Аграрная реформа Столыпина. 20

             Аграрная реформа Петра Столыпина

     Столыпинская аграрная  реформа,  о  которой  в наши дни

много творят и пишут, в действительности - понятие условное.

В  том смысле условное,  что она,  во-первых,  не составляла

цельною замысла и при ближайшем рассмотрении распадается  на

ряд мероприятий, между собой не всегда хорошо состыкованных.

     Во-вторых, не совсем правильно и название реформы,  ибо

Столыпин не был ни автором основных ее концепций,  ни разра-

ботчиком.  Он воспринял проект в готовом виде и стал как  бы

его приемным отцом.  Он дал ему свое имя,  последовательно и

добросовестно защищал его в высшей администрации,  перед за-

конодательными  палатами и обществом,  очень им дорожил,  но

это не значит, что между отцом и приемным чадом не было про-

тиворечий.  И,  наконец, в-третьих, у Столыпина, конечно же,

были и свои собственные замыслы, которые он пытался реализо-

вать.  Но  случилось  так,  что они не получили значительною

развития, ходом вещей были отодвинуты на задний план, зачах-

ли,  а  приемный ребенок после недолгого кризиса,  наоборот,

начал расти и набирать силу.  Пожалуй,  можно  сказать,  что

Столыпин "высидел кукушкина птенчика".

     Когда люди долю живут  вместе,  они  начинают  походить

друг  на  друга.  Приемный  сын  может  обрести значительное

сходство с отцом.  И ни о чем не догадывается  тот,  кто  не

знает тихой семейной драмы. Впрочем, обо всем по порядку.

     Мы помним,  что Столыпин, будучи саратовским губернато-

ром,предлагал организовать широкое содействие созданию креп-

ких индивидуальных крестьянских хозяйств на  государственных

и банковских землях.  Эти хозяйства должны были стать приме-

ром для окружающих крестьян,  подтолкнуть их к  постепенному

отказу от общинною землевладения.

     Когда Столыпин пришел в МВД,  оказалось, что там на это

дело смотрят несколько иначе. Длительный период, когда влас-

ти цеплялись за общину как за оплот стабильности и  порядка,

уходил в безвозвратное прошлое. Подспудно и постепенно брали

верх иные тенденции.  В течение ряда лет  группа  чиновников

МВД во главе с В.И.  Гурко разрабатывала проект, долженство-

вавший осуществить крутой  поворот  во  внутренней  политике

правительства.  К приходу Столыпина Гурко занимал пост това-

рища министра, основные идеи и направления проекта уже сфор-

мировались, работа продолжалась.

     В отличие от столыпинского замысла, проект Гурко имел в

виду  создание хуторов и отрубов на надельных (крестьянских)

землях (а не на государственных и банковских).  Разница была

существенной.  Впрочем,  не это было самое главное в проекте

Гурко.  Образование хуторов и отрубов даже несколько притор-

маживалось  ради  другой цели - укрепления надельной земли в

личную собственность. Каждый член общины мог заявить о своем

выходе из нее и закрепить за собой свой чересполосный надел,

который община отныне не могла ни уменьшить, ни передвинуть.

Зато владелец мог продать свой укрепленный надел даже посто-

роннему для общины лицу.  С агротехнической точки зрения та-

кое  новшество не могло принести много пользы (надел как был

чересполосным, так и оставался), но оно было способно сильно

нарушить единство крестьянского мира,  внести раскол в общи-

ну. Предполагалось, что всякий домохозяин, потерявший в сво-

ей  семье несколько душ и со страхом ожидающий очередною пе-

редела,  непременно ухватится за возможность оставить за со-

бой  в  неприкосновенности  весь  свой  надел.  Проект Гурко

представлял собой удобную площадку,  с которой правительство

могло приступить к форсированной ломке общины.  Столыпин же,

как мы помним,  будучи саратовским губернатором,  не  ставил

вопрос о такой ломке.

