Жилище славян в XVII-XIXвв

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ  БЮДЖЕТНОЕ 

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

«ЛИПЕЦКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

 

Кафедра отечественной истории

 

 

 

 

 

 

Курсовая работа на тему:

«Жилище славян в XVII-XIXвв.»

 

 

 

 

Выполнил:

студент 3 курса

группы ЮрИ 3-1

Магомедова 

Эльмира

 

Проверил:

к.и.н. Земцов

Григорий Леонидович

 

Липецк 2012

 

 

 

 

 

Содержание

Введение …………………………………………………………………………3

Глава I. Строительная обрядность восточных славян

1. Обряды, предваряющие строительство жилища………………………6
2. Ритуальные аспекты технологии строительства. «Строительная жертва» и укладка первого венца………………………………………9
3. Обряды при переходе в новый дом……………………………………15

Глава II. Типы строений

2.1 Жилые постройки ………………………………………………...…….18

2.2 Не жилые постройки……………………………………………………19

Глава III. Убранство дома

3.1 Внешнее убранство дома……………………………………………….24

3.2 Внутренняя обстановка  крестьянского жилища………………………24

Заключение …………………………………………………………………….30

Библиография…………………………………………………………………..31

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Изучать славянское жилище очень сложно, потому что до наших  дней дошло слишком мало свидетельств, которые позволили бы с высокой  точностью установить достоверность выдвигаемых предположений. По этой причине в суждениях учёных об архитектуре  периода XVIII-XIX  веков важное место заняли домыслы и умозаключения исследователей. Одну из важнейших особенностей взглядов учёных тех времён составляло глубоко укрепившееся убеждение о якобы крайней медленности развития  культуры, приверженности установленным нашими предками порядкам, об особой косности тех форм, в которых протекала частная жизнь на Руси. Мысль о том, что жилище не могло появиться сразу же его в поздних формах, при всей её очевидной логичности, оставалась лишь теоретическим положением, выраженным в общей форме и не имеющим ни подтверждения, ни иллюстрации.

Признанное в те времена  мнение о косности жизни людей  открывало вполне реальный путь для  живого и конкретного изображения  славянского жилища, так как давало возможность проецировать на древнейший период всю сумму источников разного времени, наслаивая их одно на другое.

ХХ век принёс чрезвычайно  важный, ранее совершенно неведомый  источник для изучения древнерусского жилища – остатки самих жилых построек, открываемые археологическими раскопками.  В глубинах культурных слоёв можно найти ещё очень многое: основания домов, нередко в виде нескольких венцов рубленых стен, остатки полов, печей, следы внутреннего устройства, упавшие части верхов построек, следы и остатки столбов.

Но археологически раскопки дают нам в основном случайные  данные, которых недостаточно для реконструкции архитектурно-археологических памятников. Поэтому для этого применяются другие источники: письменные, изобразительные, этнографические. При этом сам археологический материал должен быть суммирован и взаимно сопоставлен. Для суждения о первоначальном виде какой-либо одной постройки необходимо привлекать сведения и даже предложения и догадки, полученные от изучения других построек, близких по времени, типу и характеру.

Итак, благодаря находкам археологов, письменным источникам, дошедшим до нас в основном в переписанном виде, и анализу традиций современной деревни, можно выявить некоторые закономерности и восстановить приблизительную картину быта и нравов тех времён, представить, как жили наши предки, ведь жилище – один из важнейших и наиболее ярких показателей культуры. Это своего рода зеркало, отражающее жизнь народа, которому оно принадлежит.

На жилище, его устройстве, компоновке, оборудовании и убранстве  сказываются не только природная среда, развитие производительных сил и общественный строй, не только характер и уровень цивилизации народа, но и его этнические или национальные черты, его духовные свойства, верования, таланты и наклонности, его социальная структура, особенности жизни различных слоёв, привычки, вкусы и понятия. Глубоко и правильно судить о состоянии какого-либо народа на той или иной ступени его истории невозможно, не представляя достаточно отчётливо жилищ, принадлежавших  в то время его основным слоям, не имея исчерпывающих данных об их характерных чертах. Без этого немыслимо и сколько-нибудь точное суждение о внешней стороне жизни – об облике городов и сельских поселений, о характере повседневной и праздничной домашней обстановки.

Данная работа посвящена  обобщению материала, полученного  в результате исследований различных ученых работавших над проблемой  древнеславянского жилища и связанных с ним поверий, примет и представлений и технологий строительства.

