ВВЕДЕНИЕ

     Люди  с древних пор вступали в различные  отношения друг с другом. По мере цивилизации человечества стали  появляться законы, преобразованные  из обычаев, для регулирования этих отношений. В дальнейшем развитии, развиваются  и отношения, и это требует  создания уже специального сложного законодательства, которое бы могло своими правовыми актами обеспечить законную систему общественных отношений. Род (первобытная родовая община) представлял собой первичную ячейку организации первобытно-общинного строя, объединенную кровным родством, совместным коллективным трудом, общей собственностью на продукты производства, равенством социального положения, единством интересов и сплоченностью членов рода.

     Тема  данной курсовой работы - «Власть и  социальные нормы поведения в  первобытном обществе» - актуальна в силу того, что, во-первых, понимание современной власти и социальных норм невозможно без учета опыта предыдущих эпох, во-вторых, это позволяет сформировать представление о власти и социальных норм поведения в первобытном обществе.

     Целью данной работы является описать сущность власти и социальных норм поведения  в первобытном обществе.

     Для достижения этой цели в работе решаются следующие промежуточные задачи:

     показывается  власть и социальная организация  в первобытном обществе;

     описывается общая характеристика власти догосударственного периода;

     показывается  общая характеристика социальных норм поведения в первобытном обществе;

     Работа  состоит из Введения, четырех Глав, Заключения и Библиографии.

     В Главе 1- Рассматривается становление первобытного общества, основанное на  анализе борьбы социального и биологического в становлении человеческого первобытного общества.

     В Главе 2 - Власть и социальная организация в первобытном обществе - решается первая из поставленных выше промежуточных задач, а именно: показывается власть и социальная организация в первобытном обществе.

     В Главе 3 – Дается общая характеристика власти догосударственного периода – таким образом, решается вторая из промежуточных задач.

     В Главе 4 - Характеризуются социальные нормы в первобытном обществе - решается третья из промежуточных задач, а именно: показывается общая характеристика социальных норм поведения в первобытном обществе.

     В Заключении приводятся выводы, основные результаты работы.

ГЛАВА 1. Становление  первобытного общества

1.1.Теоретические проблемы становления человеческого общества. 

     Заря  человеческой истории – это время  возникновения человеческого общества. Проблема социогенеза является одной из самых сложных. Решить ее означает, показать каким образом произошел переход от биологической формы движения материи к качественно иной – социальной. Для этого необходимо привлечение данных как биологических, так и социальных наук.               Трудно восстановить историю формирования физического типа человека, хотя в распоряжении науки имеется значительное число остатков формирующихся людей. Однако самой трудной является задача реконструкции процесса становления человеческого общества, т.е. формирования общественных отношений. От самих этих отношений ничего не осталось, ибо они не представляют собой чего-то вещественного, не имеют физического существования. В условиях, когда данных мало, и все они косвенные, первостепенное значение приобретают общетеоретические положения, руководствуясь которыми можно составить более или менее конкретную картину становления общественных отношений.

     Самым важным является выявление природы  возникновения общества,

социальных  отношений и отношения их к  биологическому. Не вдаваясь в дискуссии о различии человеческих отношений и отношений в животном мире, следует признать, то что мы называем социальным, есть надбиологическая, присущая только человеку материя. Совершенно ясно, что эти различия имеют основу не в биологии человека вообще, а в чем то ином, отличном от биологического. Многие исследователи видят эту основу в культуре, наследовании знаний, в существовании языка, в анатомии человека, в душе и т.д. Однако при глубоком анализе становится ясно, что основой общественных отношений, конкретных норм поведения человека, являются производственно – экономические  отношения, имеющие своей основой производительные силы.

     Система этих отношений – социальная материя. Именно она – основной источник главных мотивов человеческой деятельности. Социальные стимулы и мотивы, как правило, господствуют над биологическими. Удовлетворение биологических потребностей всегда контролируется обществом. Оно происходит в определенных рамках, с соблюдением определенных норм и правил.

     Отличие человеческого общества от объединений  животных столь велико, что не может быть речи о мгновенном превращении объединения животных в общество. С неизбежностью должен был существовать период превращения объединения животных в человеческое общество, т.е. становления человека (антропогенеза) и формирования общества (социогенеза). В период антропосоциогннеза человеческое общество одновременно существует, ибо оно уже возникает, и не существует, ибо оно еще не возникло.

