Экономическая и политическая обстановка в Германии в начале XVI в

Экономическая и политическая обстановка в Германии в начале XVI в.

В начале XVI в. «Священная Римская империя германской нации» продолжала оставаться политически раздробленной страной с неустановившимися и в ряде мест спорными границами. Господствовавшие в Германии княжеские клики вовсе не стремились к государственному объединению страны. Цель предпринятой ими в конце предыдущего века так называемой имперской реформы заключалась в том, чтобы несколько укрепить империю при сохранении суверенитета князей. Это казалось им необходимым в связи с образованием в Европе централизованных государств. К началу XVI в. обнаружилось, что «имперская реформа» не удалась. Состоявшая из обособленных территориальных княжеств и многочисленных имперских графств, прелатств и городов империя всё больше и больше уступала консолидировавшимся силам соседних народов. Швабский союз и германский император потерпели поражение в своих попытках подчинить швейцарцев и после разгрома войск императора и князей в 1499 г. были вынуждены признать договором 1511 г, независимость Швейцарского союза. В происходивших в это время итальянских войнах германский император Максимилиан I терпел поражения не только от Франции, но и в борьбе с Венецией. В международных отношениях начала XVI в. роль германского императора была жалкой. Однако с конца XV в. универсалистские политические претензии Габсбургов пользовались активной поддержкой феодально-католических реакционных сил Европы, в первую очередь папства. Опираясь на военные силы и богатства своих обширных наследственных земель, вступая в финансовые сделки с крупнейшими торгово-ростовщическими фирмами того времени, проводя политику династических браков, император Максимилиан I и австрийские эрцгерцоги стремились подчинить немецких князей и подготовляли распространение власти Габсбургов на ряд европейских государств. Наиболее широких размеров габсбургская держава достигла позже, при внуке Максимилиана I - Карле V (1519—1556). Со стороны матери Карл был внуком испанских католических королей — Фердинанда и Изабеллы. В 1516г. Карлу достался в наследство испанский престол со всеми испанскими владениями в Европе и за океаном. Благодаря усилиям Максимилиана Карл был избран курфюрстами его преемником в «Священной Римской империи». Таким образом, в 1519 г., после смерти Максимилиана, Карл объединил огромные владения испанской короны со всеми землями, входившими в состав империи. При Карле V претензии на мировой «христианский» характер Габсбургской державы подкреплялись огромными размерами подчинённых ему территорий в Старом и Новом Свете.

Экономические и социальные процессы, имевшие место в Германии в начале XVI в., содержали в себе предпосылки дальнейшего обострения классовой и политической борьбы. В стране продолжал господствовать феодальный способ производства, подавляющее большинство населения составляло феодально зависимое крестьянство; в городах сохранялось цеховое ремесло. Однако элементы капиталистического производства становятся в первые десятилетия XVI в. весьма распространёнными. В области строительства и книгопечатания имелись уже предприятия, в которых работало по 10—20 и более наёмных рабочих. Такие предприятия относились тогда к разряду крупных. В текстильном производстве, а отчасти в области изготовления металлических изделий всё больше места занимала так называемая система авансирования (Verlagsustem). Суть этой системы заключалась в том, что купец, сбывавший продукцию ремесленного производства более или менее крупными партиями на отдалённых рынках, авансировал ремесленников деньгами, а часто также доставляемым издалека сырьём, обеспечивая таким образом бесперебойное поступление готовых товаров в нужном количестве и на выгодных для себя условиях. При этой системе непосредственные производители, продолжая работать у себя дома и сохраняя видимую самостоятельность, фактически были подчинены авансировавшему их капиталисту, в экономическую зависимость от которого они попадали.

В ряде случаев в качестве авансирующего лица выступал разбогатевший мастер, ставший купцом и предпринимателем. Так, в текстильном производстве ряда городов Вюртемберга главную роль среди лиц, дававших аванс, играли красильщики, подчинившие себе разорённых ремесленников, занятых в производстве тканей. Тоже явление имело место в шёлкоткацком производстве в Кёльне, в производстве сукна в Ротенбурге-на-Таубере и в ряде других городов Средней и Юго-Западной Германии.

