Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов

СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЗАОЧНЫЙ

ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Реферат

по статье: Фроянов И.Я. Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов // Вопросы истории. – 1991. - № 6

Выполнил: студент I курса ЭИ Левандовская Надежда Георгиевна

Спец. 140211. Шифр 0101031036

Проверил: канд. ист. наук, доц. кафедры философии и истории

Рудник Сергей Николаевич

Санкт-Петербург

2011

СОДЕРЖАНИЕ

1. Введение
2. Глава 1. Идейно-политическое значение варяжской легенды. Исследования Сказания о призвании варягов.

III. Глава 2. Историческое содержание Сказания о призвании варягов.

3. Заключение
4. Литература

Введение

 «Сохраненный древними летописями рассказ о призвании союзом северо-западных племен варяжского конунга Рюрика с братьями остается еще во многом загадочным для исследователей». Так начинает свою статью «Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов»

И.Я. Фроянов. Обычай начинать историю нашей страны с этого известного события сложился около двухсот лет назад. В „Повести временных лет“ сообщается о том, как среди восточнославянских племён, незадолго до того прекративших платить дань варягам, в 862 году началась усобица, которая привела к поискам князя, способного объединить враждующие стороны. Они  призвали на Русь трёх братьев-варягов: Рюрика, Трувора и Синеуса. Сказания, связанные с зарождением государства, есть у многих народов Европы и Азии. Между тем известие о призвании варягов привело историков к своеобразным выводам, как в идейном, так и в конкретно-историческом плане. Полемика между приверженцами различных теорий о роли варягов (норманнистов и антинорманнистов) в становлении государственности на Руси продолжается до сих пор.

Данный реферат написан  по статье И.Я. Фроянова «Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов». Также в написании данной работы мне помогли труды Рыбакова Б. А., Мавродина В. В.

Основная часть моей работы состоит из двух глав, в которых рассмотрены идейно-политическое значение варяжской легенды и историческое содержание Сказания о призвании варягов.

Цель реферата состоит в том, чтобы, изучив указанную статью и имеющиеся литературу и источники, проанализировать различные исторические теории о роли варягов в становлении русской государственности.

Глава 1. Идейно-политическое значение варяжской легенды. Исследования Сказания о призвании варягов.

В повествовании древнего летописца описано, как уставшие от взаимных войн племена собрались на совет «и реша сами в себе: «Поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву». И идоша за море к варягам, к руси. Сице бо ся зваху тьи варязи русь... Реша русь, чюдь, словени, и кривичи и вси: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Да пойдете княжить и володеть нами». И изъбрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе всю русь и приидоша; старейший, Рюрик, седе Новегороде, а другий, Синеус, на Беле-озере, а третий Изберете, Трувор».

Рассмотрим, как менялось со временем мнение историков об этом повествовании. Как указывает Шаскольский И.П., ученые XVIII – середины XIX веков обсуждали этническую принадлежность призванных на княжение, не подвергая сомнению реальность произошедших событий. Позже у историков складывается мнение о том, что летопись могла быть составлена гораздо позднее 862 года. Так, Н. И. Костомаров на диспуте с М. П. Погодиным 19 марта 1860 г. о начале Руси говорил: «Наша летопись составлена уже в XII веке и, сообщая известия о прежних событиях, летописец употреблял слова и выражения, господствовавшие в его время».

Огромное  влияние на исследование данного  вопроса оказали работы А.А. Шахматова, в которых автор датировал происхождение записи второй половиной XI – началом XII века. Историк показывал, что Сказание о призвании варягов - результат переработанных, скомбинированных и вставленных в летопись киевскими летописцами северорусских преданий. После этих открытий ученым стало ясно, что при работе с летописными источниками о событиях IX века необходимо тщательно проверять их достоверность.

Мнения историков  разделились. Например, В.А. Пархоменко, призывал не придавать этой легенде никакого научного значения. А М.Н. Покровский в «Русской истории с древнейших времен» писал, «что в вопросе о том, как появилась династия Рюриковичей у восточных славян, «всего безопаснее» придерживаться текста летописи».