     Формирующиеся социальные организмы представляли собой становящиеся первобытные общины. Поэтому их с полным правом можно назвать также праобщинами. Начало становления социально-экономических отношений представляло собой зарождение новых социальных по своей природе факторов поведения. Это был процесс оттеснения на задний план ранее безраздельно господствующих биологических факторов поведения – инстинктов. Создание человеческого общества было процессом обуздания зоологического индивидуализма, завершившимся утверждением человеческого коллективизма.

     Такое понимание становления человеческого  общества является не единственным в науке. Многие ученые видят в социальных институтах человеческого общества прямое наследование животных инстинктов. В особенности таких как стадность, доминирование и т.д.. При всем внешнем сходстве многих явлений в животном мире и человеческом обществе (коллективизм, власть, нормы поведения) отождествлять их с биологическими явлениями не совсем корректно. И в основу различения социального и биологического должны быть положены на внешние признаки явлений, а их внутренняя сущность. Глубокое изучение поведения животных (в том числе высших приматов) показало, что отношения между животными основаны на зоологическом индивидуализме. Эти отношения могут быть самыми теплыми, пока не затрагивается пищевой и половой инстинкт. Несомненно, присутствие у животных попечительского инстинкта (забота о потомстве), являющимся альтруистическим. Этот инстинкт совершенно необходим, и является закономерным в процессе  эволюции, так же, как и возникновение социального в праобществе было продиктовано не чьей то волей, а эволюционным ходом развития.

       Именно господство зоологического  индивидуализма стало на определенном этапе развития стада предлюдей препятствием для дальнейшего развития производственной деятельности. И качественно новые, социальные отношения возникли первоначально как средство обуздания зоологического индивидуализма. Поэтому ошибочно рассматривать социальные связи как дальнейшее развитие биологических. В тоже время противоречие биологического и социального нельзя рассматривать в абсолюте. Попечительский инстинкт, коллективизм, различные акты взаимопомощи, не только не исчезли, а получили социальные стимулы.

     Борьба социального и биологического в течение всего периода формирования общества носила упорный характер. Обуздываемый, но полностью еще не обузданный зоологический индивидуализм представлял для праобщества и пралюдей грозную опасность. Прорывы зоологического индивидуализма означали освобождение тех или иных членов праобщины из под социального контроля, превращение индивидуалистических инстинктов в единственные стимулы их поведения. Там, где это приобретало массовый характер, происходило разрушение социальных отношений и исчезновение социальных стимулов поведения. Все это могло привести и приводило к распаду праобщины и гибели ее членов.

       Ограничение проявления биологических инстинктов было объективной потребностью развития праобщества, которая с неизбежностью должна была найти свое выражение в формирующейся воле праобщины (праморали), а через нее и в воле каждого прачеловека. Необходимостью было, таким образом, появление норм поведения, ограничивающих проявление биологических инстинктов. Эти нормы с неизбежностью должны были носить негативный характер, т. е. они были запретами. Данные этнографии позволяют составить представление о том, какой именно характер носили эти первобытные запреты. Они выступали в форме табу. Весьма вероятно, что форму табу носили вообще все первые нормы поведения, в том числе и такие, которые имели позитивное содержание.

     Становление человеческого общества с необходимостью предполагало обуздание, введение в определенные рамки таких важнейших индивидуалистических потребностей, как пищевая и половая.

       Это было необходимо в силу  того, что зарождающаяся производственная (трудовая) деятельность требовала не только биологических качеств от индивидуумов праобщины, но и интеллектуальных. В результате естественного отбора прогрессировали те сообщества пралюдей, в которых были более прочные и развитые социальные связи.

1.2.Возникновение человеческого общества.

     Главным фактором биологической эволюции является естественный отбор. Он может быть как индивидуальный, так и групповой, то есть грегарный. Грегарный отбор в той или иной степени имеет место везде, где существуют объединения животных, и включает в себя два тесно связанных, но различных явления. В первом смысле подразумевается обор индивидов обладающих теми или иными особенностями, которые могут не давать конкретному индивиду каких либо преимуществ, но полезны для всего объединения.  Второе явление – отбор объединений как определенных целостных единиц. Примерами грегарного отбора могут служить объединения пчел,муравьев, термитов и т.д.