     Конечно, Столыпин не мог не считаться с  проделанной  в

министерстве до его прихода работой.  Не мог он не учитывать

и настроений поместною дворянства, которое по ходу революции

оказалось едва ли не единственным классом,  верным режиму. В

мае 1906 г.  на первом съезде уполномоченных дворянских  об-

ществ  с  докладом "Основные положения по аграрному вопросу"

выступил Д.И. Пестржецкий, чиновник МВД, принимавший участие

в разработке аграрных проектов.

     Правительство стремилось во что бы то ни стало  отмеже-

ваться  перед  дворянами  от думских проектов принудительною

отчуждения помещичьей земли, а потому основная часть доклада

была посвящена критике таких проектов.  Докладчик утверждал,

что в целом по стране "за последнее время никакого реального

основания для огульного наделения крестьян землею не возник-

ло". Отдельные случаи малоземелья, говорилось в докладе, мо-

гут  быть  ликвидированы  при  помощи  покупки  земли  через

Крестьянский банк или путем переселения на окраины.  В общем

же должны быть предприняты меры "к улучшению и более полному

использованию надельной площади" (введение многопольных  се-

вооборотов,  лучшая обработка и удобрение земли,  переход от

общинной к личной собственности,  расселение  крупных  дере-

вень,  уничтожение  внутринадельной чересполосицы,  создание

хуторов).  "Инициатива по введению улучшений в  крестьянском

хозяйстве,-  подчеркивалось  в  докладе,-  должна  составить

предмет главнейших забот государства и земства.  Следует от-

решиться  от  мысли,  что  когда наступит время к переходу к

иной,  более культурной системе хозяйства,  то крестьяне пе-

рейдут к ней по собственной инициативе. Во всем мире переход

крестьян к  улучшенным  системам  хозяйства  происходил  при

сильном давлении сверху". Нечто подобное, мы помним, говорил

Столыпин на заседании Гродненского комитета.  Эту же  мысль,

надо думать, он проповедовал и в министерстве.

     Настроение прибывших на съезд дворян не было  единодуш-

ным.  Некоторые  из  них были настолько напуганы революцией,

что считали необходимым сделать уступки.  "Лучше всею сразу,

не унижаясь до принудительного отчуждения,  заранее удовлет-

ворить требования крестьян...-  сказал  саратовский  земский

деятель  граф  Д.А.  Олсуфьев.  - Мы должны добровольно идти

навстречу к продаже крестьянам земли,  сохраняя и  за  собой

часть... Компромисс необходим... Как во время бури бесполез-

на борьба,  так и здесь упрямое отношение будет гибельно для

дела".  Но эти здравые рассуждения не встретили сочувствия у

большинства присутствующих. "Дворянство Рязанской губернии,-

решительно  возразил Л.Л.  Кисловский,- не находится в таком

цветущем состоянии,  чтобы оно могло делать подарки и прино-

сить жертвы.  Наоборот,  когда нас выбирали уполномоченными,

то нам рекомендовалось заботиться о неприкосновенности част-

ной собственности". Путаная речь князя А.А. Крапоткина нача-

лась с ошеломляющею заявления о том, что надо "запретить на-

роду плодиться".

     Затем разгорелся спор между крайними и умеренными  про-

тивниками общины. Когда один из прибалтийских баронов назвал

общину "рассадником социалистических бацилл", то А.А. Нарыш-

кин возразил, что в Прибалтике общины нет, а между тем прои-

зошла "страшная революция".  Б.И.  Кринский заявил, что "аг-

рарные  беспорядки были только там,  где существует община".

На это полтавский депутат С.Е.  Бразоль ответил,  что в Пол-

тавской  губернии общинного землевладения почти нет,  а "аг-

рарные беспорядки" начались еще в 1902 г.

     Однако большинство  уполномоченных было настроено реши-

тельно против общины.  "Община - это то  болото,  в  которое

увязает  все,  что  могло  бы выйти на простор,- сказал К.Н.

Гримм,- благодаря ей нашему  крестьянству  чуждо  понятие  о

праве собственности. Уничтожение общины было бы благодетель-

ным шагом для крестьянства".  Эти же  мотивы  повторялись  в

резких нападках на общину В.Л. Кушелева, князя А.П. Урусова,

П.В.  Попова. Община, подчеркивали дворянские представители,

должна быть безусловно уничтожена.

