Здоровье как социально-рыночный ресурс жизнеспособности экономики

Аннотация

Курсовая  работа изложена на 25 страницах текста, состоит из введения, 2 глав, заключения, списка литературы, включающего 16 наименований.

ЭКОНОМИКА, ЗДОРОВЬЕ, СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РЕСУРС, НАСЕЛЕНИЕ

Цель данной работы заключается в рассмотрении влияния здоровья населения на экономику государства.

Объектом изучения стала Россия и страны ЕС.

Предметом здоровье населения как социально-рыночный ресурс экономики.

Во введении обоснована актуальность темы, сформулирована цель, задачи исследования. В первой главе рассмотрены вопросы влияния здоровья населения на экономику. Во второй рассмотрены ожидаемые улучшения в Российской экономике возможные с ростом здоровья населения. В заключении подведен итог результатов исследования, сделаны выводы.

Содержание

ВВЕДЕНИЕ 4

1  Влияние здоровья населения на экономику 6

1.1 Влияние состояния здоровья на рынок труда 6

1.2 Более широкий аспект экономического ущерба от взрослой смертности: последствия для других членов семьи 14

1.3. Влияние хронических заболеваний на доходы семьи 15

2. Макроэкономические выгоды ожидаемые от улучшения здоровья населения 17

2.1 Выгода, обусловленная снижением уровня смертности от неинфекционных заболеваний и травм 17

2.2 Динамические эффекты: влияние здоровья взрослого населения на экономический рост 21

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 23

Список использованной литературы 25

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. На пороге XXI века в условиях формирования социально-рыночного хозяйства в  России складывается новый тип экономических  отношений, связанный с принципиально  иным подходом к оздоровлению населения. Происходит переосмысление устоявшихся  понятий в науке, изменение сложившихся  суждений - здоровье приобретает не только статус социальной ценности, но и важнейшего экономического ресурса  общества. Жизнеспособность экономики, народнохозяйственная динамика во многом определяются сегодня ресурсным  потенциалом здоровья.

Фактор здоровья выступает  индикатором прогресса социально-экономического развития, в котором синтезируются  достигнутый уровень качества жизни  людей и экономического благополучия страны. В связи с этим в развитых странах «в последние 10-15 лет...возрастает доля комплекса «наук о жизни» - биологии, генетики, всех отраслей медицины»[72, с.43]. Соответственно и экономическая наука становится наукой об экономической жизни населения в комплексе этих наук, важным компонентом которой является объективная прямая и обратная зависимость между здоровой экономикой и здоровьем людей в системе её социально-рыночных ресурсов. Не случайно в этой связи экономическая теория обогатилась такими категориями, как качество жизнедеятельности и качество жизнеспособности экономики, качество жизнеёмкости поколений работников, качество жизнеобеспечения населения. Пристальное изучение прежних и современных экономических теорий, начиная с У.Петти, А.Смита, Д.Рикардо, К.Маркса до А.Маршалла, Дж.Кейнса, К.Эклунда, Л.Эрхарда, К.Р.Макконела, С.Л.Брю показывает, что социально-рыночный ресурс здоровья фактически присутствует в исследованиях, позволяя классифицировать их индивидуальные подходы к его характеристике для современных обобщений и прогнозов. Вместе с тем в советской политэкономии основной экономический закон социализма ориентировал страну на достижение полного благосостояния населения лишь в коммунистическом будущем текущими средствами повышения эффективности производства. Иначе говоря, возникало противоречие между работой и жизнью. Достойное существование во всех возрастах жизнедеятельности поколений откладывалось на завтра, до которого практически не удалось дожить никому, кроме «сильных мира сего». В этих условиях объективно генерировалось противоречие между целью (потреблением) и средствами (производством) её достижения с уравнительно-мизерными стимулами к труду, не способствующими перманентному оздоровлению работников и их семей. Воспроизводственный потенциал здравоохранения учитывался лишь при группировке отраслей на материальную и непроизводственную сферы (несмотря на научные дискуссии, рассматривался отечественной статистикой в составе второй из них). Снижение показателей жизнеёмкости населения в 90-е гг. добавило остроты нерешённым проблемам советского времени. Всем этим определяется выбор темы диссертационного исследования и его научная актуальность. По нашему мнению, в курсе экономической теории, изучаемом в образовательных учреждениях разного уровня и разнонаправленной специализации (автор работает в медицинской академии), ощущается острый недостаток изучения здоровья как социально-экономического ресурса.

