Аграрная реформа Столыпина. 23

ВВЕДЕНИЕ

В конце XIX - начале XX века Россия одновременно с передовыми капиталистическими странами вступает в новую стадию развития. Это было результатом бурного капиталистического роста, проходившего в стране в пореформенный период.

В результате революции 1905-1907 гг. Россия сделала еще один шаг по пути превращения из феодальной монархии в буржуазную. При этом данный шаг считают более серьезным, чем тот, который был сделан в период реформ 
60-70-ых гг. Важнейшим событием в этом плане явилось создание всероссийского представительного органа – Государственной думы.

В российской истории того времени существовало четыре Государственных думы, каждая из них связана с определенным политическим деятелем. Начало 20 века связано с именем Петра Аркадьевича Столыпина, его реформами, одиннадцатью покушениями на него, ненавистью справа и слева, первыми результатами реформ.

Реформаторская деятельность П.А. Столыпина протекала в условиях нарастания демократической революции, необычайной активности всех противоборствующих общественных лагерей, широкой гласности. В этих изменившихся условиях традиционные политические устои являлись определяющими для тех, кто шел на риск хоть частичного обновления России.

В основу своей государственной деятельности П.А. Столыпин положил принцип, высказанный основателем государственной школы Б.Н. Чичериным: «Либеральные реформы и сильная власть»1. Официально было объявлено о следующем курсе преобразований: о свободе вероисповедания, о неприкосновенности личности и гражданском равноправии в смысле «устранения ограничений и стеснений отдельных групп населения», о преобразовании местных судов, о реформах средней и высшей школы, о полицейской реформе, о преобразовании земства, о подоходном налоге, о «мерах исключительной охраны государственного порядка».

Понимая, что упование правительства только на карательные меры есть верный признак его бессилия, П.А. Столыпин основное внимание уделил не поиску зачинщиков революции, а разработке реформ, способных разрешить главные вопросы, вызвавшие революцию, пытался наладить диалог с представителями оппозиционных политических сил.

Столыпин прозорливее других увидел основные причины столь бедственного положения России, а главное, сумел предложить и во многом осуществить грандиозные планы ее преобразования, обеспечивающее всестороннее и стремительное развитие страны.

Почти все свои главные реформы П.А. Столыпин сумел провести не через обсуждение в Государственной думе, зная, что выносимые им проекты одобрения там не получат, а по 87 статье российских законов в чрезвычайном порядке, в период  «междудумья».

Данная работа посвящена раскрытию важного для России конца XIX – начала XX века вопроса - реформирование аграрного сектора экономики. Данный вопрос неразрывно связан с реформаторской деятельностью П.А. Столыпина, в большей части связанной с аграрными преобразованиями в России.

Целью данной работы является изучение основных положений аграрной реформы П.А. Столыпина, исторический анализ указанной реформы, определение результатов проведенной П.А. Столыпиным реформы а в истории России.

ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ АГРАРНОЙ РЕФОРМЫ

Наиболее заметный след в аграрной истории России начала XX века оставили реформы П.А. Столыпина. Аграрный кризис начала XX века и крестьянские выступления накануне и в годы первой российской революции со всей определенностью заявили о неотложности решения аграрного вопроса. Вместе с тем согласия среди различных политических сил в способах достижения этой цели не было, более того, их взгляды были диаметрально противоположны.

Столыпинская аграрная реформа, о которой много говорят и пишут, в действительности — понятие условное. В том смысле условное, что она, во-первых, не составляла цельного замысла и при ближайшем рассмотрении распадается на ряд мероприятий, между собой не всегда хорошо состыкованных2.

Во-вторых, не совсем правильно и название реформы, ибо П.А. Столыпин не был ни автором основных ее концепций, ни разработчиком. Он воспринял проект в готовом виде и стал как бы его приемным отцом. Он дал ему свое имя, последовательно и добросовестно защищал его в высшей администрации, перед законодательными палатами и обществом, очень им дорожил, но это не значит, что между отцом и приемным чадом не было противоречий.