Также можно  проследить, как с течением времени изменялась точка зрения на достоверность Сказания Б.Д. Грекова. В ранних работах он отмечал, что запись новгородского летописца была использована киевским летописцем Сильвестром для того, чтобы оправдать призвание Мономаха в Киев и указать киевлянам на необходимость подчинения князю. Не отвергая всецело призвание Рюрика, Греков в то же время подвергал сомнению описание деталей этого события. «Если быть очень осторожным и не доверять деталям, сообщаемым летописью, — писал он, — то все же можно сделать из известных нам фактов вывод о том, что варяжские викинги частью истребили местных князей и местную знать, частью слились с местной знатью в один господствующий класс. Так началось сколачивание аляповатого по форме и огромного по территории государства Рюриковичей».

В последующих  работах, под влиянием исследований Шахматова и господствовавшего в то время синдрома норманнизма, Греков считает, что Рюрик и его наемный отряд были приглашены одной из воинствующих сторон для оказания помощи в боевых действиях.

В последней  же работе 1953 года автор отрицает сам факт «призвания» трех братьев, предполагая только возможность найма варяжских отрядов новгородцами.

В то же время  В.В. Мавродин исследовал летописи, стремясь оценить роль варягов в становлении государственности на Руси. В своих работах он полагал, что варяжский конунг, призванный в Новгород для помощи, захватил власть в сои руки с помощью переворота. Но труды Мавродина были «раскритикованы» под давлением начавшейся охоты на «космополитов».

В это непростое  время свои работы представляет Д.И. Лихачев. Говоря о реальности изложенных в Сказании событий, автор подчеркивал искусственное происхождение легенды и указывал следующую причину создания этой записи печерскими летописцами: «Как представители одного рода, они должны прекратить братоубийственные раздоры: такова мысль киевских летописцев, постоянно проводимая ими в своих летописях». Также легенда служила ещё одной цели. Печерские летописцы должны были показать, что Русское государство зародилось раньше крещения Руси и его появление не связано с влиянием Византии.

Можно ясно увидеть, что при рассмотрении данного вопроса Д.И. Лихачев рассматривает события конца XI – начала XII веков, а не исследует достоверность событий Сказания.

Такую же позицию занимает в своих рассуждениях С.В. Юшков. Он считает легенду о призвании Рюрика полностью вымышленной, созданной в интересах правителей Киевского государства для того, чтобы «в условиях распада Киевского государства … всячески подчеркнуть значение государственного единства, значение единой сильной власти, указав, что при отсутствии этой власти неизбежны междоусобицы. Надо было всячески возвеличить правящую династию, показав ее роль в организации Киевского государства».

Таким образом конкретное содержание летописных известий о призвании варягов подменялось идейным смыслом, подогнанный к историческим событиям конца XI - начала XII века. Сама же варяжская проблема становилась ареной идеологического и политического противостояния. Исследование Сказания о призвании варягов продолжалось.

В советской историографии  наличествуют три мнения о летописи. Одни исследователи считают их в  основе своей исторически достоверными. Другие — полностью отрицают возможность  видеть в этих известиях отражение  реальных фактов, полагая, что летописный рассказ есть легенда, сочиненная много позже описываемых в ней событий в пылу идеологических и политических страстей, волновавших древнерусское общество конца XI — начала XII века. Третьи, наконец, улавливают в «предании о Рюрике» отголоски действительных происшествий, но отнюдь не тех, что поведаны летописцем. Кроме того, они говорят и об использовании этого предания в идейно-политической борьбе на грани XI и XII столетий. Последняя точка зрения представляется более конструктивной, чем остальные.

Для обсуждения наблюдающихся в исторической литературе подходов сравнительно рассказа летописца о призвании варягов необходимо для начала разделить вопросы идейно-политического звучания варяжской легенды на Руси конца XI — начала XII в. и ее исторического содержания.

Можно сразу же отказаться от идеи анти-греческой направленности легенды, определенной стремлением отстоять суверенитет Руси от претензий Византии. В источниках не находят обоснования посягательства Константинополя на политическую независимость Руси. При обсуждении отношений между Русью и Византией речь может идти только о признании авторитета императора и его первенства в системе христианских держав.

В идейной ткани легенды  можно разглядеть сложное смысловое переплетение. Новгородские и киевские идеологи по-разному воспринимали рассказ о варяжских князьях. Для Южной Руси конца XI — начала XII в. идея братства и единения князей была актуальной. А новгородскую общину занимали внутриволостные и некоторые территориальные вопросы (главенство Новгорода в волости, куда входили крупные по тому времени города, такие, как давняя его соперница Ладога и набиравший силу Псков).

