Влияние учения легистов на политико-правовую систему Китая в эпоху Цинь (IV – III вв. до н.э.)

 

ВВЕДЕНИЕ.

Интерес к китайской цивилизации в целом и, конкретно – политической культуре Китая никогда не угасал в научных кругах. Особенно актуально исследование политической культуры Китая сейчас, когда мы наблюдаем бурное развитие экономики этой страны. Интересен факт гармоничного сочетания традиционной политической культуры и новейших плодов мирового прогресса, исключительный опыт бережного сохранения национальной традиции при высоком развитии техники, все большей интеграции в мировую экономику и коммуникативную сеть.

Со времен эпохи просвещения  цивилизация Китая была удивительным примером усвоения культурных и научных  достижений Запада, что происходило  без утраты собственной культурной самобытности. С одной стороны, многие проблемы, с которыми сегодня приходится сталкиваться современному Китаю, мало отличаются от тех проблем, с которыми имел дело старый Китай. Это лишь попытка осмыслить новое на базе традиционного. Такой подход особенно характерен политической культуре Китая, который сохраняет свою уникальность. Традиции, пришедшие из глубокой древности, и сегодня имеют актуальность, где особое место занимают легизм и конфуцианство.¹

Анализ этико-ритуальных учений, а  именно легизма, несомненно, отличается актуальностью, поскольку относится  к новому этапу осознания роли моральных принципов в развитии китайской цивилизации и является альтернативой конфуцианского учения, относительно политического устройства Китая. Тема разрабатывается с точки зрения влияния учения на политическое устройство древнего Китая, также нельзя не учесть культурологический аспект, т.к. в работе осмысляется культурная традиция и ее влияние на дальнейших ход истории Китая.

Объектом исследования является рассмотрение конкретной концепции политического  устройства учения легистов на основе трактата «Шан цзюнь шу», автором которого является представитель «классического легизма Шан Ян.

Предметом исследования служит сопоставление  права, как части политической системы  и концепции политического устройства.

Целью своей работы было рассмотрение примера возобладания легистской школы  в эпоху Цинь (IV – III вв. до н.э.) над другими учениями.  Так как я рассматриваю учение легистов с точки зрения влияния на политическое устройство, мне необходимо выявить ряд отличительных особенностей правовой системы Китая.

В этой связи можно сформулировать следующие задачи исследования: 

1) Раскрыть понятие право.

2) Выявить особенности правовой  системы в Китае. 

3) Обозначить  качественные различия конфуцианского  и легистского подхода к политическому  устройству общества, т.к. традиции  в китайском праве восходят  к борьбе конфуцианской и легистской  доктрин.

4) Обозначить  исторические предпосылки, которые  привели к преобладанию легистской  школы над конфуцианской.

5) Рассмотреть  политическое устройство на примере  трактата «Шан Цзюнь Шу».

 

Хронологические рамки. V – III вв. до н. э. вошли в историю Китая как эпоха Сражающихся царств или период Семи сильнейших (Ци сюн). В те времена территория страны была разделена на ряд самостоятельных царств, главенствующее положение которых занимали семь крупнейших соперничавших держав: Цинь, Чу, Ци, Хань, Чжао, Вэй и Янь.² В своей работе я остановлюсь на древнекитайском царстве Цинь (221 – 207 гг. до н.э.), которое в период Чжаньго (эпоха Сражающихся царств) являлось одним из 7 могущественных государств Китая. А в середине IV в. до н. э. начало борьбу против др. царств и к 221 до н. э. покорило их, в результате чего, была создана централизованная империя Цинь. Усиление Цинь было связано с реализацией легистского учения, а именно с реформами Шан Яна. Этот период связан с возникновением тогда концепции небесного предопределения, в основе своей строилась на принципе этической детерминации в управлении людьми (право на владение Поднебесной Небо отбирало у порочного правителя и вручало его обладателю высшей добродетели). Это не только подорвало веру в безусловность религиозно-сакральной санкционированности существующей власти, но и сделало этическое главенствующим принципом представлений о мире.³ Так появились демифологизированные мудрые правители древности, чье величие и мудрость были теснейшим образом связаны с их добродетелями. Таким образом, мифология и религия была полностью заменена комплексом этико-ритуальных норм.