     У ранних предлюдей господствовал  индивидуальный отбор. А именно изменение морфологической организации индивида, которое делало их более способными к действиям с орудиями. Но наступило время, когда дальнейшее развитие морфологической организации не могло обеспечить прогресса. Единственным способом совершенствования по приспособлению к среде с помощью орудий, стало совершенствование применяемых орудий, т.е. изготовление орудий. В результате деятельность разделилась на орудийно-созидательную и орудийно-приспособительную. На смену праорудийной деятельности пришла орудийная т.е. производственная.

     Развитие  производственной деятельности было объективной биологической необходимостью. И в то же время она не могла разви ватьсятаким же образом как праорудийная, ибо, взятая сама по себе, была биологически бесполезной. Таким образом, индивиды, по своим морфологическим и иным данным более способные к производственной деятельности, не имели никаких биологических преимуществ по сравнению с теми, которые такими особенностями не обладали.

     Большая по сравнению с другими членами  группы приспособленность к производственной деятельности, не была таким качеством, которое могло предоставить предчеловеку высокий статус в системе доминирования. Имеются серьезные основания полагать, что наличие у индивида качеств, способствующих успеху производственной деятельности, делало менее вероятным наличие у него таких особенностей, которые обеспечивали бы ему высокий ранг в иерархии. В результате индивиды, более других способные к изготовлению орудий, имели не только больше, а, наоборот, меньше шансов получить высокий статус, а тем самым выжить и оставить потомство, чем особи, менее способные к этому.

     Тем самым существовавшие отношения препятствовали развитию производства, и развитию праобщины. Объективной производственной потребностью была ликвидация доминирования, вернее замещение ее такими

отношениями, которые не подрывали сплоченность праобщины, и в то же время давали одинаковый доступ к мясу всем членам общины. Реализация  этой проблемы была возможна лишь при условии выхода за пределы биологической формы движения материи. Новые отношения должны были стать надбиологическими, суперорганическими, т.е. социальными.

                  В этой ситуации проявил себя  грегарно-индивидуальный отбор.  Но он действовал не по пути образования сверхорганизма (как у пчел), поскольку это невозможно в среде высокоорганизованных животных. Первобытное стадо эволюционировало тем успешнее, чем больше отдельные индивидуумы могли реализовать свои производственные наклонности, не испытывая ограничения в пище со стороны доминирующих особей.

     При наличии зачатков сознания и воли, которые были необходимы и развились в связи с производственной деятельностью, появилась групповая потребность в социальных, общественных отношениях. Эта потребность праобщества и определяла его волю, его формирующуюся мораль (прамораль). Удовлетворение этой социальной потребности было невозможно без ограничения биологических потребностейчленов праоб щества. Поэтому первым и вначале единственным требованием воли праобщества — его праморали, обращенным к каждому из его членов, было: не препятствовать доступу никого из остальных членов праобщества к мясу. Это было требование всех членов праобщества, вместе взятых, к каждому его члену, взятому в отдельности. Оно было первым правилом, первой нормой человеческого поведения. Но эта обязанность всех членов праобщества с неизбежностью оборачивалась для них и правом, а именно правом каждого из них получить долю мяса, добытого в коллективе.

     И эта обязанность, и это право, сама норма, от которой они были неотделимы,

были  не чем иным, как одновременно и  порождением и отражением материальных отношений собственности праобщества на мясо.

     Собственность есть явление, качественно отличное от биологического и любого другого потребления. Производственные, социально-экономические отношения всегда есть, прежде всего, отношения собственности, в данном случае общественной или коллективной. В обществе доклассовом волевые отношения собственности регулируются моралью и выступают как моральные, В данном случае мы имеем дело с формирующимися волевыми отношениями собственности. Они регулировались формирующейся волей праобщины—праморалью. В становящихся волевых отношениях собственности воплощались зарождающиеся материальные отношения собственности.

                Существование воли общества  предполагает существование воли  у каждого из его членов. Чтобы праобщество могло регулировать поведение своих членов, необходимо наличие у каждого из них способности управлять своими действиями. Понимание сущности отношений общественной и индивидуальной воли предполагает ответ на вопрос, что именно заставляет индивида подчиняться требованиям общественной воли, нормам поведения. Объяснить это одной лишь угрозой наказания со стороны праобщества нельзя. Все эти индивиды, вместе взятые, могли систематически требовать от

каждого индивида неуклонного соблюдения определенных норм поведения лишь при том непременном условии, чтобы все они были кровно заинтересованы в этом. Вполне понятно, что заинтересованность всех членов праобщества, вместе взятых, в соблюдении норм невозможна без заинтересованности в этом каждого из них, взятого в отдельности. Нормы были выражением потребностей праобщества. Но потребности праобщества с неизбежностью были и потребностями всех его членов, вместе взятых, а тем самым и каждого из них, взятого в отдельности.

