Конфуцианство как культура

ВВЕДЕНИЕ

В древнем Китае существовали различные школы этико-политической философии, отличающиеся друг от друга  неодинаковым подходом к решению  проблемы о характере и сущности человеческой личности, её места в  обществе и государстве, к вопросу  о взаимоотношении личности и  государства, о роли духовной культуры в жизни общества и государства.

Именно эти проблемы и  методы их решения составляли главное  содержание споров и дискуссий, развёртывавшихся в древние времена между представителями  различных философских школ.

Общей чертой древнекитайских  философских школ, которые вели друг с другом острую полемику, была их политическая направленность, их стремление организовать жизнь китайского общества на рациональных, справедливых началах, понимаемых каждой школой по-своему, взоры китайских  философов были обращены не столько  к природе, сколько к человеку, обществу, государству. Их интересовали не столько тайны окружающего  их растительного, животного и минерального мира, а вопросы рационального устройства и переустройства общественного механизма. Всех их объединяло активное начало. Для всех них было характерно стремление переделать существовавший мир и в основу организации человечества положить те принципы, которые представлялись им самыми идеальными, самыми справедливыми, самыми целесообразными.

Среди всех различных идейно-политических течений древности наиболее заметный след в истории Китая оставило конфуцианство. О Конфуции было высказано  много различных противоречивых суждений и концепций.

Противоречивость в оценках  Конфуция связана с двумя аспектами: во-первых, различие в идейно-политических позициях исследователей, во-вторых, в  дошедших до нас текстах мысли  Конфуция выражены лаконично, отрывочно. Его взгляды не даны в систематическом  изложении и строгом логическом порядке, а представляют собой записи отдельных высказываний по какому-то поводу или случаю в связи с  конкретным событием.

Своим мнениям Конфуций придавал самую общую форму. Всё это  порождало возможность полярных интерпретацией его учения, затрудняло объективное понимание его смысла и содержания.

Противоречивый характер носят, в частности, рассуждения  Конфуция о роли государства, о нормах взаимоотношений между правителем и его подданным, о сыновней почтительности о принципе человеколюбия; учение Конфуция о благородном человеке, наделённом такими идеальными свойствами, как человечность, высокая культура, моральное совершенство, твёрдость и мужество в исполнении долга органически сочетающимися и дополняющими друг друга.

Вводимое Конфуцием понятие  о благородном человеке ограничивает сферу покорного служения подданных  правителю, поэтому некоторые исследователи  полагают, что нельзя однозначно оценивать  конфуцианство как идеологию  деспотизма.

1. Социально - политические условия возникновения конфуцианства.

Все  особенности системы  верований и культов в древнем  Китае сыграли огромную роль в  становлении основ традиционной китайской цивилизации: строгий  рационализм и конкретная государственная  польза; не эмоциональный накал страстей и личная связь индивида с божеством, отказ от личностного в пользу общественного; не духовенство, направляющее эмоции верующих в русло, возвеличивающее бога и усиливающее значение религии, а жрецы-чиновники, исполняющие свои административные функции, частью которых были регулярные религиозные отправления.

Все эти специфические  особенности складывавшейся системы  ценностей за тысячелетие, предшествовавшее эпохе Конфуция, подготовили страну к восприятию тех принципов и  норм жизни, которые навсегда вошли  в историю под наименованием  конфуцианства. Сущность их уже тогда, задолго до Конфуция, сводилась к  возвеличению рационального начала этики, к подчинению религиозно-этических  норм требованиям социальной политики и администрации.

Конфуций родился в  период резкого обострения социально-политических конфликтов. Во-первых, в 1027 г. до н.э. возникло военно-политическое объединение Чжоу, которое положило начало консолидации различных племён в единую народность и тем способствовало созданию единой древнекитайской цивилизации, к этому времени уже распалось на части и фактически перестало существовать. На арену политической борьбы выступило несколько независимых государств.

Представители влиятельной  родовой аристократии, которые обычно были и видными сановниками и  военачальниками, стремились захватить  в своё личное владение более крупный  удел, расширить его границы, стать  как можно более независимыми от правителя. С другой стороны, правители, опираясь на ещё только формировавшийся  бюрократический аппарат, укомплектованный из представителей неродовитого сословия служивых, стремились умерить сепаратизм своих вассалов и ограничить их могущество, основанное на традиционных клановых связях.   Политические неурядицы и непрерывная междоусобная борьба протекали на фоне серьёзных социально-экономических сдвигов. На место старой родовой и большесемейной общины пришла сельская, территориальная. Территориально-административные связи и основанная на них социальная структура раннеклассового общества всё более теснили патриархально-родовые традиции. Традиционные формы присвоения прибавочного продукта большого коллектива в пользу родовой верхушки всё более явственно приобретали характер открытой эксплуатации труда общинников. Увеличивался налоговый гнёт, возрастала сумма трудовых и воинских повинностей крестьян. Всё более заметными становились базировавшиеся на социальном неравенстве сословные различия.