Во Франкфурте-на-Майне, в Ульме, Страсбурге, Гейльбронне, Меммингене, Констанце и многих других городах предприниматели, авансируя производителей деньгами и сырьём, вовлекали в производство и эксплуатировали наряду с городскими ремесленниками также и население прилегающей к городам деревенской округи, где не существовало цеховой регламентации. Цеховые бумазейщики Ульма, Страсбурга, Констанца и других городов жаловались магистрату на конкуренцию сельских ткачей, работающих на купцов, и указывали, что эта конкуренция их разоряет.

Эти явления, встречавшиеся нередко в XVI в. не только в текстильной, но ив кожевенной, бумажной и некоторых других отраслях промышленности, относятся уже к ранней форме капиталистического производства, к рассеянной мануфактуре. Непосредственные производители, всецело зависевшие от предпринимателей-раздатчиков, всё больше и больше превращались в наёмных рабочих, подвергавшихся усиленной эксплуатации. Предприниматели изыскивали разные методы снижения оплаты труда работавших на них производителей. Одним из таких методов была расплата изделиями данного производства. При этом товары оценивались выше той цены, за которую рабочий мог продать их на рынке. На расплату товарами, производимую с целью снижения оплаты труда, жаловались уже в конце XV в. кёльнские ткачи шёлка и другие рабочие.

Весьма ярко выраженные формы получило проникновение капитализма в горную промышленность Германии. В средние века Германия занимала видное место среди европейских стран с развитой горной промышленностью, особенно в отношения добычи благородных металлов. По добыче серебра Германия значительно превосходила все остальные страны Европы. Своё превосходство в области добычи серебра она сохранила вплоть до массового притока в Европу драгоценных металлов из Нового Света, но и после этого немецкие предприниматели продолжали господствоваи в этой отрасли производства благодаря своим тесным торговым связям с Испанией, являвшейся главной поставщицей благородных металлов из Америки. Кроме того крупные торговые фирмы — Фуггеры, Вельзеры, Гохштеттеры, Имгофы, Паумгартены и др. владели горными разработками в других странах Европы, в том числе в Чехии, Венгрии и в богатых рудой австрийских землях.

Зарождению капиталистических отношений в различных отраслях горной промышленности благоприятствовали в то время как высокий спрос на их продукцию, выгодные условия сбыта крупными партиями на производство оружия, так и усложнение техники горного дела. С углублением шахт добыча руды стала невозможной без крупных затрат на воздухопроводные и водоотливные трубы и другие сооружения. Усложнившийся процесс добычи руды, её транспортировки, толчения и промывы требовал одновременного участия многих лиц и организованного разделения труда Формы и характер проникновения капиталов в горную промышленность Германии определялись в значительной мере следующим обстоятельством: князья и императоры габсбургского дома, постоянно нуждаясь в деньгах, заключали займы с крупными торгово-ростовщическими фирмами и закладывали им горные богатства своих территорий с правом получения всей добычи. В XVI в. Фуггеры и другие фирмы Южной Германии сдавали горные промыслы предпринимателям, а нередко и сами участвовали в непосредственной эксплуатации рудников, в их снабжении новым оборуованием и организации производства на основе наёмного труда.

Эти немецкие фирмы, наживавшие огромные состояния на международный торговых и кредитных операциях, вкладывали свои капиталы в горную промышленность не только Германии, но и Австрии, Чехии, Венгрии и других стран Европы. Фирма Вельзеров владела также разработками меди и серебра в Америке. Фуггеры вкладывали капиталы не только в горную, но и в другие отрасли промышленности. Таким образом, Фуггеры и другие крупные компании Южной Германии сочетали деятельность ростовщиков, торговцев-монополистов и промышленников, причём все эти функции переплетались. Они извлекали капиталистическую прибыль, эксплуатируя наёмный труд. Однако основные свои доходы от горной промышленности он получали благодаря привилегиям и монопольным правам. Используя эти права южногерманские фирмы заключали между собой соглашения о ценах, удержит их на высоком уровне. В борьбе с конкурентами они опирались на силу своих торговых привилегий и монополий. Поэтому если ульмские предприниматели-раздатчики, организовавшие в деревенской округе производство бумажных тканей, подорвали своей конкуренцией цеховое ремесло бумазейщиков в городе, то они сами оказались бессильными в борьбе с конкуренцией других городов, где производство бумажных тканей авансировалось Фуггерами. Опираясь на свои финансовые связи и торговые привилегии, Фуггеры обладали особыми средствами нажима и могли создать для своих конкурентов серьёзные препятствия в получении сырья и сбыт готовых изделий. Отсюда то большое возмущение, которое вызывала в кругах немецкого бюргерства в XV—XVI вв. деятельность крупных торгово-ростовщических компаний.

