Каспийский поход Петра I

Введение

Вопреки как некоторым  бы и хотелось, прошлое не исчезает, а продолжает жить в накопленном  опыте социальной жизни. Обобщение  и обработка накопленного человеческого опыта — первейшая задача истории. «Historia est magistra vitae» («История: — наставница жизни»), — говорили древние. И действительно, люди всегда, особенно в переломные периоды жизни человечества, в гигантской лаборатории мирового социального опыта пытаются найти ответ на жгучие вопросы современности. На исторических примерах люди воспитываются в уважении к вечным, непреходящим человеческим ценностям: миру, добру, справедливости, свободе, равенству, красоте.

Выдающийся русский историк, профессор Московского университета В. О. Ключевский остроумно заметил в одной из своих дневниковых записей, что, хотя и говорят о том, что история никого и ничему не научила, жизнь, однако, еще больше мстит тому, кто совсем не знает истории. Знаменитый ученый, великолепный лектор и острослов писал: «Не цветы виноваты в том, что слепой их не видит. История учит даже тех, кто у нее не учится: она проучивает их за невежество и пренебрежение». Хотелось бы напомнить еще один афоризм: «Ложь в истолковании прошлого приводит к провалам в настоящем и готовит катастрофу в будущем».

Еще в дореволюционной  историографии сложилось два  противоположных взгляда на причины и результаты петровских реформ. Вопрос в том, в какой мере петровские преобразования были случайны или закономерны, означали ли они радикальный разрыв преемственности исторического процесса или, напротив, были его логическим продолжением, был ли Петр великим преобразователем или тираном возник давно, едва ли не в саму эпоху преобразований¹. По словам протоиерея А. Шмемана «Спор о значении, об оценке Петровской реформы, есть можно сказать, основной русский спор…».

Одни историки полагали, что Петр I нарушил естественный ход развития страны, внеся перемены в экономику, политику, культуру, традиции, нравы, обычаи, что он захотел «сделать Россию Голландией». Другие исследователи считали, что Россия была подготовлена к преобразованиям всем предшествующим ходом исторического развития (эту точку зрения наиболее четко сформулировал крупнейший русский историк С. М. Соловьев). «Народ собирался в дорогу... Ждали вождя, и вождь явился», — писал Соловьев.

Однако лично мне ближе  точка зрения П.Н. Милюкова, писавшего: Ценой разорения страны Россия возведена  в ранг европейской державы… Политический рост государства, опять опередил его  экономическое развитие». В первом томе «Истории России» вышедшей в 1935 г. в Париже под редакцией Милюкова, глава о петровских преобразованиях  имеет многозначительный заголовок: «Результаты реформ: хаос». Образно  выражаясь, Петр I словно отчаянный хирург взялся лечить больного, безжалостно кромсая все его жизненно важные органы и не спасший тому ничего, кроме жизни.

Предмет исследования настоящей  работы — Внешняя политика Петра I. Основными объектами исследования служат — Россия в конце XVII —  первой четверти XVIII века, ее международное  положение накануне петровских преобразований; реализация российских международных  интересов на юге и севере. Цель исследования — анализ внешнеполитической деятельности Петра I с целью дать ей объективную оценку.

1. Каспийский поход Петра I (Причины и цели)

Одним из крупнейших мероприятий  России по обеспечению ее интересов  на Востоке в первой четверти XVIII века являлся поход на побережье  Каспийского моря в 1722-1723 гг., который был продиктован экономическими и военно-политическими интересами. В первую очередь развитие русской промышленности, о чем столь неустанно заботилось правительство Петра I, требовало расширения сырьевой базы и рынков сбыта. Правда, русская промышленность в основном была обеспечена отечественным сырьем. Но все, же ввиду особых географических условий испытывала недостачу и нужду в разных видах сырьевого материала. Например, шелка-сырца, хлопка, шерсти, селитры, металлов, стройматериалов и других. Присоединение же богатых Прикаспийских провинций способствовало обеспечению русской промышленности целым рядом сырья и главным образом шелком-сырцом.

