Министерство образования  Российской Федерации

      Югорский  государственный университет

      Юридический факультет

      Кафедра государственно-правовых дисциплин 
 
 
 
 
 

      КУРСОВАЯ РАБОТА

      по  дисциплине: «История государства и права России»

      на тему: «Военный коммунизм»: содержание и значение» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

          Выполнила: студентка

       1-го курса

       группы 7152

      Шваенко А.В. 
 
 
 

          Проверил: д.ю.н., проф.

                  Черноморец С.А. 
 
 
 
 
 

      Ханты–Мансийск, 2006г.

      СОДЕРЖАНИЕ. 

      Введение…………………………………………………………………………3-4

1. Практика и идеология……………………………………………………...5-15

2. Экономико-технологический уровень общества и

            внутренняя логика развития политики «военного

      коммунизма»…………………………………………...…………………16-22

      3.  Итоги политики «военного коммунизма»………………………………23-24

      4. Свертывание политики «военного коммунизма» и начало поворота

           к НЭПу в экономической политике партии……………………………..25-27

      Заключение…………………………………………………………………...28-29

      Список  использованной литературы…………………………………………...30

      ВВЕДЕНИЕ.

   Военный коммунизм. Это понятие знакомо многим и у каждого оно ассоциируется с голодом, войной, лишениями и озлобленностью. В последние годы роль «военного коммунизма», которую он сыграл в нашей экономике, вызывает особый интерес. И видимо, это не случайно. Сначала публицисты, а за ними и историки обратили внимание на то, что ряд элементов командно-административной системы управления народным хозяйством восходит к эпохе «военного коммунизма». За этим открытием последовали и «оргвыводы», и «военный коммунизм» был объявлен источником практически всего зла, которого немало было в нашей истории последних десятилетий.

   Нередко приводят цифры падения промышленного  производства в нашей стране к 1921 году, а затем добавляют: вот до чего довела страну политика «военного коммунизма»! При этом зачастую обходят целый ряд обстоятельств. И то, что падение производства началось после вступления России в первую мировую войну, и уже накануне Октября страна оказалась на грани хозяйственной катастрофы. И то, что по территории России прокатилась разрушительная гражданская война, причинившая колоссальный ущерб народному хозяйству. И то, что интервенты нещадно грабили страну. И, наконец, то, что среди советских республик к началу 1921 года не было ни Финляндии, ни Польши, ни Прибалтики, ни Грузии, ни Дальнего Востока, а ведь на этих территориях перед первой мировой войной находилась значительная часть промышленности России.

   Обычно  обходят и то, что само применение В. И. Лениным термина «военный коммунизм» было лишено какого-либо пиетета, что в нем самом (кстати, впервые употребленном А.А. Богдановым в 1916 году применительно к экономике европейских держав, втянутых в мировую войну) первоначально содержался сугубо критический подтекст, который лишь с течением времени стал постепенно утрачиваться. И только потом термин «военный коммунизм» стал официальным обозначением определенной эпохи нашего хозяйственного развития.

   Более глубокое осмысление проблемы «военного  коммунизма» диктуется всей логикой  изучения истории советского общества на современном этапе. Слишком много, как оказалось, корней уходит в тот период, слишком много вопросов, относящихся к нему, остаются без должных ответов. Но не только исторический интерес движет нами. Заявляют о себе теоретические и социально-философские аспекты данной проблемы. Как ни крути, но надо признать, как это сделал О.Р. Лацис, что «военный коммунизм» — это первый опыт социалистического хозяйствования и первая историческая модель социализма в нашей стране»¹, а, следовательно, и в мире. Как известно, этот опыт и эта модель, позволив Советской власти решить краткосрочную, но судьбоносную задачу — защитить революцию и страну в ходе гражданской войны, — обнаружили затем свою несостоятельность и ввергли Советскую Россию в такой кризис, из которого удалось выбраться почти чудом — крутым поворотом к НЭПу.

   Что касается главной задачи, которую я поставила перед собой при написании данной курсовой работы, - так это наиболее комплексно и интересно изложить сущность политики «военного коммунизма», нащупать истоки возникновения данной проблемы, обрисовать ее последствия и степень влияния на развитие страны.