И, наконец, в-третьих, у Столыпина П.А. были и свои собственные замыслы, которые он пытался реализовать. Но случилось так, что они не получили значительного развития, ходом вещей были отодвинуты на задний план, зачахли, а приемный ребенок после недолгого кризиса, наоборот, начал расти и набирать силу.

П.А. Столыпин увидел главную причину застоя сельского хозяйства России в общинном землепользовании. Он понимал, что традиционная сельская община в России является одним из главнейших тормозов капитализации сельского хозяйства и перевода его на рельсы товарного производства, ориентированного на рынок. Русская крестьянская община, сохранившаяся в деревне со средневековья, выступала как организм общественной жизни деревни, нивелирующий социальные отношения внутри крестьянства, тормозивший социальное и имущественное расслоение крестьян-общинников, консервирующий натуральное нетоварное хозяйство с его архаичными формами землепользования и землеустройства. Община сковывала частную инициативу наиболее даровитых и хозяйственных крестьян своей уравниловкой и невозможностью выделиться из нее с личным земельным участком.

Столыпин П.А., будучи саратовским губернатором, предлагал организовать широкое содействие созданию крепких индивидуальных крестьянских хозяйств на государственных и банковских землях. Эти хозяйства должны были стать примером для окружающих крестьян, подтолкнуть их к постепенному отказу от общинного землевладения.

Когда Столыпин П.А. пришел в Министерство внутренних дел, оказалось, что там на это дело смотрят несколько иначе. Длительный период, когда власти цеплялись за общину как за оплот стабильности и порядка, уходил в безвозвратное прошлое. В течение ряда лет группа чиновников МВД во главе с В.И. Гурко разрабатывала проект, долженствовавший осуществить крутой поворот во внутренней политике правительства. К приходу Столыпина П.А. основные идеи и направления проекта уже сформировались, работа продолжалась.

В отличие от столыпинского замысла, проект Гурко В.И. имел в виду создание хуторов и отрубов на надельных (крестьянских) землях (а не на государственных и банковских)3. Разница была существенной. Образование хуторов и отрубов даже несколько притормаживалось ради другой цели — укрепления надельной земли в личную собственность. Каждый член общины мог заявить о своем выходе из нее и закрепить за собой свой чересполосный надел, который община отныне не могла ни уменьшить, ни передвинуть. Зато владелец мог продать свой укрепленный надел даже постороннему для общины лицу. С агротехнической точки зрения такое новшество не могло принести много пользы (надел как был чересполосным, так и оставался), но оно было способно сильно нарушить единство крестьянского мира, внести раскол в общину. Предполагалось, что всякий домохозяин, потерявший в своей семье несколько душ и со страхом ожидающий очередного передела, непременно ухватится за возможность оставить за собой в неприкосновенности весь свой надел. Проект Гурко В.И. представлял собой удобную площадку, с которой правительство могло приступить к форсированной ломке общины. Столыпин П.А. же, будучи саратовским губернатором, не ставил вопрос о такой ломке.

П.А. Столыпин поддержал позицию, обозначенную в XIX веке Валуевым, Барятинским, а в начале XX века Витте о предоставлении права крестьянам на выход из общины. Он был убежден в том, что «нельзя любить чужое наравне со своим и нельзя обхаживать, улучшать землю, находящуюся во временном пользовании, наравне со своею землей. Искусственное в том отношении оскопление нашего крестьянства, уничтожение в нем врожденного чувства собственности ведет ко многому дурному, главное, к бедности. А бедность, по мне, худшее из рабств. Смешно говорить этим людям о свободе и свободах»4.  

