Киданьское государство Ляо

                                Реферат                                                             

                Тема: «Киданьское государство Ляо».

Китайские авторы, склонные к линейному  пониманию истории народов как  преемства от одних народов к  другим, уже в Х—XI веках, не имея точных сведений о происхождении киданей, искали их истоки то в общности сюнну (гуннов), то восточных соседей гуннов дунху .

Столь же неясны и время  появления названия «цидань» (кидань), и сфера его распространения. Первые упоминания о киданях имеются в «Вэй шу» и относятся ко второй половине IV века. Установлено, что «восемь древних киданьских племен», о которых говорится в «Ляо ши», вряд ли в то время именовались киданьскими. Как полагает Сунь Цзиньцзи, «цидань могло быть названием только одного из восьми племен и не являлось общим наименованием восьми племен», то есть племя кидань было лишь одним из восьми племен.

В начале правления в  Китае династии Тан (VII веки) китайские авторы насчитывают 12 киданьских племен, в конце правления Тан (конец IX — начало Х веках) — 10. Кидани  и родственные им племена жили к северу от Хуанлун (город Нунъань, провинция  Гирин, КНР), в долине реки Хуаншуй, современная река Ляохэ, или Шара-Мурэн. Первый правитель киданей Бинэн упоминается в китайских источниках между 233—237 гг.

Во второй половине V века предки киданей стали называть себя кидань, их предводитель именовался мофухэ, кидани подразделялись на було, в каждом було было примерно 3 тысячи телег и более 10 тысяч человек. Обычаи киданей были близки к обычаям мохэ  (группы тунгусских племен, населявших в 5-8 веках территорию Маньчжурии и Южного Приморье). В нач. 8 в. почти все племена мохэ вошли в состав государства Бохай. По данным «Суй шу», кидани занимали в конце VI века небольшую территорию протяженностью 250 км с запада на восток и 150 км с юга на север. В это время кидани делились на 10 неравновеликих бу: большое бу могло выставить 3 тысячи воинов, малое — тысячу. Каждое бу возглавлял правитель (цюшуай), которых выбирали раз в три года. В случае подготовки военного похода правители сообща обсуждали вопросы, связанные с предстоящей войной. Несомненно, что такой верховный правитель имелся, так как существовала система оповещения общего сбора войск с помощью верительных бирок (пайцз) и такие оповещения могли прежде всего исходить из политического и социального центра. Права верховного правителя были достаточно широки. По сведениям «Цзю Тан шу», правители бу не имели права самостоятельно производить мобилизацию войск. На всем протяжении VI века кидани поддерживали тесные связи с корейским государством Гаоли (Коре).

В VII веки кидани усиливаются. Китайские источники называют впервые их клан наследственных правителей (цзюнь — государей) — Дахэ. Подчиненные правителю из клана Дахэ, в тот период кидани делились на восемь бу. Глава каждого бу по-киданьски титуловался «жухэчжу». У киданей имелась армия в 40 тысяч человек. Кидани подчинялись тюркам, и их правитель из клана Дахэ носил тюркский титул иркина. Если возникала необходимость выступить на войну, иркин совещался с правителями бу. В правилах выступления войск было оговорено, что при проведении облавных охот, которые играли роль маневров, согласия иркина и жухэчжу не требовалось. Главы бу могли проводить облавные охоты по своему усмотрению. Точных сведений о том, как кидани подразделялись в это время внутри бу, нет, но историки предполагают, что они делились в пределах бу на ло – группы семей, объединенные кровным родством и ведущие кочевое хозяйство. Семьи, объединявшиеся в ло, жили в войлочных юртах. Кочевали они в повозках, на стоянках повозки каждого ло образовывали окруженный повозками лагерь — курень. Ставка правителя бу именуется в китайских источниках «я», ее охраняла гвардейская стража из 500 воинов. Также киданьское общество знало рабство. Кидани делились на богатых и бедных. Богатые — правители бу, их окружение, окружение вана киданей, богатые скотовладельцы — постепенно образовали господствующий классобщества, противостоящий рядовым скотоводам и рабам. Ван имел ставку, двор и гвардию, в его подчинении были войска всех бу, правители бу не имели права самостоятельно поднимать войска в поход, за исключением случаев проведения облавных охот. Ван имел штат чинов, часть которого, возможно, была организована по китайскому и тюркскому образцам. Исходя из исторических источников, можем полагать, что в VIII—IX веках у киданей было  раннее киданьское государство с государем (ваном) из наследственно правившего клана Дахэ, штатом чинов, армией, подчинявшейся только вану, и административным делением на восемь бу. Китайцы трактовали слово «бу» как округ, а правителя бу — как правителя округа. Китайский двор высоко ставил государство киданей, их правители много раз получали в жены танских принцесс. В такие отношения китайский двор вступал только с теми правителями, которых полагал главами государств.