 В Сказании о варягах  этот интерес обозначен достаточно  рельефно. Первый раз его можно увидеть, когда говорится о том, что старший брат Рюрик сел на княжение в Новгороде, а его младшие братья обосновались в городах, тянущих к волховской столице, и второй раз - когда речь идет о смерти Синеуса и Трувора и об установлении единовластия Рюрика. Новгород, исстари являясь центром верховной власти, претендовал на господствующее положение в волости. Также он притязал на города Верхней Волги. В конце XI — начале XII века Новгород заметно продвинулся в приобретении самостоятельности и независимости от Киева. В городе укрепляется местный институт посадничества. Представители киевской власти вытесняются новгородскими «чиновниками». В Ладоге появляется новгородская администрация. Вместе с тем обостряются внутриволостные отношения с такими крупными городами Новгородской земли, как Псков и Ладога, которые тяготеют к отделению от Новгорода и образованию собственных волостей. Стремление к независимости выражалось в попытках обзавестись у себя княжеским столом (это на короткое время удалось Пскову, где нашел себе приют князь Всеволод Мстиславич, изгнанный новгородцами). Военный конфликт произошел у Новгорода с Ладогой. Ладожане в начале XII в. создают свою версию Сказания о призвании варяжских князей, согласно которой Рюрик княжит сначала в Ладоге, а лишь потом переходит в Новгород. Это была идеологической акцией ладожской общины в ходе борьбы с Новгородом за создание собственной волости.

Межволостной уровень  отношений Новгорода показывает сообщение летописца о княжении Синеуса на Белоозере. Это, безусловно, вымысел, так как в IX в. Белоозера еще не было. Археологически город прослеживается только с Х века. А. В. Куза, например, склонялся к выводу о замене Ладоги, упоминаемой в устном предании, на Белоозеро, произведенной позднее интерпретатором этого предания. Наверное, Белоозеро в Сказании появилось тогда, когда предание стало записываться и переписываться древними книжниками, то есть во второй половине XI — начале XII в., — во время интенсивного формирования городских волостей-земель, или городов-государств, в процессе которого возникали межволостные территориальные конфликты. На рубеже XI и XII вв. Верхнее Поволжье становится театром межволостных и межкняжеских войн.

Также в Сказании о варягах среди городов, которые Рюрик роздал своим мужам в кормление, упоминается Ростов. Но во времена Рюрика, Олега и Игоря княжеским мужам предоставлялось право сбора дани с «примученных» племен, у которых данщики бывали наездами. Передача городов в кормление присуща второй половине XI—XII в., что также указывает на более позднее происхождение записи о рюриковом пожаловании. Редактирование Повести временных лет было поручено Мстиславом некоему новгородцу, значит в упоминании Ростова, подчиненного Рюрику, правящему в Новгороде, следует предположить интерес не только князя Мстислава, но и новгородской общины.

Полоцк также упомянут в перечне городов, которыми распорядился Рюрик. Отношения Новгорода с Полоцком характеризовались яростной враждой. Особенно много зла причинил новгородцам Всеслав Полоцкий, неоднократно опустошавший и поджигавший их город. А в 1065 г. Всеслав захватил его святыни, что, по понятиям людей того времени, было настоящей катастрофой, ибо лишало покровительства богов, делая беззащитным перед внешними враждебными силами. Упорную и длительную борьбу вели полоцкие князья с Владимиром Мономахом и Мстиславом, сыном Мономаха.  Неприязни к Полоцку у новгородцев и «вскормленного» ими Мстислава было предостаточно, чтобы не упустить возможности выставить «город кривичей» перед читателями летописей как город издревле второразрядный, подчиненный власти новгородского князя. Этим и воспользовался новгородский книжник, редактировавший Повесть временных лет по заданию Мстислава. Подобные изменения вносились по политическим мотивам. Политический характер имело и сообщение о призвании варяжских князей как таковом, и со временем всё усложнялось.

