Ислам и западная культура

Федеральное государственное образовательное  учреждение высшего профессионального  образования 

«Пермская государственная сельскохозяйственная академия имения Д.Н.Прянишникова» 

Кафедра «Философии» 
 
 
 
 

Реферат

На  тему: «Ислам и западная культура» 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнила студентка факультета

«Экономики, финансов и коммерции»

Группы  Б-11

Ошмарина  А.В.

Преподаватель

Хованская А.В. 

Пермь 2011

Содержание 

1. Введение. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .3-4
2. Ислам и запад. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5-11
3. Заключение. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 12

Список  используемой литературы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 13

Введение 

Ислам сегодня  можно назвать одной из самых  динамично развивающихся религий. Число её адептов растёт, а ареал  широкого распространения давно  вышел за традиционные границы арабского  мира, стран Азии и Африки. Можно  с полным основанием утверждать, что  ислам сегодня является одним  из основных поставщиков мировых  новостей в той или иной форме.

В настоящее  время ислам активно завоёвывает  позиции в государствах Европы и  Америки. Однако если традиционные течения  ислама используют для этого мирные пути, то экстремистские и фундаменталистские движения и организации, прикрывающиеся вышеупомянутой религией, зачастую прибегают к радикальным террористическим действиям.

Проблема увеличения численности приверженцев ислама в  Европе, образования мусульманских  диаспор, их адаптации к европейской  культуре и законодательству в начале XXI в. также вышла на передний план исторических, социологических и  этнокультурных исследований, как в  самом Старом Свете, так и у  нас в стране. У этого явления есть множество причин: увеличение иммиграционных потоков из мусульманских стран в США и страны Европейского континента и террористические атаки радикальных исламистов на европейские столицы, и связанное с этим взаимодействие различных культур, в результате которого стремительно растёт число людей, принимающих ислам. К такому шагу их нередко подталкивают представители именно экстремистских и фундаменталистских группировок, готовя фанатиков-смертников для своих разрушительных акций, тогда как традиционный ислам теряет свои позиции под таким натиском. Все эти обстоятельства обусловили то, что проблема взаимодействия государства с этническими и религиозными общинами на своей территории стала одной из самых актуальных для многих стран Западной Европы в конце ХХ-начале XXI вв.

В Евросоюзе  уже давно введена практика отделения  светско-политической жизни от религиозной, основной религией является христианство, в настоящее время оно не претендует на вмешательство в жизнь верующих. Ислам же, наоборот, связывает все сферы бытия своих приверженцев воедино, поэтому и выступления мусульман-иммигрантов с любыми требованиями происходят исключительно под эгидой их религии, в отличие от европейцев. Проблема заключается ещё и в том, что новые поколения мусульман, родившиеся и выросшие уже на европейской земле, с полным основанием считают Европу своим домом, в котором стремятся жить по своей вере, для чего пытаются занять определённые политические, интеллектуальные и социальные ниши, что, в свою очередь, вызывает подозрения у коренных жителей, напуганных действиями радикальных исламистов. 

ИСЛАМИЗМ  И ЗАПАД

Как верно заметил  профессор Г.И. Мирский, "если и  можно говорить о какой-либо серьезной  идеологии наших дней, то только об исламе" (2). Исламизм как ультрафундаменталистское течение внутри ислама имеет солидную историю и включает различные религиозно-идеологические направления. В контексте данной статьи интерес представляет его наиболее реакционное ответвление - исламо-экстремизм, отражающий агрессивную энергетику радикального сегмента мусульманского населения, категорическое отрицание им всего, что не входит в сферу влияния ислама и соответственно ему не подчинено. За последние два десятилетия исламо-экстремизм набрал силу и завоевал популярность в массах, что позволило ему прорваться на мировую арену в качестве весомой силы. Его определяющие черты детально исследованы российскими учеными-исламоведами (3). Здесь достаточно лишь отметить неизбежность возрождения этого явления в конце XX в.