1  Влияние здоровья населения на экономику

1.1 Влияние состояния здоровья на рынок труда

На интуитивном уровне очевидно, что здоровье человека влияет на предложение труда, т.е. на количество отработанных часов и решение об участии в рабочей силе, а также на производительность труда, т.е. величину продукта, произведенного за единицу рабочего времени (обычно выражается величиной почасовой или дневной оплаты труда). Однако то, что на первый взгляд кажется очевидным, не всегда подтверждается научными выкладками и исследованиями. Экономическая теория предсказывает сугубо отрицательное влияние плохого здоровья населения на производительность труда, но двойственное – на предложение труда.

Экономические издержки от пропуска работы по болезни

В Российской Федерации по болезни  теряется в среднем 10 рабочих дней в год на одного работающего, тогда  как в странах, вступивших в ЕС до 1 мая 2004 г., этот показатель составляет менее 8 дней. Пропуск работы по болезни – часто используемый, хотя и не идеальный пример влияния плохого здоровья на предложение труда. Так, опрос, проведенный в 2000 г. в 15 странах, вступивших в EC до 1 мая 2004 г., показал, что за предшествующие 12 мес. в среднем 17% работающих пропустили по болезни хотя бы один день [11]. В результате на одного работающего приходится в среднем 7,9 потерянного рабочего дня. Пропуск работы по болезни влечет за собой прямые издержки на оплату больничных листов (там, где это предусмотрено) и косвенные издержки, обусловленные снижением производительности во время отсутствия работника. В Соединенном Королевстве в 1994 г. потери производительности из-за отсутствия на работе по болезни оценивались в сумму более 11 млрд. фунтов стерлингов (15,8 млрд. евро). В Португалии в 1993 г. на двух тысячах крупнейших предприятий из-за болезней и несчастных случаев было потеряно 5,5% рабочих дней. В Бельгии в 1995 г. на оплату больничных листов и пособий, связанных с производственными травмами и профессиональными заболеваниями, ушло 2,8 млрд. евро. Выплаты по болезни составили в 1993 г. около 30,6 млрд. евро в Германии и 15,8 млрд. евро в Нидерландах (3,9 млрд. евро на оплату больничных листов и 11,9 млрд. евро на пособия по нетрудоспособности). Данные по издержкам невыхода на работу см. European Foundation for the Improvement of Living and Working Conditions². На рис. 4.1 показано среднее число пропущенных по болезни рабочих дней в Российской Федерации за 2000 г. (вычислено на основании данных РМЭЗ) в сравнении с новейшими данными для стран, вступивших в ЕС до мая 2004 г. Недостаток этого показателя в том, что он отражает не только состояние здоровья, но и стимулы, обусловленные конкретной политикой трудоустройства; тем не менее, он может служить хорошей иллюстрацией.

Суммарные издержки, обусловленные  пропуском рабочих дней по болезни  в Российской Федерации, составляют 0,55–1,37% от ВВП, в зависимости от метода оценки (табл. 1.1). Показатели пропуска работы по болезни можно выразить в денежном эквиваленте, используя либо данные по средней заработной плате (первый столбец – более низкие значения), либо величину ВВП на душу населения (второй столбец – более высокие значения) [2]. Это внушительные величины, принимая во внимание, что в данном случае не учитываются многие другие аспекты влияния плохого здоровья на рынок труда, в частности, последствия снижения производительности труда и влияние на уровень смертности. Pauly et al.³ разработали теоретическую модель, с помощью которой изучили величину и распределение издержек, связанных с пропуском работы, в зависимости от ряда условий (размер компании, производственная функция, тип выпускаемой продукции и конкуренция на рынке труда). Они пришли к выводу, что там, где нет равноценной замены отсутствующим работникам, используется бригадная форма труда или действует система штрафов для тех, кто не справляется с производственной нормой, издержки, обусловленные потерянным рабочим временем, могут значительно превышать заработную плату.