Цель  этой работы - показать, каким было жилище XVII-XIX в., и какую роль оно сыграло для понимания менталитета славян, их нравов, обычаев и привычек, пришедших в современный мир из далёкого прошлого.

 

Задачи  работы

• рассмотреть жилище с точки зрения материальной культуры;
• проанализировать приметы и поверия, связанные со строительством и обустройством дома;
• сравнить историческое и современное значение  восприятия жилища.

Методы  исследования: сравнительно-исторический

Выбранная тема не просто интересна, но и актуальна с точки зрения общепринятых норм поведения в доме. Ведь большое количество примет, суеверий, технологий строительства берут своё начало с древних времён, и, употребляя их сегодня, мы даже не задумываемся над тем смыслом и значением, которое вкладывали наши предки в то или иное действо.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава I. Строительная обрядность восточных славян

1. Обряды, предваряющие строительство жилища

С древнейших времен человек строил себе жилище. Пройдя путь от пещеры до дворца, люди старались создать безопасное пространство для жизни. А с чего все начиналось? Начиналось строительство  с выбора деревьев.

Дерево - постоянный спутник русского человека. Дерево давало кров над головой, тепло в печи, из него делали посуду, мебель. Оно сопровождало человека от колыбели до могилы¹.

Из дерева, согласно некоторым легендам, были сотворены самые первые люди, — значит, деревья древнее и мудрее людей. Срубить дерево — всё равно, что убить человека.

Конечно, даже и речи не шло о  том, чтобы поднять руку на дерево, пользовавшееся почитанием, «священное». Священными могли считаться как целые рощи (их называли «заповедными», то есть «запретными»), так и отдельные деревья, привлекавшие внимание необычайными размерами, возрастом или особенностями развития.

Никогда не решился бы древний человек  срубить дерево, выросшее на могиле. Ещё в конце XIX века крестьяне  показывали учёным-этнографам большую  сосну, выросшую якобы из косы загубленной  девушки; а что, если в дереве поселилась человеческая душа?

В некоторых местах России очень  долго держался строгий запрет на рубку вообще всех старых деревьев. По мнению крестьян, грешно было отнимать у лесных патриархов право на естественную, «стихийную» смерть от ветровала или просто от старости. Покусившийся на подобное дерево неминуемо должен был сойти с ума, покалечиться или умереть. Грехом почиталась и рубка «молодика» — молодого, недозрелого леса. В этом случае мифологическое воззрение основывалось на вполне естественном стремлении сберечь молодые деревья, не достигшие наилучших кондиций. По отношению же к «лесным старцам» действовал закон мифологического мышления: старший — значит, главный, значит, почитаемый, значит, священный².

Деревья с аномалиями развития —  большим дуплом, вросшим в ствол камнем или другим каким-либо предметом, с необычной формой ствола, с удивительным переплетением корней — также рубке не подлежали: «не такие, как все» — мало ли какая сила могла в них затаиться!

     Не годились  для строительства мёртвые, сухие  деревья. Оно и понятно: такие деревья не имеют в себе жизненных сил, на них печать смерти — чего доброго, занесут её в дом. И даже если в доме никто не умрёт, «сухотка» привяжется обязательно. В ряде мест по этой причине избегали рубить деревья зимой, когда они лишены соков и «временно мертвы».

Особая и очень опасная разновидность  запретных деревьев — это «буйные», «злые», «прокудливые» ³.  «Буйные» деревья, согласно поверьям, чаще всего вырастали на заброшенных лесных дорогах, в особенности — на перекрёстках таких дорог. Дело в том, что славяне приписывали дороге большой мифологический смысл, притом отрицательный. Дорога, уходящая вдаль, по мнению наших предков, уводила в конечном итоге на тот свет — ибо за пределами племенной территории, как известно, начиналось царство неведомых сил, и была близка граница между мирами умерших и живых. А, кроме того, дорога мыслилась язычниками как своего рода «горизонтальная проекция» Мирового Древа, соединявшего миры.

Но вот дерево выбрано. В отличие  от большинства современных людей, древние славяне твёрдо знали: когда  дерево рубят, оно плачет от боли. Стало  быть, следует объяснить дереву, для чего на него замахнулись топором. Надо снять перед ним шапку, поклониться земным поклоном и рассказать о нужде, заставившей покуситься на его зелёную жизнь. А ещё — положить рядом с деревом угощение(например, кусочек хлеба с маслом), чтобы древесная душа выбежала из ствола полакомиться и не испытала лишних страданий.