В этот период успехов промышленного развития и общего расцвета немецких городов Германия продолжала занимать центральное положение на путях мировой торговли, «...великий торговый путь из Индии на север, — писал Энгельс, — прохода все еще, несмотря на открытия Васко да Гамы, через Германию, и Аугсбург прежнему оставался крупным складочным пунктом для итальянских шелковых изделий, индийских пряностей и всех произведений Леванта. Верхненемецкие города, в особенности Аугсбург и Нюрнберг, являлись средоточием весьма значительного для иго времени богатства и роскоши».

Опытные в ведении крупных торговых операций южнонемецкие купеческие компании стремились извлечь для себя всевозможные выгоды из вновь открытых морских путей и развили на первых порах в этом направлении энергичную деятельность в Португалии и Испании, а также в Индии и Америке.

Преимущество южнонемецких фирм заключалось в огромных размерах их капиталов. Только во второй половине XVI в. южнонемецкая торговля начинает утрачивать своё первенство. В первой же половине века упадок имел место лишь в ганзейской торговле северогерманских городов, оказавшейся неприспособленной к новым условиям.

В этот период в городах приобретали всё большее значение зарождавшиеся элементы будущего буржуазного общества. В городском бюргерстве, состоявшем в большинстве своём из цеховых ремесленников и связанных с цеховым производством купцов, становилась всё более заметной другая его часть, которая была уже связана с возникавшими в стране зачатками капиталистического производства. Вместе с тем росла самая низкая прослойка городского плебса, состоявшая из выброшенных со своих насиженных мест крестьян, из людей, не имевших никаких цеховых и иных привилегий ни в прошлом, ни в настоящем и лишенных каких-либо перспектив на будущее.

В деревне процессы, начавшиеся уже в XV в., проявились с новой силой. В условиях бурного развития городов и дальнейшего роста элементов капиталистических отношений князья и дворяне стремились ещё более укрепить феодальную собственность на землю и использовать в своих интересах товарное производство. Упразднение наследственности крестьянских земельных держаний и сокращение сроков держаний на время, практиковавшиеся ещё раньше, приняли сначала XVI в. характер общего наступления феодалов на крестьян. При этом целью феодалов являлось изменение условий держаний — увеличение числа и объёма крестьянских повинностей, недопущение самостоятельного развития крестьянских хозяйств и максимальное присвоение их избыточного продукта.

Среди крестьянских повинностей значительное место занимали те, которые взимались не регулярно, а при определённых «случаях». Наиболее обременительной из этой категории повинностей был «посмертный побор», т. е. побор с наследства умершего крестьянина. Кроме этого побора, который взимался в натуре и по своей ценности часто составлял треть оставленного имущества, феодал брал с наследника и денежный побор за «допуск» к наследству. Поборы взимались феодалами при продаже крестьянином своего имущества и при передаче хозяйства другому лицу. Существовали поборы, взимавшиеся и при других событиях в жизни крестьянина. «Он не мог, - пишет Энгельс о положении немецкого крестьянина перед Крестьянской войной, — ни вступить в брак, ни умереть, без того чтобы господин не получил за это деньги».( Ф. Энгельс, Крестьянская война в Германии, К. Маркс т Ф. Энгельс, Соч., т. 7, стр. 356. ) Зависимость крестьянина была троякой: он зависел от владельца земли (Grundherr), от «судебного господина» (Gеrichtsherr), осуществлявшего на данной территории право суда, и от «личного господина» (Leibherr), т. е. того феодала, крепостным которого данный крестьянин считался. Крестьянин платил повинности, связанные с определёнными «случаями», всем феодалам, от которых он зависел по той или иной линии. В юго-западных землях Германии землевладельцы старались сосредоточить в своих руках все виды господства над своими крестьянами, приобретая у других феодалов права «судебных» и «личных господ». Землевладелец получал, таким образом, полную свободу действия в отношении своего крестьянина, обирая его по всякому поводу в силу своих разнообразных «прав».