Число пропущенных рабочих  дней как таковое довольно грубо  отражает влияние плохого здоровья на рынок труда, как и приведенный  выше метод оценки, не учитывающий  многие иные пути, которыми плохое здоровье влияет на рынок труда. Кроме того, этим методом не удается выявить  причинно-следственные связи [7].

Таблица 1.1. Издержки, связанные с пропуском работы по болезни, в Российской Федерации

Влияние состояния здоровья на предложение  и производительность труда

Влиянию плохого здоровья на рынок  труда в странах с высоким  уровнем доходов посвящено немало исследований⁴. Согласно им, плохое здоровье отрицательно влияет на производительность и предложение труда. Mitchell &Burkhauser (1990), используя данные Обследования по вопросам нетрудоспособности и занятости, проведенного в 1978 г., нашли, что артрит снижал заработную плату мужчин на 27,7%, а женщин на 42,0%. Кроме того, количество отработанных часов снижалось на 42,1 и 36,7% соответственно. Stern (1996), пользуясь данными Панельного исследования по динамике доходов (1981 г.), показал, что снижение трудоспособности из-за болезни уменьшало заработную плату мужчин и женщин на 11,7 и 23,8% соответственно при введении поправки на отбор по участию в рабочей силе. Кроме того, примерно на 13% возрастала вероятность исключения из числа работающих. Основываясь на тех же данных, Haveman et al.⁵ нашли, что плохое состояние здоровья (взятое в качестве запаздывающей переменной) снижало количество отработанных часов на 7,4%. По оценкам Berkovec & Stern⁶, основанным на данных Национального проспективного обследования пожилых мужчин (1966–1983 гг.), плохое состояние здоровья снижало заработную плату на 16,7%. Baldwin, Zeager & Flacco⁷, опираясь на данные Обследования доходов домашних хозяйств и их участия в государственных социальных программах (1984 г.), нашли, что при плохом состоянии здоровья заработки мужчин снижались на 6,1%, а женщин на 5,4%. Различия в полученных результатах ведут к теоретической неоднозначности; но можно отметить, что для стран с высоким доходом больше данных об отрицательном влиянии плохого здоровья на предложение труда, а не на производительность труда (т.е. размер заработной платы)[6].

В последние годы в Российской Федерации  у лиц с постоянной занятостью плохое состояние здоровья значимо  и существенно влияло на производительность труда, но в меньшей степени на предложение труда. Мужчин это затрагивает сильнее, чем женщин. Эти данные несколько отличаются от данных для ряда стран, входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), однако это неудивительно: система социального обеспечения в Российской Федерации во многом отлична от таковых в странах ОЭСР, а это влияет и на связь между состоянием здоровья и рынком труда. В сущности, именно то, что состояние здоровья влияет не столько на количество отработанных часов, сколько на размер заработка, говорит о весьма значительном влиянии здоровья на экономику.