В первой четверти XVIII века в  России были основаны 52 мануфактуры  в черной металлургии, 17 – в цветной,  7 – в пороховом производстве, 15 – суконных и шерстяных, 15 –  полотняных, 15 – шелковых, II – кожевенных, 5 – бумажных и др. Из этих данных видно, что на шелкоткацкое производство приходится значительное число мануфактур для того времени – 15 и с немалым удельным весом. При у см все эти мануфактуры снабжались шелком-сырцом, поступающим главным образом из Прикаспийских провин­ций. Создание шелковой мануфактурной промышленности в России имен­но в начале XVIII века было обусловлено ростом потребности господствующего класса в дорогих шелковых изделиях и политикой меркантилизма, что ставило задачу присоединения богатых шелком Прикаспийских провинций.

Аналогичное положение в  отношении обеспечения сырьем испытывала хлопчатобумажная промышленность, которая  тогда только что зарождалась. Наряду с этим, присоединение Прикаспийских  провинций способст­вовало обеспечению сырьем суконной и текстильной промышленности, а также порохового производства. Эти провинции были богаты также и другими видами сырья (стройматериалы, металлы, нефть), к которым Россия проявляла определенный интерес. Известно, что одной из характерных черт деятельности Петра I было стремление наиболее широко организовать раз­работку разнообразных природных богатств5. Поэтому не удивительно, что он так тщательно добивался максимального использования природных богатств Прикаспийских провинций, присоединенных к России в 1723 году и с этой целью принимал энергичные меры для их разведки и использования. Но это обстоятельство в числе экономических предпосылок похода имело второстепенную роль, ибо стройматериалы и металлы в достаточном количестве имелись в самой России, а нефть тогда еще не имела большее применения.

Своими реформами Петр I сделал многое для возвышения класса помещиков и развития нарождавшегося купеческого класса. Это, естественно, повлекло за собой увеличение спроса этих классов на предметы потребления  и в первую очередь на предметы роскоши, которые не производились  в России. В стране значительно возрос спрос на драгоценности, дорогую посуду, украшения, пряности, вина, водку, фрукты, сахар, рис, кофе, роскошные ковры, шелковые, шерстяные и хлопчатобумажные ткани и др. Небольшая часть этих товаров, как нам известно, ввозилась в Россию из Прикаспийских стран (Кавказа, Ирана, Средней Азии), а также из Индии, где они были в избытке. Поэтому присоединение Прикаспийских провинций способствовало лучшему удовлетворению возросших потребностей господствующего класса России. Вместе с тем оно раскрывало перед русским правительством новые источники государственного дохода. Именно этим и объясняется большой интерес правительства Петра I к доходам, собираемым в шахскую казну с Прикаспийских провинций, который оно проявляло как во время подготовки к походу, так и в годы самой военной компании 1722-23 гг.

В деле укрепления экономической  мощи России Петр I придавал большое  значение развитию внешней торговли, организации которой он уделял огромное внимание10. Насколько важное значение придавал Петр I торговле с восточными странами и в частности с Ираном видно хотя бы из того, что в указе от 2 марта 1711 г., определявшем круг вопросов, подлежащих особому вниманию учрежденного им правительствующего Сената, значилось: “Персидский торг умножить, а армян как возможно приласкать и облегчить, в чем пристойно, дабы тем подать охоту для большего их приезда”. На восточной торговле складывались крупные купеческие капиталы, которые впоследствии способствовали промышленному развитию Русского государства.

Русское правительство стремилось к тому, чтобы весь главный экспортный товар Ирана – шелк-сырец поступал в Европу через Россию водным путем. Этому способствовал прорытый в 1708 году Вышневолоцкий канал, составивший сплошной водный путь от Астрахани до Петербурга. В вывозе из Ирана шелка-сырца, шелковых и хлопчатобумажных тканей были заинтересованы почти все европейские страны. Но торговые пути из Европы в Иран были неудобны: морской путь вокруг Африки был очень длинный и трудный. Другой путь через Турцию также был не выгоден, ибо купцам, проходившим этим путем, приходилось платить турецким феода­лам неимоверно большие пошлины за провоз товаров, помимо того этот путь был небезопасен. И поэтому в XVI – XVIII веках европейцы делали многочисленные попытки получить транзит в Иран через территорию России. Тогда этот путь проходил по Каспийскому морю, Волге, Сухоне, Северной Двине в Архангельск и шел дальше в Европу северными морями