Самое главное, что социальные, экономические и политические факторы в общем и целом действовали в одном направлении: они разрушали веками сложившееся, патриархально-родовые нормы и пытались противопоставить им новые, соответствовавшие изменившимся условиям жизни. Важно отметить, что в результате ломки устоявшихся традиций решительной переоценке подвергались и многие морально-этические критерии прошлого. В жестокой борьбе за богатство и власть отбрасывались восходившие к родовым связям прошлого идеалы взаимного уважения и братской солидарности сородичей.

Царство Лу, где родился  Конфуций, было одним из наиболее развитых и типичных для этой эпохи. В начале VI в. до н.э. власть правителя-гуна Лу пришла в упадок и царство было фактически поделено между тремя влиятельными родственниками гунна и сановниками царства — Мэн, Цзи и Шу. Каждый из них правил своей частью царства и имел свою армию, свой штат чиновников и даже свои формы и нормы налогообложения и повинностей.

2. Развитие конфуцианства.

Превращение конфуцианства  в официальную идеологию явилось  поворотным пунктом как в истории этого учения, так и в истории Китая. Придя на службу, став чиновниками, взяв в свои руки управление страной с ее сложившейся социальной структурой и мощным централизованным бюрократическим аппаратом, конфуцианские ученые стали по-иному относиться к собственной доктрине. В центре их внимания оказались теперь интересы сохранения и упрочения той системы, с которой они себя идентифицировали и которую считали реализацией заветов Конфуция. Это означало, что на передний план в трансформированном конфуцианстве должны были выйти те положения учения и в таких формах, какие способствовали бы сохранению и неизменности принятых и признанных всеми порядков.

Если раннее конфуцианство, призывая учиться у древних, предполагало за каждым право самому размышлять, то теперь входила в силу доктрина абсолютной святости и непреложности  древних канонов и мудрецов, каждого  их слова. Чтобы служить задачам  стабилизации государства, обеспечения  надежности и безукоризненного функционирования его чиновничье-бюрократического аппарата, конфуцианство неминуемо должно было стать системой жестких канонов, каждый элемент которой строго определен, принят к сведению и неукоснительному исполнению. Добиться этого было тем  более несложно, что за долгие века своего существования конфуцианские  сочинения уже достаточно обросли  толкованиями и комментариями, получившими  силу традиции и авторитет давности.

Конфуцианство сумело занять ведущие позиции в китайском  обществе, приобрести структурную прочность  и идеологически обосновать свой крайний консерватизм, нашедший наивысшее  выражение в культе неизменной формы. Соблюсти форму, во что бы то ни стало  сохранить вид, не потерять лицо - все  это стало теперь играть особо  важную роль, ибо рассматривалось как гарантия стабильности.

Превращение конфуцианства  в жесткую консервативную схему, имевшую заранее готовый и  строго фиксированный ответ для любого случая, оказалось очень удобным для организации управления огромной империей. Правителей империи реформированное конфуцианство вполне устраивало, но оно накладывало на них и определенные обязательства перед конфуцианской доктриной - обязательства, имевшие характер гарантии лояльности.

Опираясь на древние представления  о Небе и высшей небесной благодати, конфуцианство выработало постулат, согласно которому правитель получал божественный мандат на право управления страной лишь постольку, поскольку он был добродетельным - в конфуцианском смысле этого слова. Отступая от принятых норм (выражением чего были произвол власти, экономический упадок, социальный кризис, волнения и т. п.), правитель терял дэ и право на мандат. Более того, Мэн-цзы сформулировал даже тезис о праве народа на восстание против недобродетельного правителя и о насильственной смене мандата, и этот тезис всегда служил суровым предостережением императорам, которые пытались отклоняться от конфуцианской нормы. На страже нормы бдительно стояли конфуцианские ученые-чиновники, олицетворявшие единство и слитность высшей администрации и религиозно-идеологической власти. Воспроизводство этих ученых-чиновников превратилось в конфуцианском Китае в одну из важнейших задач государственного значения.