   Цель  состоит непосредственно в более углубленном изучении данного вопроса, так как меня, в частности, очень интересует, что же послужило конкретным толчком к развертыванию политики военного коммунизма, а также как оправдывали свои действия члены партии большевиков, почему и ради чего народ терпел подобные лишения.

   Свою  работу я хотела бы разбить на главы, характеризующие различные этапы жизни страны, в течение которых можно было бы постепенно уяснить себе, как и почему проводилась политика военного коммунизма, чем завершились преобразования и как повлияли на историю России.

   ГЛАВА I. Практика и идеология.

   Освещение темы начну с констатации: под «военным коммунизмом» имеется в виду экономическая политика 1918-1920 годы, характеризовавшаяся крайней централизацией управления народным хозяйством (главкизм), национализацией не только крупной, но и средней, и частично мелкой промышленности, государственной монополией на хлеб и многие другие продукты сельского хозяйства (продразверстка), запрещением частной торговли и свертыванием товарно-денежных отношений, уравнительностью в распределении на основе классового пайка, милитаризацией труда. Перечисленные особенности экономической политики того времени напоминали принципы, на основе которых, по мнению марксистов, возникнет коммунистическое общество: отсутствие частной собственности на средства производства, денег и товарно-денежных отношений, равенство в  распределении материальных благ. Но коммунизм, согласно учению марксизма, предполагает высокоразвитую техническую базу и изобилие материальных благ. «Коммунистические» же начала периода гражданской войны возникали при отсутствии этих условий, насаждались административно-приказными методами.  Отсюда появившееся уже после перехода к НЭПу название — «военный коммунизм».

   «Военный коммунизм» – это система временных, чрезвычайных, вынужденных гражданской войной и военной интервенцией мер, в сумме определивших своеобразие экономической политики Советского государства в 1918-1920 годы. Вынужденное проводить в жизнь «военно-коммунистические» меры, Советское государство осуществляло лобовую атаку всех позиций капитализма в стране. Не будь военной интервенции и вызванной ею хозяйственной разрухи, не было бы «военного коммунизма»².

         Как было сказано  раньше термин «военный коммунизм» ввел в оборот марксистский теоретик А. А. Богданов. Он не связывал его с коммунизмом или с капитализмом, по его мнению «военный коммунизм» применим исключительно к армии, так как армия представляет собой «авторитарно регулируемую организацию массового паразитизма и истребления». В.И. Ленин же впервые употребил его в апреле 1921 года, сказав, что «диктатура партии большевиков явилась сердцем, ядром «военного коммунизма». И хотя «военный коммунизм» как проводимая политика большевистской партии полностью оформился к осени 1920 года, весь период гражданской войны, начиная с весны 1918 года, «над страной сияла его звезда»³.

         В сущности, военный  коммунизм был порожден еще до 1918 года установлением однопартийной большевистской диктатуры, созданием репрессивно-террористических органов, давлением на деревню и капитал. Фактическим же толчком для его проведения в жизнь стало падение производства и нежелание крестьян, в основном середняков, наконец-то получивших землю, возможность развивать хозяйство, сдавать хлеб по твердым ценам.

         В результате был  притворен в жизнь комплекс мер, которые должны были привести к разгрому сил контрреволюции, поднять экономику  и создать благоприятные условия  для перехода к социализму. Эти меры затронули не только политику и экономику, но, фактически, все сферы жизни общества.

   Ретроспективно  в 1921 году Ленин так определил взятый тогда курс преобразований экономики: «Мы предполагали, что обе системы — система государственного производства и распределения и система частноторгового производства и распределения — вступят между собой в борьбу в таких условиях, что мы будем строить государственное производство и распределение, шаг за шагом отвоевывая его у враждебной системы».