Всесторонне изучив причины, препятствовавшие развитию русской торговли в Иране, и в целях устранения этих препятствий А.П. Волынский предлагал организовать торговую компанию для торговли с Персией и учредить в Иране консульство, что и было осуществлено русским правитель­ством в 1720 году. Правительство Ирана, согласившись с поводами А.Волынского, брало на себя обязательство обезопасить в дальнейшем торговлю русских купцов, однако отказалось дать удовлетворения прошлые их обиды. Иран согласился гарантировать русским купцам свободу передвижения от пристани к торговым пунктам, наем конвоя, справедливое взимание пошлин и сборов, выполнение своими подданными услуг, торговых сделок, правосудия со стороны иранских правителей. Что же касается требований Волынского о запрещении дагестанцам совершать нападения на русских купцов, то главный визирь (эттимат-ад-девлет) Фагалихан вынужден был признаться, что шах не в силах это выполнить, “понеже их тот пожиток, что ежели, где близ их разобьет судно, они как людей, так и вещи почитают уже своими, и не токмо россиян, но и прямых подданных шаховых не спускают”, что шамхала люди не являются подданными шаха и “шаховых указов не слушают”.

Иранское правительство, поскольку государство переживало кризис, не в силах было обеспечивать безопасность русских купцов, нападения  на них не только не прекратились, а  наоборот участились, так как в  этом были за­интересованы местные  феодалы, для которых открытый грабеж являлся нормальным способом обогащения, особенно усилились грабежи в  связи с вторжением в Иран афганцев и восстанием горцев против шаха”. Поэтому обеспечение безопасности русской торговли, естественно, ставило перед Россией задачу овладения западным и южным побережьем Каспийского моря, что, в свою очередь, делало возможным практическое осуществление планов развития русской торговли со странами Востока.

Согласно планам Петра I, интенсификации подлежала первым долгом торговля с Ираном, Средней Азией  и Закавказьем, в том числе  с Грузией. Как отмечает Соймонов, Петр I хотел при устье реки Кура заложить большой купеческий город, в котором бы “торги грузинцев, армян, персиян яко в центре соединялись и оттуда б продолжались до Астрахани”". С этой целью Баскакову, назначенному вице-консулом в Шемаху в 1720 году”, был дан указ собрать сведения о реке Куре: “Откуда течет и как велика и глубока, и ходят ли по ней какие суда и до которых мест, и по той реке ка­кие живут народы”.

Осенью 1722 года Петр I, находясь в Астрахани, беседовал с купцом Андреем Семеновым о торговле с Грузией”. Планы Петра 1 в отношении  развития русской торговли на Востоке  целиком соответствовали интересам  русского купечества. Так, например, Ф.И. Соймонов указывает, что русские купцы, беседуя с ним о восточной торговле, высказывали свое мнение: “…должно торги отправлять не каждому порознь, но многим сложившимся вместе … составить купеческую компанию, в какую также принять пересе­лившихся в Россию армян, потому, что они наибольше знают о тамошних странах и как прибыточнее торги отправлять. Если же капиталу к тому не достанет, то можно надеяться, что из государственной казны снабжены будут знатною суммою. Главной их конторе и большому магазину, откуда бы персидские провинции, всегда и по состоянию обстоятельств довольно товару доставать могли, должно быть в Астрахани. Другую бы учредить в Испании, а третью – в Тифлисе. В Шемахе, Ряще и Астрабаде надлежит быть малым конторам”.

Характерно, что мысли  о развитии восточной торговли приводятся и в проекте развития русской  торговли, представленном Петру I неизвестным  автором. В проекте говорится о предоставлении армянским купцам льгот в торговле, чтобы они везли свои товары через Россию, а не через “Смирну и Алепп”, так как, по мнению автора проекта, это “к тому приведет, что большая часть купечества восточного через государства ваше отправляться будет, от чего город Санкт-Петербург зело процветает, потому что оные товары, которые из Персиды и Георгии выходят, во всех странах Балтийского моря потребны”.