3. Основные положения классического конфуцианства.

3.1. Концепция о воле  неба.

Отношения между небом  и человеком являлись центральным  вопросом в философской борьбе. Божественная власть — это обожествление власти правителя, а воля Неба — это обожествление воли правителя. Вслед за ослаблением рабовладельческой власти правителя, авторитет божественной власти и воли Неба был окончательно утерян. Для того чтобы поддержать власть правителя на земле, Конфуций распространял представление о божественной власти на Небе. Он говорил про Яо: «Только Небо более велико (чем он)! Только Яо подражал ему!», желая сказать, что только Небо — самое великое, только один Яо был в состоянии подражать ему. Здесь «Небо», о котором говорит Конфуций, олицетворяет дух «Верховного императора» в религии.

Конфуций считал, что Небо — это глава над всеми духами и если провиниться перед Небом, то не останется ничего, о чем можно было бы молиться. «Знание воли Неба» Конфуций рассматривал как необходимое условие для благородного человека, считая, что, не зная воли (Неба), нельзя стать благородным человеком. Небо — это высшая власть, воле Неба нельзя противиться.

По мнению Конфуция, все отношения между людьми регулируются волей Неба. Исходя из того что волю Неба нельзя нарушать, Конфуций всеми силами ратовал за то, что благородный муж боится трех вещей: он боится воли Неба, боится великих людей и слов совершенно мудрых.

Идеологическая сущность «трех вещей, вызывающих страх», состоит  в том, что, прикрываясь авторитетом  «воли Неба», создается атмосфера  преклонения и страха перед «великими  людьми» и «совершенно мудрыми», чтобы таким путем лишить революционные силы идейного оружия. Ясно, что Конфуций был верен идеалистической концепции воли Неба.

Концепция  Конфуция  о  воле  Неба,  как  и  вся его  идеологическая система, противоречива. Распространяя концепцию о воле Неба,   Конфуций   одновременно   подчеркивал   значение   деятельности человека, что находит выражение  в испытываемых им некоторых сомнениях  и в желании  сделать оговорки  в отношении воли Неба, роли духов  и душ умерших.

Идеи   Конфуция,  предлагавшие  ценить  деятельность  человека и  пренебрегать духами и душами умерших, как это совершенно   очевидно,   были   направлены   на   смягчение   противоречий между  Небом и человеком, меняли или  подкрепляли традиционную концепцию о воле Неба.

3.2. Теория познания в  конфуцианстве.

Конфуций уделял большое  внимание изложению отношений между  теорией и практикой. Он особенно подчеркивал единство знаний и действий, необходимость учения для применения его на практике. Философ особенно подчеркивал, что подмечать необходимое в действиях и применять его на практике есть цель обучения и критерий, по которому проверяется обучение.

С точки зрения Конфуция, если кто-то и заучил наизусть триста стихотворений «Ши-цзи-на», тем не менее, он может не справиться с порученными ему делами, связанными с управлением государством; если послать его в соседние государства, возглавляемые чжухоу, он может оказаться не в состоянии самостоятельно вести переговоры. И хотя такой человек прочитал много книг, от этого нет никакой пользы. Идея Конфуция о применении знаний на практике содержит элементы наивного материализма и является положительным моментом в его педагогических взглядах.

У Конфуция есть афоризм «слушаю слова людей и смотрю на их действия». В этом афоризме выражается идея о единстве слова и действия, требование учиться и применять выученное на практике и подчеркивается, что действие — это критерий для проверки познания.

3. Социальный идеал Конфуция.

Цзюнь-цзы, сконструированный философом в качестве модели, эталона для подражания, должен был обладать двумя важнейшими в его представлении достоинствами: гуманностью и чувством долга. Понятие гуманность (жэнь) трактовалось Конфуцием необычайно широко и включало в себя множество качеств: скромность, справедливость, сдержанность, достоинство, бескорыстие, любовь к людям и т. п.

Жэнь - это высокий почти недосягаемый идеал, совокупность совершенств, которыми обладали лишь древние; из современников Конфуции, включая и себя, считал гуманным лишь своего рано умершего любимого ученика Янь Хуэя. Однако для настоящего цзюнь-цзы одной гуманности было недостаточно. Он должен был обладать еще одним важным качеством - чувством долга, продиктованным внутренней убежденностью в том, что следует поступать именно так, а не иначе. Долг - это моральное обязательство, которое гуманный человек в силу своих добродетелей накладывает на себя сам. Чувство долга, как правило, обусловлено знанием и высшими принципами, но не расчетом.