         В сфере экономической: повсеместная национализация экономики (то есть законодательное оформление перехода предприятий и отраслей в собственность государства, что, однако, не означает превращения его  в собственность всего общества), чего требовала и гражданская война (по мнению В. И. Ленина, «коммунизм требует и предполагает наибольшую централизацию крупного производства во всей стране», помимо «коммунизма» того же самого требует и военное положение). Декретом СНК от 28 июня 1918 национализируется горная, металлургическая, текстильная и другие отрасли промышленности. К концу 1918 года из 9 тысяч предприятий европейской России было национализировано 3,5 тысячи, к лету 1919 - 4 тысячи, а еще через год уже порядка 7 тысяч предприятий, на которых трудилось 2 миллиона человек (это около 70 процентов занятых). Национализация промышленности вызвала к жизни систему из 50 главков, руководивших деятельностью предприятий, распределявших сырье и полученную продукцию. В 1920 году государство являлось практически безраздельным собственником промышленных средств производства. На первый взгляд, казалось бы, национализация не несет в себе ничего плохого, но, А. И. Рыков предлагает провести децентрализацию управления промышленностью, поскольку, по его словам: «вся система строится на недоверии вышестоящих органов к нижестоящим звеньям, что тормозит развитие страны». В ситуации страны, оказавшейся на положении «осажденной крепости» подобные методы решения насущных задач были неизбежны. Им просто не было альтернативы. Об этом свидетельствует и история ряда буржуазных государств, находившихся в экстремальных военных условиях. Наиболее характерна в этом отношении Германия периода первой мировой войны, когда неимоверно усилилась централизаторская директивная роль государства.

   Следующая сторона, обуславливающая сущность экономической политики «военного коммунизма» - продразверстка. Простыми словами, «продразверстка» - это есть принудительное наложение обязанности сдачи «излишков» производства на производителей продуктов питания. Главным образом, конечно, это ложилось на деревню, основного производителя продуктов питания. На практике это привело к насильственному изъятию у крестьян необходимого количества хлеба, да и формы проведения продразверстки оставляли желать лучшего: власти последовали обычной политике уравнительности, и, вместо того, чтобы возложить груз поборов на зажиточных крестьян, обирали середняков, составляющих основную часть производителей продуктов. Это не могло не вызвать всеобщего недовольства, во многих районах вспыхнули бунты, на продовольственную армию устраивали засады. Проявилось единение крестьянства в противостоянии городу как внешнему миру.

   Положение усугубили, так называемые, комитеты бедноты, созданные 11 июня 1918 года, призванные стать «второй властью» и изымать излишки продукции (предполагалось, что часть изымаемых продуктов будет поступать членам этих комитетов), их действия должны были поддерживаться частями «продовольственной армии». Создание комбедов свидетельствовало о полном незнании большевиками крестьянской психологии, в которой главную роль играл общинный принцип.

   В результате всего этого кампания по продразверстке летом 1918 года провалилась: вместо 144 миллионов пудов зерна  было собрано всего 13. Тем не менее, это не помешало властям продолжать политику продразверстки еще в течение нескольких лет.

     С 1 января 1919 года беспорядочные  поиски излишков были заменены  централизованной и плановой  системой продразверстки. 11 января 1919 года был обнародован декрет «О разверстке хлеба и фуража». Согласно этому декрету, государство заранее сообщало точную цифру в своих потребностях в продуктах. То есть каждая область, уезд, волость должны были сдать государству заранее установленное количество зерна и других продуктов, в зависимости от предполагаемого урожая (определяемого весьма приблизительно, по данным предвоенных лет). Выполнение плана было обязательным. Каждая крестьянская община отвечала за свои поставки. Только лишь после полного выполнения общиной всех требований государства по сдаче сельскохозяйственной продукции, крестьянам  выдавались квитанции на приобретение промышленных товаров, однако в количестве, намного меньшем, чем требовалось (10-15%), да и ассортимент ограничивался лишь товарами первой необходимости: ткани, спички, керосин, соль, сахар, изредка инструменты (в принципе, крестьяне согласны были обменивать продукты питания на промышленные товары, однако государство не располагало ими в достаточном количестве). На продразверстку и дефицит товаров крестьяне отреагировали сокращением посевных площадей (до 60% в зависимости от региона) и возвращением к натуральному хозяйству. В последствии, например, в 1919 году из запланированных 260 миллионов пудов зерна было заготовлено лишь 100, и то, с большим трудом. А в 1920 году план был выполнен всего на 3-4%.

   Затем, восстановив против себя крестьянство, продразверстка не удовлетворила и  горожан: на дневной предусмотренный  рацион прожить было невозможно, интеллигенты и «бывшие» снабжались продуктами в последнюю очередь, а зачастую и вообще ничего не получали. Помимо несправедливости системы обеспечения продовольствием, она также была очень запутанной: в Петрограде существовало, по меньшей мере, 33 вида карточек на получение продовольствия со сроком годности не более месяца.