Легенда о призвании  варягов получила в XII в. иное толкование. Происхождение Русского государства вызывало споры между двумя городами. Согласно одному мнению, центром Руси и собирателем славянских земель являлся Киев, согласно другому — Новгород. «Новгородское посадничье летописание» заключалось в идеологическом обосновании борьбы Новгорода за независимость от киевских князей, распоряжавшихся новгородским столом и властно вмешивавшихся во внутреннюю жизнь местной общины. Сказание о призвании князей-варягов превращается в своеобразный манифест политической вольности Новгорода. Сказание также декларировало приоритет Новгорода над Киевом в создании государственности на Руси, что во Введении к Новгородской Первой летописи младшего извода выражено словами: «Преже Новгородчкая волость и потом Кыевская». Наконец, в ней проводилась идея «первородности» княжеской власти в Новгороде, ее независимости от Киева и других крупных волостных центров, пытавшихся влиять на замещение новгородского княжеского стола.

В Повести временных  лет третьей редакции, осуществленной по инициативе Мстислава Владимировича, Сказание приобрело новый смысл как историческое объяснение происхождения княжеской власти вообще. Не исконность княжеской власти с незапамятных времен, как это было у Нестора, а всенародное избрание, приглашение князя со стороны — вот что выдвигалось на первое место.

На собственный  лад толковали Сказание и киевляне. Появление легенды в Киевском своде обусловливалось переменами в характере княжеской власти. Князь превращался в орган общинной власти, пиком выражения которой являлось народное собрание — вече, то есть сходка всех свободных жителей Киева и его окрестностей. В основе этих изменений лежал процесс образования волостей-земель, или городов-государств, в которых князю отводилась весьма существенная роль верховного правителя, но подотчетного вечевому собранию. Обстоятельства появления в 1113 г. на киевском столе Владимира Мономаха еще показательнее. Он приехал в Киев по решению местного веча, которое пригласило его к себе на княжение. С Владимира Мономаха начинается, вероятно, систематическая практика избрания (приглашения) князей киевским вечем. Ко времени призвания в Киев Владимира Мономаха в общественном сознании киевлян созрела идея о вечевом избрании князей как естественном и законном способе их замещения. Возобладало народное призвание, борьба за утверждение которого велась не только на вечевых площадях, но и на страницах летописей. Чтобы оправдать новый порядок, надо было освятить его стариной. Легенда о призвании варягов хорошо подходила для этого. Для киевских идеологов очень важно было то, что события начинались в Новгороде, куда прибыли «призванные» князья и откуда потом они перебрались в Киев. Таким образом удалось показать пришлость князей, стороннее происхождение княжеской власти в Киеве.

Конечно, эту  идеологическую акцию нельзя назвать  прокняжеской. Она была предпринята  в соответствии с потребностями  киевской общины, что вполне естественно, ибо доминантой социальной жизни являлась община, а не князь или элитарная верхушка. Выдвигая на первое место «всенародное избрание, приглашение князя со стороны» (Рыбаков), киевские идеологи, опиравшиеся для этого на варяжскую легенду новгородского происхождения, поневоле уступали Новгороду первенство в создании государственности на Руси . Отсюда и пошли впоследствии разговоры о старейшинстве Новгорода над Киевом. Но диалектика жизни обращала данную уступку к выгоде для Киева, освоенного Рюриковичами в качестве главной своей «резиденции», названной ими «матерью градов русских», что давало киевской общине основание направлять в Новгород князей и тем самым ставить его в зависимость от себя.

Глава 2. Историческое содержание Сказания о призвании варягов.

Понятно, как новгородцы и киевляне использовали Сказание на рубеже XI—XII вв. при решении своих задач. Но имело ли место призвание варягов в конце IX в.? Каково же историческое содержание Сказания?  
Скорее всего, было приглашение варяжского конунга с дружиной для помощи в войне. Племенем, которое пригласило варяжский отряд наемников, являлись, вероятно, новгородские словене, боровшиеся за господство в родственном словенском союзе племен и стремившиеся завоевать руководящее положение в суперсоюзе, куда, помимо словен, входили племена кривичей и чуди. Рыбаков, исходя из факта норманских наездов, полагает, что один из подобных наездов «был изображен новгородским патриотом как вполне добровольное приглашение, изъявление воли самих новгородцев». В последнем случае надо признать факт варяжского завоевания, замаскированный стыдливо патриотически настроенным новгородцем. Вряд ли это было в действительности. Более правдоподобно приглашение норманского конунга с дружиной, превращенное позднее в призвание варягов на княжение.