Указом от 9 ноября 1906 года «О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования», принятым в чрезвычайном порядке, было положено начало выходу крестьян из общины. Формально указ лишь конкретизировал и вводил в действие статью 165 «Положения о выкупе». По замыслу авторов крестьянской реформы 1861 года, после выкупа надела крестьянин становился полным его собственником и мог выйти из общины. Однако самодержавие, сделавшее общину орудием своей фискальной, административно-полицейской и социальной политики в деревне, всячески старалось оттянуть этот момент. Контрреформы же 80 — начала 90-х годов XIX века сделали этот выход практически невозможным. И хотя к первоначальной идее постоянно возвращались и в правительственных, и в общественных кругах, понадобилась революция, чтобы самодержавие решилось на практические шаги в данном направлении. К этому времени положение в деревне стало угрожающим (недовольство крестьян, крестьяне часто не распахивали свои земли, так как не видели смысла из-за передела земель;  общинные надельные земли, не удобрявшиеся и плохо обработанные, давали низкие урожаи), и в ликвидации общины правительство и помещичьи круги рассчитывали найти панацею от всех бед.

Пересмотр курса аграрной политики стал неизбежен с изданием Манифеста 3 ноября 1905 года, которым предусматривались отмена с 1 января 1907 года выкупных платежей и расширение операций Крестьянского банка по скупке частновладельческих земель и перепродаже их крестьянам.

Почти одновременно работали Комиссия при Главном управлении землеустройства и земледелия для рассмотрения ближайших мер по устройству земельного быта крестьян и Особое совещание, образованное при МВД для предварительной разработки вопроса о согласовании с высочайшим Манифестом 3 ноября 1905 года законоположений, касающихся права крестьян на надельные земли. Итогом работы комиссии был указ от 4 марта 1906 года об учреждении губернских и уездных землеустроительных комиссий и Комитета по землеустроительным делам. Совещание же подготовило уже к 19 февраля документ, фактически представлявший собой прототип указа от 9 ноября. Однако, считая, что столь важный законопроект должен быть утвержден Думой, совещание предлагало опубликовать его в качестве Временных правил. Но 5 марта 1906 г. Совет министров принял решение о подготовке общей «стройной программы по важнейшим вопросам предстоящей деятельности правительства», и потому публикация Временных правил была отложена. Наконец, к 15 апреля был подготовлен проект думской декларации правительства, в котором была изложена и аграрная программа. Но накануне открытия Думы Витте получил отставку, и все законотворческое наследие его кабинета перешло в руки Горемыкина и Столыпина.

В начале июня (6-го и 10-го) Столыпин внес в Думу два законопроекта — «О земельных обществах, владеющих надельной землей» и «Об укреплении и расширении крестьянского землевладения», фактически подготовленных его предшественниками. Однако Дума, настроенная очень радикально, отвергла оба проекта, даже не передав их на рассмотрение своей Аграрной комиссии. И тогда 20 июня 1906 г. было опубликовано правительственное сообщение, в котором излагалась позиция правительства по аграрному вопросу. Сообщение убеждало сторонников отчуждения помещичьих земель, что эта мера не только противозаконна, но и бессмысленна — таким путем нельзя ни увеличить крестьянское землевладение, ни поднять достаток крестьян, что она разорит все государство и обречет само земельное крестьянство, которое потеряет заработки, на нищету и голод5. Правительство обещало:

• передать крестьянам  все годные для земледелия казенные земли,
• продать через Крестьянский банк часть владельческих земель, предлагаемых к продаже,
• увеличить помощь переселенцам,
• признать наделы в беспередельных общинах личной собственностью владельцев, а остальным крестьянам предоставить право свободного выхода из общины с укреплением наделов в личную собственность,
• провести землеустройство и ликвидировать чересполосицу,
• облегчить крестьянам продажу надельных земель при условии их перехода в крестьянские же руки и т.д.

Вместе с тем подчеркивалось, что правительство находит целесообразным сохранить определенные ограничения в мобилизации надельных земель, чтобы предотвратить концентрацию их в немногих руках и обезземеливание крестьянских масс.

Правительство стремилось, во что бы то ни стало отмежеваться перед дворянами от думских проектов принудительного отчуждения помещичьей земли, а потому основная часть доклада была посвящена критике таких проектов.