Именно так представлена история киданей до образования государства Ляо в китайских летописях. 

В X веке из среды правителей бу выделился Елюй Абаоцзи. «Он, водрузив знамя и установив барабан, создал единый (единственный) "бу" ("и бу") и отменил выборность правителей. Он сам титуловал себя ваном и подчинил все владения».

       Основатель  государства Ляо Абаоцзи не  принадлежал к правящему клану Дахэ. Его отец был иркином, главой одного из подразделений киданей, командовавший (управлявший) войсками и лошадьми». В 872 году, когда родился Абаоцзи, правителем киданей был Сиэрчжи, которого затем сменил Циньдань. В 901 году при правлении кагана Ханьдэциня (он же Яолянь) Абаоцзи был назначен иркином своего бу. Он совершил удачные походы против шивэй и си и получил повышение, став «да деле фу иркином» — иркином области особого управления (фу). Иной вариант наименования бу, которое возглавил Абаоцзи, — «бу ила». В 902 году, Абаоцзи получил титул юйюе  и должность, которая по-китайски переведена как «цзун чжи цзюнь то ши» — «знающий как военное дело, так и государственные дела».          

        В 906 году каган Ханьдэцинь (Яолянь) скончался. Сановники государства просили Абаоцзи занять престол. Он трижды отказывался, а затем внял их просьбам и стал каганом. Воцарившись после смерти Ханьдэциня, Абаоцзи правил  девять лет, не называя девиза царствования, довольствуясь титулом императора (или вана) и кагана. В 907 году Абаоцзи  объявил себя императором. Был сооружен алтарь, осуществлен обряд «разведения огня»: с его помощью Абаоцзи доложил Небу, что он взошел на императорский престол. Матери своей из клана Сяо он дал титул хуантайхоу (императрицы-матери), жене из того же клана Сяо — титул хуанхоу (императрицы), а затем в том же году принял титул Тянь хуанди — «Императора, поставленного Небом», а жене дал титул Ди хуанхоу — «Императрицы, поставленной Землей».

        В 915 году Абаоцзи захотел избавиться от дажэнь, чтобы «повысить» значение своего императорского титула. В «Синь у дай ши» и у Е Лунли в «Цидань го-чжи» сообщается, что Абаоцзи уничтожил дажэнь по совету своей супруги Шулюй. Е Лунли сообщает:«Абаоцзи, используя план жены своей Шулюй, созвал дажэнь на пир под предлогом того, что они пользуются солью из его озера и не угощают его за эту соль. Дажэнь собрались у соляного озера с быком и вином». Неподалеку от озера Абаоцзи укрыл в засаде воинов. Когда все опьянели, воины вышли из засады и «перебили дажэнь всех племен».  После этого Абаоцзи стал единственным правителем киданей.