Следование всем этим принципам  было обязанностью благородного цзюнь-цзы, который в сборнике изречений Конфуция Луньюй определяется как человек честный и искренний, прямодушный и бесстрашный, всевидящий и понимающий, внимательный в речах осторожный в делах. В сомнении он должен сдерживаться, в гневе - обдумывать поступки, в выгодном предприятии - заботиться о честности; в юности он должен избегать вожделений, в зрелости - ссор, в старости - скряжничества. Истинный цзюнь-цзы безразличен к еде, богатству, жизненным удобствам и материальной выгоде. Всего себя он посвящает служению высоким идеалам, служению людям и поиску истины. Познав истину утром, он может спокойно умереть вечером. Таким образом, «благородный человек» Конфуция - это умозрительный социальный идеал, назидательный комплекс добродетелей.

Однако с течением времени  и в связи с ростом авторитета Конфуция и его учения этот абстрактно-утопический  идеал все более становился обязательным для подражания эталоном, приблизиться к которому было делом чести и  социального престижа для каждого, и особенно для тех представителей высшего сословия ученых-чиновников, профессиональных бюрократов-администраторов, которые с эпохи Хань (III в. до н. э. - III в. н. э.) стали управлять китайской конфуцианской империей. К этому времени многое в созданном Конфуцием идеале изменилось.

Конфуций вполне искренне стремился создать идеал рыцаря добродетели, боровшегося за высокую  мораль, против царившей вокруг несправедливости. Но, как это нередко случается, с превращением его учения в официальную  догму на передний план выступила  не суть, а внешняя форма, проявлявшаяся  преимущественно в демонстрации преданности старине, уважения к  старшим, скромности и добродетели. Многочисленные последователи и  почитатели Конфуция, стали видеть в идеале цзюнь-цзы не столько выражение внутренней цельности и благородства, сколько внешнее оформление благопристойности.

3.4. Социальный порядок по Конфуцию.

Конфуций, отталкиваясь от сконструированного им социального идеала, сформулировал  основы социального порядка. Общество должно состоять из двух основных категорий: верхов и низов - тех, кто думает и управляет, и тех, кто трудится и повинуется. Такой социальный порядок Конфуций и второй основоположник конфуцианства - Мэн-цзы (372-289 до н. э.), как и все их последователи, считали вечным и неизменным, идущим от мудрецов легендарной древности. Критерием разделения общества на верхи и низы должны были служить не знатность происхождения и тем более не богатство, которое Конфуций и Мэн-цзы откровенно презирали, но только знания и добродетели, а точнее - степень близости человека к идеалу цзюнь-цзы.

Формально этот критерий открывал путь наверх для любого. Фактически же дело обстояло сложнее: сословие чиновников было отделено от простого народа труднопреодолимой преградой - «стеной иероглифов»,   т. е. грамотностью, которая и определяла социальное положение и имущественный ценз человека на протяжении всей истории Китая. Выходцы из низов, овладев грамотой, могли сделать карьеру и оказаться наверху. Но в принципе это ничего не меняло: получив образование и конфуцианское воспитание, любой становился опорой того порядка, к неизменности которого призывало само учение.

Высшей целью управления Конфуций и Мэн-цзы провозглашали интересы народа. Конфуций сурово осуждал своего бывшего ученика Цю, ставшего министром, за непомерные поборы с крестьян. Мэн-цзы учил, что из трех важнейших элементов государства на первом месте стоит народ, на втором - божества и лишь на третьем - государь. Однако те же апостолы конфуцианства были глубоко убеждены в том, что самому народу его собственные интересы непонятны и недоступны и что без постоянной опеки образованных конфуцианцев-управителей он обойтись никак не может.

Одной из важных основ социального  порядка, по Конфуцию, было строгое  повиновение старшим. Любой старший, будь то отец, чиновник - это беспрекословный авторитет для младшего, подчиненного, подданного. Слепое повиновение его воле, слову, желанию - это элементарная норма для младших и подчиненных как в рамках государства в целом, так и в рядах клана, корпорации или семьи.

Не случайно Конфуций напоминал, что государство - это большая  семья, а семья - малое государство. Этим сравнением подчеркивался не только патернализм внутри общества, но и тот строй семейной жизни, который реально существовал и сохранялся в старом Китае вплоть до недавнего времени: основа семьи - беспрекословное повиновение младших старшим, детей родителям.

3.5. Мораль и религия по Конфуцию.

