Анализ глобализации в Российской Федерации

Ясно, что так  называемая глобализация - закономерное, даже неизбежное следствие мирового прогресса. Другое дело, что преобладающее  большинство людей безосновательно  понимает прогресс не как развитие вообще, но как развитие от "худшего" к "лучшему", более совершенному и т.п. (именно так определяется значение слова "прогресс" в словарях). Между тем беспристрастное осмысление истории убеждает, что любое приобретение ведет к утрате - притом к равноценной утрате.

И сегодня целый  ряд хорошо информированных экспертов - в их числе даже небезызвестный Сорос - предупреждают, что глобализация чревата тяжкими и даже тяжелейшими последствиями для экономики. В высшей степени показательно следующее. Поскольку одним из основных "инструментов" глобализации является доллар, большинство стран Западной Европы решило противопоставить ему свою общую валюту, что явно представляет собой существеннейший "антиглобализационный" акт.

В ходе глобализации чрезвычайно возрастает роль чисто  финансового капитала, мало или совсем не связанного с производством и даже способного нанести ему ущерб. Характерно, что импорт США в последнее время на 50-60% превышает (по деньгам) их экспорт. Эту аномалию едва ли можно объяснить иначе, как тем, что США в значительной мере предоставляют на мировой рынок не товары и услуги, а доллары.

Исходя из этого  факта, многие утверждают, что глобализацию экономики США и осуществляют, стремясь тем самым к полному  диктату над миром. Но это спорное  утверждение, ибо постоянный рост не обеспеченной товарами долларовой массы вполне может привести к крушению этой валюты, что для США крайне нежелательно. Более правдоподобно мнение, что глобальные финансовые операции -дело рук транснационального капитала, который не связан с интересами одной страны (пусть даже большинство "транснационалов" являются гражданами США). Этот капитал сегодня способен мгновенно перемещаться в любую страну, где есть возможность получить сверхприбыль, и столь же мгновенно уходить из нее, разрушая ее экономику.

Это не значит, что  глобализация экономики не несет в себе ничего позитивного: речь идет только об ее неизбежных негативных сторонах, которые могут приобрести самый трагичный итог. Но, например, те или иные долгосрочные капиталовложения в экономику стран Азии и Латинской Америки вполне уместно рассматривать как спасительные, ибо после Второй мировой войны население этих континентов выросло более чем втрое и уже не могло существовать за счет традиционной экономики.

Ныне многие возлагают надежды на столь же спасительные инвестиции в нашу экономику, но, как убедительнейшим образом показано в изданной в 1999 году книге А.П.Паршина "Почему Россия не Америка", это тщетные надежды. Страны, куда идут многомиллиардные инвестиции, расположены в тропиках и субтропиках, где затраты на строительство и эксплуатацию предприятии и жизнеобеспечение рабочей силы в несколько раз ниже, чем в России, так как у нас все помещения должны быть более фундаментально построены и нуждаются в полугодовом и более длительном отоплении, а рабочие не могут обойтись без теплой одежды, основательного питания и т.д., и т.п.

Кардинальное  отличие России ясно видно на примере  экспорта нефти. Почти все страны-поставщики находятся недалеко от морей и  океанов, наши же главные месторождения - за тысячи километров от морей, в очень  суровом климате. В силу этого наша прибыль от экспорта нефти не может быть столь значительной, как у Других стран, только ее недостаточно для того, чтобы обеспечить интенсивное развитие экономики и повышение жизненного уровня населения. И уж конечно, Россия не может на равных войти в глобальный нефтяной рынок. Наш экспорт - это в лучшем случае средство выживания...

Кстати, популярная нынче версия, что СССР накануне 1991 года жил на "нефтедолларовой  игле", не соответствует действительности. Экспорт нефти, как и в других странах, обеспечивал импорт необходимых товаров. Так, в 1980 году экспорт в страны, не входившие в соцлагерь (который, в общем, был экономическим целым), составил 34,9 млрд. долларов, а импорт - 32 млрд. долларов. Из-за понижения цен на нефть экспорт в 1986 году снизился до 30 млрд., соответственно, сократился и импорт - 29 млрд. Нельзя не сказать и о том, что валовой национальный продукт СССР составлял в 1986 году 799 млрд. довольно весомых советских рублей, произведенный национальный доход - 587,4 миллиардов, а доходы госбюджета - 419,5 миллиардов рублей. На этом фоне экспорт в 30 миллиардов долларов не казался чем-то существенным. Ныне же дело обстоит совсем по-другому.