Влияние хронических заболеваний  на преждевременный уход на пенсию

Многочисленные исследования в  промышленно развитых странах свидетельствуют  о том, что плохое здоровье, и особенно наличие хронических заболеваний, влияет на решение выйти на пенсию: здоровые люди при прочих равных условиях, как правило, уходят на пенсию позже. В работе Sammartinoна [13] основании данных из различных американских исследований сделан вывод, что люди со слабым здоровьем обычно уходят на пенсию на 1–3 года раньше здоровых людей с такими же экономическими и демографическими характеристиками. Bound, Stinebrickner & Waidmann²⁰, основываясь на данных Американского исследования состояния здоровья и ухода на пенсию, выяснили, что у человека с плохим здоровьем вероятность оставить работу до наступления пенсионного возраста в 10 раз выше, чем у человека со сходными характеристиками, но средним состоянием здоровья. По данным Coile [13], внезапное ухудшение здоровья ощутимо влияет на решения, связанные с предложением труда (это касается и мужчин, и женщин), прежде всего – если они сопровождаются серьезными изменениями функционального состояния. Так, сердечный приступ или инсульт, приводящие к резким ограничениям повседневной активности (например, самостоятельное одевание), по оценкам, на 1030 ч/ в год снижают у мужчин количество отработанных часов или на 42% увеличивают вероятность выхода из рабочей силы. У женщин эти показатели составляют соответственно 654 ч в год и 31%.

Что касается Европы, Jimenez-Martin, Labeaga & Martinez обнаружили, что здоровье, особенно у мужчин, служит весомым аргументом в процессе принятия одним из супругов решения уйти на пенсию, а для второго супруга – последовать его примеру [14]. Используя данные по всему ЕС о перемещениях рабочей силы на рынке труда в 1994–1995 гг., взятые из Европейского панельного обследования домохозяйств, авторы анализируют уход на пенсию отдельных лиц и супружеских пар в выборке мужчин старше 54 лет и женщин старше 49 лет. Убедительные данные о том, что состояние здоровья влияет на принятие решения об уходе на пенсию, получены и Siddiqui на основании данных Социоэкономического панельного исследования в Германии применительно к мужчинам Западной Германии, достигшим минимального возраста для ухода на пенсию (согласно проводимой в стране политике, он составляет 58 лет). Степень инвалидности, судя по всему, – решающий фактор раннего ухода на пенсию: среди мужчин-инвалидов вероятность ухода на пенсию, как только возраст это позволит, в четыре раза выше, чем среди тех, у кого инвалидности нет. Как отмечает Siddiqui (1997), из этих данных следует, что укрепление здоровья работников могло бы стать весьма действенным способом повысить реальный возраст ухода на пенсию [1].

Применение различных подходов, использованных в других странах, к  Российской Федерации позволяет  выявить статистически устойчивое и достаточно большое влияние  хронических заболеваний как  на возраст ухода на пенсию, так  и на вероятность ухода на пенсию в следующем году. Мы применяли два взаимодополняющих метода: регрессию по Коксу и панельную логит-регрессию [14]. С учетом поправок на другие факторы, от которых зависит решение уйти на пенсию (возраст, пол, доход), результаты, полученные обоими методами, подтверждают вывод, что хронические заболевания повышают вероятность ухода на пенсию. В первом случае (регрессия по Коксу) оценивалось, как влияют хронические заболевания на вероятность ухода на пенсию через определенное число лет после первого года трудоустройства. Недостатком этого подхода является то, что нельзя быть до конца уверенным в направлении причинно-следственной связи: указывает ли плохое здоровье на вероятность ухода на пенсию или же наоборот? Второй метод (панельная логит-регрессия) отчасти решает эту проблему, поскольку исследует влияние хронических заболеваний на вероятность ухода на пенсию в следующем году.

Данные регрессии по Коксу говорят, что гипотетический мужчина в  возрасте 55 лет с медианным доходом  и определенным набором других характеристик [14] уйдет на пенсию в возрасте 59 лет; наличие хронического заболевания снизит этот возраст на два года. Технические подробности и результаты регрессии могут быть трудны для понимания; их легче понять на интуитивном уровне, на примере гипотетического индивида. Сходные результаты получены и для женщин. Однако в строгом смысле можно говорить лишь о наличии связи между хроническим заболеванием и более ранним уходом на пенсию, поскольку определить момент начала заболевания из имеющихся данных нельзя. Не ясно даже, когда это произошло – до или после ухода на пенсию. Поэтому в данном случае мы не можем сказать, отражает ли выявленная статистическая связь влияние хронического заболевания на уход на пенсию или наоборот. Однако эту проблему можно решить с помощью панельной логит-регрессии.