В результате краха  всех существовавших в среде мусульманского сообщества идеологий, включая коммунистическую, образовался идеологический вакуум. Он должен был заполниться доктриной, способной соответствовать превалирующим среди мусульман настроениям - накопившейся у низов озлобленности в связи со своим нищенским положением и укоренившейся враждебности к Западу, который якобы удерживает мусульманский мир в состоянии отсталости и приниженности, затягивает его в сети своей "деградирующей" культуры. Исламисты ставят целью вернуть ислам к его "первородным" истокам и утвердить в качестве господствующей в мире конфессии. Возвышение ислама над другими религиями рассматривается как путь к расцвету мусульманского мира, созданию халифата, охватывающего не только мусульманские страны, но и территории с компактным проживанием мусульман. Программа и практика исламизма подчинены и обеспечению собственной выживаемости. Усматривая в модернизации и демократии реальную угрозу своему существованию, он стремится наглухо изолировать мусульманское сообщество от этих "вирусов".

Такие "раздражители" для мусульман, как арабо-израильский  конфликт, иностранные вторжения  на территорию ислама стимулировали  исламо-экстремизм. Однако не они стали главными факторами его подъема. Эту роль сыграла вызревшая у мусульман потребность громко о себе заявить. Однако, как это обычно случается в переломные моменты, позиции рупора сумело захватить идеологическое течение, способное приковывать к себе внимание провокационностью ультрарадикализма. Обездоленную и из-за этого озлобленную часть мусульманского общества исламо-экстремизм привлекает своей агрессивной напористостью, простотой и доступностью проповедуемых догм и способов решения общемусульманских и глобальных проблем. Можно, пожалуй, утверждать, что для христианства и канонического ислама взлет исламизма - расплата за их прежние неспособность и нежелание находить каналы взаимопонимания и взаимодействия. Уход от диалога и соответственно сотрудничества оставил поле деятельности свободным для исламизма. Выход радикального исламизма на мировую арену в конце XX в. вряд ли был бы возможен без пришедшей на этот период "детерриториализации" ислама, то есть формирования мусульманских общин, прежде всего в Европе. На Ближнем и Среднем Востоке он скорее так и остался бы подпольным течением, подавляемым правящими режимами. В условиях западной демократии он мог относительно свободно проповедовать свою теорию, обзаводиться сторонниками из среды мечущейся в поисках самоидентификации мусульманской молодежи и таким образом утверждаться в качестве влиятельной силы. Однако со многими антизападными установками этого течения солидаризируется гораздо больше последователей ислама, враждебных Западу.

Ошибочно считать, что все приверженцы исламо-экстремизма являются членами террористических организаций. В действительности они избегают прямых контактов с террористами, но в своем большинстве одобряют террористические акции и обосновывают их "теоретически", ссылаясь на Коран. При этом они оперируют выдернутыми из контекста изречениями, преподнося их в выгодной для себя интерпретации. В одном из недавних заявлений "Аль-Каида" признала, что половину своей войны она ведет через средства массовой информации. Информационной же частью войны занимаются не сами террористы, а их сообщники - радикальные исламисты. Исламо-экстремизм содействует террористам, создавая атмосферу, в которой они ощущают моральную поддержку и предстают не отъявленными преступниками, а борцами за веру. Закрепляясь в западноевропейских государствах, исламо-экстремисты подготавливают там условия для проникновения террористов.

Терроризм создает в мусульманском мире и за его пределами обстановку, позволяющую исламо-экстремизму продвигаться к поставленным целям. Террор насаждает всеобщее смятение, страх перед непредсказуемостью новых нападений. С каждой крупной диверсией общественное мнение все более пессимистически оценивает возможности искоренения террористического подполья. По расчетам исламистов, запуганные террором западноевропейцы окажутся податливее к их требованиям.

На протяжении нескольких десятилетий Западная Европа, стремясь исключить рецидивы фашистской идеологии, концентрировалась на утверждении  либерально-демократических ценностей, внедрении в общественное сознание уважительного подхода ко всем национальным меньшинствам, толерантности в отношении  иммигрантов. Западноевропейская демократическая  система не могла бы сформироваться без закрепления неоспоримости  этих принципов. Вместе с тем, абсолютизируя  эти принципы, западноевропейские правительства  нередко руководствуются ими  и применительно к экстремистски настроенным группам и лицам только потому, что они иммигранты. Исламисты быстро уловили в политкорректности и толерантности Европы гарантии той защиты, на которую они не могут рассчитывать в мусульманских странах.