И еще один не менее, а может даже более важный аспект проблемы. В СССР была совершенно незначительная по сравнению с мировой плата за электроэнергию и энергоносители. Она и сегодня гораздо ниже, чем на мировом рынке. При действительной интеграции России в мировую экономику сей дисбаланс, понятно, должен быть ликвидирован, а это неизбежно приведет к крайне негативным и даже катастрофическим последствиям и для предприятий, и для населения, значительная часть которого и сейчас не имеет возможности оплачивать в полной мере потребляемые тепло и электричество.

Можно бы привести и другие аргументы, но и вышеизложенное, как представляется, дает основания заключить, что России необходима мощная защита (конечно, глубоко взвешенная и гибкая) от глобализированной экономики. Нетрудно предвидеть, что эта постановка вопроса будет квалифицирована как "реакционная", но и принятый рядом вполне "прогрессивных" стран Запада проект "евро" с очевидностью направлен против экономической глобализации.

Нельзя не сказать  и о том, что введение евро явится актом очень существенного "вмешательства" государств в экономику. И если подобное происходит в гораздо более "благополучных" странах, чем Россия, у нас спасение экономики возможно только при самых решительных действиях государства.

Нередко приходится читать и слышать, что дореволюционная  Россия, в отличие от СССР, так  или иначе входила в мировой рынок, а роль государства в экономике была не так уж и велика. Это совершенно необоснованное сопоставление, обусловленное незнанием реального положения дел. В 1913 году сельское население России, составлявшее более 80%, а отчасти и городское, жили, по сути, в условиях натурального хозяйства - вне не только мирового, но и в огромной степени внутрироссийского рынка.

Так, в 1913 году та часть национального дохода, которая  была использована на личное потребление  населения, выражалась в сумме 71,7 млрд. рублей, а розничный товарооборот составлял всего лишь 7,1 млрд. рублей - 90% потребляемого не проходило через рынок! (см. Россия. 1913 год. СПБ., 1995, с. 36 и 198). Совершенно иная картина 75 лет спустя, в 1988 году, незадолго до призывов к интеграции в мировую экономику. Личное потребление выразилось в суммме 393 млрд. рублей, а розничный товарооборот составил 373,7 млрд. рублей, то есть всего на 4,4% меньше (см. Народное хозяйство СССР в 1988 году. М., 1989,с. 17 и 98).

Подводя итог, приходится сказать, что в силу геополитического и географического положения России (о некоторых "особенностях" которого шла речь выше) мы не имеем оснований ожидать позитивных последствии глобализации для нашей экономики. Иное дело - глобализация мировой политики, вовлекающая в одну общую "игру" все население планеты.

У России, расположенной  между Западом и Востоком и  вобравшей в себя многое из бытия  и духа и того, и другого, есть, пожалуй, самые широкие возможности  межгосударственных связей и взаимодействий, что и осуществлялось в завершившемся году достаточно интенсивно и без каких-либо "ограничений" (контакты на высшем уровне и с Великобританией, и с Индией, и с КНДР, и с США и т. д.). И уместно предположить, что "политическая" глобализация будет иметь для России позитивные последствия.

Характерно, что  и наш Президент, сославшись на инициативу И.В.Сталина, заявил о готовности России вступить в НАТО.

    Другое  явление, связанное с деятельностью  ТНК, — формирование в полном смысле глобальных рынков и соответствующих глобальных производств. Буквально на наших глазах в рамках внутрикорпоративных связей ТНК рождается принципиально новая организация производства, когда в изготовлении комплектующих и окончательного продукта участвуют предприятия из десятков стран мира.