Мало, однако, было свалить дерево и перетащить ствол к месту  строительства. Древние правила  предписывали тщательно осмотреть приготовленное бревно: нет ли в нём какого опасного изъяна, к примеру «пасынка» — сучка, идущего из глубины, при выпадении которого остаётся скошенное отверстие. Но вот брёвна благополучно выбраны и привезены к месту строительства.

Так же требовалось ещё отыскать конкретное место для каждого  дома. Конечно, тот или иной уголок облюбовывали в первую очередь из практических соображений: чтобы не затапливало в паводок, чтобы было солнечно, и не задували холодные ветры, чтобы поблизости была вода и так далее. К тому же требовалось, чтобы место было «добрым». Было  множество способов это проверить, и в любом из них, помимо более или менее ярко выраженного рационального начала, присутствует главная идея славянского язычества — о гармонии Вселенной и о роли Человека в этой гармонии. Вот некоторые способы определения «хороших» мест.

Ни в коем случае не годился участок, где ранее проходила дорога: чего доброго, по ней могли «уйти» из дому достаток, жизнь и здоровье. Нельзя было строиться там, где прежде стояла баня: банный дух, Банник, был существом  в общем недоброжелательным. Спорный  участок земли также не подходил для строительства: в таком доме, считалось, до веку ладу не будет, сразу  пойдут споры и ссоры⁴.

Но если никаких недобрых признаков  на облюбованном месте и не обнаруживалось — его непременно надо было «проверить». Вот как это делалось.

С хлебом была связана идея вечного  возрождения, зарождения чего-то нового, живого, доброго, светлого. Соответственно, по хлебу очень часто гадали. Сажая хлебы в печь, «назначали» один из них на будущий дом. Если этот хлеб выходил высоким и пышным, стало быть, Боги благословляли строительство. Если же он поднимался плохо или вовсе разваливался — затея грозила бедой.

У многих народов Земли скот был  символом богатства. Так вот, место, где спокойно уляжется, пережёвывая жвачку, молодая корова, считалось счастливым и безопасным.

Существенным условием успешного  строительства жилища считался правильный выбор времени начала строительства. Если говорить о наиболее сакральной точке годового цикла, то ее обычно помещали на стыке старого и нового года. Считалось необходимым, чтобы  строительство избы захватило по срокам Троицу. Выбор конкретного  времени строительства был мотивирован  тем содержанием, которое приписывалось  отдельным дням недели. Сверх того, приступать к работам нельзя вообще ни в понедельник, ни в среду, ни в  пятницу, ни в субботу, а только во вторник и в четверг. Понедельник, среда и пятница – дни тяжелые, в эти дни вообще не следует  начинать нового дела. Начавши же делать что-нибудь новое в субботу, будешь и дальше продолжать это дело лишь в субботу.

 

2. Ритуальные аспекты технологии строительства.

«Строительная жертва»  и укладка первого венца

Одним из центральных моментов обрядов, совершавшихся при закладке различного рода строений, было жертвоприношение или так называемая «Строительная  жертва» 

По воззрениям древних  славян XIX - начала XX века, плотники, как и представители других древнейших ремёсел, обладали не только производственными функциями. Им приписывались тайные способности, знания, связи с «нечеловеческой природой», «лесом» и т.п., причём считалось, что чем выше их мастерство, тем сильнее их скрытые способности. Плотники могли сделать так, что построенный ими дом оказывался непригодным для проживания, так как в нем «поселилась нечистая сила»⁵.

Аналогичный круг представлений  был связан с печниками. Как и  плотникам, печникам приписывались  тайные способности, применение которых  могло сделать дом непригодным  для жилья. Считалось, что как  и плотники, печники были связаны с нечистой силой.

Своего рода ссылка на мифологический прецедент творения мира и «первого дома» присутствует в том или  ином виде во всех обрядах, совершавшихся  при строительстве, и в особенно явной форме - в ритуале жертвоприношения. Это видно уже из того факта, что  перед тем, как совершить жертвоприношение, на месте будущего сруба устанавливалось  деревце, безусловно связанное с  той концептуальной схемой, которую  принято называть «мировым деревом». Жертвоприношение должно было совершаться  в максимально  сакральном месте - «центре мира», который обычно маркируется  «мировым деревом».