Социально-политические позиции  Конфуция, сконструированный им социальный идеал, так же как и абсолютное преклонение перед авторитетом великих древних мудрецов, оказали решающее воздействие на формирование всей религиозно-этической концепции конфуцианства. Это нашло выражение в том, что в Китае был установлен и неукоснительно соблюдался отчетливо осознанный примат морали над религией. На все чисто религиозные проблемы китайцы обычно смотрели сквозь призму морали, в самой религии они видели мораль, имевшую самое непосредственное отношение к жизни людей. Если в других странах мораль всегда воспринималась как нечто подсобное, производное от основных религиозных догматов, то о Китае можно сказать обратное: в Китае религия была моральной, т. е. подчиненной тем традициям и нормам, которые были возвеличены и канонизированы конфуцианством. В этом смысле можно понять точку зрения тех ученых, которые вообще не склонны считать идеологическую систему конфуцианства религией.

Строго говоря, к проблемам  религии конфуцианство относилось весьма прохладно, порой даже вообще отрицательно. Сам Конфуций весьма скептически относился к примитивным верованиям, в различных духов, столь широко распространенным в то время в Китае. Следует, однако, заметить, что скепсис Конфуция по отношению к религиозным верованиям проявлялся в основном лишь в сфере суеверий, т. е. тех взглядов, которые имели отношение к низшему пласту религиозных представлений древности и были распространены в основном в народе.

Значит ли это, что Конфуций был все-таки религиозен, но что религиозность  его была избирательной? Трудно ответить на этот вопрос однозначно. Дело в том, что на все важнейшие и имевшие  большое общественное и воспитательное значение ритуалы, обряды и культы философ  всегда смотрел прежде всего с позиций своей социальной этики. Рационализм ставился философом очень высоко и порой достигал таких размеров, что граничил с откровенным цинизмом.

3.6. Культ семьи и клана.

Конфуцианский культ предков  и нормы сяо (сыновняя почтительность) способствовали расцвету культа семьи и клана. Семья считалась сердцевиной общества, интересам семьи придавалось гораздо большее значение, чем интересам отдельно взятой личности, которая рассматривалась лишь в аспекте семьи, сквозь призму ее вечных - от далеких предков к отдаленным потомкам - интересов.

Подросшего сына женили, дочь выдавали замуж по выбору и  решению родителей, причем это считалось  настолько нормальным и естественным, что проблема любви при этом вовсе  не вставала. Любовь, т. е. нечто личное и эмоциональное, всегда находилась в совсем иной плоскости, на неизмеримо более низком уровне, чем интересы семьи, считавшиеся категорией высокого морального долга. Любовь могла прийти после брака, могла и не приходить вовсе (мужчины из состоятельных семей могли компенсировать ее отсутствие выбором себе наложницы по вкусу - этому жена не имела права препятствовать, хотя на практике случалось по-разному). Но это никогда не мешало нормальному существованию семьи и выполнению супругами своего осознанного социально-семейного долга, который выражался опять-таки в соблюдении интересов семьи, т. е. в рождении детей, прежде всего сыновей, призванных продолжить род, упрочить позиции семьи в веках.

Отсюда - постоянная тенденция  к росту семьи. Большая нерасчлененная семья (та семья, которую имел в виду Конфуций, когда он сравнивал ее с государством) существовала и до Конфуция, но по преимуществу среди  знати. Конфуцианство своим культом  предков и сяо создало дополнительные стимулы для ее небывалого расцвета: при наличии хотя бы мало-мальски благоприятных экономических возможностей стремление к совместному проживанию близких родственников становилось решающим импульсом и резко преобладало над сепаратистскими тенденциями. В результате большие семьи, включавшие в себя несколько жен и наложниц главы семьи, немалое число женатых сыновей, множество внуков и иных родственников и домочадцев, стали весьма распространенным явлением на протяжении всей истории Китая (образ жизни одной из них хорошо описан в классическом китайском романе «Сон в красном тереме»).

Такие семьи делились обычно лишь после смерти отца, а то и  обоих родителей. Старший сын  занимал место главы семьи  и получал большую долю наследства, в том числе и дом с храмом предков, тогда как остальная  часть общего имущества делилась поровну между всеми остальными сыновьями. Все новые семьи, основанные младшими братьями (а каждый из них  становился главой своего, бокового по отношению к главному, культа предков), в течение длительного времени  продолжали находиться в зависимости  от старшего брата, являвшегося теперь главой основной линии культа, общего для всего клана. Возникал мощный разветвленный клан сородичей, крепко державшихся друг за друга и населявших порой целую деревню, особенно на юге страны, где кланы бывали наиболее сильны.