Внешнюю торговлю Петр I рассматривал как один из важнейших источников государственных доходов: таможенные пошлины составляли немалую часть бюджета России. Вместе с тем внешняя торговля подчинялась общей задаче подъема производительных сил страны, и в частности промышленности”.

Таковы были экономические  предпосылки и цели похода. Но наряду с этим поход русских войск  на побережье Каспийского моря в 1722 году был обусловлен и определенными  политическими интересами России.

Западное побережье Каспийского  моря – территория, интересующая Петра I, через которую и проходил торговый путь, находилась в руках Ирана. Сефевидское государство, являющееся пестрым конгломератом различных племен и народов, находившихся на разных стадиях социально- экономического развития, в начале XVIII века переживало экономический и политический упадок, который совершенно явно появился уже в конце XVII века”. Главной причиной этого было доведение до крайности бедственного положения трудового населения. Чрезмерная и чем дальше, тем больше возраставшая феодальная эксплуатация крестьянства и трудовой массы города не только не сопровождалась ростом производительных сил, но и приводила их в расстройство. Правительство и феодалы, пытаясь предотвратить падение своих доходов путем увеличения налогов, еще больше подрывали сельское хозяйство, ремесло и торговлю. Волынский подчеркивал, что Иран “вместо богатства великую скудость имеет подданные шаха великими налогами отягчены и платят чрезмерные налоги. Но токмо больше из того корысти управителям, а не государю, которому они приносят только листвие, а самые плоды у себя оставляют, что уже у них вошло в обычай и в том бедном подданном милосердия весьма нет у правителя … больше ищут свое, нежели государственную пользу. И так озлобили народ своими поступками, что редкие остались места, где не было ребелей. И такое кратко сказать, что уже ныне Персия от того к конечно­му разорению и падению приходит”.

В Иране процветали коррупция, борьба различных группировок феодальной знати, дворцовые интриги, достигшие  неимоверных, масштабов, особенно при  бездарном шахе Хусейне (1694 – 1722), который  являлся марионеткой в руках придворной клики, ведавшей всеми делами, связанными с внутренней и внешней политикой страны.

Противоречия между крестьянами  и феодалами, а также между  покоренными народами и сефевидами чрезвычайно обострились к началу XVIII века. Это приводило к восстаниям, происходившим во многих районах страны. Например, в 1716 – 1717 годах крупные восстания произошли в Тавризской и Казвинской областях, о которых нам кратко’ сообщает Волынский. Крупное восстание торгово-ремесленного населения*» произошло в Испагани в апреле 1717 года, вызванное тем, что главный визир монополизировал продажу хлеба в столице и взвинтил на него цены. Особенно широко развернулись восстания покоренных народов, обычно происходивших под идеологическим знамением защиты суннизма против шиизма. Таково было, например, восстание руководимое Мир-Вейсом. В 1711 году нача­лось восстание в Дагестане.

В 1715 году приемником Мир-Вейса стал его брат Мир-Абдулла. Но последний в 1717 году был убит Мир-Махмудом – сыном Мир-Вейса. Под знаменем Мир-Махмуда объединились предводители многих афганских племен в надежде на легкую и богатую добычу. В 1720 году они вторглись в Иран. В конце 1721 года Мир-Махмуд вторично вторгся в Иран. На этот раз его войска подошли к самой его столице – Исфагану. 8 марта 1722 года Мир-Махмуд начал осаду Исфагана. После длительной осады 12 октября 1722 года шах Хусейн сдался на милость Мир-Махмуда. Из столицы уда­лось бежать лишь наследнику престола Тохмаспу – сыну Хусейна.

Таким положением Ирана старалась  воспользоваться султанская Турция, стремившаяся к расширению своих  владений. Она намеренно поддерживала афганское восстание, рассчитывая  этим ослабить Иран и облегчить себе захват новых территорий.