       В 916 году Абаоцзи «повысил свой титул». Получив власть, он совершил обряд, который по-китайски именовался «чай цэ и» — «обряд получения свидетельства на титул на жертвеннике из дров». «Перед выбранным заранее благоприятным днем сооружалось помещение для получения свидетельства на титул на костре и жертвенник. Для сооружения жертвенника из дров поленья укладываются в три слоя, и на них устраивается жертвенник. Сверху он покрывается квадратным войлоком в 100 чи, украшенным драконами. Сооружались помещения для повторного рождения для императрицы-матери и розыска и опознания его. Император входит в помещение для повторного рождения и совершает обряд повторного рождения. Когда обряд завершается, старцы из восьми бу ставят его перед собой, сами становятся позади него, защищают его с левой и с правой стороны и препровождают в северо-восточный угол помещения для получения свидетельства на титул. Император, совершив поклонение солнцу, садится на коня. Старцы из числа родственников матери-императрицы образуют его свиту. Император стремительно мчится на коне. Затем император падает с коня, люди из его свиты накрывают его войлоком. После этого император поднимается на возвышенное место, сановники и правители бу в установленном церемониалом порядке кланяются ему. Император направляет посланца сказать: "Умер прежний император, но остались мои дядья и братья. Следует выбрать из них самого мудрого и сильного. Я же не имею благой силы дэ, как смогу управлять?" Сановники отвечали: "Благодаря щедрым милостям покойного императора и очевидному наличию силы дэ Вашего Величества мы все беспредельно преданы Вам. Осмелимся ли иметь иные намерения?" Император отдавал приказ: "Следуя вашим пожеланиям, раздаваемые мною награды и назначаемые наказания будут справедливыми и четкими. Имеющих заслуги я буду продвигать по службе и назначать на должности, совершивших преступления я буду понижать в должности и изгонять со службы. И если вы подчиняетесь моим приказам, то должны точно исполнять их". Все сановники отвечали: "Мы будем слушаться только приказов императора!" В месте, указанном императором, которое должно было стать памятным, наваливали кучу земли и камней в знак памяти об имевшем место событии. Император уходил совершать поклонение изображениям предков и устраивал для сановников пир. На следующий день император выходил из помещения для получения свидетельства на титул и в сопровождении своей личной охраны шел к жертвеннику. Таблички с именами предков из семи храмов устанавливались на украшенном изображениями драконов войлочном ковре. Цзайсяны северного и южного управлений во главе сановников вставали в круг и поднимали войлок, держа его за углы и произнося при этом заклинания. Сотрудник Тайной канцелярии (военных дел) приносил яшмовую печать и сделанную из яшмы табличку с текстом свидетельства на титул. Чиновник зачитывал текстом свидетельства, а служащий Тайной канцелярии объявлял титул императора и вручал ему яшмовую табличку. Все сановники трижды провозглашали здравицу в честь императора и кланялись ему. Цзайсяны, великие князья - ваны северного и южного юаней (подразделения клана Или), главы бу каждый подносили императору в дар по овце красно-коричневого и белого цвета. Император сменял одежды, кланялся изображениям предков, после чего устраивал пир для сановников и раздавал им подарки, каждому в зависимости от его ранга». После этого обряда Абаоцзи стал титуловаться Да шэн да мин тянь хуанди — «Великим совершенно - мудрым, великим светлым, поставленным Небом императором». Своей супруге он дал титул Ин тянь да мин ди хуанхоу — «Следующая воле Неба, великая светлая, поставленная Землей императрица». Сын был объявлен наследником императорского престола (хунтайцзи). В соответствии с императорской системой правления был объявлен девиз царствования Шэнь-цэ (916— 922) — «Приобретение божественного мандата на титул». После этого Абаоцзи создал свою империю Ляо.

    К числу  первых административных реформ  Абаоцзи относится устройство управления кланом императора. Прямые потомки императорского клана Елюй были разделены на четыре ветви — ветвь прямых потомков Абаоцзи-Тай-цзу, которых называли «поперечные юрты» (хэн чжан), и три ветви потомков братьев и дядей Абаоцзи, получивших наименования «дома трех отцов» (сань фу фан). Все бу Ила, из которого происходил Абаоцзи, он разделил на две неравные части — северную и южную. Северная часть включала пять юань, южная — шесть. Юань первоначально состоял из ста семей. Каждым юань императорского бу вначале управлял иркин. В 937 году иркины были перетитулованы в да ванов. Прямые потомки Абаоцзи были названы «поперечными юртами» по следующей причине. «В обычаях Ляо оборачиваться лицом на восток и ценить левую сторону. Императорская юрта обращена на восток, девять юрт клана Яоляня обращены на юг, а юрты "трех отцов" императорского клана обращены на север. Линия восток—запад, — как основа ткани, а линия север— юг — как уток. Поэтому императорская ставка именуется "поперечными юртами"». Клан императора состоял из девяти юрт.