Размеры «регулярных» повинностей, натуральных, денежных и отработочных, т.е. тех, которые крестьяне несли ежегодно в виде уплаты чиншей (оброков) и выполнения обязательных работ, не были в юго-западных землях Германии строго фиксированы. С конца XV в. и особенно в XVI в. они всё более увеличивались по мере расширения хозяйственной активности господ. Возросший спрос на вино, а также на шерсть, на лён и другие сельскохозяйственные продукты, нужные для промышленности, побудил землевладельцев расширить производство этих продуктов в своих собственных хозяйствах. Для содержания стад, ухода за посевами, обработки льна и пеньки и выполнения других хозяйственных работ, так же как и для многочисленных перевозок с полей в амбары, из амбаров на часто отдалённые городские рынки, господа прибегали к даровому труду крестьян, к барщине. Во время народных волнений и особенно во время Крестьянской войны 1524—1525 гг. крестьяне жаловались, что их заставляют выполнять все, по терминологии документов, «нужные» господам работы — вспашку и подготовку земли к посевам, все виды обработки и упаковки сельскохозяйственных товаров и их доставку на рынки — «куда господин укажет». К даровым работам привлекались также жёны крестьян и их дети. Там, где более всего усилился феодальный гнёт, т.е. в юго-западных землях, феодалы доводили основную регулярную повинность крестьян — поземельный чинш до весьма значительных размеров и стремились к его дальнейшему максимальному повышению. Кроме чинша, барщины и нерегулярных поборов, крестьянин уплачивал налоги князю и церковную десятину — «большую десятину» с урожая зерна и «малую десятину» со всех друга сельскохозяйственных культур и скота. Всё это составляло чрезвычайно сложную систему повинностей. Крестьянское хозяйство рассматривалось господами как основное средство удовлетворения всех их потребностей. Сама господская земля обрабатывалась крестьянским инвентарём. Эти обстоятельства сильно препятствовали самостоятельному развитию крестьянского хозяйства и возникновению в нём буржуазных отношений. Усилившаяся феодальная эксплуатация не оставляла места и для проникновения в деревню капиталистических элементов извне. Появившиеся в немецкой деревне в конце XV и начале XVI в. ростовщики взимали с крестьян «дополнительный чинш» (Uberzins), представлявший собой ростовщический процент на данную когда-либо ссуду. Во многих местах крестьяне жаловались, что их хозяисгва отягощены всевозможными чиншами и поборами разного происхождения, поглощающими весь урожай и обрекающими их самих, их жён и детей на голод.

Наряду с увеличением всевозможных феодальных поборов и налогов крестьяне страдали и от захватов общинных земель и ущемления своих прав на пользование общинными угодьями, где паслись многочисленные стада, принадлежавшие феодалам. Феодалы продавали общинный лес и запрещали крестьянам охоту и рыбную ловлю. В целях обеспечения барской охоты крестьянам запрещалось уничтожать дичь, которая наносила вред их полям.

Крепостное состояние крестьян помогало сеньорам усиливать феодальный нажим, давая феодалам возможность распоряжаться имуществом и трудом крепостных крестьян. Поэтому восстановление значительно ослабленного в предшествующий период крепостного состояния приняло с начала XVI в. массовый характер, особенно в юго-западных землях Германии. Это вызывало сильное недовольство крестьян. Требование освобождения от крепостного состояния сделалось во время Крестьянской войны самым общим требованием восставших.

Стремление феодалов к расширению своих собственных хозяйств и наступление их на права крестьян проявлялись во всех частях Германии. Однако на востоке и на севере эти стремления господ не могли быть реализованы до подавления Великой крестьянской войны. На востоке в захваченных у славян землях немецкие крестьяне, издавна находившиеся там в привилегированном положении по сравнению не только с местным населением, но и с крестьянством других районов Германии, жили в лучших условиях, чем их собратья на юго-западе. На северо-западе борьба внутри господствующего класса — между князьями и дворянством — облегчала сопротивление крестьян. Зато в юго-западных землях Германии усиление феодального гнёта проявлялось с наибольшей силой. Здесь существовали уже в конце XV в. особые организации (главной из них был Швабский союз), служившие целям подавления крестьянского сопротивления и подчинения крупным князьям сил и средств рыцарства и городов. В этих землях бурный экономический подъём рейнских городов и рост товарного производства породили у феодалов стремление к расширению их собственных хозяйств и увеличению крестьянских повинностей.