Для сторонников  радикального исламизма основным противником  остаются США. Но действовать против этой державы на ее территории им затруднительно - американские спецслужбы начеку, а  большинство местных мусульман  отвергают неканонический вариант  ислама.

В подходе к  Европе исламисты разделились на два лагеря. К первому относятся  те из них, кто объявляет Европу Землей Войны (Дар аль-Харб). В этой интерпретации Европа противостоит Дар ас-Салям, Земле Мира, то есть всем мусульманским странам и нуждается в насильственной исламизации, включая террор как элемент джихада. Второй лагерь объединяет тех, для кого Европа - Земля Перемирия (Дар ас-Сульх), подлежащая обращению в ислам мирным путем. Но цель у обоих лагерей одна - господство ислама над Европой. Поэтому у европейцев есть все основания считать, что приверженцы ненасильственной линии - такая же угроза, как экстремисты, но только действуют в мягких перчатках. Замыслы умеренных не менее опасны. Любые попытки найти с ними общий язык только укрепляют уверенность исламистов в уступчивости европейцев.

Получив доступ к демократическим свободам, исламисты  благодаря своей напористости и  финансовой поддержке из арабского  мира сумели в 90-е годы пробиться  на политическую арену во многих западноевропейских государствах. Найдены были выходы в средства массовой информации. Удалось  захватить ведущие позиции в  иммигрантских общинах, причем не только в духовно-религиозной, но и других узловых сферах. Развернулось создание собственных организаций, из которых одни были заграничными ответвлениями базировавшихся в мусульманском мире партий, а другие имели европейское происхождение.

Справедливо утверждение  известной итальянской журналистки, ныне покойной О. Фаллачи: "Мы не видим в исламском терроризме главного оружия объявленной нам сынами Аллаха войны... Терроризм является лишь одним из ликов войны. Да, самым бросающимся в глаза. Конечно, наиболее кровавым и варварским... Однако, на мой взгляд, самым пагубным и катастрофическим является религиозный лик этой войны, породивший все ее другие лики" (4).

Западная Европа предпочла оставить за скобками связь  исламизма и терроризма не только из соображений политкорректности, но скорее из-за опасений вызвать гнев "мусульманской улицы". Эту  позицию использовали в своих  целях две группы: западноевропейские левые, не брезгующие в нападках на свои правительства солидаризироваться с исламистскими требованиями, и  политические круги, ратующие за сближение  с арабскими странами. И те и  другие стремятся обелить исламистов, отделить их от "Аль-Каиды". Западу приписывалась вся ответственность  за экономическую отсталость мусульманского мира, обнищание большинства его  населения, ведущее к развитию экстремистских тенденций. Вина того же Запада усматривалась  и в навязывании глобализации, модернизации, собственных стандартов демократии, вызывающих отторжение у  мусульманских масс. Разбор сути исламизма  подменялся критикой западной политики, которая якобы спровоцировала выход исламизма на мировую арену. Нетрудно усмотреть здесь нацеленность на предоставление исламизму свободы рук на Ближнем Востоке, а значит, и возможность поставить регион под свой контроль.

Западноевропейцам усиленно внушалось, что тесные связи  Запада с Израилем являются основным фактором, обусловившим развитие у  мусульман антизападных настроений, крайней формой выражения которых  стал терроризм. Соединенным Штатам и Израилю приписывалось искусственное  раздувание серьезности террористической угрозы, возведение ее в категорию  главного вызова человечеству.

Исламисты быстро усвоили, что эффективно отражать выпады в свой адрес можно путем причисления оппонентов к когорте исламофобов.