    Доля ТНК с глобальной организацией производства в общем объеме продукции непрерывно возрастает. В 1996 г. именно они выпускали 15,8% продукции американской обрабатывающей промышленности против 8,8% в 1985 г. и 13,2% в 1989 г. Если в 1989 г. на их предприятиях было занято 10,8% от общего числа работников в стране, то в 1996 г. — 11,4% ^{* The Economist. 2000. 01. 08.}

    Традиционно в России привыкли относиться к транснациональным  корпорациям более чем сдержанно. Такой подход сложился еще с советских  времен, когда наши ученые и политики видели в них главным образом орудие неоколониализма, новую форму зависимости развивающихся стран от бывших колониальных метрополий. Этот взгляд являлся тогда и, без сомнения, является и ныне, вполне правомерным, ибо отрицательных примеров деятельности ТНК и в сфере экологии и хищнического освоения минеральных и природных ресурсов, и росте коррупции и политической нестабильности в различных странах мира не счесть.

    Более того, критики глобализации обвиняют ТНК еще и в том, что они  уничтожают рабочие места, подрывают конкурентные им сферы национальных экономик, развивают не те производства, которые выгодны суверенным государствам, а те, что выгодны только им. В этих доводах, несомненно, есть рациональное зерно, но в то же время если отойти от традиционных клише и собрать и проанализировать реальную экономическую информацию, то выяснится, что роль транснациональных корпораций не так уж и деструктивна.

    Во-первых, как уже отмечалось, посредством  ТНК в развивающиеся страны мировой  периферии поступает основной поток прямых инвестиций. С их помощью в этих странах развиваются или модернизируются наиболее современные производства. При этом, что характерно, заработная плата их работников, как правило, выше средних национальных показателей: в Японии на 35%, 
в развивающихся странах от 5% до 40% и даже в США на 6% ^{* Ibid}.

    Во-вторых, в большинстве стран, где активно  действуют ТНК, они создают рабочие  места намного быстрее своих  внутринациональных конкурентов. Так, в 1989–1996 гг. персонал транснациональных компаний в США увеличивался на 1,4% в год, тогда как соответствующий показатель для местных фирм равнялся 0,8%. 
В развивающихся странах в рамках ТНК готовятся наиболее квалифицированные кадры менеджеров как в сфере финансов, так и промышленности, способные работать на международном уровне в условиях развивающейся глобализации.

    В-третьих, как выясняется, именно транснациональные  корпорации осуществляют на местах крупные  вложения в научные исследования и разработки. В 1996 г., например, на них  пришлось порядка 12% всех американских расходов на эти цели ^{* Ibid}.

    В-четвертых, транснациональные корпорации, как  правило, экспортируют и из развитых, и из развивающихся стран мировой  периферии больше продукции, чем  местные. В 1996 г., например, они вывезли  из Японии 13,1% произведенной ими продукции, а местные компании лишь 10,6%.

    Естественно, что вышеперечисленные плюсы  от деятельности ТНК нельзя преувеличивать. Более того, чтобы по максимуму  их получать, необходимо выстраивать  с ТНК конструктивные и равноправные отношения, не попадая в зависимость как от их внутрикорпоративных интересов, так и финансовых вливаний. Отношения России с ТНК должны преследовать следующие основные цели: 
а) защита наиболее важных для национальной безопасности современных производств, особенно в сфере оборонной промышленности; 
б) недопущение скупки и последующего разорения наиболее существенных отраслей национальной промышленности, которые с точки зрения интересов ТНК являются излишними или могут выступать конкурентами их продукции. 
в) установление жестких рамок деятельности ТНК в стране, недопущение их в сырьевые сферы российской экономики, канализация их интересов в сфере высоких технологий.

    При этом крайне важно понять тот факт, что в отличие от стран мировой  периферии, давно превратившихся в объекты экспансии ТНК, Россия еще имеет возможность выступать как равноправный партнер самых крупных ТНК, ибо наша страна способна в принципе использовать иной, альтернативный ТНК источник экономического развития — инвестиции, непосредственно поступающие из российского бюджета и формирующиеся за счет экспорта из России сырья, и прежде всего нефти и газа.

    Только  таким путем Россия сможет извлечь  реальные плюсы от процессов экономической  глобализации. 
Естественно, что в случае отсутствия у руководства страны разумной адаптационной политики рассуждать о плюсах экономической глобализации для России просто бессмысленно. Страна будет обречена на длительное прозябание на дальней периферии мировых интеграционных процессов, а ее независимость и суверенные права окажутся в недалеком будущем под серьезной угрозой.