Наиболее полное и яркое завершение этого процесса воплотилось в учении Конфуция. Основное содержание учения Конфуция выражается в провозглашении идеала социальной гармонии и поиску средств достижения этого идеала, прежде всего посредством этико-ритуальных норм. И все же этико-ритуальные нормы Конфуция довольно часто подвергались критическим обсуждениям представителями иных философских направлений традиционной культуры Китая, так как каждая крупная философская школа представляла и выделяла особую грань в своих этико-ритуальных воззрениях. Так, сторонники Мо-цзы (V в. до н. э.) с характерных для них позиций социального утилитаризма критиковали конфуцианство за чрезмерное внимание к обрядовому церемониалу. Даосы, и прежде всего Чжуан-цзы, подчеркивали искусственность конфуцианского этико-ритуала с позиций гедонизма, призывая следовать естественному, природному. Легизм в качестве альтернативы ли выдвинул административно-правовой закон фацзя . На место религии претендовали не только конфуцианское ли, но и легистское фацзя (воплощающее на практике культ жесткого закона с суровыми наказаниями), моистский утилитарный эгалитаризм, главной целью которого было ослабление семейно-клановых связей между людьми и усиление все того же легистского по сути государства, а также даосский культ простоты и возврата от цивилизации и государственности к первозданной природе. ⁴

Обзор источников. В основе моей работы лежит  «Шан цзюнь шу» («Книга правителя области Шан») — философско-политический трактат школы фацзя—«законников». Памятник составлен в IV—III вв. до н. э. последователями известного теоретика легизма и государственного деятеля Гунсунь Яна (390— 338 гг. до н. э.), известного в истории под именем Шан Яна—правителя области Шан, пожалованной ему циньским правителем Сяо-гуном (361—338 гг. до н. э.). Трактат состоял из 26 глав, вторая глава («Указ об обработке пустующих земель») и девятнадцатая («В пределах границ») написаны самим Шан Яном, в остальных воспроизводятся его речи и высказывания. С IV—V1 вв. до н.э. и до середины XIII в. трактат распространялся в рукописных списках. В результате многочисленных переписок появились ошибки, перестановки в тексте, порой какой-нибудь иероглиф заменялся созвучным ему, но уже с другим значением. Все это затрудняло чтение текста, поэтому памятник постепенно обрастал многочисленной комментаторской литературой. Несмотря на усилия десятков комментаторов, им не удалось уточнить все неясные места. Не случайно китайские исследователи, работавшие над текстом уже в середине 30-х годов нашего века, называли трактат «древней книгой, которая с трудом поддается прочтению». Первое печатное издание было подготовлено и осуществлено Чжэ Цаем в середине XIII в. Это издание насчитывало 26 глав; в период правления монгольской династии Юань (1280—1368 гг.) были утеряны еще две главы (16-я и 21-я), которые отсутствуют во всех последующих изданиях. В XIV—XVII вв. развернулось оживленное изучение «Шан цзюнь шу». Интерес к этому памятнику был не случаен: после свержения монгольского господства, в период правления династии Мин, перед страной встал ряд важнейших задач: необходимо было в кратчайший срок восстановить разрушенное войной хозяйство, восстановить централизованное управление. Естественно, что многие мыслители тогдашнего Китая обратились за советом к Шан Яну, которого они по праву считали одним из идеологов централизованного бюрократического государства. В XIV—XVII вв. было опубликовано шесть отдельных изданий памятника с обширными комментариями известных ученых-текстологов: У Мянь-сюэ, Фэн Цзиня, Чэн Юна, Гуй Ю-гуаня, Чэнь Жэнь-си и Мянь Мяо-гэ. Большой интерес к памятнику был проявлен и в XVIII—XIX вв. Многие известные историки и текстологи того времени, такие, как Янь Вань-ли (Янь Кэ-цзюнь), Сунь Син-янь, Юй Юэ, Сунь И-жан, Цянь Си-цзу, Сунь Фэн и другие, работали над исправлением и комментированием этого трудного памятника. К началу XX в. в Китае существовало около 25 различных изданий трактата с текстологическими комментариями. Одним из лучших и наиболее заслуживающих доверия изданий считается публикация Янь Вань-ли (1762—1843). В настоящее время наиболее полным является издание Чжу Ши-чэ, опубликованное в Пекине в 1956 г. под названием «Шан цзюнь шу цзе гу динбэнь» — «Аутентичный текст «Шан цзюнь шу» с текстологическим комментарием». Свыше сорока лет три поколения семьи Чжу кропотливо трудились над изучением этого сложного памятника, снимая позднейшие наслоения, разъясняя непонятные места, так часто встречающиеся в тексте. Особенно большую работу по реконструкции текста провели Чжу Шаобинь и его сын Чжу Ши-чэ. Им удалось сопоставить все многочисленные издания памятника, сохранившиеся к началу XX в„ и составить свой критический текст, в основу которого было положено издание Янь Вань-ли.