В их поведении возобладали вызывающая агрессивность, нарочитая враждебность ко всему немусульманскому, линия на взвинчивание напряженности. Свои основополагающие установки они теперь озвучивали с предельной откровенностью и все чаще в угрожающей тональности. Лидер запрещенной в Великобритании организации "Аль-Мухаджирун" О.Бакри Мухаммад, успевший сбежать в Ливан, предрекал в прессе скорое исполнение "великой исламской мечты": "Мы увидим развивающиеся над Биг Беном и британским парламентом знамена со словами "Нет божества, кроме Аллаха"" (5). Не менее напористо исламисты теперь заявляли о своей "мечте" и в самой Европе. Обосновавшийся во Франции имам Бузейн утверждал на местном телевидении в апреле 2004 г., что французы с принятием ислама уберегут себя от таких наказаний Аллаха, как землетрясения, болезни вроде СПИДа (6). Возросшее число устраивавшихся исламистами в Европе шумных манифестаций под провокационными лозунгами также свидетельствовало о стремлении развернуть политическое наступление на континенте.

Среди ультимативных  требований исламистов центральным  стало подчинение европейских мусульман  не местному законодательству, а исключительно  предписаниям шариата. По существу речь шла о выведении мусульман  из-под юрисдикции принявших их стран  и легализации практик, никак  не укладывавшихся в рамки европейского представления о цивилизованности - многоженства, физического насилия  над женщинами в семье, осуждения  на смерть сменивших свое вероисповедание  мусульман. Поскольку идея подчинения мусульманских общин шариату  не была сразу отвергнута властями как абсолютно неприемлемая на европейской  почве, она свободно циркулирует  среди мусульман, набирая стараниями исламистов все большее число  сторонников.

Усиленному нажиму подверглась Италия, где был поставлен  вопрос об обязательном изучении ислама на всех уровнях государственных  школ при ограничении распространения  принципов иных религий. На практике это означало бы, например, изъятие из курса итальянской литературы многих классических произведений. Выдвижение исламистами абсурдных, нереализуемых требований идет отнюдь не от непонимания европейских реалий. Своими "запредельными" требованиями они стараются внушить Западной Европе, что ислам в силу своего предопределения свыше вправе диктовать ей любые условия.

Западноевропейская  убежденность в отсутствии террористической угрозы для Европы была развеяна мощными  терактами. Европа была потрясена и  тем, что исполнителями оказались  родившиеся здесь мусульмане, которых  радикалы сумели склонить к терроризму. Для предотвращения всплеска исламофобии ряд правительств заявили о непричастности к терактам легальных мусульманских организаций.  

Заключение.

Образы исламского мира, появляющиеся в американской и европейской прессе, почти неизменно  негативны и связаны с насилием. Тот факт, что большая часть мусульман ведет нормальный образ жизни и исповедует совершенно разумную веру с упором на чувство доброты, братства, милосердия, социальной справедливости и миролюбия, в последние годы был заслонен политическими событиями.

Аналогичным же образом искажается в глазах мусульман  и образ Запада, который постоянно  предстает как мир эксплуатации, сторонник врагов ислама и угнетатель бедных. В целом мусульмане всего  мира ощущают в отношении Запада негодование и враждебность, которые  в своих крайних проявлениях  выливаются в виде национального  и международного терроризма.

Ислам, являясь  культурой мира и взаимопонимания, не должен стать орудием разрушения мира. Следовательно, истинные мусульмане (в отличие от тех, кто сделал религию  главным оружием достижения низменных  целей) должны быть бдительными, чтобы  не допустить трагедии. В связи  с этим, думается, им важно выступить  инициаторами поддержки Международной  Декларации против терроризма и выступать  за создание Международного Центра по борьбе с терроризмом. 

Список  используемой литературы 

1. Четверикова О. Ислам в современной Европе // Россия XXI, №1, 2005.
2. Мирский Г. Возврат в средневековье? // Россия в глобальной политике. 2006. Сентябрь-октябрь. N 5.
3. Ланда Р. Политический ислам: предварительные итоги. М., 2005; Малашенко А. Исламская альтернатива и исламский проект. М., 2006.
4. Fallaci O. The Force of Reason. N.Y., 2006. P. 299.
5. The Middle East Media Research Institute (MEMRI) // Special Dispatch Series N 1203. 12.07.2006.
6. Cm.: Kepel G. Op. cit. P. 258.