«Диктаторство» М.Т. Лорис-Меликова

Содержание

Введение …………………………………………………………….  3

Глава І. М.Т. Лорис-Меликов на пути к власти………………..11

ГЛАВА 2. «Диктаторство» М.Т. Лорис-Меликова……………..31

Заключение ………………………………………………………….51

Список  источников и исследований ……………………………..53

ВВЕДЕНИЕ

В истории пореформенной  России последние годы царствования Александра II занимают особое место. В конце 1870-х гг. в правящих кругах империи вновь был остро поставлен вопрос о том, какой должна быть внутренняя политика самодержавия после тех преобразований и перемен, которые произошли в России в 1860–1870-е гг. В поисках нового правительственного курса значительную роль играл граф М.Т. Лорис-Меликов, чьё влияние на внутреннюю политику в 1880 – начале 1881 гг. становится фактически решающим. Занимая пост Главного начальника Верховной распорядительной комиссии, а затем – министра внутренних дел, граф пользовался особым доверием императора. Выдвинутая М.Т. Лорис-Меликовым программа преобразований до сих пор привлекает внимание исследователей, несмотря на то, что цареубийство 1 марта 1881 г. помешали её осуществлению.

Печальная участь царя–реформатора, попытавшегося осуществить небывалое по масштабам обновление общественного и государственного устройства России и павшего от рук террористов-революционеров 1 марта 1881 г., всегда ставила перед исследователями сложные вопросы. Насколько своевременными и последовательными были реформы 1860–1870-х гг.? Как вообще следовало вести преобразования? Разумеется, острота этих вопросов становится еще более ощутимой потому, что в течение вот уже многих десятилетий России никак не удается войти в состояние благоустроенного государства.

К концу 1870-х  гг. правительство столкнулось с  грозной внутренней опасностью. В  известной мере эта опасность была порождена самими реформами. Являясь освободительными по своему характеру, они в громадной степени ускорили формирование слоя радикальной интеллигенции. После провала знаменитого «хождения в народ» 1874–1875 гг. часть народников, раздраженных как собственной неудачей, так и полицейскими репрессиями, ушла из деревни и сосредоточилась на прямой политической борьбе с правительством. К концу 1870-х гг. молодые русские радикалы встали на путь политического террора. Народовольцы считали, что искусно выполненная система террористических предприятий, одновременно уничтожающих 10–15 человек – столпов современного правительства, приведет правительство в панику, лишит его единства действия и в то же время возбудит народные массы, т.е. создаст удобный момент для нападения¹.

Уже в те годы, террористическая деятельность, все  более распространяющаяся по своему количеству и масштабам в наши дни, избиралась наиболее эффективным средством политической борьбы. Хотя как сейчас, так и в изучаемый период, её результаты прямо противоположны ожиданиям террористов.

Самодержавие  в условиях нарастания революционной  ситуации оказывается уже неспособным управлять на основе существовавшего законодательства. Вместе с тем существующие государственные учреждения также оказываются недостаточными для борьбы с революционным движением. Отсюда, во-первых, переход от нормального законодательства к исключительным, чрезвычайным законам и, во-вторых, создание специальных органов власти. Все это свидетельствовало о наступившем кризисе самодержавия.

Покушения на политической почве чрезвычайно будоражили общественное мнение. Следовавшие один за другим террористически акты В.И. Засулич, С.М. Кравчинского, Г.Г. Гольденберга, А.К. Соловьева и других революционеров вели к нарастающей дезорганизации внутриполитической обстановки. В глазах правительства «революционная крамола» приобретала характер опасной социальной болезни.

Между тем революционное  сообщество совсем не отличалось многочисленностью. Платформу «Народной воли» разделяло несколько сотен людей, а активных борцов с самодержавием было всего несколько десятков. Однако у властей были весомые причины для беспокойства. Многим представителям высшей бюрократии было ясно, что революционное брожение имеет глубокие корни. Тревожно складывалась, в частности, обстановка в русской деревне.