При наличии хронических заболеваний вероятность ухода на пенсию в следующем году значительно выше, чем у того же человека при их отсутствии. За частью участников РМЭЗ наблюдали в течение нескольких лет проведения опроса[8]. Это дает возможность с помощью панельной логит-регрессии оценить влияние хронических заболеваний в определенном году на вероятность ухода на пенсию в следующем. В данном случае оценивается вероятность ухода на пенсию в следующем году, а не через определенное число лет после первого года трудоустройства. В остальном набор независимых переменных такой же, как и в регрессии по Коксу. Результаты очень близки к результатам регрессии по Коксу – отличия несущественны. Хронические заболевания оказались очень значимым прогностическим фактором последующего ухода на пенсию. С учетом различия методологий второй результат более убедительно подтверждает наличие причинно-следственной связи между хроническими заболеваниями и вероятностью ухода на пенсию. По сравнению с другими включенными в модель переменными величина этого эффекта значительна.

Согласно обоим методам, влияние хронических заболеваний  зависит от дохода: чем он ниже, тем  сильнее наличие хронических  заболеваний влияет на решение уйти на пенсию.

Отсюда следует, что менее  состоятельные люди страдают от плохого  здоровья вдвойне: во-первых, они более  подвержены хроническим заболеваниям, а во-вторых, в случае болезни  их материальное положение страдает сильнее, чем у более состоятельных  людей, и эта особенность закрепляет социально-экономическое неравенство[10]. При расчетах этот результат выражается в статистически значимом эффекте взаимодействия между доходом и хроническими заболеваниями в моделях регрессии. В случае регрессии по Коксу это можно проиллюстрировать, сравнив влияние хронических заболеваний на описанного выше гипотетического работника и на другого работника с теми же характеристиками, но с доходом вдвое ниже медианного: последний уйдет на пенсию в возрасте 58,8 года, не имея хронических заболеваний, или 56,3 года (т.е. на 2,5 года раньше) при их наличии; при более высоком доходе эта разница составит лишь 2 года. Эти данные иллюстрируют градиент влияния на примере логит-модели с панельными данными: у мужчин с очень высоким доходом наличие хронического заболевания не влияет на возраст ухода на пенсию, а у мужчин с доходом чуть ниже среднего вероятность преждевременного ухода на пенсию на 24% выше, чем у здоровых.

Связь между потреблением алкоголя и вероятностью увольнения

Злоупотребление алкоголем  – вероятно, важнейшая из непосредственных причин смерти взрослого населения  Российской Федерации. Кроме того, ряд  исследований в других развитых странах  показал, что злоупотребление алкоголем  отрицательно сказывается на заработках и доходах, поскольку снижает  производительность труда и может  нарушить организацию рабочего времени, создавая трудности для работодателя[15]. В этом разделе, опираясь на доступные российские данные, мы рассматриваем, влияет ли потребление алкоголя в данном году (2001 г., 11-й этап РМЭЗ) на риск потерять работу в следующем (2002 г., 12-й этап РМЭЗ), исходя из предположения, что потеря работы – закономерное следствие существенного снижения производительности труда работника.

Найдено, что одно из отрицательных  последствий злоупотребления алкоголем  для экономики – значительный рост вероятности лишиться работы. Применяя панельную пробит-модель и учитывая пол, возраст, образование, стаж работы, величину заработка и форму собственности организации работодателя, мы нашли, что потребление алкоголя имеет статистически значимое, хотя и сравнительно небольшое, положительное влияние на риск увольнения. Малый размер этого влияния, возможно, отражает упрощенную структуру модели. Чтобы выявить сложное и, несомненно, очень важное влияние потребления алкоголя на рынок рабочей силы в Российской Федерации, необходимы дальнейшие исследования.