     Как уже отмечалось, имеются серьезные  основания полагать, что первоначальные запреты носили форму табу. Если это так, то изучение особенностей табу может пролить свет на путь формирования первой нормы

поведения, а тем самым и на процесс  формирования первоначальных производственных отношений.

     Термин  «табу» прежде всего, применяется для  обозначения особого рода запретов совершать определенные действия и самих этих запретных действий. Первоначально табу и представляли собой лишь запреты. Не все табу-запреты регулировали отношения людей в обществе, т. е. были нормами

поведения. Но именно в табу-нормах поведения, т. е. в моральных, или нравственных, табу, все особенности табу-запретов проявлялись наиболее отчетливо. Они были исходной, первоначальной формой табу. В дальнейшем речь пойдет исключительно о них.

     Если  всякое поведенческое табу есть запрет, то не всякая норма поведения, состоящая в запрете тех или иных действий, есть табу. Табу —запрет особого рода. Он с неизбежностью включает в себя три основных компонента.

     Первый  компонент — глубокое убеждение  людей, принадлежащих к определенному коллективу, что совершение любым его членом определенных действий неизбежно навлечет не только на данного индивида, но и на весь коллектив какую-то страшную опасность, возможно, даже приведет к гибели всех их. Им известно только, что, пока люди воздерживаются от такого рода действий, эта опасность остается скрытой.

     Второй  компонент — чувство страха: чувство  ужаса перед неведомой опасностью, которую навлекают известные действия, и тем самым страха перед этими навлекающими опасность действиями.

     Третий  компонент — собственно запрет, норма. Наличие запрета говорит о том, что ни веры в опасность, навлекаемую данными актами поведения человека, ни ужаса перед ней не было достаточно, чтобы отвратить людей от совершения опасных действий. Отсюда следует, что эти действия были чем-то притягательны для людей, что были какие-то достаточно могущественные силы, которые толкали человека к их совершению. И так как эти действия того или иного члена общества были опасны не только для него самого, но и для человеческого коллектива в целом, последний должен был принимать меры, чтобы заставить всех своих членов воздерживаться от них, наказывая тех, кто с этим требованием не считался. Опасные действия становились запретными.

       Таким образом, табу представляли  собой норму поведения, как  бы извне навязанную обществу какой-то посторонней силой, с которой невозможно было не считаться. На эту особенность табу давно уже обращали внимание некоторые исследователи. Именно такой характер и должны были иметь первые нормы поведения, возникшие как средства нейтрализации опасности, которую представлял для формирующегося общества зоологический индивидуализм.

     Достаточно  долгий период формирование первых норм пришелся на эпоху архантропов, которые были выше по развитию предшествующих им хабилисам. Утверждение коммуналистической собственности на мясо, вскоре перешло в полную собственность коллектива на растительную пищу, а далее на средства производства. Окончательно утвердилось разделение труда по половому и возрастному признаку.

     Грегарно-индивидуальный отбор уступил место праобщинно-индивидуальному, который характеризовался социальным характером. Эпоха

архантропов примечательна очень неустойчивыми  праобщинами, которые часто распадались, сливались и т.д. Это в свою очередь способствовало быстрому отбору социально устойчивых групп формировавшихся людей, а так же морфологическому прогрессу, в частности развитию мозга у архантропов, мышления и языка.

     Так же в этот период происходило вытеснение биологических отношений из многих сфер человеческих отношений, и замена их социальными.

Расширялось влияние общественной воли, праморали, путем возникновения новых социальных норм.

Одной из важнейших непроизводственных сфер деятельности является область отношений между полами. По мере крушения системы доминирования, и исчезновения у самок эструса, отношения между полами приобрели более гибкий характер. Это в свою очередь порождало некоторое количество конфликтов среди мужских особей, что подтверждается данными

палеоантропологии. Связи между полами имели промискуитетный  характер. Однако отсутствие позитивных норм не вело к кризису в праобщине. Как пишет Ф.Энгельс : «… не существовало ограничений, установленных впоследствии обычаем. Но отсюда еще отнюдь не следует неизбежности полного беспорядка в повседневной практике этих отношений». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА 2. Власть и социальная организация в  первобытном обществе

     Изучение  сущности современного государства  невозможно без познания вопроса  о происхождении государства. Всегда ли в истории человеческого общества существовал этот институт или же он появился на определенном этапе его развития?. Только подход, основанный на принципе историзма позволяет уяснить причины и формы появления государства, его характерные, сущностные черты, отличие от предыдущих, догосударственных организационных форм жизни общества. В силу этого начинать рассмотрение вопроса о происхождении государства нужно с характеристики определенных сторон первобытного общества, используя для этого данные археологии и этнографии, непосредственно изучающих это общество.