Нападки на общину в какой-то мере были лишь тактической уловкой правого дворянства: отрицая крестьянское малоземелье, помещики стремились перевалить на общину всю ответственность за крестьянскую нищету. Кроме того, в период революции община сильно досадила помещикам: крестьяне шли громить помещичьи усадьбы всем миром, имея в общине готовую организацию для борьбы. Даже в мирное время помещик чувствовал себя увереннее, когда имел дело с отдельным крестьянином, а не со всей общиной.

Вопрос о хуторах не вызвал больших прений. Сами по себе хутора и отруба мало интересовали дворянских представителей. Главные их заботы сводились к тому, чтобы закрыть вопрос о крестьянском малоземелье и избавиться от общины. Правительство предложило раздробить ее при помощи хуторов и отрубов, и дворянство охотно согласилось.

Между тем обстановка в стране была неопределенная. Давление дворян уравновешивалось давлением Думы и крестьянства. После роспуска I Думы ситуация еще более обострилась. В конце августа 1906 г. Столыпин П.А. провел мероприятия по передаче Крестьянскому банку части государственных и удельных земель для продажи крестьянам. Тем самым он приступил к исполнению своего замысла, созревшего еще в Саратове. По существу, выражаясь современным языком, речь шла о приватизации части государственного имущества.

Эти мероприятия вызвали возражения со стороны Гурко В.И. Тот считал, что казенные земли и так почти всецело были в руках крестьян, которые многие годы снимали их в аренду. Проведение такой меры, опасался он, оживит у крестьян надежды на то, что в дальнейшем они заберут в свои руки и помещичьи земли6.

В действительности Столыпин П.А., думается, не допускал и мысли о полной ликвидации помещичьего землевладения. Иное дело — частичное его ограничение.

В конце 1905 г., когда дела у царского правительства были из рук вон плохи, главноуправляющий землеустройством и земледелием Н.Н. Кутлер поставил вопрос о частичном отчуждении помещичьих земель. Но царь после недолгого колебания решительно, отверг кутлеровский проект, а сам Кутлер Н.Н. с треском вылетел в отставку. Впоследствии никто из министров и мысли не допускал о том, чтобы явиться к царю с подобным предложением, СтолыпинП.А., как видно, считал, что в таком проекте нет надобности. Частичное отчуждение помещичьей земли практически уже идет. Многие помещики, напуганные революцией, продают имения. Важно, чтобы Крестьянский банк скупал все эти земли, разбивал на участки и продавал крестьянам. Из перенаселенной общины лишние работники уйдут на банковские земли. Идет переселение в Сибирь. Под воздействием определенных правительственных мер, община прекратит эти свои бесконечные земельные переделы. Надельная земля перейдет в личную собственность. Некоторые крепкие хозяева станут заводить хутора и отруба на общинных землях.

Примерно так сложилась у Столыпина общая концепция реформы. В этих рамках он смирился с проектом Гурко и даже как бы «усыновил» его. Правда, это был не тот случай, когда приемное чадо становится похожим на отца. Скорее, происходило обратное. «Надо вбить клин в общину»,— говорил Столыпин своим сподвижникам. «Вбить клин», заставить прекратить переделы, наделать хуторов и отрубов на общинных землях — все эти идеи подспудно или открыто были выражены в проекте Гурко. Оттуда Столыпин их и почерпнул7.

П.А. Столыпин не был сторонником насильственной ломки общины. Он никогда не требовал всеобщей унификации форм землепользования и землевладения. Насильственные меры предполагались в тех случаях, когда община препятствовала выходу крестьян, что было весьма распространено.

Однако, став премьером, Столыпин П.А. вплоть до осени 1906 г. продолжал фактически прежнюю политику отдельных уступок, не решаясь перейти к радикальным мерам. Крестьянскому банку актами от 12, 27 августа и 19 сентября передавались для продажи крестьянам участки казенной, удельной и кабинетской земли в Европейской России и Сибири. Затем указом от 5 октября 1906 г. был отменен ряд существенных ограничений в правовом статусе крестьян, что сближало их с остальным населением империи. Отменялись ограничения в отношении поступления на государственную службу, в учебные заведения, предоставлялось право свободного получения паспортов и выбора места жительства, снимались препятствия к уходу крестьян на заработки, отменялись пункты законодательства, запрещавшие семейные разделы, зажиточные крестьяне, имевшие купленную землю, могли участвовать в земских выборах по курии землевладельцев и т.д. Обещан был коренной пересмотр системы местного управления, самоуправления и суда. Большая часть пунктов этого указа имела самую непосредственную связь с планировавшимися аграрными преобразованиями. Но обнаружилось это лишь с изданием указа от 9 ноября 
1906 г., когда окончательно прояснились характер и направление столыпинской аграрной политики.