На европейские  языки памятник переводился дважды: в 1928 г. — голландским синологом  Я. Дайвендаком и в 1968 г. — на русский язык Л. С. Переломовым. Русский перевод был выполнен с издания Чжу Ши-чэ с учетом некоторых более ранних публикаций. Для настоящего издания взят перевод Л. С. Переломова.⁵

«Книгу правителя  области Шан» можно по праву назвать  основным каноном легистской школы, сыгравшей большую роль в формировании императорско-бюрократической системы  управления и оказавшей значительное влияние на превращение конфуцианства  в официальную идеологию правящего  класса Китая. В этом трактате впервые в истории Китая сформулирован целый ряд концепций и институтов, вошедших в качестве несущих конструкций в императорско-бюрократическую систему, К их числу можно отнести следующие институты: государственное регулирование экономических процессов в стране; формирование института бюрократии; система круговой поруки; институт рангов знатности; законодательная система; равные возможности при выдвижении на административные посты; личная ответственность чиновника; унификация мышления чиновничества; институт цензорского надзора. Представленные в данном томе главы «Книги правителя области Шан» отражают некоторые основные положения легистского учения.

Так же я использовала «Исторические записки» («Ши цзи») Сыма Цяня. Сыма Цянь родился в 145 или ок. 135 г. до н. э., умер ок. 90 г. до н. э. — потомственный историограф династии Хань, писатель. Известен как создатель «Ши цзи» — грандиозного труда, описывающего историю Китая от мифических родоначальников и до современных Сыма Цяню времен, т. е. «Исторически записки» охватывают эпоху по меньшей мере в две тысячи лет. Так же «Исторически записки» включают историю не только ханьцев, но и других народов, связанных с Китаем исторически и территориально. «Исторические записки» состоят из 130 глав в 5 разделах («Основные записи»; «Хронологические таблицы»; «Трактаты»; «Истории наследственных домов»; «Жизнеописания»), содержащих более 500 тысяч иероглифов. Такого колоссального труда не знала не только историография, но и вообще наука того времени. Текст «Ши цзи» в основном признается аутентичным. Книга создана на широком круге письменных источников, дополненных личными наблюдениями автора; в ней сочетаются хронологические, тематические и биографические методы описания. По яркости и образности языка, красочности биографий «Ши цзи» является также и памятником художеств, прозы. Вокруг текста «Ши цзи» создана большая комментаторская литература. Наиболее известны комментарии Пэй Иня (V в.), Сыма Чжэня и Чжан Шоу-цзе (VIII в.), Лян Юй-шэна (XVIII в.) и др. Имеются переводы глав на западноевропейские языки - Э. Шаванна, Ф. Егера, Б. Уотсона и др., на русский язык - И. Бичурина, В. Алексеева, В. Панасюка, Л. Переломова и др.⁶

Появление «Исторических записок» в значительной мере стимулировало интерес к изучению истории. Если до Сыма Цяня в Китае было написано всего 190 цзюаней исторических сочинений, то за одно столетие после появления Ши цзи их число достигло 235 цзюаней; к VII в. общий объем произведений исторического характера исчислялся уже 16 585 цзюанями, т. е. за несколько столетий увеличился более чем в сорок раз. Исторические сочинения, включаемые в каталоги книг, выделялись уже в особый раздел. Тем самым за историей было окончательно признано право на существование в качестве самостоятельной отрасли науки.⁷

Новаторство историографического подхода Сыма Цяня заключается в том, что он выходит за пределы «придворной» истории династического характера.