         Обнаружившийся огромный дефицит товаров, в том числе и первой необходимости, создает благодатную почву для формирования и развития в России «чёрного рынка». Правительство тщетно пыталось бороться с «мешочниками». Силы правопорядка получили приказ арестовывать любого человека с подозрительным мешком. В ответ на это забастовали рабочие многих петроградских заводов. Они требовали разрешения на свободный провоз мешков весом до полутора пудов, что свидетельствовало о том, что не одни крестьяне занимались продажей своих «излишков» тайком. Народ был занят поиском продуктов, рабочие бросали заводы и, убегая от голода, возвращались в деревни. Потребность государства учесть и закрепить рабочую силу на одном месте заставляет правительство ввести «трудовые книжки», а Кодекс законов о труде распространяет трудовую повинность на все население в возрасте от 16 до 50 лет. При этом государство имеет право проводить трудовые мобилизации на любые работы, помимо основной.

   Принципиально новым способом вербовки рабочих  было решение превратить Красную армию в «трудовую армию» и милитаризировать железные дороги. Милитаризация труда превращает рабочих в бойцов трудового фронта, которых можно перебрасывать куда угодно, которыми можно командовать и которые подлежат уголовной ответственности за нарушение трудовой дисциплины.

     Троцкий, например, полагал, что рабочие и крестьяне должны быть поставлены в положение мобилизованных солдат. Считая, что «кто не работает, тот не ест, а, так как есть должны все, то все должны работать», к 1920 году на Украине - районе, находившимся под непосредственным контролем Троцкого, были милитаризированы железные дороги, а любая забастовка расценивалась как предательство. 15 января 1920 года образуется Первая Революционная Трудовая армия, возникшая из третьей Уральской, а в апреле в Казани была создана Вторая Революционная Трудовая армия.

         Результаты оказались  удручающими: солдаты и крестьяне были неквалифицированной рабочей силой, они спешили домой и вовсе не горели желанием работать.

         Еще один аспект политики, являющийся, вероятно основным, и имеющий право находиться на первом месте - установление политической диктатуры, однопартийной диктатуры партии большевиков. В период гражданской войны В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что «диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие…».

   Под пресс всеобъемлющего насилия попали политические противники, оппоненты  и конкуренты большевиков.

   Сворачивается издательская деятельность, запрещаются  небольшевистские газеты, происходят аресты руководителей оппозиционных  партий, которые впоследствии объявляются вне закона. В рамках диктатуры контролируются и постепенно уничтожаются независимые институты общества, усиливается террор ВЧК, насильно распускаются «непокорные» Советы в Луге и Кронштадте. Созданная в 1917 году ВЧК, задумывалась изначально, как орган расследования, но местные ЧК быстро присвоили себе после короткого суда расстреливать арестованных. После убийства председателя Петроградской ЧК М.С. Урицкого и покушения на жизнь В.И. Ленина, СНК РСФСР принял постановление о том, что «при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью», что «необходимо освободить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях», что «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам». Террор носил массовый характер. Только за покушение на Ленина Петроградская ВЧК расстреляла, по официальным сообщениям, 500 заложников. Это получило название «красный террор».

   «Власть снизу», то есть «власть Советов», набиравшая силу с февраля 1917 года через различные децентрализованные институты, созданные, как потенциальное противостояние власти, стала превращаться во «власть сверху», присвоив себе все возможные полномочия, используя бюрократические меры и прибегая к насилию.

   О бюрократизме надо сказать подробнее. Накануне 1917 года в России насчитывалось  около 500 тысяч чиновников, а за годы гражданской войны бюрократический  аппарат удвоился. В 1919 году Ленин  только отмахивался от тех, кто настойчиво говорил ему о бюрократизме, охватившем партию. В.П. Ногин, замнаркома труда, ещё на VIII съезде партии, в марте 1919 года, говорил: «Мы получили такое бесконечное количество ужасающих фактов о … взяточничестве и безрассудных действиях многих работников, что просто волосы становились дыбом… Если мы не примем самых решительных постановлений, то немыслимо будет дальнейшее существование партии».