ВЫЗОВЫ  И ОТВЕТ РОССИИ НА ПРОЦЕССЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

    Процессы  политической глобализации, как уже  отмечалось, несут реальную угрозу суверенитету любого национального  государства. Растущие как «грибы после дождя» различные международные организации — от благородных «Врачей без границ» до не менее благородных защитников прав человека и дикой природы — создают сложную сеть разного рода транснациональных связей и отношений. Они — совместно с международными политическими организациями типа ООН или Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), юридическими типа международных трибуналов под эгидой ООН, или экономическими вроде Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка, или региональными, такими как Европейский Союз или Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), — создают материальную основу процессов политической глобализации.

    Нельзя  не отметить, что большинство из этих транснациональных организаций (за исключением, пожалуй, ООН) сформировались в свое время вне зоны советского и российского участия, и поэтому даже в постсоветскую эпоху возможности России серьезно влиять на их деятельность остались крайне ограниченными. Даже при том что Россия в течение 1990-х годов была принята почти во все из них, возможностей серьезно влиять на направление их деятельности она не получила. Более того, даже поверхностный анализ политики большинства значимых международных организаций свидетельствует о том, что находятся они под контролем политической и финансовой элиты стран Запада и служат совершенно иным интересам, чем российские. Часто они могут выступать и как каналы непосредственного политического давления на Россию, когда политическим силам Запада требуется предлог для вмешательства во внутренние дела нашей страны. Примером здесь может служить деятельность ОБСЕ, ПАСЕ в России в период первой и второй чеченских войн.

    Из  всего вышесказанного следует, что  Россия не только не контролирует, но даже не имеет серьезного источника влияния  на всю эту транснациональную сеть глобализу-ющегося мира, и в связи с этим серьезно рассуждать о плюсах политической глобализации для России просто нельзя. Эти плюсы намного менее очевидны, чем при экономической глобализации.

    В то же время можно повернуть эту  проблему и несколько иным образом: смысл политической глобализации для  России должен состоять в том, чтобы  занять такое политическое положение  в мире, когда в наиболее полной мере сохраняется ее государственная  независимость и в то же время защищаются национальные интересы. Выполнить эту задачу можно только одним путем — занять достойное место в складывающейся на наших глазах сложной иерархии глобализующихся государств.

    В нашумевшей в свое время книге  «Готовясь к вхождению в XXI век» ^{* Preparing for the XXI century. N. Y. 1994.} известный канадский ученый Пол Кеннеди на первое место по степени выживаемости и влияния в новом веке поставил Японию, вслед за ней по его классификации идут страны Европейского Союза, США, а также отдельные наиболее быстро развивающиеся страны с азиатской периферии вроде Сингапура или Тайваня. Кроме предложенной Кеннеди существуют и другие классификации будущих мировых государств-лидеров, но все они очень похожи друг от друга. Набор стран, в принципе, везде одинаков, только кто-то (чаще всего американские политологи) ставят вперед США, а кто-то — Европу. Что касается России, то в списках будущих стран — мировых лидеров она вообще не упоминается.

    Следует признать, что, как и в случае с  экономической глобализацией, автоматических плюсов для России от процессов политической глобализации пока не просматривается. Для того чтобы получить эти плюсы, требуется сначала сформулировать, а потом уже твердо придерживаться определенного политического курса, основанного, как представляется, на абсолютном главенстве всей иерархии национальных приоритетов. В современном мире, пронизанном информационными мифами и ложными целями, только так можно твердо следовать прагматичной политике.

    Нельзя  забывать, что на протяжении многих веков Россия была субцентром огромного евразийского пространства, страной, способной осуществлять самостоятельное национальное развитие. Сегодня такое положение, как уже отмечалось выше, находится под угрозой. Распад Советского Союза, расчленение единого в прошлом евразийского пространства, когда одна его часть ассоциирует себя с исламским культур-но-цивилизационным ареалом, а другая — с западным, уменьшение численности русского народа и резкое сокращение его жизненного пространства создают условия для исчезновения России как культурно-цивили-зационного субцентра.