В первую очередь турки  стремились к расширению своей власти на Кавказе. С этой целью они начали активно действовать в Кабарде, Дагеста­не и Азербайджане2‘. Здесь турецкими агентами, подготовлявшими почву для их агрессии, выступали отдельные подкупленные османами феодалы.

Русскому правительству  хорошо было известно об этих действиях  Турции. Поэтому оно принимало  активные меры по устранению опасности.

К 1722 году, благодаря протурецкой ориентации руководителей антииранского движения лезгин, вполне реальной стала возможность вторжения Турции в Прикаспий, что в корне противоречило государственным интересам России. Греция, овладев Прикаспийскими провинциями, воспрепятствовала бы здесь русской торговле. Известно, что Турция являлась ярым противником того, чтоб иранский шелк вывозился в Россию, ибо она сама была заинтересована в его вывозе через свою территорию. Посол Пет­ра I и Хиве и Бухаре Флорио Беневени в 1721 году, будучи проездом в Испагани. указывал: “… султан … претендует от шаха, дабы весь гилянский шелк вывезен был в его область, а не через Каспийское море в Россию. По­неже o толе во всю немецкую землю рассылается”.

Наряду с этим, утверждение  Турции в Прикаспии создавало угрозу безопасности юго-восточных границ России. Отмечая уязвимость России с юго-востока, что было следствием ряда неблагоприятных условий, “связанных с конфигурацией границ, характером местности, отсутствием сильных укреплений и этническими особенностями”, В.П Лысцов правильно рассматривает неблагоприятное для России положение. “Положение на юго-востоке России ко времени Персидского похода, - пишет он, – характеризовалось следующими особенностями:

1) незащищенность границ  ввиду отсутствия естественных  преград и слабость искусственных  оборонительных сооружений;

2) необеспеченность тыла  ввиду наличия протурецких устремлений среди известной части турско-мусульманской знати, состоявшей в российском подданстве;

3) состояние не прекращавшейся  войны между Россией и порубежными  ей владельцами, в большинстве  своем мусульманами тюркского  происхождения, состоявшими в  персидском и турецком подданстве.

В такой обстановке к 1722 году надвинулась опасность утверждения  Турции в Кабарде и в прикаспийских землях Персии, то есть как раз на юго-восточных границах России”19. Но утверждение Турции в Прикаспии грозило не только безопасности юго-восточных границ России, оно так, же противоречило ее экономическим интересам, что имело более существенное значение. В противном случае Петр I мог ограничиться лишь строительством оборонительных сооружений, укреплением тыла и другими средствами усиления своих юго-восточных границ. Но это поставило бы под вопрос обеспечение экономических интересов России, а также ослабило бы ее позиции на Кавказе.

Таким образом, недопущение  Турции в Прикаспий было делом обеспечения государственных интересов России, что могло быть достигнуто только занятием этих земель русскими войсками и тем самым передачи их в полное впадение России, вследствие чего Петру I нельзя было медлить.

Наряду с этим, ряд обстоятельств благоприятствовал России начать военные действия в 1722 году. Во-первых, в силу сложившейся обстановки в Иране Петр 1 мог присоединить Прикаспийские провинции, не нарушая мира с Ираном, во-вторых, в лице Грузии и Армении Россия имела надежных союзников, в-третьих, у России был весьма убедительный повод для начала военных действий – ограбление русских купцов в Шемахе 7 августа 1721 года, в-четвертых, Северная война победоносно была завершена в 1721 году Ништадтским миром, что развязывало руки Петру I и делало возможным начало военных действий в Прикаспии. Таковы были военно- политические предпосылки и цели похода.

Из всего сказанного видно, что совокупность экономических  и военно- политических интересов России толкнула Петра I в 1722 году на решительный шаг для присоединения западного и южного берега Каспийского моря.

Персидский поход  Петра I и его значение для Восточного Кавказа

Восточный Кавказ, расположенный  на стыке Европы и Азии, на главных коммуникациях, ведущих  на Ближний и Средний Восток, Переднюю и Центральную Азию, обладавший важными стратегическими позициями, издавна привлекал внимание соседних держав – Ирана, Турции и России. Представляя собой богатую природными ресурсами часть Кавказа, не раз входившим в состав вышеупомянутых  держав, Восточный Кавказ подчас играл определяющую роль в судьбах этих государств. Важнейшей зоной их противоборства за гармонию в регионе всегда выступали прикаспийские области, и особенно район Дербентского прохода, военно-стратегическое и торгово-экономическое значение которого было одной из главных причин многократных вторжений всевозможных завоевателей на Кавказ.