Таким образом, Столыпин, идя по уже проложенному пути и пользуясь готовыми материалами, фактически не был творцом новой аграрной политики. Но, во-первых, он не был и простым плагиатором, поскольку некоторые идеи родились у него ранее в результате губернаторской практики, и затем он вносил в них определенные коррективы. Во-вторых, став премьером, он сделал аграрную реформу осью всей своей внутренней политики, рассчитанной на модернизацию социально-экономического, а отчасти и политического строя империи. Причем на первый план были выдвинуты не столько хозяйственно-экономические, сколько социально-политические аспекты реформы. И, наконец, Столыпин П.А. первый перешел от слов к делу, приступив к реализации нового аграрного курса и проявив завидную настойчивость и умение в отстаивании его и в Думе, и в Государственном совете8.

10 октября 1906 г., когда этот проект  рассматривался в Совете министров, Столыпин его докладывал и  защищал. Все члены правительства  находили, что «община не заслуживает далее покровительства закона»9.

9 ноября 1906 г. проект «Особого журнала»  Совета министров был доложен царю, который написал резолюцию: «Согласен с мнением председателя и 7 членов». Столыпинской аграрной реформе был дан зеленый свет. Первая статья указа 9 ноября 1906 г., наиболее известная и часто цитируемая, устанавливала, что «каждый домохозяин, владеющий надельною землею на общинном праве, может во всякое время требовать укрепления за собою в личную собственность причитающейся ему части из означенной земли»10. Поскольку крестьяне владели землей чересполосно (у каждого домохозяина бывало по 8—10 и более полос в разных местах), то законодательный акт 9 ноября 1906 г. короче и правильнее было бы назвать «указом о чересполосном укреплении».

Указ от 9 ноября 1906 г. гласил, что в связи с отменой выкупных платежей надельные земли освобождаются от ограничений общинного владения, а крестьяне приобретают право свободного выхода из общины с укреплением надела в личную собственность. Формально заявление о выходе должно было утверждаться большинством сельского схода. Но если сход в течение месяца не принимал решения, то дело переносилось на усмотрение земского начальника, который, выполняя установку правительства, решал его обычно в пользу заявителя. В сельских обществах, где переделов не было с момента наделения крестьян землей, все члены общины автоматически объявлялись  владельцами своих наделов.

Итак, основное назначение этого акта — пробудить в крестьянине частнособственнический инстинкт, дать толчок разрушению общины. Но это был лишь первый этап реализации нового аграрного курса. В хозяйственном отношении простое объявление наделов личной собственностью не устраняло всех неудобств, связанных с их раздробленностью, чересполосицей, с принудительным севооборотом, совместным пользованием угодьями и т.д.

Вторым шагом в наступлении на общину стал закон от 29 мая 1911 г., которым центр тяжести реформы переносился на землеустройство. Право крестьянина, ставшего индивидуальным владельцем надела, свести все полосы в один участок предусматривалось еще указом от 9 ноября. Теперь же сам акт землеустройства считался основанием для признания надела личным владением, что на практике опять-таки усиливало насильственный характер закона. Основной упор был сделан на образовании хуторских (с перенесением усадьбы на свой участок) и отрубных (с оставлением усадьбы в деревне) участковых хозяйств.

Выход крестьян из общины подразумевался в два этапа11:

• Сначала черезполостное укрепление наделов;
• Затем выход на отруба и хутора.