1.2 Более широкий аспект экономического ущерба от взрослой смертности: последствия для других членов семьи

До сих пор обсуждалось, как отражается плохое состояние  здоровья на самом человеке. Но это  лишь часть проблемы, поскольку в  этом случае не учитываются последствия  для других людей, особенно членов семьи. Данный раздел посвящен влиянию смерти одного из членов семьи на остальных  – в частности, двум возможно взаимосвязанным  факторам: депрессии и употреблению алкоголя. И то, и другое снижает  производительность труда и ослабляет  социальные связи, поэтому может  рассматриваться как подходящие заменители показателей состояния  экономики.

Смерть члена семьи на 53% повышает вероятность депрессии. Как и в предыдущих случаях, мы воспользовались панельным характером РМЭЗ, а именно данными 11-го (2002 г.) и 12-го (2003 г.) этапов, что позволило лучше оценить причинно-следственную связь. Выборка ограничивалась членами лишь тех семей, состав которых между 2002 и 2003 гг. оставался постоянным либо менялся вследствие смерти одного или нескольких членов. Таким образом, семьи, члены которых выбыли по иным причинам (например, в результате миграции или образования новой семьи), из рассмотрения были исключены.

С помощью пробит-анализа  с учетом влияния значимых переменных было выяснено, как влияла смерть члена  семьи в 2002 г. на вероятность того, что в следующем 2003 г. любой из оставшихся членов семьи испытает депрессию. Результаты приведены в табл. 4.5. Как и ожидалось, с увеличением  возраста умершего вероятность депрессии  падает. Была учтена также возможная разница в подушевом доходе, чтобы установить, не связана ли депрессия скорее с этим, чем с потерей близкого как таковой. Как оказалось, разница в подушевом доходе на вероятность депрессии не влияет.

Смерть члена семьи увеличивала потребление алкоголя приблизительно на 10 г в день. Если умерший работал, то эта величина составляла 25 г в день. Была построена пробит-модель для данных за те же два года, в которую были включены в основном те же контролируемые переменные, что и при изучении депрессии. Неожиданным стало то, что, если умерший был главой семьи, независимого влияния не отмечено, по крайней мере, на изученном коротком промежутке времени.

1.3. Влияние хронических  заболеваний на доходы семьи

Хронические заболевания отрицательно сказывались на доходах семей  в Российской Федерации, особенно в 1998–2002 гг. Для преодоления некоторых технических трудностей, возникающих при оценке того, как состояние здоровья влияет на экономическое положение домохозяйств (главным образом это вопрос эндогенности переменной, характеризующей состояние здоровья), был применен иной подход, чем в остальных оценках в ходе этой работы[13]. Методом двойных различий в сочетании с методом отбора подобного по вероятности были проанализированы данные РМЭЗ за 1994–2002 гг. Это позволило сравнивать пары семей, сходные во всем, кроме состояния здоровья.

Применяя двухшаговую процедуру, мы нашли, что хронические заболевания снижают подушевой медианный доход гипотетического индивида с заданными характеристиками на 5,6%. Первый шаг подтвердил, что плохое состояние здоровья (в целом) отрицательно влияет на доходы семей. В 1998–2002 гг. это влияние было выражено сильнее, чем до финансового кризиса в России. Затем на более подробной логит-модели оценили, насколько хронические заболевания повышают вероятность неблагоприятных для здоровья последствий. Показано, что риск дальнейшего ухудшения здоровья при этом возрастает. Общее косвенное влияние хронических заболеваний на доходы семей складывается из влияния хронических заболеваний и плохого состояния здоровья в целом.