Обострение классовой борьбы народных масс в деятельность союза « Башмак »

С наступлением феодальной реакции нарастала борьба крестьян. Для классовой борьбы XVI в. характерно значительно более тесное сближение крестьянской массы с городскими низами, чем в предшествовавший период. Усиление же крестьянско-плебейского лагеря не могло не оказать влияния на радикальные элементы в бюргерстве и на известный подъём бюргерской оппозиции вообще. Эти новые моменты в классовой борьбе в Германии проявились в начале XVI в. в деятельности тайных обществ «Башмака».

Такое крестьянское общество было раскрыто в 1502 г. в Шпейерском епископстве. Его участники намеревались, подняв знамя «Башмака», подчинить своей власти епископство, маркграфство Баденское и другие соседние территории, с тем чтобы осуществить всю широкую антифеодальную программу — программу раздела между крестьянами имущества духовенства, сокращения числа духовных лиц, упразднения всех феодальных платежей и всякой феодальной зависимости, возвращения в свободное пользование крестьян всех узурпированных общинных угодий. Участники тайного общества рассчитывали при этом не только на завербованных заговорщиков, но главным образом на силу стихийного восстания народных масс. Задачу тайного общества они видели в подготовке боевых групп, которые сделают первый шаг, захватив город Брухзаль (в Шпейерском епископстве) в качестве опорного пункта. Отсюда они поведут в военный поход народные массы сёл и городов, которые, по их убеждению, сразу поднимутся и присоединятся к ним. Современники считали, что для такой уверенности были все основания. Один из них писал: «Если бы заговор остался нераскрытым ещё один месяц, то существовала угроза присоединения к нему такой массы народа, подавление которой потребовало бы большого кровопролития, а, по мнению некоторых, подавить его было бы совсем невозможно, потому что все стремятся к свободе и обременены тяготами со стороны духовенства и знати...»

Рассчитывая на стихийное восстание народных масс, участники тайного общества I не были способны к руководству движением и к подготовке и организации восстания. Дело не дошло даже до открытого выступления самих членов тайного общества, планы которых были выданы предателем. За исключением спасшегося Иоса Фрица, самого выдающегося и талантливого руководителя, и некоторых других лиц, все остальные руководители и многие участники тайного общества были арестованы и преданы жестокой казни. Многим по решению суда были отрублены пальцы на правой руке, которые поднимались участниками союза в знак присяги, а их имущество захвачено господами. Характер деятельности общества свидетельствовал о широком распространении недовольства не только в деревне, но и в городе. Особую тревогу в господствующем классе вызывала пропаганда в крестьянско-плебейской среде «божественной справедливости», которая представляла собой по существу подрыв католической церковной идеологии. Об ужасе, охватившем тогда круги господствующего класса, можно заключить из слов секретаря шпейерского епископа, писавшего после раскрытия заговора: «Всемогущему богу, от которого исходит всякое верховенство и власть господ, надо вознести хвалу и благодарность за то, что он уберег нас от грозившего зла и крестьянской власти, что он испокон веков желал, чтобы высшие господа, священники и знать правили, а крестьяне — работали».

Раскрытые в 1513 и 1517 гг. новые планы широко распространившихся тайных обществ «Башмака» по своему общему характеру почти не отличались от заговора 1502г., но вместе с тем они свидетельствовали о подъёме народного движения. Среди требований тайного общества 1513 г. имелись политические пункты исключительно важного значения. Наиболее общим из них являлся пункт об упразднении всех властей, кроме императора. При этом власть императора признавалась только на определенных условиях. По словам одного современника, участники общества намерены были в случае отказа императора поддержать их требования, свергнуть его и обратиться за помощью к швейцарцам. Смысл пункта об упразднении всех властей, кроме императора, заключался в требовании установления государственного единства путём устранения всех территориальных князей. Один из участников тайного общества отвил на допросе «Во всём христианстве должен быть установлен постоянный мир». Этот лозунг государственного единства, выдвинутый руководителями народных низов, больше всего встревожил князей.