Была снята семейная форма собственности на землю, надел стал не коллективной собственностью семьи, а собственностью землевладельца. Отменялись выкупные платежи за землю, крестьяне освобождались от принудительного севооборота в целях недопущения излишней концентрации земли в одних руках и спекуляции землей. Была также запрещена продажа земли не крестьянам, а также скупка в пределах одного уезда более 6 душевых наделов, определенных по реформе 1861 года. С июля 1912 года была разрешена выдача ссуд под залог для приобретения крестьянами земли, созданы различные формы кредита: агрокультурного; ипотечного; землеустроительного; мелиоративного.

Однако не все задуманное идеально реализовывалось на практике. Добровольность выхода крестьян из общины повсеместно не соблюдалась. Поскольку принудительный выдел земли из общины мог быть осуществлен по требованию хотя бы одного крестьянина во время общего передела, а срок от передела до передела равнялся 12 годам. В 1909 г. Министерством внутренних дел был издан циркуляр, в котором дозволялись принудительные выделы земли. Таким образом, осуществление экономических реформ поддерживалось административными мерами.

Для осуществления реформы было характерно насаждение хуторской системы землевладения, хотя природные, географические условия, социально-психологическая готовность крестьян к новым формам хозяйствования не всегда этому благоприятствовали.

И все-таки к 1915 году более 25% домохозяев заявили о выходе из общины. Чаще всего это была беднота, крестьяне, работавшие в городе, и в меньшей степени крестьяне, желавшие вести независимое хозяйств. Покупателям земли часто оказывались зажиточные крестьяне, не вышедшие из общины, а также сами общины, возвращавшие земли в мирское пользование. Отруба прижились в основном в Заволжье, на Северном Кавказе, в губерниях Северного Причерноморья, хутора - в западных губерниях.

Столыпин критиковал проект о национализации земли, не поддерживал и идею об арендных отношениях в земледелии, считая, что временное владение землей будет вести к ее быстрому истощению12.

В реальной жизни из общины выходили в основном беднота, а также городские жители, вспомнившие, что в давно покинутой деревне у них есть надел, который теперь можно продать. Продавали землю и переселенцы, уезжавшие в Сибирь. Огромное количество земель чересполосного укрепления шло в продажу. Покупателем земли иногда оказывалось крестьянское общество, и тогда она возвращалась в мирской котел. Чаще же покупали землю зажиточные крестьяне, которые сами не всегда спешили с выходом из общины. Покупали и другие крестьяне-общинники. В руках одного и того же хозяина оказывались земли укрепленные и общественные. Не выходя из общины, он в то же время имел и укрепленные участки.

Поскольку столыпинская реформа не разрешила аграрного вопроса, и земельное утеснение продолжало возрастать, неизбежна была новая волна переделов, которая должна была смести очень многое из наследия Столыпина. И действительно, земельные переделы, в разгар реформы почти заглохшие, с 1912 г. снова пошли по восходящей.

Столыпин, видимо, и сам понимал, что чересполосное укрепление не создаст «крепкого собственника». 15 октября 1908 г. по согласованию министров внутренних дел, юстиции и главноуправляющего землеустройством и земледелием были изданы «Временные правила о выделе надельной земли к одним местам». «Наиболее совершенным типом земельного устройства является хутор,— говорилось в правилах,— а при невозможности образования такового — сплошной для всех полевых угодий отруб, отведенный особо от коренной усадьбы»13.

19 марта 1909 г. Комитет по землеустроительным  делам утвердил «Временные правила о землеустройстве целых сельских обществ». С этого времени местные землеустроительные органы все более ориентировались на разверстание наделов целых деревень. В новой инструкции, изданной в 1910 г., особо подчеркивалось: «Конечною целью землеустройства является разверстание всего надела; поэтому при производстве работ по выделам надлежит стремиться к тому, чтобы эти работы охватили возможно большую площадь устраиваемого надела...»14

29 мая 1911 г. был издан закон «О  землеустройстве». В него вошли основные положения инструкций 1909—1910 гг. Новый закон устанавливал, что для перехода к отрубному и хуторскому хозяйству отныне не требуется предварительного укрепления надельных земель в личную собственность. С этого времени чересполосное укрепление утратило прежнее значение, реформа стали переходить из рук МВД в руки Главного управления землеустройства и земледелия.