К началу 1880-х  гг. в основном завершилась реализация реформы 19 февраля 1861 г. и стало ясно, что, вопреки ожиданиям реформаторов и самого царя, основная масса крестьянства центральных губерний России оказалась неспособной к расширенному воспроизводству. Более того, отчетливо выявилось опасное истощение материальных ресурсов деревни.² И власть, и общество все громче заговорили об оскудении земледельческого центра страны. Необходимо было вносить существенные коррективы в экономическую политику правительства.

Положение усугублялось и крупными неудачами во внешней  политике. Особенно тяжелое впечатление на русское общество произвели решения состоявшегося летом 1878 г. Берлинского конгресса. Дипломатическое поражение подчеркнуло неблагополучие внутренних дел России.

Кроме того, престиж  Александра II сильно пошатнулся из-за его семейных неурядиц. К тому времени император практически разошелся со своей женой Марией Александровной и обзавелся новой семьей. Причем брак с княжной Е.М. Долгоруковой не мог быть оформлен, а дети уже появились и от второй (еще незаконной) супруги. Такое поведение царя шокировало в России многих.³

При подобных обстоятельствах  в высших правительственных сферах усилилось размежевание. Часть сановников-консерваторов (К.П. Победоносцев, Д.А. Толстой, С.Г. Строганов и др.) настаивала на принятии жестких репрессивных мер против общественного движения. Эту группу консерваторов активно поддерживал наследник престола, великий князь Александр Александрович,

Другую группу высших сановников составили Д.А. Милютин, граф П.А. Валуев, председатель Государственного Совета великий князь Константин Николаевич. Революционное движение, по их мнению, невозможно было погасить одними репрессиями.

У самого же императора Александра II не было ясной политической линии. Трудный ход реформ лишал его уверенности, он постоянно колебался. Огромным потрясением для верхов стал взрыв царской столовой в Зимнем дворце, организованный 5 февраля 1880 г. народовольцами С.Н. Халтуриным и А.И. Желябовым.⁴ В консервативных кругах рождается мысль о создании особого, можно сказать, надправительственного органа, для борьбы с «революционной крамолой». Александр II 12 февраля 1880 г. издает указ об образовании Верховной Распорядительной комиссии с чрезвычайными полномочиями: все министерства, ведомства и местные органы власти, должны безусловно выполнять предписания нового учреждения. На пост главного начальника Верховной Распорядительной комиссии царь назначает харьковского генерал-губернатора графа Михаила Тариеловича Лорис-Меликова. При здравствующем императоре появился, таким образом, политический лидер с практически диктаторскими полномочиями для выполнения, правда, специфической охранительной функции. Это был действительно необычный ход, свидетельствовавший о глубине разразившегося в стране кризиса. «Нашелся один человек в Российском государстве, но за ним нужно было обратиться к Кавказу», – так отметил факт возвышения Лорис-Меликова председатель Комитета министров П.А. Валуев.⁵

Однако диктаторство М.Т. Лорис-Меликова оказалось необычайным для российской политической истории и обернулось для консерваторов крайне неприятным сюрпризом – планом государственного преобразования России в либеральном духе.

Еще на рубеже XIX–XX вв. свою оценку деятельности графа М.Т. Лорис-Меликова давали Л.А. Тихомиров, В.И. Ульянов.⁶ Биографические очерки с развернутой характеристикой Лорис–Меликова оставили близко знавшие его Н.А. Белоголовый, А.Ф. Кони, К.А. Скальковский,⁷ воспоминаниями о встречах с ним делились Л.Ф. Пантелеев, А.И. Фаресов.⁸ В годы Первой мировой войны и во время революции публиковались всеподданнейшие доклады графа, журналы возглавлявшейся им Верховной распорядительной комиссии. Ценные публикации появились в 1920-е гг.

Одной из первых работ, освещающих эту тему, была вышедшая в Берлине анонимная брошюра «Конституция гр. Лорис-Меликова и его частные письма». Эта брошюра, написанная с либеральных позиций, содержит биографические сведения о Лорис-Меликове, здесь полностью публикуется подготовленный им проект правительственного сообщения 6 марта 1881 г. содержащий изложение плана преобразований, предложенного министром внутренних дел Александру II в докладе 28 января 1881 г. Эта брошюра впервые вводит в научный оборот ряд важных исторических источников. Хотя многое в ней подлежит сомнению, к примеру утверждение, будто бы М.Т. Лорис-Меликов ходатайствовал о помиловании народовольца Преснякова и рассказ о его стремлении сохранить жизнь Молодецкого.⁹ Как утверждает историк Б.Э. Нольде, она была написана М.М. Ковалевским. Материалы же, публиковавшиеся в ней, предоставлены близким Лорис-Меликову лицом – доктором Н.А. Белоголовым.