     Нападки на общину в какой-то мере были лишь тактической

уловкой  правого  дворянства:  отрицая  крестьянское малозе-

мелье,  помещики стремились перевалить на общину всю ответс-

твенность за крестьянскую нищету. Кроме того, в период рево-

люции община сильно досадила помещикам:  крестьяне шли  гро-

мить помещичьи усадьбы всем миром, имея в общине готовую ор-

ганизацию для борьбы. Даже в мирное время помещик чувствовал

себя увереннее,  когда имел дело с отдельным крестьянином, а

не со всей общиной.

     Вопрос о хуторах не вызвал больших прений. Сами во себе

хутора и отруба мало интересовали дворянских представителей.

Главные  их заботы сводились к тому,  чтобы закрыть вопрос о

крестьянском малоземелье и избавиться от общины.  Правитель-

ство  предложило раздробить ее при помощи хуторов и отрубов,

и дворянство охотно согласилось.  Правда,  29  депутатов  во

главе с Д.А. Олсуфьевым представили особое мнение, предосте-

регая против  "схематически-шаблонною,  однообразно-догмати-

ческого  решения в центральных учреждениях аграрного вопроса

без достаточного внимания  ко  всем  разнообразным  бытовым,

племенным,  географическим и другим особенностям России". Но

эти весьма резонные доводы не встретили понимания,  и  боль-

шинство  депутатов  поддержало  представленные министерством

тезисы, тщательно вычеркнув из них слово "малоземелье".

     Между тем обстановка в стране была неопределенная. Дав-

ление дворян уравновешивалось давлением Думы и крестьянства.

После роспуска I Думы ситуация еще более обострилась. В кон-

це августа 1906 г.  Столыпин провел мероприятия по  передаче

Крестьянскому  банку части государственных и удельных земель

для продажи крестьянам.  Тем самым он приступил к исполнению

своею замысла, созревшего еще в Саратове. По существу, выра-

жаясь современным языком,  речь шла о приватизации части го-

сударственного имущества.

     Эти мероприятия вызвали возражения со стороны Гурко. Он

считал,  что казенные земли и так почти всецело были в руках

крестьян,  которые многие годы снимали их в аренду. Проведе-

ние  такой меры,  опасался он,  оживит у крестьян надежды на

то,  что в дальнейшем они заберут в свои  руки  и  помещичьи

земли. Отношения между Столыпиным и Гурко, по-видимому, были

достаточно плохими.  В воспоминаниях товарища министра внут-

ренних  дел  сквозит  презрительно-высокомерное  отношение к

своему бывшему шефу. По мнению Гурко, он был "полный невежда

в  экономических вопросах",  не имел "достаточной подготовки

для того,  чтобы  справляться  со  многими  фундаментальными

проблемами  государственной жизни" и плохо председательство-

вал в Совете министров (не умел резюмировать дебаты  и  сос-

тавлять резолюции).

     У Гурко возникли сильные подозрения относительно  даль-

нейших намерений Столыпина, когда известный латифундист граф

А.А.  Бобринский передал ему слова, сказанные мимоходом гла-

вой  правительства:  "Вам придется расстаться с частью своих

земель, граф".

     У страха, как известно, глаза велики. В действительнос-

ти Столыпин, думается, не допускал и мысли о полной ликвида-

ции помещичьего землевладения. Иное дело - частичное его ог-

раничение.  М.П. Бок привела в своих воспоминаниях следующие

слова отца: "Не в крупном землевладении сила России. Большие

имения отжили свой век.  Их,  как бездоходные, уже сами вла-

дельцы начали продавать Крестьянскому банку. Опора России не

в них,  а в царе".  Что-то похожее  Столыпин,  надо  думать,

действительно говорил - и это не было сказано случайно,  под

впечатлением от нескончаемых крестьянских  бунтов.  Бунты  в

конце концов прекратились, но осталось это убеждение, засев-

шее глубоко в сознании. В 1909 г., когда обстановка в стране

коренным  образом изменилась,  Столыпин вновь коснулся этого

вопроса - не в беседе с дочерью и не в случайном разговоре с

графом, а в интервью корреспонденту газеты "Волга": "Вероят-

но,  крупные земельные собственности  несколько  сократятся,

вокруг нынешних помещичьих усадеб начнут возникать многочис-

ленные средние и мелкие культурные хозяйства,  столь необхо-

димые как оплот государственности на местах".

