контакты.

  Сближению Руси и Византии сопутствовали драматические события. Византия потерпела ряд поражений в войне с Болгарией. Кроме того, империю сотрясали мятежи полководцев Варды Склира а затем и Варды Фоки, каждый из которых уже примеривал царскую корону. Наконец в 987 году Варда Фока провозгласил себя императором, и его власть признали провинции в Малой Азии. В то время Византия находилась во враждебных отношениях с Русью. Тем не менее, оказавшись в безвыходном положении, императоры – братья-соправители Василий II и Константин VIII – отправили в Киев послов с просьбой о помощи. Князь Владимир согласился послать войско в Византию. В 988 году Владимир пошел с войском к Корсуни (Херсону), и затворились корсуняне. Русские встали на той стороне города, что против пристани, и начала осаду. Однако горожане защищались крепко, и не было видно конца осаде. Но тут один из корсунян по имени Анастас пустил в лагерь Владимира стрелу с письмом. В том письме говорилось: "Перекопайте и переймите воду, она идет по трубам из колодцев, которые за лагерем вашим с востока". Владимир, услыхав об этом, посмотрел на небо и сказал: "Если сбудется это - крещусь". И тотчас же велел копать наперерез трубам и перенял воду. Люди изнемогли от жажды и сдались. Владимир вошел в город с дружиной своей и послал к царям Василию и Константину: "Вот, взял уже ваш город славный. Слышал, что имеете вы сестру девицу. Если не отдадите ее за меня, то сделаю столице вашей то же, что и этому городу". Цари отвечали на это: "Не пристало христианам выдавать жен за язычников: если крестишься, то и ее получишь, и Царство небесное воспримешь, и с нами единоверен будешь. Если же не сделаешь этого, то не сможем выдать сестру за тебя". Владимир ответил на это посланцам царей: "Скажите царям вашим так: я крещусь, ибо еще прежде испытал закон ваш и люба мне вера ваша и богослужение, о котором рассказали мне посланные нами мужи". Цари были рады услышать такой ответ и стали упрашивать сестру свою Анну стать женой Владимира. Но та не хотела уезжать на Русь, говоря: "Иду, как в полон, лучше бы мне здесь умереть". Братья отвечали ей: "Может быть, обратит тобой Бог Русскую землю к покаянию, а Греческую землю избавит от ужасов войны. Видишь, сколько зла наделала грекам Русь? Теперь же, если не пойдешь, то сделают у нас то же, что в Корсуни". И едва принудили ее дать согласие. Анна села в корабль, попрощавшись с ближними своими, и с плачем отправилась через море. Вместе с ней плыли сановники и пресвитеры. Когда прибыла она в Корсунь, вышли корсунцы ей навстречу с поклоном, ввели ее в город и посадили в палатках. Царевна спросила: "Крестился ли Владимир?" Но ей отвечали, что пока нет, ибо разболелся глазами и не видит ничего. Тогда Анна послала к своему жениху сказать: "Если хочешь избавиться от болезни, то крестись поскорей, а если не крестишься, то не избавишься от недуга своего". "Если вправду исполниться это, - сказал Владимир, - то поистине велик Бог христианский". И повелел он крестить себя. Епископ корсунский с царицыными попами, огласив, крестили Владимира. И когда возложили руку на него, тотчас прозрел Владимир и, ощутив свое внезапное исцеление, прославил Бога. Многие из дружинников, увидев это чудо, тоже крестились. Случилось это в церкви св. Василия, что стояла посреди Корсуни.

  После этого Владимир взял царевну, и Анастаса, и священников корсунских с мощами св. Климента. Взял он также церковные сосуды и иконы и со всем этим отправился в Киев. Возвратившись вето-лицу, Владимир повелел опрокинуть идолов, - одних порубить, а других сжечь. Перуна же приказал привязать к хвосту коня и волочить его с горы к Днепру. Затем послал Владимир по всему городу с такими словами: "Если не придет кто завтра на реку, будь то богатый или бедный, или нищий, или раб, то будет мне враг!" Услышав это, пришли люди к Днепру без числа. Одни стояли в воде до шеи, другие по грудь, некоторые держали младенцев. Когда крещены были все и разошлись по домам, приказал Владимир ставить церкви, определять в них попов и приводить людей на крещение по всей стране своей. Затем Владимир послал собрать у лучших людей детей и отдать их в книжное обучение. Матери, провожая их, плакали по ним, как по мертвым, ибо не утвердилась еще новая вера. Таким образом история крещения Руси описана.

 Фактически Владимир вынудил Византию крестить Русь.

Победоносный  поход в Крым упрочил престиж киевского князя.   Торжественное браковенчание, которое явилось для Владимира вторым христианским таинством, произвело глубокое впечатление на княжеское окружение. Согласие между дружиной и князем упрочилось. Сопротивление язычников было сломлено. Пока Владимир был молод, многие не скрывали пренебрежения к сыну рабыни-ключницы. Брак с греческой царевной смыл с Владимира клеймо «робичича» и вознес его на недосягаемую высоту над прочими державными властителями.

  Самое древнее русскославянское язычество не имело определенного характера, общего для всех, в смысле положительной религии, и состояло из множества суеверий и представлений, которые при невежестве и впоследствии легко уживались с наружным принятием христианства. Большинство вступало в новую веру и совершало обряд крещения, не понимая, что делает. Борьба язычества с христианством выражалась в продолжительном соблюдении языческих приемов жизни и сохранении языческих суеверий; такая борьба происходила многие века после Владимира: но она не мешала русскому народу принять крещение, в котором сначала он не видел ничего противного, потому что не понимал его смысла. Только постепенно и для немногих открывался действительно свет нового учения. 

В эпоху  двоеверия христианство и язычество не столько боролись друг с другом в народном сознании, сколько взаимодополнялись. Со временем христианские святые вытеснили языческих богов. Перуна заменил Илья-Пророк, который, по народным поверьям, проносился на колеснице по небу во время грозы. Праздник Перуна совпал с днём почитания Ильи. Велеса заменил Николай-Угодник — один из наиболее почитаемых на Руси святых, а также св. Георгий. Культ Рожаниц слился с Богородичным, образ Дажьбога — с Христом. Макошь стала восприниматься как св. Параскева, чьи иконы ставились у источников, прежде посвящённых Макоши. Что же касается низших божеств, то отношение к ним со временем становилось всё более отрицательным, постепенно в народном сознании они превращались в бесов или просто в зловредные существа.