ВЫЗОВЫ  ГЛОБАЛИЗАЦИИ РОССИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ И ЦИВИЛИЗАЦИИ

    Исследователи и практики обращают внимание в основном на проблему воздействия глобализации ни экономическую, социальную и политическую сферы жизни общества. Культурная, особенно духовно-религиозная, сфера подвергается менее всего осмыслению. Но социокультурные последствия глобализации не менее разительны, чем, скажем, в экономике.

    Мировое сообщество отреагировало на геокультурный, цивилизационный сдвиги, происшедшие в последнее время. В частности, была принята программа ЮНЕСКО «На пути к культуре мира». Этот гуманистический манифест рассматривает ключевые идеи нового мирового порядка, основанного на диалоге цивилизаций. Он явился своего рода прямым ответом С. Хантингтону, известному своими трудами о неизбежном столкновении цивилизаций ^{* См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2002.}.

    Словосочетание  «культура мира» выступает антиподом  так называемой «культуры войны», несет в себе мощный заряд философии созидания (а не разрушения) и миротворчества, включает в себя не только культурологический, но прежде всего социальный, политологический и международный аспекты ^{* См.: Ильинский И. М. О «культуре» войны и Культуре мира. М., 1999.}

    Примечательно, что группа выдающихся интеллектуалов, представителей разных культур и народов, «мудрецов ООН», среди которых Рихард фон Вайцзеккер (Германия), Жак Делор (Франция), Сергей Капица и др. (всего 21 человек), представили в 2002 г. свой труд «Преодолевая барьеры: Диалог между цивилизациями» ^{* См.: Преодолевая барьеры: диалог между цивилизациями. М., 2002}. В этом труде они попытались выработать новую парадигму взаимоотношений между народами и культурами в глобализирующемся мире.

    Несмотря  на инерционность сознания, национальные предрассудки как больших, так и малых народов, шовинизм сильных мира сего, которые с позиции силы и диктата пытаются определить сферу своих национальных интересов и готовы осуществить агрессию (интервенцию), «гуманитарную» или иную, в современном мире пробивают себе дорогу хрупкие ростки миропонимания, толерантности и диалога цивилизаций.

    Проведены в столице и регионах научно-практические конференции, симпозиумы и другие мероприятия. Открыты более десяти кафедр ЮНЕСКО в высших учебных заведениях. Стараниями И. М. Ильинского создан в МосГУ Международный институт ЮНЕСКО «Молодежь за культуру мира и демократию», территория университета объявлена «Территорией культуры мира», проведены международная конференция «Молодежь и общество на рубеже веков», «круглый стол» студентов вузов страны по проблемам культуры мира.

    Каток глобализации (читай: вестернизации!) прошел по национальным культурам, традициям, обычаям, по душам как деятелей культуры, так и граждан (обывателей) — как  принято говорить, простых людей. Уже не зазорно для значительного числа художественной элиты считать себя космополитами и пацифистами, словно государством можно напрочь пренебречь и о его защите совсем не помышлять. «Гражданин мира» писатель Василий Аксенов, долгое время профессорствующий в университетах США, сделал заявление: я — космополит, меня устраивает время от времени наезжать в Россию. Ему вторит на страницах российской центральной газеты не менее известный литератор и дипломат Чингиз Айтматов: «Я — космополит». Их взгляд разделяет эстрадный исполнитель Михаил Шуфутинский, курсирующий между Москвой и Брайтон-Бич: «Жить хорошо в Америке, но в России хорошо зарабатывать деньги». Ныне актуально звучит горь-ковский вопрос: «С кем вы, мастера культуры?». Увы, нет ответа...

    В рамках глобализации по-американски  идет наступление на русский язык, усиливаются в нем тенденции  варваризации, латинизации. Примеров этому  несть числа, особенно в музыкальных  программах на телевидении — это  сплошные слова-мутанты: МузTV, ДТВ — viasat, музinto и др., т. е. эдакая причудливая смесь кириллицы с латиницей.