В 1903 г. биограф Александра II, историк С.С. Татищев в двухтомном труде «Император Александр II. Его жизнь и царствование» посвящает три главы данному периоду¹⁰ Работа Татищева, написанная с официально-монархических позиций, не может претендовать на объективное освещение событий, однако с точки зрения фактической истории она заслуживает внимания. В 20-е – 30-е гг. советские историки практически не касались этой темы.

В послевоенный период были написаны две работы: И. В. Епанешникова и М.И. Хейфеца.¹¹ Первое исследование посвящено изучению проекта Лорис-Меликова, но этот вопрос рассматривается автором в отрыве от внутренней политики правительства в целом. М.И. Хейфец рассматривает эту тему более полно и научно обоснованно.

В 1950–1960-х гг. обширный круг источников ввел в научный оборот П.А. Зайончковский. Его монография «Кризис самодержавия на рубеже 1870 – 1880-х годов», в которой анализировались важнейшие мероприятия правительственной политики тех лет, занимает видное место в российской историографии.¹² Опираясь на исследование П.А. Зайончковского, отдельные аспекты деятельности М.Т. Лорис-Меликова освещали в своих работах Л.Г. Захарова, В.А. Твардовская, В.Г. Чернуха.¹³

Со временем интерес к событиям 1880 –1881 гг. не только не ослабевал, но даже усиливался, что было связано как с накоплением богатого научного материала, так и с начавшимися с конца 1980-х гг. поисками нереализованной «реформаторской альтернативы»¹⁴. Научно-теоретические поиски этих исследователей заметно оживили изучение реформ, реформаторских замыслов и в целом правительственной политики XIX - начала XX в., способствовали появлению новых публикаций о государях и государственных деятелях России.¹⁵ Появляются публикации на эту тему и в наступившем столетии. К примеру, это статьи молодого российского историка А.В. Мамонова, а так же, вышедшая в свет в 2004 году работа Б.С Итенберга и _{В.А.Твардовской «}Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники».¹⁶

_{Хотя  политика графа М.Т. Лорис-Меликова рассматривалась  в целом ряде книг и статей,} деятельность и взгляды этой, можно сказать, знаковой фигуры истории России второй половины XIX в., генерала и реформатора, остаются до сих пор малоизученными. Впрочем, то же можно сказать о большинстве государственных деятелей Российской империи, которым – в отличие от революционеров – советские историки уделяли значительно меньше внимания. _{До сих пор почти не прояснен вопрос: с какими взглядами и какими путями пришёл граф к участию в управлении империей, в каком направлении намеревался он действовать? Стремительное   возвышение  М.Т. Лорис-Меликова в 1879 – 1880 гг. описывалось, как правило, бегло и поверхностно, всякий раз оставаясь как бы в тени его дальнейшей деятельности. Подчас, вместо серьёзного анализа, говорилось, что с весны 1879 г. «начались для него сказки 1001 ночи» и проч.¹⁷ Даже крупнейшие специалисты, многие годы посвятившие изучению внутренней политики самодержавия, склонны были видеть в Лорис–Меликове «человека, в политике совершенно случайного»¹⁸. Только в последнее время стали появляться работы (в частности, о двенадцатилетнем управлении М.Т. Лорис–Меликовым Терской областью), позволяющие поставить под сомнение этот, по меньшей мере, необоснованный тезис.¹⁹}

Расхождения между  исследователями в оценке политики М.Т. Лорис-Меликова и теперь сводятся к тому, проводилась ли она добровольно или «была новой, сугубо вынужденной и очень малой уступкой со стороны царизма». Нет единодушия и в том, стремились ли либеральные министры во главе с М.Т. Лорис-Меликовым к сохранению или к изменению государственного строя империи.