2. Макроэкономические выгоды ожидаемые от улучшения здоровья населения

2.1 Выгода, обусловленная  снижением уровня смертности  от неинфекционных заболеваний  и травм

Статическая экономическая выгода от постепенного снижения к 2025 г. взрослой смертности от неинфекционных заболеваний  и травм в Российской Федерации  до нынешних уровней в 15 странах, вошедших в ЕС до 1 мая 2004 г., (оптимистический  сценарий) оценивается как 3,6–4,8% от ВВП Российской Федерации в 2002 г. Анализ обоих сценариев, в которых смертность снижается, включает три варианта (А, Б и В), отличающихся динамикой роста ВВП. Чем больше ВВП, тем больше продукта производства будет недополучено вследствие потерянного года жизни, а значит, возрастет и выгода, обусловленная снижением смертности. Каждый сохраненный год жизни (по сравнению со сценарием, не предполагающим изменений) оценивался по расчетной величине подушевого ВВП для этого года. Чтобы сопоставить разные потоки будущих доходов, полученные величины были дисконтированы по принятой обычно 3% ставке до уровня 2002 г.

Реальный выигрыш для  экономики от снижения будущей смертности, скорее всего, превысит приведенные  выше расчетные величины. Динамические эффекты, если они есть, должны быть больше статических, поскольку даже минимальный динамический эффект со временем перекроет любой статический выигрыш. Многочисленные эмпирические данные свидетельствуют, что хорошее здоровье действительно способствует экономическому росту, в конечном счете, приводя к положительному динамическому влиянию на макроэкономическом уровне. В разделе «Общественное благосостояние: статические эффекты» ниже применяется более широкий подход к экономической оценке, хотя тоже статический. Согласно этому подходу, конечной целью экономической политики является не максимальный прирост ВВП, а общественное благосостояние (ВВП не является идеальным показателем и используется просто как общепринятый заменитель общественного благосостояния). Чтобы оценить влияние здоровья на общественное благосостояние, необходимо выразить это улучшение в денежном эквиваленте благосостояния. Соответствующий подход описан ниже[9].

Общественное благосостояние: статические  эффекты

Ряд видных экономистов, а  также международные финансовые организации (Всемирный банк, Международный  валютный фонд) для оценки экономических  издержек, обусловленных смертностью, начали использовать более широкое  понятие, чем подушевой ВВП. В основе их подхода лежит неоспоримый факт, что ВВП – несовершенный инструмент оценки общественного благосостояния, поскольку не учитывает ценности здоровья. Истинной целью экономической деятельности является максимальное повышение общественного благосостояния, а не просто производство товаров. Поскольку здоровье – важная составляющая общественного благосостояния (если правильно определять это понятие), при оценке экономических издержек, обусловленных смертностью, лишь в виде величины недополученного ВВП, упускается одна из важнейших сторон его «истинного воздействия» на экономику, т.е. воздействие на общественное благосостояние.

Хотя здоровье и не имеет  рыночной цены, однако ценится высоко, выше, чем большинство рыночных или  нерыночных товаров. Здоровье не учитывают при расчете ВВП из-за того, что оно не является рыночным товаром, а значит, не имеет рыночной стоимости¹³⁷. Однако это не означает, что здоровье ничего не стоит. При опросах люди заявляют, что готовы достаточно дорого заплатить, чтобы улучшить состояние своего здоровья и сохранить его дольше, – а значит, присваивают здоровью некую неявно выраженную стоимость. Эта стоимость велика, но не бесконечна, поскольку пожертвовать всем в обмен на улучшение здоровья люди, как правило, не готовы[3].

Чтобы нагляднее представить  ту высокую стоимость, которая присваивается  здоровью, можно оценить, насколько  люди готовы пожертвовать здоровьем  в обмен на те или иные рыночные товары, имеющие цену. Для этого проводятся исследования готовности заплатить, которую можно оценить по величине надбавок за риск на рынке труда: работы, сопряженные с риском для здоровья (например, шахтерский труд), оплачиваются выше. Посвященные этому вопросу многочисленные исследования позволяют рассчитать «стоимость статистической жизни», которую можно использовать для оценки изменений в показателях смертности. Впервые стоимость снижения уровня смертности при расчете национального дохода учел Usher[4]. С этой целью он оценил прирост «полного дохода», понятия, учитывающего изменения в продолжительности жизни за счет включения их в процедуру оценки общественного благосостояния. Расчеты были выполнены для шести стран или политических образований (Канады, Чили, Франции, Японии, Шри-Ланки и Тайваня) за период середины XX века. В странах с более высокими доходами примерно 30% прироста полного дохода было обусловлено снижением смертности. Для расчета изменений полного дохода стоимость изменений годового уровня смертности (рассчитанную с использованием стоимости статистической жизни) складывают с изменениями величины ВВП на душу населения за год. Даже эти оценки являются консервативными, поскольку включают лишь стоимость изменений уровня смертности, но не учитывают общей стоимости улучшения здоровья.