Сыма Цянь стремился понять логику подъема и падения династий и объяснить принцип бытия Поднебесной. С точки зрения композиции это сложное сочинение, материал одних разделов распределен с учетом хронологической последовательности, других — предполагает тематическую разбивку: разделы по музыке, церемониям, календарям, верованиям, экономике, а также подробные биографии. Среди таковых, например, первая известная биография Лао-цзы, легендарного автора Дао Дэ Цзина. «Ши цзи» были частным историческим исследованием (а не официальной хроникой) и это позволило автору использовать более легкую форму и красочный язык, оставшийся для потомков высочайшим образцом художественного слова.

Историографический  обзор. Накоплен большой багаж работ  относительно изучения легизма, как  этико-ритуальное учение Китая. Однако чаще всего это труды посвященные  соотношению конфуцианства и  легизма. В первую очередь стоит  отметить российского китаеведа, доктора исторических наук, профессора Переломова Л.С. и его труд Книга правителя области Шан (Шан Цзюнь Шу), пер. с кит. Впервые издана в 1968 г. "Книга правителя области Шан"⁸- один из наиболее значительных памятников общественно-политической мысли древнего Китая. В нём излагается учение Шан Яна (IV в до н.э.) - одного из основателей школы легистов (школы закона), отстаивавшей деспотическую форму правления. В труде излагаются цели и методы управления государством. Российского ученого интересовала не столько личность самого Шан Яна, сколько общая социально-экономическая ситуация того времени. Также в этом труде была затронута проблема взаимоотношения легизма и конфуцианства. В этой связи также можно упомянуть коллективную монографию «Традиции в общественно-политической жизни и политической культуре КНР».⁹ В ней Непосредственно рассматриваются роли традиций в политической культуре Китая. И работу Л.С. Переломова  «Конфуцианство и легизм в политической истории Китая» (1981г.). В этой работе автор показал сложный и противоречивый процесс взаимодействия двух ведущих политических доктрин Китая на переломных этапах истории страны, когда наиболее ярко проявляли себя как антагонистические, то синтезирующие. В этой книге впервые в советской историографии подробно анализировалась роль конфуцианства и легизма в политической истории Китая не только на правительственном, но и массовом народном уровне.

К общим работам, в которых затрагиваемый мною вопрос рассматривается косвенно можно  отнести монографию Л. С. Васильева «История религий Востока».¹⁰ В книге излагается история возникновения религий Востока, показана их роль в развитии социально-экономической, политической структуры восточных обществ и их культуры. Дается характеристика христианства, ислама, индуизма, буддизма и других религий.

«История Китая с древнейших времен до наших дней»¹¹  излагает подробную историю китайского народа со времен возникновения его цивилизации до наших дней. Книга написана в научно-популярной форме на основе серьезного изучения первоисточников.

Написан ряд диссертаций, в которых легизм рассматривается в связи с другими учениями: Дун Моли. «Этико-ритуальные учения традиционной культуры Китая»¹², Иванова Ю. В. «Традиции и их роль в политической жизни»¹³. Жамсаев М. Б. «Традиции легизма и конфуцианства в политической культуре Китая»¹⁴. Работа Дун Моли посвящена таким этико-ритуальным учениям, как конфуцианство, даосизм, легизм, маосизм, натурфилософия. Он рассматривает вопросы становления того или иного учения, основные постулаты, идеологов, их влияние на идеологию современного Китая.  В работе Ивановой Ю. В. подробно рассматривается категория традиции, в том числе затрагивается и легизм с точки зрения политического устройства, однако в основном, дается общая характеристика этого учения. В исследование Жамсаева М. Б. традиции легизма рассматриваются со времен формирования учения до образования КНР в соотношении традиции конфуцианства.

Конфуцианство в Китае (проблемы теории и практики), а именно Кроль Ю.Л. Конфуцианская и легистская концепции человеческой природы в "Янь те луне"¹⁵, однако в этой работе легизм рассматривается в более позднюю эпоху, а именно в эпоху Хань.