   Но  лишь в 1922 году Ленин соглашается  с этим: «Коммунисты стали бюрократами. Если что нас погубит, то это»; «Все у нас потонули в паршивом бюрократическом болоте…».

   Первоначально большевики надеялись решить эту  проблему разрушением старого управленческого  аппарата, однако оказалось, что без  прежних кадров, «спецов», обойтись было невозможно, да и новая экономическая система, с ее контролем над всеми сторонами жизни, располагала к формированию совершенно нового, советского, типа бюрократии. Так бюрократизм стал неотъемлемой частью нового строя.

   В свете марксистских представлений  о социализме (общество без товарно-денежных отношений, без денег и т. д. ) советские законодательные акты о национализации промышленности, отменявшие частную торговлю, суживавшие товарно-денежные отношения, рассматривались сквозь призму их «социалистичности», как идущие по направлению к социализму. Сказалась и живучесть взглядов «левых» коммунистов. Их фракция в партии была распущена, но носители этих взглядов остались. Более того, практика как бы подтверждала их правоту. Чем дальше, тем больше усиливались процессы национализации промышленности, натурализации заработной платы, свертывания частной торговли. Получалось, что практически осуществлялось то, о чем в свое время говорили «левые» коммунисты.

   Воодушевленные  иллюзией, будто переход к социализму, коммунизму — это дело сегодняшнего дня, многие партийные и советские деятели соответствующим образом трактовали ряд положений и Программы партии, принятой на VIII съезде РКП (б). Так, положение Программы о проведении мер, «расширяющих область безденежного расчета и подготавливающих уничтожение денег», рассматривалось, как указание на необходимость уже сейчас держать курс на отмену денег. Между тем смысл этого положения программы был другой: отмена денег — это задача на перспективу. Не случайно Ленин в мае 1919 года, спустя два месяца после принятия Программы, со всей решительностью и категоричностью говорил о невозможности уничтожить деньги, что они еще долго останутся.

   И все же в условиях деформированной  экономики идея социалистичности «отмирания денег» оказывала определенное влияние  на процессы в области финансовой политики, да и на саму идеологию.

   Большевики  полностью монополизируют исполнительную и законодательную власть, одновременно происходит уничтожение небольшевистских партий. Большевики не могут позволить  критику правящей партии, не могут  предоставить избирателю право свободы выбора между несколькими партиями, не могут смириться с возможностью отстранения правящей партии от власти мирным путем в результате свободных выборов. Уже в 1917 году кадетов объявляют «врагами народа». Эта партия пыталась реализовать свою программу с помощью белых правительств, в которые кадеты не только входили, но и возглавляли их. Их партия оказалось одной из самых слабых, получивших на выборах в Учредительное собрание всего 6% голосов.

   Также и левые эсеры, признавшие Советскую  власть как факт действительности, а не как принцип и, поддерживавшие большевиков до марта 1918 года, не встроились в политическую систему, возводимую большевиками. Поначалу левые эсеры не сошлись с большевиками по двум пунктам: террору, возводимому в ранг официальной политики, и Брест-литовскому договору, который они не признавали. По мнению эсеров, необходимы: свобода слова, печати, собраний, ликвидация ВЧК, отмена смертной казни, немедленные свободные выборы в Советы при тайном голосовании. Левые эсеры осенью 1918 года объявили Ленина в новом самодержавии и установлении жандармского режима. А правые эсеры объявили себя врагами большевиков еще в ноябре 1917 года. После попытки государственного переворота в июле 1918 года, большевики удалили представителей партии левых эсеров из тех органов, где они были сильны. Летом 1919 года эсеры прекращают вооруженные действия против большевиков и заменяют их обычной «политической борьбой». Но с весны 1920 года они выдвигают идею «Союза трудового крестьянства», реализуют её во многих регионах России, получают поддержку крестьянства и сами участвуют во всех его выступлениях. В ответ большевики обрушивают репрессии на их партии. В августе 1921 года XX совет эсеров принял резолюцию: «Вопрос о революционном низвержении диктатуры коммунистической партии со всей силой железной необходимости ставится в порядок дня, становится вопросом всего существования российской трудовой демократии». Большевики, в 1922 году, не медля, начинают процесс над партией эсеров, хотя многие её вожди уже в эмиграции. Как организованная сила их партия перестаёт существовать.

