Власть и социальные нормы в первобытных обществах

ВОЛГОГРАДСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ

 

 

ИНСТИТУТ ПЕРЕПОДГОТОВКИ И ПОВЫШЕНИЯ  КВАЛИФИКАЦИИ

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

КУРСОВАЯ      РАБОТА

 

 

на тему:  ВЛАСТЬ И СОЦИАЛЬНЫЕ НОРМЫ 

В ПЕРВОБЫТНЫХ  ОБЩЕСТВАХ

 

  

 

 

  

 

 

  

 

                                                          Слушателя 3 курса

 

 

Группы

 

 

Отделения юриспруденция

 

 

Шевилова Д.Ю.  

 

 

  

 

Руководитель: Канев Ф.Ф. 

 

 

 

Кафедра: Конституционного и административного права.

 

 

 

 

Волгоград, 1997

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

1.     Теоретические проблемы становления человеческого общества. 

 

2.     Становление первобытного общества.

2.1     Происхождение человека. Стадо предлюдей.

2.2     Возникновение человеческого общества. Начало социогенеза. 

 

3.     Эпоха первобытной общины.

3.1  Завершение антропогенеза. Возникновение общинно-родового строя.

3.2  Раннеродовая община.

3.3  Познеродовая община.  

 

4.     Разложение первобытного общества.  

 

5.     Заключение. 

 

 

  

 

Список используемой литературы. 

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

1.   Теоретические проблемы становления человеческого общества. 

 

 

           Заря человеческой истории –  это время возникновения человеческого  общества. Проблема социогенеза является одной из самых сложных. Решить ее означает, показать каким образом  произошел переход от биологической формы движения материи к качественно иной – социальной. Для этого необходимо привлечение данных как биологических, так и социальных наук. В настоящей работе предпринята попытка, основываясь на материалах этологии, приматологии, генетики, общей теории эволюции, палеонтологии, с одной стороны, археологии, этнографии, фольклористики – с другой, дать решение этой задачи.         

Трудно восстановить историю формирования физического типа человека, хотя в  распоряжении науки имеется значительное число остатков формирующихся людей. Однако самой трудной является задача реконструкции процесса становления человеческого общества, т.е. формирования общественных отношений. От самих этих отношений ничего не осталось, ибо они не представляют собой чего-то вещественного, не имеют физического существования. В условиях, когда данных мало, и все они косвенные, первостепенное значение приобретают общетеоретические положения, руководствуясь которыми можно составить более или менее конкретную картину становления общественных отношений.        

Самым важным является выявление природы  возникновения общества, социальных отношений и отношения их к  биологическому. Не вдаваясь в дискуссии  о различии человеческих отношений  и отношений в животном мире, следует  признать, то что мы называем социальным, есть надбиологическая, присущая только человеку материя. Совершенно ясно, что эти различия имеют основу не в биологии человека вообще, а в чем то ином, отличном от биологического. Многие исследователи видят эту основу в культуре, наследовании знаний, в существовании языка, в анатомии человека, в душе и т.д. Однако при глубоком анализе становится ясно, что основой общественных отношений, конкретных норм поведения человека, являются производственно – экономические  отношения, имеющие своей основой производительные силы.

Система этих отношений – социальная материя. Именно она – основной источник главных мотивов человеческой деятельности.         

Социальные стимулы и мотивы, как правило, господствуют над биологическими. Удовлетворение биологических потребностей всегда контролируется обществом. Оно происходит в определенных рамках, с соблюдением определенных норм и правил.          

Отличие человеческого общества от объединений животных столь велико, что не может быть речи о мгновенном превращении объединения животных в общество. С неизбежностью должен был существовать период превращения объединения животных в человеческое общество, т.е. становления человека (антропогенеза) и формирования общества (социогенеза). В период антропосоциогннеза человеческое общество одновременно существует, ибо оно уже возникает, и не существует, ибо оно еще не возникло.         

Формирующиеся социальные организмы  представляли собой становящиеся первобытные  общины. Поэтому их с полным правом можно назвать также праобщинами. Начало становления социально-экономических отношений представляло собой зарождение новых социальных по своей природе факторов поведения. Это был процесс оттеснения на задний план ранее безраздельно господствующих биологических факторов поведения – инстинктов. Создание человеческого общества было процессом обуздания зоологического индивидуализма, завершившимся утверждением человеческого коллективизма.         