Говоря в  общем, об историографическом обзоре, можно отметить большое количество работ, которые рассматривают легизм в системе других учений (конфуцианства, даосизма, маосизма, натурфилософии). Это вполне закономерный процесс, т.к. эти школы развивались параллельно и имели преобладание на различных этапах истории Китая

В целом, оценивая степень изученности проблемы традиций легизма в политической культуре Китая, необходимо отметить следующее. Хотя накоплен богатый материал по легизму, а также достаточно разработана теория политической культуры Китая, до сих пор нет комплексных исследований традиций легизма в политической культуре Китая с начала ее формирования до ее современного состояния.

 

ГЛАВА 1. РОЛЬ ТРАДИЦИЙ В ПРАВЕ.

В этой части  работы необходимо раскрыть понятие  право. Выявить особенности правовой системы в Китае. Обозначить качественные различия конфуцианского и легистского  подхода к политическому устройству общества.

 Политическая  система общества это совокупность  взаимодействующих между собой  норм, идей и основанных на  них политических институтов, учреждений  и действий, организующих политическую  власть, взаимосвязь граждан и  государства. Политическая система  представляет собой сложную, разветвленную  совокупность подсистем, число  которых варьируется у

разных  авторов.

Однако  основным назначением этого многомерного образования является обеспечение  целостности, единства действий людей  в политике, поэтому первостепенным в политической системе является право, как один из видов регуляторов  общественных отношений. В многотысячелетней  истории юриспруденции не раз  указывалось, что в вопросах о  праве следует избегать универсальных  определений, общепризнанного определения  права не существует и в современной  науке.¹⁶

В Энциклопедическом  словаре Брокгауза и Ефрона указывалось:

Право есть совокупность правил (норм), определяющих обязательные взаимные отношения людей  в обществе.

В Большой  советской энциклопедии было представлено классическое для марксистко-ленинского правоведения определение (нормативно-позитивистская позиция): Право — это совокупность установленных или санкционированных  государством общеобязательных правил поведения (норм), соблюдение которых  обеспечивается мерами государственного воздействия.

В отечественной  литературе различают несколько  родственных

понятий: право, правовая система, правосознание, правотворчество,

правореализация и др. Право трактуется как система общеобязательных

социальных  норм, а также отношений, закрепляемых государством с

помощью этих норм и охраняемых им; сюда включаются также права,

свободы и обязанности, определяющие правовой статус личности. Под

правосознанием  понимается совокупность взглядов, идей, выражающих

отношение людей и социальных групп к праву, законности, правосудию, их

представление о том, что является правомерным или неправомерным.¹⁷

Рассмотрев  некоторые из трактовок понятия  права, я перейду к рассмотрению роли традиций в праве.

Исторически первой формой права было обычное  право, т. е.

регулирование общественных отношений с помощью  обычаев. Обычное

право имело  ряд положительных сторон - долговечность, обрядовая форма,

понятность, доступность. Первобытные обычаи действовали  на основе

признания, уважения, они были синкретичны и  включали в себя элементы

мифологии, нравственности, эстетики и др., были связаны с психологией,

привычками, мнениями. С образованием классов  и государства часть этих

обычаев утвердилась как специфическая  область правовой надстройки -

санкционированное государством обычное право. «Государственный

обычай» получает качественно иной статус - источником его императивности

становится  принуждение, авторитет государства. На основе обычного права

возникает специальное государственное положительное  законодательство.

При этом в закон оформлялся не всякий обычай, а только такой, который был

способен отражать интересы господствующего класса. Обычное право и

положительное законодательство часто взаимодействуют: «с одной стороны,

обычное право выступает одним из источников государственного

законотворчества, с другой - положительное законодательство оказывает

заметное влияние на обычное право».¹⁸ Различие обычного права и

положительного  законодательства состоит в том, что обычное право

разобщено, расплывчато, носит локальный характер, ограничено житейским

опытом, а положительное законодательство систематизировано, в

концентрированной форме выражает волю господствующего  класса и

представляет  собой высшую ступень правопорядка.

Право служит сознательным и рациональным инструментом

общественного регулирования и занимает в классовом  обществе главное

место в  системе социального управления. Наличие традиций в праве служит

проявлением его непрерывности и преемственности, обусловленных

непрерывностью  и преемственностью принципов и  правил социального

управления. Традиции в праве закрепляют связь  между разными этапами его

развития  и сохраняют определенные элементы или стороны права

(касающиеся  сущности, содержания, формы, структуры,  функций и др.).