     Большая  роль отводилась гвардии кагана, а затем императора. Гвардия именовалась синь фу («сердце и живот»), т.е. сравнивалась с самыми жизненно важными органами. Она набиралась из всех киданьских племен. В 922 году гвардия стала размещаться в особой ставке, именовавшейся валудо (орда). После смерти императора гарнизон его орды приписывался к гвардии, охранявшей его погребальный комплекс. Таким образом, орды Ляо являлись лагерями императорской гвардии. Китайские авторы переводили название киданьской орды как «гун вэй» («охраняемые гвардией ставки, дворцы»). Кидани «для самой сокровенной жизни государя имели охраняемые гвардией ставки, именуемые орда. Если император выезжал, то имелись походные лагеря (син ин), именуемые набо». «По законам государства Ляо, когда сын Неба восходил на престол, то учреждали охраняемую гвардией ставку, выделяли для нее племена и устанавливали в ней штат чинов, приписывали к ней дворы (хукоу) и готовили для нее войска. Когда император умирал, то гвардия орды переходила к дворцам и юртам императрицы и наложниц покойного императора, чтобы служить его могиле. При призывах на войну молодые и крепкие солдаты гвардии покойных императоров уходили в армию, а старые и слабые оставались охранять могилу». На языке киданей «сердце и живот» (личная гвардия императора) назывались «суань», а дворец — «орда». Киданьские орды являлись военизированными организациями, функционирование которых предполагает тесную взаимосвязь выполняемых ими экономических и военных функций». Но прежде всего орда была местом размещения гвардии императора, императорской ставкой, а все прочие— приписанные к орде свободные люди, рабы и так далее — лишь обеспечивали выполнение ордой ее главной функции. Орда Абаоцзи состояла из 15 тысяч дворов, то есть в нее было включено около 75 тысяч человек. Орды имели наименования.

     Кроме орды  у императора Ляо «для каждого из четырех времен года имелись походные ставки, их называли набо». Кочевая, подвижная ставка императора выглядела так: юрту императора окружали частоколом из копий, связанных волосяными веревками. Под каждым копьем имелся черный войлочный зонт для защиты охранников от ветра и снега. За копьями стоял ряд небольших войлочных юрт. В каждой юрте размещались пять вооруженных людей, и они вместе с охранниками составляли окружение запретного места.

     Весенние набо киданьских императоров были на реки  Сунгари, здесь они занимались подледным ловом рыбы, охотились на лебедей и гусей. Весенняя набо была невелика по площади, примерно 10 на 15 км.

Летние набо киданьских императоров чаще всего размещались в горах Туршань, в районе Цаган-Хотон (Внутренняя Монголия). Абаоцзи, как и многие его предшественники, и последующие ханы, и каганы, например Чингисхан, в своей летней набо «спасался от жары». Осенние набо находились недалеко от слияния рек Шара-Мурэн и Ляохэ. Здесь император охотился на оленей и тигров. Зимние набо были в 15 км к юго-востоку от города  Юнчжоу, в местности, также находившейся между реками Шара-Мурэн и Ляохэ. Это было теплое место. «Каждый год во все четыре времени года император по кругу объезжал набо и всякий раз, затем все начинал с начала».

Военнообязанными в государстве  киданей считались мужчины в возрасте с 15 до 50 лет. Армия киданьского государства именовалась «великая юрта» (да чжан), она состояла из войск «твердых, как алмаз» (пиши). Позже войска «пиши» разделились на пять групп: северную, южную, правую (западную) и левую (восточную), а также «желтую». Командовал войсками «пиши» сяньвэнь.