     В конце 1905 г.,  когда дела у  царского  правительства

были из рук вон плохи,  главноуправляющий землеустройством и

земледелием Н.Н. Кутлер поставил вопрос о частичном отчужде-

нии помещичьих земель. И даже Д.Ф. Трепов тогда вроде бы со-

чувственно отнесся к этому плану.  Но царь  после  недолгого

колебания решительно отверг кутлеровский проект,  а сам Кут-

лер с треском вылетел в отставку.  Впоследствии никто из ми-

нистров  и  мысли не допускал о том,  чтобы явиться к царю с

подобным предложением.

     Столыпин, как  видно,  считал,  что в таком проекте нет

надобности. Частичное отчуждение помещичьей земли фактически

уже идет.  Многие помещики,  напуганные революцией,  продают

имения. Важно, чтобы Крестьянский банк скупал все эти земли,

разбивал на участки и продавал крестьянам. Из перенаселенной

общины лишние работники упадут на банковские земли. Идет пе-

реселение в Сибирь. Под воздействием определенных правитель-

ственных мер община прекратит эти свои бесконечные земельные

переделы.  Надельная  земля перейдет в личную собственность.

Некоторые крепкие хозяева станут заводить хутора и отруба на

общинных землях.  Правда, это довольно трудно: если закончи-

лись переделы,  а некоторые полосы  стали  личной  собствен-

ностью,  то как передвинуть наделы всех крестьян, чтобы вык-

роить хутор? Но над этим вопросом работает А.А. Кофод, глав-

ный теоретик из Главного управления землеустройства и земле-

делия.

     Примерно так  сложилась у Столыпина общая концепция ре-

формы. В этих рамках он смирился с проектом Гурко и даже как

бы "усыновил" его. Правда, иго был не тот случай, когда при-

емное чадо становится похожим на отца.  Скорее,  происходило

обратное.  "Надо  вбить  клин  в общину" ,- говорил Столыпин

своим сподвижникам. "Вбить клин", заставить прекратить пере-

делы,  наделать  хуторов  и отрубов на общинных землях - все

эти идеи подспудно или открыто были выражены в проекте  Гур-

ко. Оттуда Столыпин их и почерпнул.

     10 октября 1906 г.,  когда этот проект рассматривался в

Совете министров,  Столыпин сам, без помощи Гурко, ею докла-

дывал и защищал.  Все члены правительства находили, что "об-

щина не зад служивает далее покровительства закона". Разног-

ласия возникли лишь насчет того, надо ли проводить этот про-

ект  по 87-й статье или следует дождаться Думы.  Меньшинство

членов Совета министров ссылалось на то,  что "отрицательный

взгляд  самих  крестьян на общину еще не доказан".  Следова-

тельно, не исключено массовое недовольство. Между тем прави-

тельство,  издав этот указ по 87-й статье, будет лишено воз-

можности сослаться на мнение  народною  представительства  и

вряд ли сможет "отразить обвинения в некоторой узурпации за-

конодательных прав".

     Главной фигурой  среди меньшинства был министр финансов

В.Н.  Коковцов.  Ею поддержали два князя:  Б.А. Васильчиков,

главноуправляющий  землеустройством  и  земледелием,  и Н.Д.

Оболенский,  управляющий Кабинетом его величества (тот самый

Котя  Оболенский,  который всего лишь несколько месяцев тому

назад проталкивал Столыпина на пост министра).