Такое понимание становления человеческого  общества является не единственным в  науке. Многие ученые видят в социальных институтах человеческого общества прямое наследование животных инстинктов. В особенности таких как стадность, доминирование и т.д.. При всем внешнем сходстве многих явлений в животном мире и человеческом обществе (коллективизм, власть, нормы поведения) отождествлять их с биологическими явлениями не совсем корректно. И в основу различения социального и биологического должны быть положены на внешние признаки явлений, а их внутренняя сущность. Глубокое изучение поведения животных (в том числе высших приматов) показало, что отношения между животными основаны на зоологическом индивидуализме. Эти отношения могут быть самыми теплыми, пока не затрагивается пищевой и половой инстинкт. Одна из ведущих ученых по исследованию поведения шимпанзе Дж. Лавик-Гудолл делает вывод: «проводить прямые параллели между поведением обезьян и поведением человека неправильно, так как в поступках человека всегда присутствует элемент нравственной оценки и моральных обязательств». Несомненно, присутствие у животных попечительского инстинкта (забота о потомстве), являющимся альтруистическим. Этот инстинкт совершенно необходим, и является закономерным в процессе  эволюции, так же, как и возникновение социального в праобществе было продиктовано не чьей то волей, а эволюционным ходом развития.          

Именно господство зоологического индивидуализма стало на определенном этапе развития стада предлюдей  препятствием для дальнейшего развития производственной деятельности. И качественно  новые, социальные отношения возникли первоначально как средство обуздания зоологического индивидуализма. Поэтому ошибочно рассматривать социальные связи как дальнейшее развитие биологических. В тоже время противоречие биологического и социального нельзя рассматривать в абсолюте. Попечительский инстинкт, коллективизм, различные акты взаимопомощи, не только не исчезли, а получили социальные стимулы.            

Борьба социального и биологического в течение всего

периода формирования общества носила упорный характер. Обуздываемый, но полностью еще не обузданный зоологический индивидуализм представлял для праобщества и пралюдей грозную опасность. Прорывы зоологического индивидуализма означали освобождение тех или иных членов праобщины из под социального контроля, превращение индивидуалистических инстинктов в

единственные стимулы их поведения. Там, где это приобретало массовый характер, происходило разрушение социальных отношений и исчезновение социальных стимулов поведения. Все это могло  привести и приводило

к распаду праобщины и гибели ее членов.        

Ограничение проявления биологических  инстинктов было объективной потребностью развития праобщества, которая с  неизбежностью должна была найти  свое выражение в формирующейся  воле праобщины (праморали), а через  нее и в воле каждого прачеловека. Необходимостью было, таким образом, появление норм поведения, ограничивающих проявление биологических инстинктов. Эти нормы с неизбежностью должны были носить негативный характер, т. е. они были запретами. Данные этнографии позволяют составить представление о том, какой именно характер носили эти первобытные запреты. Они выступали в форме табу. Весьма вероятно, что форму табу носили вообще все первые нормы поведения, в том числе и такие, которые имели позитивное содержание.         

Становление человеческого общества с необходимостью предполагало обуздание, введение в определенные рамки таких важнейших индивидуалистических потребностей, как пищевая и половая.        

Это было необходимо в силу того, что  зарождающаяся производственная (трудовая) деятельность требовала не только биологических качеств от индивидуумов праобщины, но и интеллектуальных. В результате естественного отбора прогрессировали те сообщества пралюдей, в которых были более прочные и развитые социальные связи. 

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

2.    Становление первобытного общества.  

 

2.3      Происхождение человека. Стадо предлюдей.  

 

 

          Нельзя понять, как начался процесс  становления человеческого общества и какими были первые объединения  формирующихся людей (пралюдей), не выявив характера зоологических объединений, им непосредственно предшествовавших. Самые первые праобщины возникли из объединений поздних предлюдей — хабилисов; им в свою очередь предшествовали объединения ранних предлюдей. Как ранние, так и поздние предлюди были животными весьма своеобразными. Существ, подобных им, ныне на Земле нет.