Преемственность в праве зависит как от преемственности  в материальных,

базисных  отношениях, так и от «уже имеющегося правового материала, от

накопленного  правового опыта, от тех или иных традиций в правотворчестве

и применении права, а также от существующих правовых теорий и

концепций».

История права - единый процесс, в котором  необходимо присутствуют как

моменты разрушения, так и моменты связи, преемственности.

«Преемственность  в области человеческой культуры (материальной и

духовной) распространяется и на право, которое  является ее компонентом.

Право (законы) содержит элементы... духовного творчества людей, и потому

оно охватывает процессы отрицания и преемственности, имеющие значение

для этого  творчества... Преемственность в  праве не только возможный, но и

необходимый момент в его развитии».¹⁹

В Китае  правовая система имеет ряд отличительных  особенностей,

обусловленных во многом традиционными факторами. Среди них следует

отметить  тесное переплетение политики и права, права и морали. В силу

некоторых исторических и национальных факторов в Китае политические

методы  воздействия долгое время заменяли собой правовые формы

общественного регулирования. Это явление коренится  в устойчивой

исторической  традиции признания приоритета мудрости и нравственной

чистоты государственного деятеля над законом. Традиционная правовая

система основывалась на доктринах конфуцианства, а высказывания его

классиков имели силу закона. Система закрепляла верховенство имперской

власти. Император стоял над законом, хотя и подчинялся «велению небес»,

ритуалу и установленным правилам.²⁰

На становление  китайской правовой идеологии повлияла и социальная

структура китайского общества, в частности, преобладание крестьянских

масс  с их низким общим культурным уровнем, отсутствием навыков

политической  борьбы, феодальной и полуфеодальной психологией. «Многие

феномены  китайской правовой истории связаны  с идеализацией

традиционного правосознания крестьян с его  представлением о классово

полезном и классово вредном поведении, умалении роли правовых начал».²¹

Правовая  система акцентировала обязанности, ответственность людей и

санкции при нарушении закона, которые  отличались для представителей

разных  сословий. Официальная иерархия основывалась на легальных

привилегиях. Социальный статус личности определялся положением во

властных  структурах. В силу этого закон отражал в умах людей лишь власть

государства, а не их права.

Традиции  в китайском праве восходят к  борьбе конфуцианской и

легистской  доктрин, родоначальниками которых  были соответственно

Конфуций (551-479 до н. э.) и Шан Ян (390-338 до н. э.). Конфуций в

управлении  государством решающее значение придавал не законам (которые

он отнюдь не отрицал), а моральным качествам  правителей и чиновников,

которые должны воплощать в себе доброжелательность, искренность,

справедливость, чувство долга и т. д. Благородный  муж должен заниматься

нравственным  самоусовершенствованием, быть просвещенным и примером

для других, знать веления Неба и заботиться о народе. В обществе

необходимы  дружеские отношения. По мнению Конфуция, членам семьи

надлежало скрывать от посторонних и от властей  преступления,

совершенные кем-либо из них. Моральное воздействие на индивида

считалось главным фактором в политике и  праве.

Шан Ян резко  разошелся с Конфуцием по ряду вопросов, в том числео роли и значении законов в жизни общества и государства. «Знающий сам творит законы, а глупый ими ограничен; достойный меняет ритуал, а никчемный им крепко связан».²² Шан Ян ратовал за создание суровых законов, обязательных для всех - знатных и незнатных. Он отвергал необходимость моральных заповедей, человеколюбия и прочих конфуцианских ценностей, Исходя из того, что люди по своей природе корыстолюбивы и порочны, Шан Ян предлагал ввести систему взаимной слежки и круговой поруки среди народа и чиновников. Согласно его доктрине, высшая власть должна быть целиком и полностью сосредоточена в руках правителя государства, который распоряжается ею по своему усмотрению, сообразуясь лишь с издаваемыми им же законами. Правитель должен заботиться и о том, чтобы обессилить народ, лишив его способности думать и действовать самостоятельно. Главным фактором в политике и праве в легизме признавалось применение силы, насилие.²³

Каждая  из этих доктрин имела свое историческое предназначение:

конфуцианство способствовало осознанию китайским  народом своего

этнического единства, а легизм был успешно  применен для объединения