     9 ноября  190б  г.  проект "Особого журнала" Совета ми-

нистров был доложен царю, который написал резолюцию: "Согла-

сен с мнением председателя и 7 членов".  Столыпинской аграр-

ной реформе был дан зеленый свет.  Первая статья указа 9 но-

ября 1906 г.,  наиболее известная и часто цитируемая,  уста-

навливала,  что "каждый домохозяин, владеющий надельною зем-

лею  на общинном праве,  может во всякое время требовать ук-

репления за собою в личную собственность  причитающейся  ему

части из означенной земли". Поскольку крестьяне владели зем-

лей чересполосно (у каждого домохозяина бывало по 8-10 и бо-

лее полос в разных местах),  то законодательный акт 9 ноября

1906 г. короче и правильнее было бы назвать "указом о черес-

полосном укреплении".

     Тогда же,  в ноябре 1906 г.,  у Гурко произошли крупные

неприятности.  Он был уличен в некорректных действиях по за-

купке продовольствия для голодающих (через шведского торгов-

ца Лидваля, который не выполнил контракт). Скандальная исто-

рия стала достоянием прессы.  Дело Гурко  рассматривалось  в

Сенате. По-видимому, Гурко удалось отвести обвинения в мздо-

имстве, но со службы он был уволен. Это вызвало недовольство

царя,  который ценил Гурко.  Столыпин же, судя по всему, до-

вольно спокойно отнесся к судьбе своею товарища.

     В это время едва ли не главной заботой председателя Со-

вета министров стало положение, в которое попал Крестьянский

поземельный  банк.  Масштаб  его операций по закупке земли в

это время возрос почти в три раза.  Многие помещики  спешили

расстаться со своими имениями.  В 1905-1907 гг.  банк скупил

свыше 2,7 млн.  дес. земли. В его распоряжение перешли госу-

дарственные и удельные земли. Между тем крестьяне, рассчиты-

вая на ликвидацию помещичьею землевладения в ближайшем буду-

щем, не очень охотно делали покупки. С ноября 1905 г. по на-

чало мая 1907 г.  банк продал всего около 170 тыс. дес. В ею

руках оказалось очень много земли, к хозяйственному управле-

нию которой он не был приспособлен,  и мало денег.  Для под-

держки  ею правительство использовало даже накопления пенси-

онных касс.

     Деятельность Крестьянскою банка вызывала растущее разд-

ражение среди помещиков.  Это проявилось  в  резких  выпадах

против  него на III съезде уполномоченных дворянских обществ

в марте-апреле 1907 г.  Делегаты были  недовольны  тем,  что

банк продает землю только крестьянам (некоторые помещики бы-

ли непрочь воспользоваться ею услугами как  покупатели).  Их

беспокоило  также  то,  что  банк не совсем еще отказался от

продаж земли сельским обществам (хотя он старался  продавать

землю  в  основном отдельным крестьянам цельными участками).

Общее настроение дворянских депутатов выразил А.Д. Кашкаров:

"Я полагаю,  что Крестьянский банк не должен заниматься раз-

решением так называемого аграрного вопроса...  аграрный воп-

рос должен быть прекращен силой власти" .

      В это же время крестьяне весьма неохотно  выходили  из

общины и укрепляли свои наделы.  Ходил слух,  будто тем, кто

выйдет из общины, не будет прирезки земли от помещиков.

      Только после окончания революции аграрная реформа пош-

ла быстрее.  Прежде всего правительство предприняло энергич-

ные  действия  по ликвидации земельных запасов Крестьянского

банка.  13 июня 1907 г.  этот вопрос разбирался в Совете ми-

нистров,  было решено образовать на местах временные отделе-

ния Совета банка,  передав им ряд важных полномочий.  В дли-

тельную  командировку,  для участия в работе этих отделений,

отправились многие видные чиновники  Министерства  финансов,

МВД и Главного управления землеустройства и земледелия.

     С некоторой обидой А.А.  Кофод позднее  вспоминал,  что

"весной 1907 г.  даже Столыпин считал землеустройство побоч-

ным вопросом в сравнении с громадной работой, которую требо-

валось  провести для распределения огромных земельных площа-

дей,  купленных Крестьянским банком". До Кофода дошла весть,

что  и его собираются заслать в одно из временных отделений.