Но более или менее  отдаленными предками ранних предлюдей  были крупные антропоиды миоцена (22 – 5 млн. лет назад). Это были обычные  животные, в принципе не отличавшиеся от современных обезьян. Соответственно и их объединения существенно не могли отличаться от сообществ современных приматов.          

В дальнейшем некоторые крупные  миоценовые антропоиды от полудревесного и полуназемного  образа жизни перешли к чисто наземному. Жизнь на земле таила много опасностей. Далее развитие крупных антропоидов развивалось по двум направлениям. Одно по линии гигантизма (ископаемые гигантский дриопитек, гигантопитек, современные – гориллы). Другое направление – систематическое использование антропоидами предметов природы в качестве орудий. Результатом этого было появление ранних предлюдей – существ, которые обитали на земле, ходили на задних конечностях и использовали природные объекты в качестве орудий.         

Такая трансформация и изменение  среды обитания способствовали переходу от растительной пищи  к животной, и следовательно к усилению роли охоты.         

Первыми существами, о которых достоверно известно, что они передвигались  на задних конечностях, являются австралопитеки. По данным археологии австралопитеки могли охотиться на довольно крупных животных. В то же время они не имели ни клыков, ни когтей. Из этого следует вывод: они использовали естественные объекты в качестве орудий.         

Форма объединения ранних предлюдей, как и у других животных, в первую очередь зависела непосредственно от среды обитания. Все данные исследований высших приматов показывают, что чем более открытая местность обитания, тем более прочное, сплоченное и стабильное объединение животных (шимпанзе, павианы). Эти данные дают основание полагать о такой же организации у предлюдей.          

Условием существования всякого  сколько-нибудь прочного зоологического объединения является систематическое  согласование

сталкивающихся стремлений всех животных, входящих в его состав. И оно  осуществляется путем доминирования. Являясь системой постоянного подавления стремлений более слабых животных к удовлетворению более

сильными особями, доминирование  представляет собой не обуздание  зоологического индивидуализма, как  иные полагают, а наиболее яркое его выражение. Доминирование – единственное средство согласования сталкивающихся стремлений членов объединения, единственное средство предотвращения постоянных конфликтов между ними и тем самым обеспечения сравнительного порядка и мира внутри объединения. Однако этот порядок и этот мир всегда относителен. Будучи средством предотвращения конфликтов, система доминирования в то же время необходимо порождает их.          

Интересна реконструкция отношений  между полами. В данном случае показателен  пример апосредственного влияния биологических изменений на будущее формирование норм и морали в области брака и семьи.

Физиология размножения обезьян  отличается от физиологии размножения  человека. У самок обезьян существует ежемесячный период от 3 до 10 дней называемый эструс – состояние полового возбуждения. В связи с переходом к прямохождению, и значительной перестройкой организма, среди самок ранних предлюдей существенно повысилась смертность, вследствие осложнений при беременности. Такая диспропорция вызывала многочисленные конфликты между самцами, и носили часто кровавый характер. Ведь они владели искусством убивать крупных животных камнями и дубинами из дерева и кости. Конфликты расшатывали стадо. В результате развитие одних сообществ предлюдей пошло по линии образования гаремных групп. В такой группе присутствовал один самец и несколько самок с детенышами, которых он защищал. Развитие этих самцов пошло по пути увеличения физической силы и размеров (австралопитеки массивные, или парантропы). Физическая мощь главы такой группы не могла заместить объединенную силу физически более слабых взрослых самцов общего стада. Распад общего стада на гаремные группы с неизбежностью вел в тупик.              

Развитие той части ранних предлюдей, которые дали начало поздним предлюдям, а тем самым и людям, пошло по иному пути. Действие естественного отбора пошло у предлюдей именно по линии удлинения эстрального периода. По мере удлинения эстрального периода он постепенно терял все свои черты, кроме одной – способности в это время к спариванию. И когда, наконец, этот период совпал со временем от одной менструации до другой, он перестал быть эстральным. О том, что физиология размножения предлюдей эволюционировала именно в этом направлении, можно судить по конечному результату. Многие исследователи рассматривают исчезновение эструса как важный момент в развитии от животного к человеку.            

Огромное значение у предлюдей  имел переход от праорудийной к производственной деятельности. Систематически оперируя каменными орудиями, предлюди должны были сталкиваться со случаями повреждения камней, в результате чего последние приобретали более совершенные качества.