    В условиях глобализации, когда наше государство в отличие, скажем, от французского устранилось из телевидения  и радио, отдало их на откуп циничного  чистогана, формируется какая-то примитивная (амери-канофицированная) молодежная субкультура. Не мудрено: молодые люди Москвы и других городов-миллионников слушают ту же поп-музыку, обожают тех же поп-идолов, говорят на том же сленге, вкушают те же чипсы и гамбургеры, пьют те же напитки (пепси, кола и т. д.), что их сверстники из Нью-Йорка, Лондона, Парижа и др. Употребляют те же наркотики (экстази) и выводят это название и ненормативную лексику на стенах домов на «аглицком» языке.

    Как показывают социологические исследования, школьники зачастую не ставят ни во что своих преподавателей, которые не знают кумиров «попсы». Между тем не секрет, что ныне рок-дискокумиры балуются не только «травкой», слабыми наркотиками, но и тяжелыми — героином. (Хотя есть и примеры противоположного плана, когда «властители душ» проводят антинаркотические акции.) Следуя моде, ряд известных групп включали в свой репертуар произведения с ярко выраженными сатанинскими мотивами. Так, Мик Джаггер, лидер легендарной группы «Роллинг Стоунз», поместил в свой альбом песни «Симпатия к дьяволу», «По требованию их сатанинского величества». Музыка влияет на человека, на его подсознание. Используется, в частности, такой прием внедрения сатанинских идей в неокрепшие умы и души молодых, как прием обратного звучания. Исследования психологов, проведенные в этой области, показали, что подсознание может уловить фразу, записанную наоборот, а затем расшифровать само сообщение, даже если оно выражено на неизвестном аудитор ии языке. Например, в песне «Битлз» «Революция №9» было закодировано сообщение: «Начинай курить марихуану и обрати меня против покойника» (Иисуса Христа. — Д. М. и А. К.).

    Наиболее  сложной, деликатной сферой общества, которая тем не менее чувствует  на себе процессы глобализации, является религиозно-духовная сфера. Некоторые  из ведущих идеологов глобализма напрямую утверждают, что в основе «нового мирового порядка» будет лежать не что иное, как новое религиозное сознание. Жак Аттали, бывший директор Европейского банка реконструкции и развития, член Бильдербергского клуба, в своей книге «За линией горизонта», обрисовав технологию создания «планетарной политической власти», указывал, что остается только придать всему этому смысл, причем этот смысл будет религиозным ^{* Элементы. 1992. №2. С. 7.}

    Глобалисты, которые рассматривают возможность использовать процессы глобализации в своих политических и идеологических целях, делают ставку на внедрение в каноническую жизнь Российской православной церкви экуменизма. Есть экуменизм и экуменизм. Во-первых, экуменизм как сложнейшая богословско-теологическая проблема, уходящая корнями в толщу истории, во времена разделения христианства на западную и восточную ветви. В свое время отечественные религиозные мыслители, в том числе о. Сергей Булгаков, вели разработку этой темы. Во-вторых, экуменизм нередко насаждается как инструмент проникновения глобализма в политическую и духовно-нравственную сферы различных обществ. Так, под прикрытием разговоров об экуменизме католики-униаты в начале 1990-х годов, после развала СССР, насильственным образом захватывали православные храмы на Украине. Причем это делалось с молчаливого согласия Ватикана.

    По  словам митрополита Ладожского и  Петербургского Иоанна, «мировая религия», общая для всего человечества — а именно она является конечной целью всех усилий экуменистов, —  есть не что иное, как идеологическое основание экуменизма, мировоззренческий фундамент «нового мирового порядка» ^{* Иоанн, митрополит. Смотрите, не ужасайтесь... // Русь державная. 1995. №17–18.}

    Действительно, многие морально-этические нормы, которые  «идут в ногу со временем» в современной жизни Запада, оказались неприемлемыми для традиционно настроенных православных верующих России. Среди решений Всемирного Совета Церквей (ВСЦ), основной экуменической организации, в работе которого с 1961 г. участвуют представители Русской православной церкви, наиболее негативно встреченных православием, можно назвать принятую в Найроби (1975 г.) резолюцию ВСЦ о рукоположении женщин и одобренные ВСЦ случаи рукоположения (в том числе в епископский сан) и венчания представителей сексуальных меньшинств ^{* См.: Экуменическая пресс-служба. 1991. №25, 28.}