В славянских обрядах при  строительстве дома в этой роли чаще всего выступает срубленное молодое  деревце, которое устанавливают  на месте будущей стройки. «При закладке нового дома крестьяне на предназначенном  для того месте прежде всего втыкают  в землю или просто садят с  корешком какое-нибудь дикорастущее деревце, например березку или рябинку  за ее крестообразную форму листьев.

Широко известные параллели  между строением человеческого  тела и строением жилища. Лоб, лицо, окно (око), усы, устье (уста), чело, ноги, зад – далеко не полный перечень терминов, общих для описания человека и жилища⁶.

Эволюция жертвы, замена человеческой жертвы животными, привела  к тому, что жилище стало уподобляться телу жертвенного животного.

Трудно сказать, связано  ли было с заменой живых существ  использование при закладке дома таких предметов, как деньги (монеты), ладан, шерсть, зерно, куски хлеба. Вполне возможно, что обе эти линии (живая  жертва и бескровная жертва) развивались  параллельно, хотя последовательность: живая жертва → бескровная жертва представляется наиболее вероятной, что  подтверждается и многочисленными  типологическими параллелями. О  бескровной жертве известно следующее: «Заставливая (закладывая) избу, кладут под угол деньги – для богатства, шерсть – для тепла, ладан –  для святости». «При закладке дома на углы бревен первого ряда кладут несколько  кусочков церковного ладана и серебряные монеты: ладан – чтобы домовой  не шутил, а монеты – чтобы богато жить».

Первый венец в конструктивном плане – это и образец другим венцам, из которых состоит сруб, и реализация пространственной схемы  жилища. Поэтому строительство сруба  жилища данного типа можно рассматривать  как Н-кратное воспроизведение  стандартных операций, которые применяются  при укладке первого венца. В  этом смысле венец имеет «морфологию», т.е. состоит из более мелких единиц, реализующих свое значение только в  связях с другими. Такими единицами  являются 4 венцовых бревна, которые  в любом случае попарно равны  между собой (одинаковой длины). Соединяются  они между собой по особым правилам, совокупность которых (в разных славянских традициях) представляет собой часть  технологического фонда

Соотношение четырёх стен жилища с четырьмя сторонами света  не вызывает сомнений.

Вообще в связи с  проблемой ориентирования хотелось бы подчеркнуть, что ориентация жилища – это не только соотнесенность сторон жилища со сторонами света, но и включение в целую систему  соответствий пространственно-временного, социального, религиозного, экономического, мифологического, космологического, хозяйственно-бытового характера; включение в символику цвета и символику чисел. В связи с последним, кроме отмеченности четверга (четвертого дня «творения»), следует еще раз подчеркнуть целостность этого числового комплекса и тех моделей, в основе которых число четыре .Существует большое количество свидетельств о том, что «с четом, целым связывается удача, а с нечетом и отсутствием целого – неудача, несчастье».

Оппозиция низ – верх выражена в разбираемой операции двояким образом. По отношению к  поверхности земли первый венец  выступает в роли верха, в то время  как в срубе он является нижним ярусом. Такое положение первого  венца можно сравнить со статусом «земли» в славянских религиозных  верованиях, где сочетание небо –  земля/земля – преисподняя «объясняется результатом двукратного применения процедуры различения по признаку верх – низ». Именно поэтому с первым венцом (как и с землей) связываются  и положительные, и отрицательные  представления в зависимости  от того, что в момент различения является точкой отсчета.

Дверные и оконные проемы еще в прошлом веке прорубались, как правило, в уже собранном  срубе, для чего вырубалось (а позже  пропиливалось) необходимое число  венцов (для волоковых окон рубили до половины два соседних бревна, для косящатых – 2-3 венца).

Установка окон и дверей сопровождалась действиями ритуального  характера. Так, на Украине, вставляя дверную  раму, говорили: «Двери, двери! Будьте вы на заперти злому духу и ворови», - и делали топором знак креста. То же делают, когда вставляют притолоки  и подоконники для окон. При  этом также обращаются к окнам  с просьбою не впускать в хату воров, разбойников и злых  духов.

Целью подобных действий было придание дверям и окнам характера  своеобразного фильтра, задерживающего нежелательные интенции внешнего мира и, таким образом, регламентирующего  связь дома с остальным пространством.