Так постепенно произошел переход  к изготовлению орудий. Тем самым  на смену праорудийной деятельности пришла подлинная орудийная, включавшая в себя два компонента: 1) деятельность по изготовлению орудий – орудийно-созидательную и 2) деятельность по присвоению предметов природы с по мощью этих изготовленных орудий – орудийно-присваивающую или орудийно- приспособительную. С зарождением производственной деятельности ран-

ние предлюди превратились в поздних  предлюдей. Последние были существами, которые вплотную подошли к порогу, отделяющему животных от человека. Именно поздними предлюдми, а не людьми были существа, получившие название хабилисов.             

Крайне сложен вопрос о характере  объединения у поздних предлюдей. Многие исследователи связывают  этот период с возникновением парной семьи. Объясняя это  первоначальным разделением труда по половому признаку (самцы – охотники, самки – собирательницы), и возникновению циркуляции мясной и растительной пищи между мужскими и женскими особями. Однако даже у современных низших охотников – собирателей, семейные отношения всегда приносятся в жертву общественным, особенно в распределении пищи.

Тем более что парная семья не смогла бы выжить в тех условиях. Совершенствование производственной деятельности, возможно, было только в  рамках сравнительно крупного и стабильного  объединения, обеспечивающего передачу опыта от поколению к поколению. О том, что поздние предлюди жили именно такими объединениями, свидетельствуют данные археологии.           

Особый интерес вызывает распределение  пищи (главным образом мяса) в  сообществах как ранних, так и  поздних предлюдей. Отношения доминирования  с  неизбежностью должны были проявляться при распределении мяса. Это отнюдь не означает, что мясо доставалось исключительно лишь доминирующим животным. Его в любом случае получали детеныши. Если добыча была велика, то доступ к ней был возможен практически для всех членов стада. Когда мясо приносилось в стойбище, то какая-то его часть доставалась и самкам-матерям. Однако ни о каком дележе мяса среди членов стада в том смысле, в котором это слово применяется к человеческому обществу, говорить не приходится.           

Таким образом, объединение поздних  предлюдей внешне по своим особенностям мало чем отличалось от стад ранних предлюдей. И в то же время именно его развитие подготовило появление  качественного нового явления –  формирующегося человеческого общества.  

 

 

  

 

2.4      Возникновение человеческого общества. Начало социогенеза. 

 

 

             Главным фактором биологической эволюции является естественный отбор. Он может  быть как индивидуальный, так и  групповой, то есть грегарный. Грегарный  отбор в той или иной степени имеет место везде, где существуют объединения животных, и включает в себя два тесно связанны, но различных явления. В первом смысле подразумевается обор индивидов обладающих теми или иными особенностями, которые могут не давать конкретному индивиду каких либо преимуществ, но полезны для всего объединения.  Второе явление – отбор объединений как определенных целостных единиц. Примерами грегарного отбора могут служить объединения пчел, муравьев, термитов и т.д.             

У ранних предлюдей господствовал  индивидуальный отбор. А именно изменение морфологической организации индивида, которое делало их более способными к действиям с орудиями. Но наступило время, когда дальнейшее развитие морфологической организации не могло обеспечить прогресса. Единственным способом совершенствования по приспособлению к среде с помощью орудий, стало совершенствование применяемых орудий, т.е. изготовление орудий. В результате деятельность разделилась на орудийно-созидательную и орудийно-приспособительную. На смену праорудийной деятельности пришла орудийная т.е. производственная.             

Развитие производственной деятельности было объективной биологической  необходимостью. И в то же время  она не могла развиваться таким  же образом как праорудийная, ибо, взятая сама по себе, была биологически бесполезной. Таким образом, индивиды, по своим морфологическим и иным данным более способные к производственной деятельности, не имели никаких биологических преимуществ по сравнению с теми, которые такими особенностями не обладали.         

Большая по сравнению с другими  членами группы приспособленность  к производственной деятельности, не была таким качеством, которое

могло предоставить предчеловеку высокий статус в системе доминирования. Имеются серьезные основания  полагать, что наличие у индивида качеств,

способствующих успеху производственной деятельности, делало менее вероятным  наличие у него таких особенностей, которые обеспечивали бы ему высокий  ранг в иерархии. В результате индивиды, более других способные к изготовлению орудий, имели не только больше, а, наоборот, меньше шансов получить высокий статус, а тем самым выжить и оставить потомство, чем особи, менее способные к этому.             