С другой стороны, усиление роли Восточного Кавказа в решении  современных геополитических проблем  обусловило и усиление интереса к  истории прикаспийско-кавказской проблемы. В первую очередь, это относится к самим истокам возникновения  проблемы в её близком к современному состоянию проявлении - т.е., к началу XVIII века, когда прогрессирующий упадок Ирана и Турции, активный выход России на международную арену и все более активное вмешательство в кавказские дела других держав выдвинули Восточный Кавказ в круг центральных проблем мировой политики. Иными словами, прикаспийско-кавказская проблема, берущая начало в глубине веков, но экстраполированная объективными и субъективными факторами в центр современных международных отношений, выступает как диалектически взаимосвязанная геополитическая проблема, втянувшая в свою орбиту не только традиционно боровшихся за гегемонию в регионе “старых” противников (Россию, Турцию, Иран), но и западные державы, особенно США, объявивших эту зону сферой своих жизненных интересов.

По существу рассматриваемой  проблемы главным событием кавказской политики противоборствовавших держав в первой четверти XVIII века стал поход  Петра I на Восточный Кавказ, вошедший в историю как Каспийский или  Персидский поход Петра I, завершившийся  временным присоединением к России прикаспийских областей Восточного Кавказа. По своей масштабности, стратегическим целям и военно-политическим последствиям этот поход не имел себе аналогов в  мировой истории первой четверти XVIII в.

По мысли Петра I, Каспийское море должно было превратиться в море целиком принадлежащее России. Торговля по этому пути могла бы связать Россию с Индией, а Западную Европу с Востоком через Россию, помимо Турции.

“Петр понимал, – писал  по этому поводу в одном из своих  трудов генерал-майор российской армии  Потто В.А., – что, пробившись на северо-запад  к Балтийскому морю, сделан только один шаг, что с утверждением нашим  на противоположном конце, на юго-востоке, через Россию, по бассейнам Балтийского  и Каспийского морей, соединенных  каналами, пройдет кратчайший водный путь, по которому может устремиться  вся торговля Европы с Азией”.

Хаджи-Давуд Лезгинский

Перед началом похода был  опубликован Манифест, обращенный к  населению прикаспийских районов  Дагестана, Лезгистана и Ширвана. Основное содержание Манифеста состояло в следующем: “В 1712 году владелец лезгинский Дауд-Бег и владелец казыкумукский Сурхай, взбунтовавшись противу шаха, государя своего, город Шемаху приступом взяли и русских людей, там торговавших, порубили и имения их на 4 млн. рублей похитили, и, по требованию, сатисфакции на сих бунтовщиков от шаха не дано, по недостатку сил; потому мы сами, почитая российское государство весьма обиженным в имениях и чести, решились наказать сих бунтовщиков, обеим сторонам вредным”.

18 июля 1722 года Петр с  пехотными полками отплыл из  Астрахани и на следующий день  вышел в море. Конница шла по  берегу моря сухим путем по  направлению к Дербенту. 27 июля  войска высадились на берег  в Аграханском заливе и Петр впервые вступил на дагестанскую землю.