Военная помощь, оказанная варягами новгородским словенам, была, очевидно, довольно эффективной, что и побудило их конунга посягнуть  на местную княжескую власть. «Государственный переворот», сопровождавшийся истреблением словенских князей и знатных людей, признавался рядом советских историков. О нем писал Греков в своих ранних работах, посвященных Киевской Руси. По словам Мавродина, варяжскому викингу, призванному на помощь одним из словенских старейшин, «показалось заманчивым овладеть самим Holmgard — Новгородом, и он, с дружиной явившись туда, совершает переворот, устраняет или убивает новгородских «старейшин», что нашло отражение в летописном рассказе о смерти Гостомысла «без наследия», и захватывает власть в свои руки».

О физическом устранении Рюриком новгородского князя  и окружавшей его знати можно  догадаться по некоторым сведениям  Никоновской летописи, уникальным в  русском летописании. Под 864 годом  в летописи говорится: «Оскорбишася Новгородци, глаголюще: «яко быти нам рабом, и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его. Того же лета уби Рюрик Вадима храброго, и иных многих изби Новгородцев съветников его». С полным вниманием к известиям Никоновской летописи о Вадиме Храбром с советниками, пострадавшими от Рюрика, относился Мавродин: «Вокняжение Рюрика в Новгороде, — замечал он, — произошло в результате переворота, помимо воли и желания новгородских «мужей» и даже вопреки им, а это, естественно, породило борьбу между узурпаторами-варягами и новгородцами, стремившимися сбросить навязанную им оружием власть варяжского викинга.

Но толкование Соловьевым и Мавродиным известий о Вадиме Храбром и «мужах»-новгородцах, возмущенных поведением Рюрика и сопровождавших его варягов, не учитывает воззрений древних людей на власть и способы ее приобретения, отвечая более образу мыслей человека нового времени. Задача же исследователя заключается в том, чтобы взглянуть на события новгородской истории второй половины IX в. с точки зрения их участников.

Начнем с  главного героя противной Рюрику стороны — Вадима. Летописец ничего не говорит о социальном статусе Вадима, но именует его Храбрым, оставляя нам хотя и крошечную, но все же зацепку для дальнейших размышлений. Храбрый — это, конечно, прозвище, характеризующее того, кому оно дано. Отталкиваясь от него, определяем род деятельности Вадима как военный. Можно теперь предположить, что он был словенский военный предводитель, вождь или князь. «Советниками» Вадима были новгородские старейшины. Рюрик, убив Вадима и соправительствующих с ним старейшин, сам становится князем.

У первобытных  народов верховная власть не всегда передавалась по наследству и доставалась  тому, кто, например, победил правителя  в единоборстве. Убийство Рюриком словенского князя Вадима с последующим присвоением княжеского титула нельзя считать чем-то необычайным, из ряда вон выходящим. Оно нисколько не диссонировало местным обычаям и понятиям об источниках власти правителей и потому едва ли вызвало в народе замешательство, а тем более жажду мести.

Приобретение власти посредством убийства соперника иллюстрирует вся дальнейшая история языческой Руси. Олег, по преданию, убивает Аскольда и Дира, чтобы вокняжиться в Киеве. Ярополк устраняет брата своего Олега. Смертельная опасность нависла над Владимиром. И он, собрав множество воинов, убил Ярополка. После смерти Владимира по тем же языческим мотивам Святополк расправляется с Борисом и Глебом, причисленными позднее церковью к лику святых великомучеников, в чем надо видеть не одно лишь воздаяние убиенным братьям за страдания, но и осуждение этого кровавого обычая язычников, греховного с точки зрения христианской морали. Сам Святополк избежал смерти от руки Ярослава благодаря лишь бегству. Убив правителя, соперник приобретал не только власть, но также имущество, жену и детей побежденного. 