Параллельно существует целая  система символических способов очищения: окрещивание дверей, дверных  косяков, порогов, с тем, чтобы не проникала «нечистая сила». («На  дверях кладут кресты смолой – все  время года»).

Другие виды связи, в частности  использование окна в качестве такого же хода, как и двери, проницаемость  окон для человека, птиц, животных, считались  нежелательными и опасными. («Ласточка  в окно влетит – к покойнику»; «Залетит случайно в комнату через  окно птичка – быть беде, особенно пожару»). В то же время через окно выносят  умерших некрещеных детей и взрослых покойников, болевших, например, «горячкой».

Непосредственная связь  окон с иным пространством утверждается в запретах выливать в открытое окно воду (помои), плевать, выбрасывать кости  и т.п., так как «там нередко  стоит ангел Господень, который  в это время, чтобы ему не плеснули в глаза, уходит; в избе часто случается, что произносят бранные слова, а  потому здесь находится чаще черт, а ангелу здесь нет места, и  он стоит тогда у окошка».

Особый комплекс обрядовых  действий связан с подъемом матицы. Матица, матка, матница (укр., белор. –  сволок) – бревно, служащее основанием для потолка. «Это – толстый, отесанный  с четырех сторон брус, который  обычно не выпускают концами за плоскость  стен, а врубают в полдерева.

Укладка матицы при строительстве  жилища отмечается, с одной стороны, как конец строительства собственно сруба (возведения стен), а с другой – как начало завершающего этапа, связанного с укладкой перекрытий. Поэтому обряды, связанные с матицей, имеют смысл, прежде всего на уровне пространственно-временных отношений.

С семиотической точки  зрения матица обозначала, прежде всего, границу.

Место под матицей (под  ее центром) является также и серединой  избы, ее топографическим центром, где  происходит большинство обрядов, не связанных с сидением за столом или  с печью.  

С установкой деревца (или  ветки дерева) мы уже встречались. Всякий раз установка деревца  маркирует наиболее значимые моменты строительства.

После установки матицы и  так называемого «матичного»  угощения катались на лошадях с песнями, чтобы все селение видело, что  матицу положили. И только через  день продолжали достраивать дом.

Помимо ритуала строительства, матица отмечена в целом ряде стандартных  ситуаций, причем не только в ритуальной, но и в повседневной жизни семьи.

Гость (т.е. чужой, в том  числе и этимологически), войдя  в избу, садится на лавку у входа  и не должен заходить за матицу без  приглашения хозяев.

Для того чтобы путь был  счастливым, перед уходом следует  подержаться за матицу.

Типичными формами крыши  у восточных славян являются двускатная и четырехскатная, причем двухскатная  крыша «конем», «на коня» распространена в северо-, средневеликорусских и  белорусских губерниях, а четырехскатная «по- круглому» - в южно-великорусских  и украинских.

Особый интерес вызывает верхняя часть крыши. «На щель, образуемую сходящимися наверху  тесинами обоих скатов, насаживалось сверху толстое бревно с угловатым  желобом снизу; это – охлупень, шелом. Своей тяжестью он зажимал  тесины кровли и удерживал их от сноса ветром. Переднюю, комлевую, часть  охлупня, прикрывающую с фасада стык тесин и торец князевой слеги, часто обтесывали в виде коня или  птицы». Верхнее ребро князевой слеги  называлось конек или князек. Изображение  лошадиной головы на крыше связано, по-видимому, не только с космической («солнечной») символикой коня.

С крышей связано и последнее, самое обильное угощение плотников, которое называлось замочка крыши.

Обряды, сопровождающие строительство  дома, заканчиваются необычно: в  течение определенного срока (7 дней, год и т.п.) дом должен оставаться незаконченным с той целью, чтобы избежать смерти кого-либо из членов семьи.

 

3. Обряды при переходе в новый дом

Дом еще не вполне принадлежит  сфере «культуры», хотя уже выделен  из «природы». Известная амбивалентность  дома, сочетание в нем признаков  «культуры» и «природы», определила характер действий, направленных на вытеснение природного начала и окончательное  инкорпорирование дома в область  освоенного. Об этом говорят следующие  действия ритуального характера.

Древний человек никогда  не был до конца уверен в том, что  действительно не нарушил ни одного мистического запрета при выборе места, сроков и материалов строительства; в том, что во время самой работы должным образом выполнил все  необходимые правила; в том, наконец, что не прошмыгнул мимо злой человек  и не сглазил строение, сопроводив нехорошим помыслом притворно-ласковые слова. Короче, следовало обязательно  испытать, “доброй” ли получилась изба, можно ли в ней жить.