     Второй  составной частью армии киданей  были войска императрицы, именовавшиеся шу шань («подобные кораллу»). Великие князья, ваны также имели вооруженные отряды. Войска членов правящего дома — «алмазные», «коралловые», войска ванов — дополнялись полками, которые выставляли все бу, а также полками, расквартированными на территориях, населенных китайцами. Армии императора и императриц размещались по ордам. Воинские формирования бу и гарнизоны на границах состояли из отрядов цзю. Отряд цзю включал 50 всадников. Внутренняя организация армии киданей была десятеричной: минимальная воинская единица — пяток или десяток, отряды цзю — 50 человек, крупные отряды — 500—700 человек. Десять таких отрядов образовывали корпус, десять корпусов — армию. Армия делилась на регулярную и вспомогательные войска. На одного солдата регулярной армии приходилось два солдата вспомогательных войск. Средством обучения воинов служили облавные охоты. Мобилизация войск и их управление осуществлялись с помощью пайцз. Для сообщения о наборе лошадей и передачи приказов имелось 200 серебряных пайцз с надписью на каждой по-киданьски: «следует спешить». Гонец с пайцзой за сутки, меняя лошадей, должен был преодолеть расстояние в 250—300 км. Расстояние отмечалось курганами, насыпанными вдоль дорог. Прибытие гонца с пайцзой следовало рассматривать как прибытие лично императора. В отдельных случаях приказ отдавался с помощью золотой пайцзы в форме рыбы.

Отправляясь в поход, кидани приносили жертвы предкам, знамени  и горе Муе. О предстоящем походе докладывали Небу и Земле, принося  им в жертву серого быка и белую  лошадь. Если поход возглавлял лично  император, вдоль дороги по направлению движения войск ставили преступников, осужденных к смерти. Проезжающие мимо воины стреляли в них из луков и убивали их. Это называлось «стрельба стрелами дьявола». По возвращении из похода таким же образом расстреливали пленных. Во время похода вперед высылалась разведка — лань-цзы. На привале войска располагались кольцом (куренем). Снабжали их в пути фуражиры из вспомогательных войск. Солдаты вспомогательных войск занимались и развертыванием походных лагерей. Кидани прибегали к той же тактики, что и позже монголы, — ложному бегству и заманиванию врага в засаду; собирали из окрестных селений женщин, стариков, детей и гнали их перед собой на рвы и стены штурмуемых городов. На северных и северо-западных границах Ляо были организованы военные поселения, мужчины из этих поселений являлись и солдатами, и землепашцами. Во время земледельческих работ их разбивали на четверки, одного из четырех отправляли на сторожевую башню, двух — охранять границу, а один пахал землю. Всю работу по уходу за скотом и заготовке сена в это время выполняли женщины и дети.  Исследователи постоянно отмечают высокую роль женщины в киданьском обществе.

     Характерной  особенностью государства киданей  после включения в его состав китайских областей при Абаоцзи являлось наличие раздельного управления севером и югом. Киданьское государство до 936 года официально именовалось «государство киданей» (цидань го), с 937 по 1013 года — Великое Ляо, с 1013 по 1063 года — Великое киданьское государство, а затем снова Великое Ляо. Современный китайский историк Цзи Ши полагает, что наименование «цидань го» означало «Великое срединное государство». «Ляо» означало «Железное», и, вероятно, государство киданей было названо так по наименованию реки Ляо-шуй (Шара-Мурэн). Агуда, основатель чжурчжэньского государства, говорил: «Государство Ляо взяло свое название от слова "железо", так как оно прочно. Но оно в конце концов разрушается и изменяется. Не изменяется и не разрушается только золото».

     Север и  юг стали «важнейшими элементами  административной терминологии страны». При правлении Абаоцзи были северный и южный цзайсяны. С 907 года северные цзайсяны назначались из клана Сяо, поставлявшего императриц и по традиции считавшегося уйгурским по происхождению. Южные цзайсяны назначались из клана императоров Елюй. Северное правительство, в свою очередь, делилось на киданьскую северную канцелярию и киданьскую южную канцелярию. Император и его клан были ориентированы лицом на восток, к восходу солнца. Для них север был левой стороной, юг — правой, север был более почитаемым, чем юг. Это разделение касалось управления киданями и иными некитайскими племенами, подчиненными Ляо, ибо делами китайцев ведало специальное управление ханьэр сы.