В обстановке широкого недовольства в стране антифеодальное крестьянское движение должно было привлечь к себе всеобщее внимание. В первые десятилетия XVI в. во многих городах Германии происходили весьма значительные, направленные против городских властей волнения бюргерства, в которых принимали активное участие плебейские массы. Это обстоятельство содействовало сближению городского движения с антифеодальным движением крестьянства. Требование об упразднении тех князей и установлении в империи единой власти объективно отвечало интересам передовых элементов бюргерства и могло объединить разные слои оппозиции. В княжеских кругах считали поэтому, что пропаганда и деятельность союза «Башмака» создают в городах ситуацию, чрезвычайно опасную для существующего строя.

План восстания союза «Башмака» 1517 г., сложившийся, как и предыдущие, в обстановке массового недовольства, показывает, что к началу Реформации крестьяне и плебеи выступали уже вместе. Во главе тайного общества 1517 г. наряду с Иосом Фрицем стоял Штоффель, принадлежавший к плебсу города Фрейбурга. Этим двум руководителям помогали вести пропаганду по всем землям Юго-Западной Германии многие обедневшие ремесленники. Важное значение придавалось участию в тайном обществе нищих, которые осуществляли связь по всему району и должны шли в нужный момент зажигать сигнальные огни, каждый в определённом пункте. Предполагалось начать восстание захватом городов Хагенау (Агно) и Вейсенбурга и затем выработать меры к привлечению на свою сторону «простого бедного люда в городах и на селе». Всех принадлежавших к городской верхушке решено было перебить. Весьма характерным является отношение руководителей из крестьян и плебса к колеблющимся средним слоям бюргерства. Они считали, что тех бюргеров, которые сами не присоединяются к ним, следует заставить это сделать под угрозой объявления их врагами.

Значение тайных революционных организаций заключалось в том, что они отражали нарастание антифеодальной борьбы народных масс и складывание крестьянско-плебейского лагеря в обстановке, когда широкое движение недовольства развивалось и в немецком бюргерстве.

Характер бюргерской оппозиции перед Реформацией

Подъём оппозиционного движения бюргерства в первые десятилетия XVI в. определялся указанными уже выше экономическими и социальными сдвигами этого времени, недовольством населения выросших и разбогатевших городов фискальной политикой и бесконтрольной властью как светских, так и духовных князей.

Оппозиция большей части бюргерства, состоявшей из цеховых ремесленников и связанных с цеховым производством купцов, носила умеренный характер. Она касалась прежде всего внутригородских дел и была направлена против патрициата и его бесконтрольного управления городскими делами и финансами. Значительно более радикальными и более широкими были требования тех элементов бюргерства, предпринимательская деятельность которых была уже связана с зарождавшимися в стране капиталистическими отношениями. Требования этой части бюргерства направлены были не только против засилья патрициата внутри городов, но и против политической раздробленности Германии, раздираемой борьбой княжеских клик и страдающей от налогов, взимаемых духовными и светскими князьями. Духом этой радикальной оппозиции проникнуты были бюргерские памфлеты ещё в XV в., особенно так называемая Реформация императора Сигизмунда, получившая в первые десятилетия XVI в. большое распространение и содержавшая требования коренных политических преобразований, направленных к установлению государственного единства.

Особенность ранних капиталистических отношений в Германии заключалась в том, что они зарождались в раздробленной стране, в которой отсутствовали элементарные условия для их дальнейшего развития, и в обстановке нараставшей феодальной реакции в деревне. Несоответствие существовавших в феодальной Германии общественно-политических условий характеру новых производительных сил проявилось уже при самом зарождении капиталистической мануфактуры. В централизованных странах первые капиталистические мануфактуры уживались на ранней ступени своего развития с феодальным строем, в недрах которого они зарождались, пользуясь в известных пределах покровительством феодального государства. В Германии же положение определялось тем, что, как показала вся её предыдущая история, в ней не было предпосылок к образованию централизованной феодальной монархии. Поэтому передовые элементы немецкого бюргерства, выражавшие свои стремления к государственному единству, были объективно заинтересованы в поддержке антифеодальной борьбы крестьянско-плебейских масс. |