Тем самым существовавшие отношения  препятствовали развитию производства, и развитию праобщины. Объективной производственной потребностью была ликвидация доминирования, вернее замещение ее такими отношениями, которые не подрывали сплоченность праобщины, и в то же время давали одинаковый доступ к мясу всем членам общины. Реализация  этой проблемы была возможна лишь при условии выхода за пределы биологической формы движения материи. Новые отношения должны были стать надбиологическими, суперорганическими, т.е. социальными.              

В этой ситуации проявил себя грегарно-индивидуальный отбор. Но он действовал не по пути образования сверхорганизма (как у пчел), поскольку это невозможно в среде высокоорганизованных животных. Первобытное стадо эволюционировало тем успешнее, чем больше отдельные индивидуумы могли реализовать свои производственные наклонности, не испытывая ограничения в пище со стороны доминирующих особей.            

При наличии зачатков сознания и  воли, которые были необходимы и  развились в связи с производственной деятельностью, появилась групповая  потребность в социальных, общественных отношениях.           

Эта потребность праобщества и  определяла его волю, его формирующуюся  мораль (прамораль). Удовлетворение этой социальной потребности было невозможно без ограничения биологических  потребностей членов праобщества. Поэтому  первым и вначале единственным

требованием воли праобщества —  его праморали, обращенным к каждому  из его членов, было: не препятствовать доступу никого из остальных членов праобщества к мясу. Это было требование всех членов праобщества, вместе взятых, к каждому его члену, взятому в отдельности. Оно было первым правилом, первой нормой человеческого поведения. Но эта обязанность всех членов праобщества с неизбежностью оборачивалась для них и правом, а

именно правом каждого из них  получить долю мяса, добытого в коллективе.

И эта обязанность, и это право, сама норма, от которой они были неотделимы, были не чем иным, как одновременно и порождением и отражением материальных отношений собственности праобщества на мясо.

Собственность есть явление, качественно  отличное от биологического и любого другого потребления. Производственные, социально-экономические отношения всегда есть, прежде всего, отношения собственности, в данном случае общественной или коллективной. В обществе доклассовом волевые

отношения собственности регулируются моралью и выступают как моральные, В данном случае мы имеем дело с формирующимися волевыми отношениями собственности. Они регулировались формирующейся волей праобщины —праморалью. В становящихся волевых отношениях собственности воплощались зарождающиеся материальные отношения собственности.           

Существование воли общества предполагает существование воли у каждого  из его членов. Чтобы праобщество  могло регулировать поведение своих  членов, необходимо наличие у каждого  из них способности управлять  своими действиями. Понимание сущности отношений общественной и индивидуальной воли предполагает ответ на вопрос, что именно заставляет индивида подчиняться требованиям общественной воли, нормам поведения. Объяснить это одной лишь угрозой наказания со стороны праобщества

нельзя. Все эти индивиды, вместе взятые, могли систематически требовать  от каждого индивида неуклонного  соблюдения определенных норм поведения  лишь при том непременном условии, чтобы все они были кровно заинтересованы в этом. Вполне понятно, что заинтересованность всех членов праобщества, вместе взятых, в соблюдении норм невозможна без заинтересованности в этом каждого из них, взятого в отдельности. Нормы были выражением потребностей праобщества. Но потребности праобщества с неизбежностью были и потребностями всех его членов, вместе взятых, а тем самым и каждого из них, взятого в отдельности.            

Как уже отмечалось, имеются серьезные  основания полагать, что первоначальные запреты носили форму табу. Если это так, то изучение особенностей табу может пролить свет на путь формирования первой нормы поведения, а тем самым и на процесс формирования первоначальных производственных отношений.            