Одновременно Абаоцзи  заимствовал танскую систему  шести министров. Тайный совет не только ведал военным министерством, как это и было положено по китайской  раскладке, но в руках военных  Тайного совета было и управление кадрами — министерство чинов (ли бу). Министерство учета населения, обложения его налогами было в ведении и северного и южного ванов, то есть фактически, вероятно, разъединено. Министерством наказаний руководил илиби, и оно, очевидно, было единым для северной и южной систем управления. Министерством общественных работ ведал сюаньвэй, министерством обрядов — дилемаду, оба министерства тоже, по-видимому, были едиными. Цзайсяны же северного и южного управлений осуществляли «общее руководство делами». К этому следует добавить, что Тайный совет управлял еще и всем скотоводством и «все войска киданей и все табуны коней подчинялись ему».

     Таким образом,  при Абаоцзи стороной северной (левой, наиболее важной) управлял  Тайный совет. Он тоже был разделен на две части — северную и южную. Южный Тайный совет потому являлся южным, что располагался к югу от ставки императора. Именно он ведал гражданскими чиновниками, их аттестацией, налогообложением и трудовыми повинностями всех киданей и подчиненных им народов, но не китайцев. Суть такого двойного разделения заключается в том, что «южный я [мынь] не командовал войсками», а «северный я [мынь] не управлял народом». Все канцелярии-юрты, связанные с командованием войсками, размещались к северу от ставки императора, все канцелярии-юрты, связанные с управлением народом, размещались к югу от нее. Если юрта императора была обращена дверью на восток, то управление войсками размещалось слева, а управление гражданскими делами — справа.

Таким образом, если что и очевидно в различении функций администрации северной и администрации южной, так это «командование войсками» и «управление народом». И лишь постепенно функции управлений этих администраций стали перекрещиваться после присоединения областей с китайским населением: север стал ведать киданями и «племенами», основной военной силой государства, а юг — покоренными китайцами.

Собственно, с разделением  функций управления связано и  наличие в Ляо пяти столиц.  Верхняя столица Ляо размещалась  между верхним течением реки Шара-Мурэн и горами Хингана, ее развалины находятся в городе Боро-Хотон (Автономный район Внутренняя Монголия, КНР). Восточная столица была близ города  Ляоян. Средняя — у места впадения реки Шара-Мурэн в реку Ляохэ (древнее название этой реки — Тухэ). Западная столица — это современный город Датун, провинции Шаньси; Южная — современный город Пекин. В общих чертах территории столиц можно разделить так: Верхняя и Средняя — это столицы областей с собственно киданьским населением и заселенных родственными им и покоренными ими народами. Восточная столица управляла территориями бывшего государства Бохай и бохайцами. Южная и западная — китайцами, а также зависимыми от Ляо племенами Центральной Азии.

     Область,  управлявшаяся столицей, именовалась «дорогой» (дао). Кидани следовали правилу, в соответствии с которым их северная столица действительно находились к северу от Великой китайской стены, а южная — к югу от нее. Существование ряда столиц Г.Франке объясняет традицией кочевого образа жизни.

По оценке К.Виттфогеля и Фэн Цзяшэна, в государстве  Ляо в период его расцвета при  общей численности населения 3 миллиона 800 тысяч киданей было 750 тысяч, бохайцев — 450 тысяч, китайцев — 2 миллиоа 400 тысяч и представителей прочих этносов — 200 тысяч.

Кидани по старому  обычаю селились, поделив землю. Юрты киданей были обращены входом на восток, во владениях киданей можно было встретить телеги с установленными на них юртами. Кидани вели кочевое и полукочевое хозяйство, как позже монголы, потребляли много молока и молочных продуктов и ели мало мяса. «По старинным обычаям киданей их богатство составляли лошади, а их сила была в солдатах. Лошадей пускали на волю, а солдат возвращали домой... лошади паслись там, где имелись вода и трава, а люди зависели от наличия кумыса».

Особая роль в хозяйстве  принадлежала овцам: овцами платили налог, государство платило овцами жалованье чиновникам. В каждой «дороге» имелся высокопоставленный чиновник, который контролировал состояние пастбищ и выпас скота. Он именовался «великий защитник» (тай бао). Скот был частный и государственный. Государственному скоту клеймо ставилось на левом боку. Государственные табуны лошадей насчитывали обычно тысячу голов, такой табун пасли три пастуха. Табунов было, по сведениям источников, несколько десятков тысяч. Жизнеспособное хозяйство состояло, из ста лошадей, десяти коров, быков и верблюдов, не считая овец. Бедняком был тот, кто имел одну - две лошади и несколько овец. При Абаоцзи богатые люди имели по 10 тысяч одних лошадей. Государственного скота имелось более миллиона голов, в 1086 году в Ляо насчитывался миллион лошадей.