   Меньшевики  под руководством Дана и Мартова  попытались организоваться в легальную  оппозицию в рамках законности. Если в октябре 1917 года влияние меньшевиков  было незначительным, то к середине 1918 года - невероятно возросло среди рабочих, а в начале 1921 года - в профсоюзах, благодаря пропаганде мер по либерализации экономики. Поэтому с лета 1920 года меньшевиков стали постепенно удалять из Советов, а в феврале-марте 1921 года большевики произвели свыше 2 тысяч арестов, в том числе всех членов ЦК.

   Возможно, была еще одна партия, имевшая возможность  рассчитывать на успех в борьбе за массы - анархисты. Но попытка создать  безвластное общество, эксперимент  батьки Махно, на деле обернулись диктатурой его армии в освобожденных районах. Батька назначал в населенных пунктах своих комендантов, наделенных неограниченной властью, создал особый карательный орган, расправляющийся с конкурентами. Отрицая регулярную армию, он вынужден был проводить мобилизацию. В итоге попытка создания «вольного государства» потерпела неудачу.

   В сентябре 1919 года анархисты взорвали в Москве, в Леонтьевском переулке, мощную бомбу. Погибли 12 человек, ранены свыше 50, в том числе и Н.И. Бухарин, который собирался выступить с предложением об отмене смертной казни.

   Через некоторое время «Анархисты подполья» были ликвидированы ВЧК, как и большинство местных анархистских групп.

   Итак, к 1922 году в России сложилась однопартийная  система.

   Ещё одна немаловажная сторона политики «военного коммунизма» – уничтожение рынка и товарно-денежных отношений.

   Рынок, главный двигатель развития страны, - это экономические связи между  отдельными товаропроизводителями, отраслями  производства, различными районами страны.

   Война же нарушила всякие связи, разорвала  их. Вместе с бесповоротным падением курса рубля (в 1919 году он равнялся 1 копейке довоенного рубля), происходило падение роли денег в целом, неизбежно влекомое войной.

   Также, огосударствление экономики, безраздельное  господство государственного способа  производства, сверхцентрализация хозяйственных органов, общий подход большевиков к новому обществу, как к безденежному, привело в итоге к упразднению рынка и товарно-денежных отношений.

   22 июля 1918 года принят декрет СНК «О спекуляции», запрещавший всякую негосударственную торговлю. К осени в половине губерний, не захваченных белыми, ликвидировалась частная оптовая торговля, а в трети – и розничная. Для обеспечения населения продовольствием, предметами личного потребления СНК декретировал создание сети государственного снабжения. Подобная политика потребовала создания специальных сверхцентрализованных хозяйственных органов, ведающих учётом и распределением всей имеющейся продукции. Созданные при ВСНХ главки (или центры) управляли деятельностью тех, или иных отраслей промышленности, ведали их финансированием, материально-техническим снабжением, распределением изготовленной продукции.

   Одновременно  происходит национализация банковского  дела, на их месте создается в 1918 году Народный банк, который, по сути, являлся  отделом Комиссариата финансов (декретом от 31 января 1920 года был объединен с другим отделом того же учреждения и превратился в Отдел бюджетных расчетов). К началу 1919 года полностью национализируется и частная торговля, кроме базарной (с лотков).

   Итак, госсектор составляет уже почти 100% экономики, поэтому ни в рынке, ни в деньгах надобности не было. Но если отсутствуют или игнорируются естественные экономические связи, то их место занимают связи административные, устанавливаемые государством, организуемые его декретами, распоряжениями, реализуемые агентами государства – чиновниками, комиссарами. Соответственно, для того, чтобы люди верили в оправданность тех изменений, которые происходят в обществе, государство применяло еще один метод воздействия на умы, также являющийся неотъемлемой частью политики «военного коммунизма», а именно: идейно-теоретический и культурный. В государстве насаждались: вера в светлое будущее, пропаганда неизбежности мировой революции, необходимость принятия руководства большевиков, утверждение этики, оправдывающей любое деяние, совершенное во имя революции, пропагандировалась необходимость создания новой, пролетарской, культуры.