Летописец, рассказывая  об убийстве древлянским князем Малом  киевского князя Игоря, подает это  в завуалированной форме сватовства Мала к Ольге, вдове покойного  Игоря. В действительности, если верить преданию о мести Ольги, все получилось иначе: женитьба не состоялась, древляне наказаны. Но это не мешает нам находить в нем отзвуки архаических обычаев и ритуалов. В соответствии с древними нравами поступил князь Владимир, который, убив Ярополка, «залеже» его жену, «от нея же родися Святополк». Однако точно сказать, кто был отцом Святополка, Владимир или Ярополк, летописец не мог, а возможно, и не хотел, ограничившись двусмысленностью: «Бе бо от двою отцю, от Ярополка и от Владимира». Поэтому можно предположить, что вместе с княжеским столом Владимир взял жену и сына убитого Ярополка.

Выпукло и колоритно  изображен архаический порядок  перехода власти в летописном рассказе о поединке Мстислава с Редедей. Судя по летописному рассказу, пишет  А. В. Гадло, «и «князь касожский», и  Мстислав понимали исключительную значимость предстоявшего сражения, и этим было вызвано обоюдное решение обратиться к поединку, то есть к суду высших, сверхъестественных сил, особую связь с которыми каждый из них ощущал и в помощи которых был уверен. Смысл поединка двух вождей и неотвратимость гибели одного из них, несомненно, были понятны и их дружинам, что объясняет их созерцательную позицию на поле боя. Такой способ решения важных политических вопросов в эпоху, о которой идет речь, был широко распространен». Победив касожского князя, Мстислав «приобрел право на власть не только над адыгами, населявшими Кубанскую дельту, но и над всей адыгской общностью, сувереном которой был Редедя. Причем акт единоборства, происходившего открыто на глазах представителей сторон, на паритетных условиях, должен был восприниматься как ритуальная форма передачи власти. Не случайно летопись не говорит ни о сопротивлении адыгов (касогов) Мстиславу, ни о битве, последовавшей за поединком. Согласно повествованию о событиях 1023—1024 гг., Мстислав был признан вождем адыгских дружин, и они последовали за ним на Русь, где составили ядро его войск в сражениях с Ярославом».

На фоне привлеченных исторических материалов захват власти Рюриком посредством убийства князя  словен Вадима не покажется надуманным рассказом. В примерах с Гунном и Ярмериком, Мстиславом и Редедей мы видим случаи, когда власть могла быть передана или передавалась в руки иноплеменников, умертвивших местного вождя.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итоги, можно отметить, что Сказание о призвании варягов - это летопись, подвергавшаяся многочисленным обработкам и перепискам, которая предстает перед исследователем как сложное и многослойное произведение, содержащее в себе отголоски различных эпох восточнославянской и древнерусской истории.

В данной работе были раскрыты два значения Сказания о призвании варягов – идейно-политическое и историческое. Идейно-политическое значение заключается в том, что древние летописцы (новгородцы и киевляне) изменяли Сказание на рубеже XI—XII вв. для решении своих задач. Новогородцы - для решения внутриволостных и некоторых территориальных вопросов (главенство Новгорода в волости, куда входили крупные по тому времени города, такие, как давняя его соперница Ладога и набиравший силу Псков), а киевляне – для того, чтобы оправдать вечевое избрание князей, стороннее происхождение княжеской власти в Киеве. Изучив исследования историков, можно сделать вывод о том, что события, описанные в Сказании, скорее всего были реальны. Но Рюрик, приглашенный для помощи в междуусобных войнах, захватил власть силой, а не был изначально призван на княжение.

Также необходимо отметить, что у историков нет  единого мнения о Сказании о призвании варягов. Одни исследователи считают его в основе своей исторически достоверными. Другие - полностью отрицают возможность видеть в этих известиях отражение реальных фактов, полагая, что летописный рассказ есть легенда, сочиненная много позже описываемых в ней событий в пылу идеологических и политических страстей, волновавших древнерусское общество конца XI - начала XII века. Третьи, наконец, улавливают в «предании о Рюрике» отголоски действительных происшествий, но отнюдь не тех, что поведаны летописцем. Кроме того, они говорят и об использовании этого предания в идейно-политической борьбе на грани XI и XII столетий. Таким образом данный вопрос нельзя считать окончательно решенным, и он требует дальнейшего тщательного изучения.

ЛИТЕРАТУРА

1. Фроянов И.Я. Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов // Вопросы истории. – 1991. - № 6.
2. ru.wikipedia.org/ Призвание_варягов.
3. Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства и формирование древнерусской народности// М. – 1971.
4. Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII—XIII вв.// М. – 1982.