Со смешанным чувством относился Столыпин к такому развитию. С одной стороны, он понимал, что только рассечение надела на отруба изолирует крестьянские хозяйства друг от друга, только полное расселение на хутора окончательно ликвидирует общину. Крестьянам, рассредоточенным по хуторам, трудно будет поднимать мятежи.

С другой стороны, Столыпин не мог не видеть, что вместо крепких, устойчивых хозяйств землеустроительное ведомство фабрикует массу мелких и заведомо слабых — таких, которые никак не могли стабилизировать обстановку в деревне и стать опорой режима.

Крестьяне сопротивлялись переходу на хутора и отруба не по темноте своей и невежеству, как считали власти, а исходя из здравых житейских соображений.  Крестьянское земледелие очень зависело от капризов погоды. Имея полосы в разных частях общественного надела, крестьянин обеспечивал себе ежегодный средний урожай: в засушливый год выручали полосы в низинах, в дождливый — на взгорках. Получив надел в одном отрубе, крестьянин оказывался во власти стихии. Только большой отруб, расположенный в разных рельефах, мог гарантировать ежегодный средний урожай.

Вообще во всей этой затее с хуторами и отрубами было много надуманного, доктринерского. Сами по себе хутора и отруба не обеспечивали подъем крестьянской агрикультуры, и необходимость повсеместного их введения никем не доказана. Между тем Столыпин и его сподвижники все более утверждались в мысли, что хутора и отруба — единственное универсальное средство, способное поднять крестьянскую агрикультуру от Польши до Дальнего Востока, «от финских хладных скал до пламенной Тавриды».

Важной частью аграрного законодательства Столыпина стала деятельность Крестьянского банка, скупавшего земли и перепродававшего затем их на льготных условиях, причем часть расходов финансировалась государством.

Устраняя наиболее существенные препятствия на пути буржуазной модернизации аграрного сектора экономики, власть не отказалась от традиционного стремления регулировать социальные процессы в деревне. Непоследовательность и ограниченность нового законодательства проявились, прежде всего, в трактовке статуса надельной земли и ее владельцев. Надельные земли по-прежнему сохраняли сословно-крестьянский характер, а владельцы наделов были ограничены в своем праве распоряжаться ими. Кроме того, было очевидно, что правительство не заинтересовано в создании крупных крестьянских хозяйств фермерского типа, которые могли бы стать конкурентами помещиков. Были установлены временные нормы концентрации надельных земель в одних руках — не свыше 6 наделов в одном уезде. Крестьянский банк тоже ограничивал свои операции с крестьянами-покупщиками — не свыше трех наделов. Все эти ограничения тормозили процесс мобилизации крестьянских земель и способствовали их обесценению. Правда, законом от 29 мая 1911 г. было установлено, что надельная земля, если к ней при выходе из общины присоединяется купленная, может приобрести характер частной собственности, что было серьезной уступкой буржуазным принципам.

Впрочем, тенденция к попечительству в правительственной политике, видимо, имела и реальную объективную причину. Сельское население, несмотря на некоторое сокращение его удельного веса в общей численности населения империи, количественно продолжало расти, обостряя проблему занятости. Как доказали расчеты исследователей, несмотря на отток сельского населения в города и переселение на окраины, больше половины естественного прироста оставалось в деревне, что обусловливало дальнейшее дробление наделов и обострение ситуации с малоземельем крестьян. Не случайно Столыпин планировал разработку закона о пределах недробимости наделов. Но это не решало проблемы, и идея осталась нереализованной. Заметную роль в землеустройстве крестьянских хозяйств сыграл Крестьянский банк, хотя, видимо, он не оправдал всех надежд реформаторов. Если ранее в операциях банка преобладали коллективные покупки земли обществами, товариществами, то теперь 90 % клиентов составляли индивидуальные хозяева. Главной задачей банка было создание образцовых участковых хозяйств.