Сослуживцы советовали не сопротивляться, поскольку "Петр Ар-

кадьевич не любит,  когда противоречат ею планам, даже в де-

талях". Но Кофод был занят составлением инструкции по земле-

устройству  и  считал себя "единственным человеком,  который

имеет ясное представление о том,  как правильно должна  быть

сделана ага работа". Исполненный собственною достоинства как

истинный европеец, он явился к Столыпину и сумел себя отсто-

ять.

     Отчасти в результате принятых  мер,  а  больше  того  -

вследствие  изменения  общей  обстановки  в  стране  дела  у

Крестьянскою банка пошли лучше.  Всего за 1907-1915  гг.  из

фонда банка было продано 3909 тыс. дес., разделенных пример-

но на 280 тыс.  хуторских и отрубных участков.  До  1911  г.

объем  продаж  ежегодно возрастал,  а затем начал снижаться.

Это объяснялось, во-первых, тем, что в ходе реализации указа

9  ноября 1906 г.  на рынок было выкинуто большое количество

дешевой надельной "крестьянской" земли,  а  во-вторых,  тем,

что  с окончанием революции помещики резко сократили продажу

своих земель.  Оказалось,  что подавление революции в  конце

концов не пошло на пользу созданию хуторов и отрубов на бан-

ковских землях,  а реализация проекта Гурко сильно подрезала

это дело.  Оно заняло видное, но все же второстепенное место

в аграрной политике правительства. Между тем именно это нап-

равление политики было наиболее близко Столыпину.

     Вопрос о том, как распределялись покупки банковских ху-

торов и отрубов среди различных слоев крестьянства, исследо-

ван недостаточно.  По некоторым прикидкам,  богатая верхушка

среди покупателей составляла всего 5-6 %.  Остальные принад-

лежали к среднему крестьянству и бедноте.  Ее попытки закре-

питься  на землях банка объяснялись довольно просто.  Многие

помещичьи земли,  из года в год сдававшиеся в аренду одним и

тем же обществам,  стали как бы частью их надела. Продажа их

Крестьянскому банку ударила в первую очередь по  малоземель-

ным хозяевам.  Между тем банк давал ссуду в размере до 90-95

% стоимости участка. Продажа укрепленного надела обычно поз-

воляла  уплатить  первый взнос.  Некоторые земства оказывали

помощь по обзаведению на хуторах.,  Все это толкало  бедноту

на банковские земли,  а банк, имея убытки от содержания куп-

ленных земель на своем балансе,  не был разборчив  в  выборе

клиентов.

     Ступив на банковскую землю,  крестьянин как бы  восста-

навливал  для  себя  те изнурительные и бесконечные выкупные

платежи, которые под давлением революции правительство отме-

нило  с  1 января 1907 г.  Вскоре появились недоимки по бан-

ковским выплатам. Как и прежде, власти вынуждены были прибе-

гать к рассрочкам и пересрочкам. Но появилось и нечто такое,

чего крестьянин раньше не знал:  продажа с молотка всего хо-

зяйства.  С  1908  по 1914 г.  таким путем было продано 11,4

тыс. участков. Это, по-видимому, было прежде всею мерой уст-

рашения.  И основная часть бедноты, надо думать, осталась на

своих хуторах и отрубах. Для нее, однако, продолжалась та же

жизнь ("перебиться",  "продержаться", "дотянуть"), какую она

вела в общине.

     Впрочем, это не исключает того,  что на банковских зем-

лях появились и достаточно крепкие фермерские  хозяйства.  С

этой  точки зрения землеустройство на банковских землях было

перспективнее,  чем на надельных. Однако, как уже творилось,

таких хозяйств изначально было немного.