В работе Nordhaus[13] новаторский метод Usher был использован вновь, на сей раз применительно к США; было обнаружено, что экономическая стоимость увеличения продолжительности жизни за период с начала XX века примерно совпадает со стоимостью прироста объема товаров и услуг, не относящихся к сфере здоровья. Была проверена гипотеза о том, что улучшение состояния здоровья явилось одним из важнейших факторов роста экономического благосостояния (определяемого как полный доход) в XX веке. При более подробной оценке видно, что до 1950 г. «доход от укрепления здоровья» вносил в полный доход несколько больший вклад, чем товары и услуги, не относящиеся к сфере здоровья, а в последующие годы лишь незначительно отставал от него. Если результаты этого и других подобных исследований (например, Сutler & Richardson, Miller; Costa & Kahn, Crafts, Viscusi & Aldy) подтвердятся, то роль здоровья придется пересмотреть: социальная отдача от затрат на укрепление здоровья (через систему здравоохранения и другие влияющие на это сектора) может быть во много раз больше, чем от других видов вложения средств.

Применяя этот подход для  оценки прироста в «благосостоянии» при реализации наиболее оптимистического сценария, получим величину, достигающую 29% от ВВП за 2001/2002 гг. Несложно сходным образом оценить прирост благосостояния от снижения взрослой смертности в Российской Федерации. Важный исходный показатель – стоимость статистической жизни в Российской Федерации. При подобных оценках необходима уверенность, что нижняя граница правдоподобных оценок не вызывает сомнений. Истинные значения, безусловно, будут выше, однако главное – установить минимальную величину, которая являлась бы достоверной. В данном случае за величину стоимости статистической жизни в Российской Федерации в 2002 г. была принята весьма умеренная величина 500000 долларов США. Чтобы оценить, насколько консервативна эта оценка, см. работу Miller (2000), где обобщен ряд исследований стоимости статистической жизни и разработана формула для ее прогнозирования исходя из валового национального продукта (ВНП) на душу населения и ряда других факторов[12]. Для Российской Федерации Miller получил значения, равные 300–800000 долларов США, причем наиболее точная оценка дает 370000 долларов США. Однако эти значения опирались на данные по ВВП за 1997 г. и выражены в долларах по курсу 1995 г. С 1997 по 2003/2004 гг. российский ВВП вырос на 30%. Стоимость статистической жизни с поправками на данный рост составит 500000 долларов США по курсу 1995 г. Совокупная инфляция в США за период с 1995 по 2004 г. составила 18%, отсюда статистическая стоимость жизни в Российской Федерации будет равняться 590000 долларов США. Таким образом, используемое здесь значение 500000 долларов США можно принять за нижнюю границу. В работе Сrafts⁴⁶ на основании анализа имеющихся исследований, посвященных стоимости статистической жизни, выдвинуто предположение, что за стоимость статистической жизни в стране можно принять значение, равное ВВП на душу населения, умноженному на 132. Для Российской Федерации стоимость статистической жизни в 2002 г. будет составлять 8230 долларов США, умноженные на 132, т.е. 1086360 долларов США, что приблизительно вдвое превышает значение, принятое нами. Однако в данной формуле принята эластичность стоимости статистической жизни, равная единице, тогда как другие авторы принимают эластичность доходов менее 1 (см., например, Viscusi & Aldy[16]), а при этом стоимость статистической жизни в странах с более низким ВВП на душу населения будет ниже. Однако и в этом случае наша оценка может служить нижней границей диапазона возможных значений.