Реакция наиболее крупных  владетелей Восточного Кавказа на появление  русских войск была различной. Хаджи-Давуд хан, бывший к тому времени уже правителем почти всего Ширвана и Лезгистана, стал активно готовиться к отражению возможных карательных действий со стороны царских войск. И потому, нет ничего удивительного в том, что он, будучи главным действующим лицом событий, ставших  поводом для русского царя к началу военных действий, стал искать поддержку у главного противника Петра I – османской Турции. Но, известно также, что прежде, еще в апреле 1721 года Хаджи-Давуд  неоднократно обращался через астраханского воеводу Кикина  к русскому царю, предлагая ему свои услуги. Однако, политические условия, выдвинутые им, оказались в то время неприемлемыми для России. Астраханский губернатор Волынский А.П. в донесении по этому поводу писал Петру I: “Дауд-бек (лезгинский владелец) ни к чему не потребен, он ответствует мне, что, конечно, желает служить Вашему величеству, однакож чтоб Вы изволили прислать к нему свои войска и довольное число пушек, а он отберет города у персиян и которые ему удобны, то себе оставит (а именно Дербент и Шемаху), а прочие уступает Вашему величеству, кои по той стороне Куры реки до самой Испогани, чего в руках его никогда не будет, и так хочет, чтоб ваш был труд, а его польза”.

Наиболее влиятельным  владетелем в Дагестане в то время  считался тарковский шамхал. “Когда бунт в Ширване и Дагестане начался, – пишет один из участников похода И.Гербер, – то шамхал по своей мочи трудился оное потушить… А как его императорское величество с армиею в 1722 году в Дагестан вступил, то он со всею Дагистаниею подался под покровительство и в подданство его императорского величества и получил конфирмацию всеми всеимуществами и властями, которые и от шаха имел”.

Вступление Петра I в Тарки

Реакция недавних союзников  Хаджи-Давуда казикумухского халклавчи Сурхая и кайтагского уцмия Ахмед-хана на вступление русских войск в Дагестан была не однозначной. Во многом их позицию можно охарактеризовать как выжидательную. И Сурхай, и Ахмед-хан сами   не ввязывались в прямые столкновения с российскими войсками, хотя, иногда и подстрекали на это других. Но, в то же время оба они при первом же удобном случае не оставляли попыток “замалить свои грехи” перед Петром I. И все же определяющим моментом в их политике, как впрочем, и почти всех остальных дагестанских феодальных правителей были вражда, зависть и противоборство друг с другом, чем умело воспользовался Петр I, как до него это неоднократно делали сефевидские шахи и османские султаны.

Чолак Сурхай-казикумухский халклавчи

23 августа 1722 года Петр I прибыл в Дербент. Вместо султана,  незадолго до этого в панике  бежавшего от  Хаджи-Давуда в Иран, его встретил наиб Имам Кули бек. Испытывая неуемный страх перед восставшим народом, он тепло принял Петра I, видя в нем защитника и  спасителя. Сам Петр  по этому поводу с немалым удивлением писал в Сенат: “Наиб сего города встретил нас и ключ поднес от ворот. Правда сии люди не лицемерною любовью приняли и так нам рады, как бы своих из осады выручили”. 30 августа русские войска подошли к реке Рубас и заложили  крепость, рассчитанную на гарнизон в 600 человек. Под властью Петра I, таким образом, оказался почти весь приморский Дагестан.

От Дербента Петр I хотел  идти через Низабад к Баку и Шемахе. Однако, неблагоприятно сложившиеся обстоятельства заставили его изменить свои планы. В этом немалую роль сыграли, конечно, внезапно возникшие затруднения с продовольствием и снаряжением из-за крушения в Каспийском море двух кораблей, а также распространившиеся среди солдат болезни и падеж лошадей. Однако главной причиной прекращения похода, как правильно считает О.П. Маркова, стала угроза войны с Турцией.

Действия русских войск, позволившие успешно осуществить  многое из того, что было задумано Петром I, на самом деле вызвали острое недовольство в Стамбуле и большое беспокойство в Англии, Франции и других европейских странах. Еще до ухода основных сил русской армии из Дербента верховный везир Ибрагим-паша на заседании дивана угрожал объявить России джихад – “священную войну”. “Турецкий народ покоен, быть не может, пока русские войска находятся в персидских владениях”, – заявил он в начале ноября русскому резиденту в Стамбуле И.И.Неплюеву. Учитывая все это, Петр решил, что Россия на данный момент не готова к новой полномасштабной войне с сильным противником, видимо не забыв “катастрофических” для себя последствий недавних событий связанных с так называемым Прутским походом 1711 года. Таким образом, Петр официально объявил о прекращении похода и отводе своих войск к первоначальным позициям.