     В последние десятилетия наши знания о первобытном обществе, этапах и тенденциях его развития существенно обогатилось благодаря успехам археологии и этнографии. Еще в ХIХ - начале XX веков историческое знание об общественном раз витии охватывало период всего в три тысячи лет, а все, что было до этого, определялось как предыстория (из-за отсутствия письменных и других надежных источников). В наши дни история многих регионов планеты насчитывает уже 10-12 тысяч лет, существует вполне достоверное знание об этом историческом диапазоне в жизни человечества.

     Помимо  того, если для XIX - начала XX века был  характерен в основном так называемый «евроцентристский» взгляд на историю, т.е. опирающийся главным образом  на знания истории Европы и некоторых  прилегающих к ней регионов, а  затем эти знания искусственно распространялись на весь остальной мир, то в XX веке в орбиту научного осмысления оказалась вовлеченной история всех регионов земного шара. Теория государства и права становится, таким образом, действительно логическим обобщением истории всепланетного государственно-правового развития общества. В этом новом понимании первобытного общества, прежде всего, следует выделить знания, характеризующие развитие этого общества, периодизацию первобытной истории. Иными словами, речь идет о том, что само это общество никогда не было статичным, оно развивалось, проходило различные этапы.

     Выделяют  несколько видов такой периодизации обще историческую, археологическую, антропологическую. Особую методологическую ценность представляет для теории государства и права периодизация, базирующаяся на новых данных археологии и выделяющая в качестве одного из основных рубежей развития первобытного общества «неолитическую революцию» (от «неолит» новый каменный век).

     Это понятие в историческую науку  ввел английский археолог Г.Чайлд в середине XX века, характеризуя тот принципиальный качественный переворот, который произошел во всех сферах жизни человечества при переходе в неолите (примерно VII -III тыс. до н.э.) от присваивающего к производящему хозяйству, т.е. от охоты, рыболовства и собирательства к земледелию, скотоводству, металлургии и металлообработке, керамическому производству.

     Этот  переход начался в различных  районах земного шара (Восточное  Средиземноморье, Междуречье, Месоамерика, Горное Перу и др.) приблизительно 10-12 тыс. лет назад и занял несколько тысячелетий.

     Поскольку этот переход изменил всю материальную основу жизни первобытного общества, ее социальную и духовную организацию, то он справедливо обозначается как  революция, хотя и растянувшаяся  на несколько тысячелетий.

     Эта периодизация позволяет четко обозначить, о каком первобытном обществе идет речь, в каких временных рамках оно существовало, какова была социальная и духовная организация общества, какие формы воспроизводства  и существования использовало человечество. Для теории государства и права появляется, наконец, возможность также четко определять, какие формы организации власти и социально-регулятивные системы функционировали в обществах присваивающей экономики, а какие в обществах производящей экономики. Действительно, длительное время наш предокроманьонский человек (его появление датируется 40 тыс. лет назад) занимался охотой, рыболовством, собирательством плодов и корней растений, т.е. занимался присвоением готовых животных и растительных форм. Для этого он использовал кремневые, костяные и некоторые другие орудия, которые изготавливал также из готовых природных материалов (кремневых конкреций, костей, дерева), т.е. занимался орудийной деятельностью.

     Социальная  организация кроманьонцев характеризовалась семейной общиной, который руководили ее члены наиболее авторитетные и опытные добытчики пищи, знатоки обычаев и обрядов. В основе семейной общины лежали родственные отношения, объединявшие, как правило, несколько поколений: родителей, молодых мужчин и женщин, детей. Характерным был и их относительно кочевой образ жизни на определенной территории.

     Семейные  общины могли объединяться, но также  на родственной основе, в более  крупные образования для защиты от нападений, для организации военных походов, коллективных охот. Поскольку в основе социальной организации первобытного общества лежали родственные отношения, постольку эту организацию определяют как родовой строй.