Почему именно Лорис-Меликов был призван в  качестве деятеля, способного вывести страну из кризиса? Случаен ли этот выбор или ему в ту пору не было альтернативы? С какими взглядами на перспективы развития страны вступал генерал на пост главы Верховной распорядительной комиссии: был ли он уже убежденным сторонником реформ или стал им, пытаясь провести предначертанный ему курс на «искоренение крамолы»?

Попытка дать ответы на эти вопросы является целью  данного исследования. Своими рамками оно будет охватывать весь период жизни М.Т. Лорис-Меликова (1825–1888 гг.), так-так только проанализировав все этапы жизни и карьеры графа можно дать объективные ответы на вышестоящие вопросы.

В одном из некрологов, появившихся в большом количестве после смерти Михаила Тариеловича Лорис-Меликова 24 декабря 1888 г., так отзовутся о нем: «Военному человеку быть воином, даже героем – его прямая обязанность; но явиться современным административным, а еще более – государственным деятелем, это дар и особенная заслуга, которая, в сочетании с воинскими качествами и дарованиями, присуща не каждому из смертных»²⁰. Кем же был в действительности этот выдающийся военный и государственный деятель?

Источники по данной теме можно подразделить на четыре группы: 1) материалы официального делопроизводства, 2) эпистолярные материалы, 3) публицистика и 4) дневники и воспоминания.

Подавляющая часть  источников относится к материалам официального делопроизводства. Их спектр очень широк. Это материалы, относящиеся к подготовке тех или иных законов в Государственном совете и Совете министров, материалы Особых совещаний, законодательные акты, доклады министров и т.д.²¹

Второй вид источников – эпистолярный, имеет, так же как и мемуары, огромное значение. Прежде всего, это переписка самого М.Т. Лорис-Меликова.²² Кроме того, эпистолярный источник имеет ряд преимуществ перед мемуарами с точки зрения достоверности.

Третью группу источников составляет публицистика. Это различного рода проекты-записки, не имеющие официального характера, о современном состоянии государства и необходимости тех или иных реформ и пресса, как официальная так и нелегальная.²³

И в последнюю  группу источников входят дневники и воспоминания. К ним относятся дневники П.А. Валуева, Д.А. Милютина, Е.А. Перетца, А.А. Половцева, наследника престола и др.²⁴ Все эти источники рассматривают события с позиций либо сановника, либо представителя императорского дома, однако между ними существует некоторое различие. Находясь на одних классовых позициях, авторы всё же отличаются друг от друга, хотя и незначительно, своими взглядами на те или иные вопросы политической жизни. Все это создаёт большие возможности для проверки достоверности фактов, описываемых в этих дневниках и воспоминаниях.

ГЛАВА 1. НА ПУТИ К ВЛАСТИ

Родился будущий граф М.Т. Лорис-Меликов в 1825 г. в Тифлисе, в семье армянина-коммерсанта, имевшего, однако, дворянское достоинство. Семейное предание гласило, что сочетание «Лорис-Мелик» означало «владетель Лори». В начале XVII в. персидский шах Аббас овладел городом Лори, и Лорис-Меликовы должны были принять магометанство, после чего получили от шаха княжеское достоинство. После смерти шаха Аббаса Лорис-Меликовы снова приняли христианство, были потом на службе грузинских царей, занимая важные должности.²⁵

Главную роль в  семье играл отец, ведущий обширную торговлю с Лейпцигом. Строгая требовательность, стремление дать достойное образование детям доминировали в семье. С раннего детства к сыновьям Михаилу и Василию были приставлены русские воспитатели – в результате братья без акцента говорили по-русски. Михаил начал обучение в Тифлисском пансионате Арзановых, потом в Нерсисянском училище. В 12 лет он кроме русского, говорил на французском и немецком языках и владел армянским, грузинским и татарским, способного и любознательного мальчика, отправили в Москву, в Лазаревский институт восточных языков.²⁶