Однако передовые элементы, связанные с зарождавшимися капиталистический отношениями, составляли меньшинство в немецком бюргерстве, основная масса которого продолжала цепляться за свои собственные привилегии в феодальном обществе и не выходила в области политических требований за рамки умеренной оппозиции. В этих условиях важнейшее значение получило то движение, которое объединяло все слои бюргерской оппозиции в общей борьбе против католического духовенства, против его юрисдикции и привилегий и особенно против вымогательств папского Рима. Эта борьба, в которой даже умеренная бюргерская оппозиция выступала на первых порах весьма решительно, была направлена против реакционнейших носителей германской раздробленности, против связанных с папским Римом духовных князей. В ней нашли своё выражение общие стремления немецкого народа, прежде всего крестьян и плебеев, к устранению слабости раздробленной Германии перед лицом чужеземных сил. Следовательно, борьба против католического духовенства и влияния папства была в Германии исходным пунктом политической борьбы, объективное значение которой заключалось в создании условий для государственного единства и прогрессивного экономического развития.

Католическая церковь в ее положение в Германии

Католическая церковь, которая сама являлась крупнейшим феодальным землевладельцем, служила в средние века идеологической опорой всего феодального строя. Для того чтобы привить простым людям сознание полного ничтожества своей личности и примирить их со своим положением, церковь пускала в ход учение об исконной «греховности» земного существования человека. Церковь объявляла каждого отдельного человека неспособным «спасти свою душу». «Спасением» и «оправданием» всего земного мира ведает, согласно католическому учению, только папская церковь, наделённая особым правом распределять в мире «божественную благодать» через совершаемые ею таинства (крещение, покаяние, причащение и др.).

Высшее католическое духовенство во главе с папой претендовало, таким образом, на то, чтобы установить свою политическую гегемонию, подчинить себе всю светскую жизнь, все светские учреждения и государство. Католическая церковь не только объявляла о своих претензиях, но и старалась реализовать их, пуская в ход своё политическое влияние, свою военную и финансовую мощь, а также используя периоды слабости центральной власти. Папские дипломаты, сборщики церковных поборов и продавцы индульгенций заполняли страны Европы.

Эти претензии католической церкви вызывали недовольство даже в среде крупных светских феодалов. Ещё больше чувствовалось недовольство политическими претензиями церкви и её пропагандой презрения к светской жизни в среде жителей развивающихся и богатеющих городов, в которых зарождалась новая, буржуазная идеология. В XV и XVI вв. притязания церкви встречали всё более решительный отпор со стороны королевской власти в странах, которые вступили на путь государственной централизации. В таких странах католическая церковь вынуждена была идти на уступки и согласиться на сильное ограничение деятельности папских агентов, сборщиков поборов и продавцов индульгенций. Однако в раздробленной Германии, неспособной дать отпор притязаниям папского Рима, папы не соглашались ни на какие уступки. Огромные суммы денег шли из Германии в папскую казну через духовных князей и продавцов индульгенций, которые действовали здесь беспрепятственно. Это обстоятельство послужило причиной того, что реформационное движение, почва для которого была подготовлена и в других странах Европы в связи с происходившими там социально-экономическими сдвигами, ранее всего началось и объединило наиболее широкие слои населения именно в Германии.

Гуманизм в Германии

Оппозиционные настроения немецкого бюргерства нашли своё идеологическое выражение в гуманистическом движении. В Германию гуманизм проник из Италии, но при этом немецкий гуманизм имел свои собственные корни в новых экономических и социальных явлениях конца XV и начала XVI в. «...Вся эпоха возрождения, начиная с середины XV века, так и вновь пробудившаяся с тех пор философия были в сущности плодом развития городов, т. е. бюргерства».( Ф. Энгельс, Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии, 1952, стр. 48. ) Зарождавшиеся в немецких городах буржуазные отношения создали благоприятную среду для развития новой идеологии. В отличие от характерного для феодальной идеологии схоластического направления, которое отвергало значение человеческого знания и опыта и подчиняло науку богословским догмам, новое направление мысли отстаивало самостоятельный характер опытных наук. В это время, когда ростки буржуазной культуры только появились, её деятели были неспособны порвать с христианской традицией; они требовали, однако, критического отношения ко всем старым авторитетами стремились дать самому христианству и «священному писанию» новое толкование в духе светского мировоззрения. Для достижения этой цели немецкие гуманисты, вслед за итальянскими, обратились к античной культуре, которую они толковали по-своему и в которой видели корни самого христианства.