«При переходе в новый  дом первым во двор пускается петух, а в избу – кошка. Без петуха во дворе и скот вестись не будет, а если и будут дойные коровы, то молоко и масло от них получится  безвкусным, совершенно «пустым». Кошка  же первой встретит своего хозяина  на том свете».

«Всякий, вошедший в дом  «первым», по народному поверью, «до  году помрет»; посему, когда входят в новый дом, то пускают в него прежде кошку (иногда – черного кота)»⁷.

В новый дом старались  пустить живое существо (петуха, курицу, кошку), которое, скорее всего, выступало в роли ритуального  двойника человека, его «дублера» (поверье  о смерти в течение года жильца, вошедшего в дом первым). Показательно, что в их число входят наиболее близкие человеку домашние животные и птица.

Непосредственному переходу людей в новый дом предшествует также ряд операций, связанных  с «переселением домового» и  перенесением некоторой сущности прежнего жилья («доли»), воплощенной, например, в гоне прежнего очага, в некоторых  его атрибутах, в домашнем соре, иконах и т.д. «Переходя в новый дом, хозяин ночью входит в старый дом, кланяется на все четыре стороны  и приглашает домового пожаловать в  новый дом. В новом доме в подъизбице или же на чердаке ставится и угощение домовому: ломоть хлеба с солью и чашка водки».  Особый ритуал приглашения домового объясняется представлениями о том, что «без приглашения домовой не покидает старого дома, и поэтому ему приходится вступать в спор с вновь пришедшем домовым. Неприглашенный домовой жалобно плачет и нередко мстит как прежнему, уже выехавшему, так и новому хозяину дома».

Сор, конечно, переносили не весь, лишь горстку, которую и бросали  в святом (красном углу), а прочий тщательно выметали из покидаемого  дома, чтобы «не оставить в нём  Долю».

Первое возжигание огня в  новой печи – целая отдельная  тема. После святого угла это было второе по ритуальной значимости место  в доме. Стоит добавить, что «возгнетание»  огня было ещё и своего рода юридическим  актом, закреплявшим право собственности.

Непременным элементом новоселья  поныне остаётся застолье, на которое  созывают гостей. В древности она  поистине «освящала» вновь осваиваемое  пространство, ещё крепче утверждая  в нём хозяев.

А, кроме того, особое значение придавалось самому первому гостю. Первым человеком, заглянувшим в  новую избу. Обязательно должен был  стать кто-то домовитый, хозяйственный, порядочный. Добрый и щедрый – ни в коем случае не «лиходей» и не горе-хозяин, у которого всё валится  из рук. Но уж об этом заботились соседи и друзья новосёлов.

Любопытно, однако, что окончательно освоенной, «освящённой», полностью  «прирученной» и обжитой изба считалась лишь после того, как  в ней совершалось одно из ключевых событий жизненного цикла: рождение, смерть или свадьба. Именно к этим моментам языческого освящения в  позднейшую эпоху приурочивали и  христианское освящение, происходившее, таким образом, иногда через несколько  лет после постройки избы.

Только с этого времени  новый дом становился воистину Домом, в котором, согласно пословице, «и стены  помогают».  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава II. Типы строений

2.1 Жилые постройки

Виды жилых построек изменялись вместе с их развитием, при этом чаще всего с появлением нового вида старый не отмирал, а занимал подсобное  место в сочетании с новым. Рассмотрим некоторые из них.

Основным жилым помещением русского населения в XVII-XIX вв. являлась изба, где жило все семейство крестьянина.

Весьма характерно, что  сам термин «изба» связывается с  различным по конструкции жилищем; этот термин обозначает вообще жилье  с печью. Теплое жилье⁸.

Изба, обычно состояла из двух срубов, сеней и горницы. Нередко  разделялась на зимнюю и летнюю части, в одной жили летом, в другой –  зимой. В зимней делалась печь, в  летней - не всегда.; зимнее строилось  с меньшим количеством окон, часто  с одним волоковым, а в летнем окон было больше. В зимних избах  топки дольше сохранялись по черному, в летней – если и устанавливали  печь, то обязательно с трубой. Такие  жилища были только у более зажиточных крестьян⁹.