Пятилетний курс института  был насыщен предметами. Михаилу  предстояло изучать логику, психологию, историю, математику, физику, географию, ботанику, латынь, французский и немецкий языки. Кроме того, он успешно овладел рядом языков народов Кавказа, что в дальнейшем облегчало его воинскую службу. Учился Михаил хорошо; природные способности и трудолюбие позволили быть среди лучших. Это вселяло надежду на поступление в Московский университет, но за грубую шалость мальчика было решено исключить из института. Однако после вмешательства влиятельных армян в институте решили иначе: провинившемуся было разрешено продолжить образование – переехать в Петербург и поступить в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, где с 1841 по 1843 г. Лоис–Меликов обучался военному делу. Так непредвиденное обстоятельство изменили жизнь молодого человека. Не насыщенные умственные занятия, а муштра, верховая езда и однообразие армейского быта обрушились на воспитанника военного училища. Но, наконец, наступил торжественный день – производство в офицеры. Поздравить выпускников в Петергоф прибыл Николай I.

Начался новый этап жизни – корнетом в Гродненском лейб-гусарском полку. 6 декабря 1846 г. за отличие по службе М.Т. Лорис-Меликов был произведен в поручики. Летом 1847 г. произошло новое назначение: служба на Кавказе – «состоять для особых поручений» при главнокомандующем Кавказским корпусом генерал-адъютанте князе М.С. Воронцове. О нем Михаил Тариелович вспоминал с особой благодарностью: «Ему я обязан всем. Эти десять лет при нем были для меня школой жизни»²⁷.

Молодому офицеру было 22 года. Он был образован, смел и отважен, полон желания проявить себя в военных действиях против горцев. Он храбро сражался в Малой Чечне, Дагестане, разумно действовал при взятии укрепленных аулов, прокладке дорог, устройстве огневых точек. Армейское начальство быстро осознало, что такому офицеру можно поручать самые сложные дела. Такая возможность представилась. 23 ноября 1851 г. Хаджи-Мурат – один из ближайших сподвижников Шамиля – изменил восставшим горцам и перешел на сторону русских. Охранять этого знаменитого гостя и получать ценные сведения от него было поручено Михаилу Тариеловичу, с чем он блестяще и справился.²⁸

В 1852 г. Лорис-Меликов участвовал в зимней экспедиции – боевых действиях  в районе Мескер-Юрту, где стремительная  атака казаков под его командой привела к поражению неприятеля. Его действия вызывали восхищение начальства, что естественно, приводило к быстрому повышению по службе и к наградам: в сентябре 1848 г. поручик «за отличие, оказанное в делах с горцами», был награждён орденом Святой Анны  IV степени с наддписью: «За храбрость». В 1849 г. Лорис-Меликов произведен в штаб-ротмистры. В августе 1850 г. новый орден – Святой Анны III степени с мечами и бантом. В июне 1851 г. он становится ротмистром. В 1852 г. лорис-Меликов был награжден еще двумя орденами: Святой Анны II степени с мечами и Святой Анны II степени с Императорской короной. За отличие при сражении Баш-Кадыкмаром против турок награжден золотой саблей с подписью: «За храбрость». За успешные действия в борьбе с горцами Лорис-Меликов был произведен в полковники. Необходимо отметить, что ему тогда еще не было и 28 лет.

В этом чине офицер встретил Крымскую войну (1853-1856 гг.). Первое сражение с турками, с которым связано имя Лорис-Меликова, произошло у местечка Карачах 29 октября 1854 г., а вслед за тем 2 ноября последовало Баяндурское сражение. За первое дело Михаил Тариелович получил «монаршее благоговение», а за второе – золотое оружие – «награду, почти равную георгиевскому кресту, которая военному человеку легко не достается»²⁹. После этого сражения офицер постоянно находился в схватках, проявляя мужество и находчивость. В апреле 1855 г. полковник М.Т. Лорис-Меликов был назначен «состоять для особых поручений» на Кавказе при главнокомандующем отдельным Кавказским корпусом генерале Н.Н. Муравьеве.