     Население  киданьского государства еще  во времена, предшествовавшие годам правления Абаоцзи, делилось на людей лично свободных и лично несвободных, рабов. Из рабов различных орд и рабов, принадлежавших клану «поперечных юрт», были образованы особые бу — шаова и хэчжу. Люди этих бу считались потомками «старых киданьских рабов». Из рабов народности си, захваченных лично Абаоцзи, создали бу салиге. Пленники из народа си, родственного киданям, вначале являлись «приписанными к юртам» чжу чжан.

С образованием Ляо в  государстве киданей появились  китайские средневековые формы зависимости — частные рабы нуби, буцюй и тому подобное. Много лично несвободных людей имелось при ордах. К.Виттфогель писал: "«Можно уверенно сказать, что солдаты орды не  были лично свободными, даже кидании».

Основную массу населения  в киданьском государстве, как и  в любом обществе, составляли «простолюдины» (шужэнь), «народ» (минь). Лишенные титула знатности (цзи) кидани становились простолюдинами. Знать, чиновники, богатые скотовладельцы и землевладельцы составляли господствующий класс, часть которого, не имея знатного происхождения (из киданьской, бохайской, иной этнической родовой знати) или чина, была лишена политической власти. Как правильно подчеркивает К.Виттфогель, у киданей «быть богатым не обязательно означало быть могущественным». Однако имелось одно исключение. Можно было купить титул шэли. В прошлом у киданей титул шэли был достаточно высоким, его, например, имел сын правителя киданей . Титул связан с правом на ношение особого головного платка: «Знатные кидани, которые желали носить головной платок, вносили в казну десять быков и верблюдов и сто лошадей. За это им давали чин шэли. Позже чин шэли стал титулом чиновников при императорских юртах и давался ланцзюням».

    Говоря о раннем киданьском государстве, нельзя обойти вопроса и о китайском влиянии на его становление. Объективно это влияние являлось реальным, осмысление же его современниками — противоречивым. Китайские авторы, даже не рассматривавшие иноплеменников как грубых неотесанных варваров, пытались все успехи хозяйственной деятельности и культуры киданей связать с влиянием Китая.

     Местная  киданьская традиция в противовес этому выдвигала своих культурных героев. По преданию, первопредок императоров Ляо по имени Нили много сил потратил на обучение киданей земледелию и ремеслам. В VIII в. киданей учил обрабатывать землю иркин Юньдэши, который сам являлся искусным земледельцем и умелым скотоводом. Отец Абаоцзи Салади в IX в. обучил киданей строить дома, города, огороженные стенами, сеять коноплю, разводить тутовники и изготовлять шелк. Салади организовал железоделательные мастерские и обучил современников делать орудия из железа. Он первый стал отливать киданьскую монету. Один из предков киданей, Яли, создал систему управления и учредил чины, ввел рестстрационные записи с помощью зарубок на деревянных палочках, повелел строить для содержания преступников земляные ямы-тюрьмы. Абаоцзи, покорив шивэй, предков монголов, известных металлургов и кузнецов, поощрял добычу руд и плавку металлов.