     Наладив деятельность Крестьянского банка, правительство

вплотную занялось реализацией указа 9 ноября 1906 г. На мес-

та заспешили министерские ревизоры, потребовавшие от губерн-

ских и уездных чиновников, чтобы все их силы сосредоточились

на проведении аграрной реформы.  Земские начальники, уличен-

ные в нерадивости,  увольнялись в отставку.  Это резко подх-

лестнуло активность тех, кто оставался на службе. Явившись в

то или иное село и собрав сход, они первым делом спрашивали:

"Почему не укрепляетесь? Кто вас смущает?" Печать была пере-

полнена сообщениями о произволе администрации.  Аресты сель-

ских старост и отдельных крестьян,  запрещение высказываться

на сходах против указа,  вызов стражников и содержание их за

счет общества - таков перечень средств, наиболее широко при-

менявшихся  властями.  Практиковалась и административная вы-

сылка особо активных противников реформы из числа  крестьян.

Сведения  о  таких высылках можно найти и в литературе,  и в

архивах.  К сожалению,  общее число крестьян,  высланных  за

агитацию против реформы, до сих пор не подсчитано.

     Некоторые из соответствующих дел  доходили  до  МВД,  и

вряд ли Столыпин о том не знал. Это не помешало ему 15 марта

1910 г.  заявить в Государственном совете:  "Не вводя, силою

закона, никакою принуждения к выходу из общины, правительст-

во считает совершенно недопустимым установление  какого-либо

принуждения,  какого-либо  насилия,  какого-либо гнета чужой

воли над свободной волей крестьянства в еле  устройства  его

судьбы, распоряжения его надельною землею".

     Психология государственных деятелей,  говорящих одно  и

делающих другое,- явление поистине загадочное.  По-видимому,

редко кто из них в такие моменты сознательно лжет и  лицеме-

рит. Благие намерения провозглашаются чаще всего вполне иск-

ренне.  Тот же Столыпин,  как мы помним, изначально вовсе не

хотел насильственною разрушения общины.  Другое дело, что не

они,  выступающие с высоких трибун, составляют множество тех

бумаг,  в  которые  и  выливается реальная политика.  Они их

только подписывают,  не всегда успев даже,бегло просмотреть,

не  запомнив и,  конечно же,  не имея представления,  какова

статистика тех или иных распоряжений.  Если  при  подписании

какого-либо  документа возникнет сомнение,  то докладывающий

его чиновник (человек, несомненно, толковый и дельный, пока-

завший  свою преданностью тут же все объяснит или предпримет

какой-либо маневр.  В крайнем случае - обидится (это на  на-

чальство  тоже  иногда действует).  После недолгих колебаний

документ будет подписан.

     Года за три до речи в Государственном совете, 9 декабря

1906 г.,  за подписью Столыпина был разослан циркуляр МВД, в

котором устанавливалось следующее правило:  домохозяин,  по-

давший заявление о выходе из общины после принятия на  сходе

приговора об очередном переделе,  но до утверждения ею уезд-

ным съездом,  укрепляет свой надел в прежнем размере. Факти-

чески это равнялось запрещению общих переделов,  ибо всякий,

теряющий часть надела,  мог подать заявление о выходе, удер-

жать за собой весь надел и расстроить передел.  И правитель-

ству было известно,  что многие крестьяне держатся за общину

только потому,  что она периодически переделяет землю.  В те

времена для крестьянства это было то,  что сейчас называется

социальной гарантией:  каждый крестьянский юноша,  как бы ни

сложилась ею судьба, мог рассчитывать на свою долю в земель-

ном наделе родной деревни.  Циркуляр МВД, изданный всею лишь

через месяц после указа 9 ноября 1906 г.,  наносил еще один,

очень точно рассчитанный удар по общине.

     Местные власти широко использовали циркуляр  9  декабря

1906 г.,  и дело вскоре дошло до Сената.  5 декабря 1907 г.,

разбирая одну из жалоб, И департамент Сената поставил прави-

тельству на вид, что указ 9 ноября "был издан с целью облег-

чения отдельным крестьянам выхода из общины,  а  не  лишения

сельскою  общества фактической возможности производить общие

переделы мирской земли".  МВД вынуждено было отступить,  и в