Когда во время восточной войны 1853–1856 гг. Н.Н. Муравьев взял в осаду Карс, ему нужна была «партизанская команда», которая пресекла бы всякие внешние сношения блокированной крепости. М.Т. Лорис-Меликов организовал многочисленный отряд, состоявший из армян, грузин, и других, и блистательно выполнил возложенную на него задачу.³⁰

Крепости Карс была взята  русскими войсками 26 ноября 1855 г. Был  захвачен весь Карский пашалык, ставший  Карской областью. Ее начальником стал М.Т. Лорис-Меликов. Уже в отставке, находясь в Задонском уезде Воронежской губернии, Муравьев писал своему бывшему подчиненному: «Часто вспоминаю Вас, в кругу семейства, при рассказах о прошедшем, ибо немалую Вы играли роль в событиях 1855 г. и много способствовали к успеху. Неутомимые труды Ваши никогда не изгладятся из памяти моей, как и дружеские попечения Ваши для облегчения предстоявших мне тогда многосложных занятий».³¹

В числе  этих занятий появилась, между прочим, и административная деятельность, при проведении которой М.Т. Лорис-Меликов обнаружил неплохие способности. Н.Н. Муравьев вспоминал, что М.Т. Лорис-Меликов превосходно справлялся с управлением Карской областью в трудное время завершения Крымской войны.³²

За эти годы М.Т. Лорис-Меликов получает еще ряд орденов: орден Святого Владимира IV степени с бантом (за сражение при с. Аргыня), орден Святого Владимира III степени с мечами. Однако в 1856 г. по Парижскому мирному договору Карс и его окрестности были возвращены Турции. Во время процедуры передачи Карса областной междлис и почетные горожане поднесли Михаилу Тариеловичу благодарственный адрес в знак признательности за доброжелательное отношение к местному населению. В августе 1856 г. за усердную службу М.Т. Лорис-Меликова произвели в генерал-майоры. Ему было только 30 лет. Он был одним из самых молодых генералов в русской армии.

Можно было подумать о личной жизни. В 1857 г. молодой генерал  вступил в брак с родственницей своего военного начальника князя генерал-адъютанта В.А. Долгорукова-Аргутинского княжной Ниной Ивановной Долгоруковой-Аргутинской. Брак оказался счастливым. В семье супруг находил отдых и покой. В 1858 г. появился первый ребенок – дочь Мария, потом – София; 23 марта 1863 г. – сын Тариел, а через три года – Захарий. Самой младшей в семье оказалась Елизавета (1872 г.р.). Это была достаточно обеспеченная семья. В Тифлисской губернии находилось родовое имение населенное крестьянами; в Тифлисе – два каменных дома. Жена владела медно-плавильным заводом. В Кубанской области Лорис-Меликову пожаловали 5 тыс. десятин земли.

Новый наместник Кавказа Барятинский, считая М.Т. Лорис-Меликова фаворитом М.С. Воронцова, отнесся к нему поначалу сухо, и молодому генералу пришлось пережить небольшой период бездеятельности. И все же в апреле 1858 г. Лорис-Меликов стал начальником войск в Абхазии и инспектором линейных батальонов Кутаисского генерал-губернаторства. За успешное строительство Цебельдинского укрепления он был награжден орденом Святого Станислава I степени.

М.Т. Лорис–меликов с блеском стал управлять этим беспокойным краем, умело используя сильные и слабые стороны местной знати. Князь Барятинский, восхищенный действиями Лорис-Меликова, за которым следил с большим вниманием, совсем к нему поменял отношение, и хотя продержал, два года в Абхазии, но, вызвав в Тифлис перед отъездом своим за границу, в 1861 г. поручил ему сначала ехать в Константинополь за вновь избранным армянским патриархом Матеосом, а когда тот выполнил это поручение, сделал его Дербентским губернатором.³³

С 1863 г. Михаил Тариелович стал начальником Терской области. Ему удалось провести выселение горцев Терской области в Турцию. Оно было безгласным и принудительным. На освобожденные земли селили казаков. Так возникла буферная казачья зона – от Владикавказа до Кумыкской плоскости. Такие административные меры М.Т. Лорис-Меликов считал приемлемыми.