Реформы Абаоцзи, качественное совершенствование государственности поставили вопрос о введении письма. По сведениям «Цидань го чжи», Абаоцзи лично создал письмо. Он взял в качестве образца письмо китайское, что неудивительно, и, приняв за исходную единицу часть китайского иероглифа стандартного написания, делал к нему добавления или усекал его, вероятно ориентируясь на смысл этого иероглифа и записывая его модификацией соответствующее киданьское слово. Использовались и древние, первоначальные формы китайских иероглифов или их видоизмененные формы. «Ляо ши» не приписывает честь создания «большого киданьского письма» лично Абаоцзи. Просто под 920 годом есть запись: «Начали создавать большое киданьское письмо». Эти расхождения между «Цидань го чжи», где сообщается, что письмо создал сам Абаоцзи, и «Ляо ши» позволяют почти уверенно говорить о том, что «большие киданьские письменные знаки» создал не лично Абаоцзи, а кто-то из его приближенных, честь же создания письма была приписана императору. В 925 году Дила, младший брат Абаоцзи, знавший уйгурский язык и уйгурскую грамоту, создал «малое киданьское письмо». Письменных знаков в нем было мало, то есть, возможно, оно было даже слоговым. Создание письменности позволило вести не только делопроизводство, но и создавать исторические хроники. Было составлено «Жизнеописание семи мудрецов», семи выдающихся деятелей киданьского государства. Киданьская знать, очевидно, в IX — начале Х веках знала китайский язык и китайскую иероглифику, в страну ввозились книги из Китая и государства Бохай.  Знал китайский язык и Абаоцзи.

     Кидани, очевидно, уже в IX веки были знакомы с буддизмом. Во всяком случае, в 902 году у выстроенного ими на реки Шара-Мурэн города Линхуа они заложили буддийский храм, названный «Храм начала введения учения». Обеспечивали храмы «дворы, уплачивающие налог двум» (эр шуй ху). Это люди, закрепленные за монастырями, которые половину полагающегося с них налога платили казне, а другую половину отдавали храму (монастырю). Уклоняться от уплаты налога храму было строжайше запрещено.

Одновременно существовали организации прихожан, именовавшиеся «объединения из тысячи человек» — цянь жэнь и. Эти объединения также оказывали материальную поддержку храму.

     Также в  Ляо наблюдалось «отсутствие теологической доминанты», то есть ни собственные верования киданей (поклонение Солнцу, Луне, огню, горе Муе и тому подобное), ни буддизм как мировая религия не завоевали исключительного положения. В добавление к киданьским верованиям шаманского толка и буддизму в 916 году в стране ввели официальный культ Конфуция. По сведениям источника, Абаоцзи спросил придворных: «"Государь, получивший мандат Неба, должен служить Небу. Я хочу молиться тому, кто имеет наибольшие заслуги и обладает наибольшей добродетелью. Кто же наипервейший?" Все ответили: "Будда!". Тай-цзу сказал: "Учение Будды — не китайское учение". Тогда наследник престола Пэй сказал: "Конфуций — великий мудрец. Он почитаем десятью тысячами поколений и должен быть первым". Тай-цзу обрадовался и тут же приказал построить храм Конфуцию». А в 918 году в дополнение к буддийским храмам и храму Конфуция был дан приказ сооружать и даосские храмы.

Е Лунли склонен объяснять  успех деятельности Абаоцзи тем, что тот «приобрел много китайцев». Хань Яньхуэй объясняет этот успех  организацией аппарата управления, постройкой городов, обнесенных стенами, устройством рынков, упорядочением штата чинов и введением законов. Китайцы выдвигают своих культурных героев для Ляо, например Лу Вэньцзиня, который обучил киданей ткацкому ремеслу и умению делать подкопы и подземные ходы при штурме городов. Китайское особенно быстро стало прививаться при императорском дворе, хотя источники отмечают, что личное поведение Абаоцзи отличалось от поведения и манер китайского императора. Абаоцзи на аудиенциях пожимал руки посетителям, он охотился и рыбачил в свое удовольствие. Он не совершал обряда весенней пахоты земли (первой борозды), а многие свои киданьские обряды исполнял, сидя на коне.

     Присоединение обширных районов с китайским населением, безусловно, способствовало восприятию китайского в государстве Ляо. Советник императора Тай-цзуна, сына и преемника Абаоцзи, Чжан Ли настаивал на том, чтобы в населенных китайцами районах чиновники и военачальники были только из китайцев. Постепенно китайцы стали использоваться на службе так же, как и кидани, заметно усиливался процесс китаизации киданьской бюрократии. С 941 года киданям, служившим в областях, населенных китайцами, позволили жить по китайским обычаям и жениться на китаянках. С 988 года в государстве киданей была введена китайская система государственных экзаменов, которая давала право поступления на службу. До этого преобладало наследование должностей.