Огромный материал о табу предоставляет  в наше распоряжение этнография. Термин «табу» прежде всего, применяется для обозначения особого рода запретов совершать определенные действия и самих этих запретных действий. Первоначально табу и представляли собой лишь запреты. Не все табу-запреты регулировали отношения людей в обществе, т. е. были нормами поведения. Но именно в табу-нормах поведения, т. е. в моральных, или нравственных, табу, все особенности табу-запретов проявлялись наиболее отчетливо. Они были исходной, первоначальной формой табу. В дальнейшем речь пойдет исключительно о них.           

Если всякое поведенческое табу есть запрет, то не всякая норма поведения, состоящая в запрете тех или иных действий, есть табу. Табу — запрет особого рода. Он с неизбежностью включает в себя три основных

компонента.            

Первый компонент — глубокое убеждение людей, принадлежащих к определенному коллективу, что совершение любым его членом определенных действий неизбежно навлечет не только на данного индивида, но и на весь коллектив какую-то страшную опасность, возможно, даже приведет к гибели всех их. Им известно только, что, пока люди воздерживаются от такого рода действий, эта опасность остается скрытой.           

Второй компонент — чувство  страха: чувство ужаса перед неведомой  опасностью, которую навлекают известные  действия, и тем самым страха перед  этими навлекающими опасность действиями.            

Третий компонент — собственно запрет, норма. Наличие запрета говорит  о том, что ни веры в опасность, навлекаемую данными актами поведения  человека, ни ужаса перед ней не было достаточно, чтобы отвратить  людей от совершения опасных действий. Отсюда следует, что эти действия были чем-то притягательны для людей, что были какие-то достаточно могущественные

силы, которые толкали человека к их совершению. И так как эти  действия того или иного члена  общества были опасны не только для него самого, но и для

человеческого коллектива в целом, последний должен был принимать  меры, чтобы заставить всех своих  членов воздерживаться от них, наказывая  тех, кто с этим требованием не считался. Опасные действия становились

запретными.          

Таким образом, табу представляли собой  норму поведения, как бы извне  навязанную обществу какой-то посторонней  силой, с которой невозможно было

не считаться. На эту  особенность табу давно уже обращали внимание некоторые исследователи. Именно такой характер и должны были иметь первые нормы поведения, возникшие как средства нейтрализации опасности, которую представлял для формирующегося общества зоологический индивидуализм.              

Достаточно долгий период формирование первых норм пришелся на эпоху архантропов, которые были выше по развитию предшествующих им хабилисам. Утверждение коммуналистической собственности на мясо, вскоре перешло в полную собственность коллектива на растительную пищу, а далее на средства производства. Окончательно утвердилось разделение труда по половому и возрастному признаку.             

Грегарно-индивидуальный отбор уступил  место праобщинно-индивидуальному, который характеризовался социальным характером. Эпоха архантропов примечательна  очень неустойчивыми праобщинами, которые часто распадались, сливались и т.д. Это в свою очередь способствовало быстрому отбору социально устойчивых групп формировавшихся людей, а так же морфологическому прогрессу, в частности развитию мозга у архантропов, мышления и языка.            

Так же в этот период происходило вытеснение биологических отношений из многих сфер человеческих отношений, и замена их социальными. Расширялось влияние общественной воли, праморали, путем возникновения новых социальных норм.              

Одной из важнейших непроизводственных сфер деятельности является область отношений между полами. По мере крушения системы доминирования, и исчезновения у самок эструса, отношения между полами  приобрели более гибкий характер. Это в свою очередь порождало некоторое количество конфликтов среди мужских особей, что подтверждается данными палеоантропологии. Связи между полами имели промискуитетный характер.

Однако отсутствие позитивных норм не вело к кризису в праобщине. Как пишет Ф.Энгельс : «… не существовало ограничений, установленных впоследствии обычаем. Но отсюда еще отнюдь не следует неизбежности полного беспорядка в повседневной практике этих отношений». 

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

 

  

 

3.Эпоха первобытной  общины. 

 

3.4  Завершение антропогенеза. Возникновение общинно-родового строя. 

 

 

               Эволюция архонтропов завершилась  возникновением палеонтропов. Превращение  ранних палеонтропов в поздние было связано с переходом от одного этапа эволюции каменной индустрии  к другому, в целом, несомненно, более  высокому. Но смена ранних палеонтропов поздними сопровождалась не только прогрессом в развитии производственной и вообще хозяйственной деятельности. Она была ознаменована резким переломом в формировании общественных отношений.