В должности  начальника Терской области М.Т. Лорис-Меликов прослужил почти десять лет, практически до начала русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Репутация его как умелого и энергичного администратора продолжала укрепляться. Он всячески способствовал благоустройству края, прокладке там современных путей сообщения, организации школ, судов, содействовал решению земельного вопроса в духе общероссийского законодательства. Число учебных заведений от нескольких десятков возросло при нем до больше чем трехсот. На его личные средства было учреждено во Владикавказе ремесленное училище, носившее его имя. При этом он отлично умел ладить с горцами, знал и уважал их приоритеты и нравы.³⁴ Успех его как русского администратора стал возможен именно потому, что он заслужил полное доверие местного населения.³⁵

Избегая насильственных действий, М.Т. Лорис-Меликов был настойчив в искоренении пережитков первобытной дикости и в распространении образования. Большим успехом его деятельности можно считать то, что уже с середины 1860-х гг. стало возможным установить управление Терской областью на основании общих для России губернских законов и даже ввести в действие общероссийские судебные уставы. Не случайно, в его послужном списке в эти годы записано: «За отличные действия и распорядительность к восстановлению совершенного спокойствия в Чечне объявлено именное монаршее благоволение».³⁶

Служба на Кавказе и  управление недавно покорённым краем  требовали одновременно гибкости и твёрдости, умения вести тонкую восточную интригу, руководить сложным хозяйством области, удовлетворять нужды населения и при необходимости силой поддерживать авторитет правительства.³⁷

Сам же Лорис-Меликов  впоследствии вспоминал, что в ряду многих благодарственных приказов, изданных главнокомандующим на Кавказе великим князем Михаилом, был «один из таких приказов (70 или 71 года)» который «заслуживает особенного внимания - в нем выражено, между прочим, что генерал-адъютанту Лорис-Меликову принадлежит почин всех начинаний и реформ, совершенных на Кавказе в период с 1863 по 71 год, как-то: первое обложение горцев податями, освобождение среди них рабов, введение судебной реформы, заведение оросительных канав в безводной степи и проч.»³⁸

Карьера М.Т. Лорис-Меликова складывалась очень удачно. Вспоминая службу на Кавказе, М.Т. Лорис-Меликов с большим удовлетворением отмечал в своей записной книжке, что «еще с первых, так сказать, шагов служебной деятельности я был исключительно отмечаем теми начальствующими лицами, с которыми доводилось служить. Такие личности, как Воронцов, Муравьев или Барятинский не могут быть причислены к разряду людей заурядных, поэтому и отзывы их должны иметь свою цену, тем еще более, что касаются они человека, никогда не имевшего протекции или крупных родственных связей».³⁹

Служба М.Т. Лорис-Меликова давно находилась в поле зрения императора. Летом 1865 г., после переселения части чеченцев в Турцию, вновь проведенного Михаилом Тариеловичем, он был назначен генерал-адъютантом к Императору Александру II, при этом за ним оставались все занимаемые должности⁴⁰. В 1869 г. М.Т. Лорис-Меликов был награждён орденом св. Александра Невского. «Как-то в Ливадии, – вспоминал И.А. Шестаков, – в 1869 году, в весёлом послеобеденном настроении, Государь, дарящий фамильярностью в знак особенного благоволения, обратился к нам, присутствовавшим, с вопросом в шутливом тоне: «Не странно ли? Лорис-Меликов – генерал-адъютант!» Александр II явно полагал, что Михаил Тариелович достиг большего, чем мог бы рассчитывать.⁴¹

_{В 1875 г. М.Т. Лорис-Меликов с интересом читает брошюру       А.И. Кошелева «Наше положение», где давалась критическая оценка состоянию страны в «общественно-гражданском», «административном», «судебном», «финансовом» и «некоторых других» отношениях, знакомится с ее автором, обсуждает с ним его новое сочинение об «общей земской думе».⁴²}

Интерес генерала, вся служба которого проходила почти  исключительно на Кавказе, к политической публицистике свидетельствовал о том, что он внимательно следил за процессами, происходившими в империи. «Я лично люблю Россию в её целом, – признавался граф уже в отставке, – во всей её огромности, такую, какою создавал её Пётр». О «целом» империи, которое он считал довольно хрупким, М.Т. Лорис-Меликов не забывал ни на Кавказе, ни в Петербурге.⁴³