Разумеется, в рамках такого клана, в принципе, действовали все  те же социально-экономические закономерности, что и в масштабах общества в целом. Одни семьи за десятилетия  становились беднее и приходили  в упадок, другие, напротив, могли  разбогатеть, причем в этом случае к  ним начинали тяготеть обедневшие сородичи и их дом становился центром клана. Бедные родственники за мелкие подачки  помогали своему разбогатевшему сородичу, а богатый хозяин клана умело  использовал семейно-клановые традиции для беззастенчивой эксплуатации их труда. Возникала семейно-клановая корпорация, в рамках которой верхи  и низы были крепко спаяны как родством, так и традициями, нормами клановой взаимопомощи, основанными все на том же культе предков и сяо.

Сила и авторитет этих корпораций признавались властями, охотно предоставлявшими им решение различных  мелких тяжб и внутренних деревенских дел. И сами кланы ревниво следили за сохранением за ними этих прав. Символом их кланового единства был родовой храм предков с могильными и храмовыми землями, отчуждать которые считалось недопустимым. В эти храмы в дни торжественных праздников собирались все члены клана, подчас сотни сородичей. После ритуальной части на таких собраниях решались и деловые вопросы. Принято было выносить на суд родственников все заботы, как гражданские и имущественные, так и сугубо интимные: не было ничего святого, своего, личного, чего не должны были бы знать семья и клан.

Человек с первых лет жизни  привыкал к тому, что личное, эмоциональное, свое на шкале ценностей несоизмеримо с общим, принятым, рационально обусловленным  и обязательным для всех. Рассмотренные  выше аспекты теории и практики конфуцианства  не исчерпывают всего того, что  включало в себя это учение. Но именно эти важнейшие принципы социальной политики и этики были главным  в конфуцианстве, им было суждено  сыграть решающую роль в судьбах Китая.

4. Влияние конфуцианства на жизнь человека.

4.1. Конфуцианство и легизм.

Процесс превращения конфуцианства  в официальную доктрину централизованной китайской империи занял немалое  время. Сначала необходимо было детально разработать учение, добиться его  распространения в стране, что  и было с успехом исполнено  последователями Конфуция. Философ  любил говорить, что он не создает, а только передает потомкам забытые  традиции великих древних мудрецов. Действительно, многое из того, чему учил Конфуций, было уже в зародыше ранее.

Конфуцианцы, многие из которых посвятили свою жизнь профессии учителя, уделяли массу времени и сил обработке и интерпретации тех древних сочинений, которые использовались ими в процессе обучения. Основная тенденция отбора сводилась к тому, чтобы сохранить все наиболее важное и всячески усилить в нем назидательный акцент.

В условиях эпохи Чжаньго (V-III вв. до н. э.), когда в Китае ожесточенно соперничали различные философские школы, конфуцианство по своему значению и влиянию стояло на первом месте. Но, несмотря на это, предлагавшиеся методы управления страной тогда не получили признания. Этому помешали соперники конфуцианцев - легисты.

Учение законников-легистов резко отличалось от конфуцианского. В основе легистской доктрины лежал безусловный примат не столько даже просто писаного закона, сколько приказа начальства, официально регламента, сила и авторитет которого должны держаться на палочной дисциплине и жестоких наказаниях.

Согласно легистским канонам, законы разрабатывали мудрецы-реформаторы, издает их государь, а осуществляют на практике специально отобранные чиновники и министры, опирающиеся на мощный административно-бюрократической аппарат. Почтение к закону и администрации обеспечивается специальной системой круговой поруки, которая, в свою очередь, держится на практике суровых наказаний даже за мелкие проступки. Наказания уравновешиваются поощрением за лояльность в виде присвоения очередного ранга, повышающего социальный статус его обладателя. В учении легистов, рационализм был доведен до своей крайней формы, порой переходившей в откровенный цинизм. Если конфуцианство делало ставку на высокую мораль и древние традиции, тогда как легизм выше всего ставил административный регламент, державшийся на строгих наказаниях и требовавший абсолютного повиновения сознательно оглупленного народа.

Методы легизма для правителей были более приемлемыми и эффективными, ибо они позволяли тверже держать в руках централизованный контроль над частным собственником, что имело огромное значение для усиления царств и успехов в их ожесточенной борьбе за объединение Китая.