Кризис греческого полиса

1. Социально-экономическое  положение. Разрушительная Пелопоннесская война оказала большое воздействие на положение греческих полисов в первой половине IV в. до н. э. Поражение Афин и роспуск такого экономического и политического объединения, как первый Афинский морской союз, опять ввергли Грецию в состояние раздробленности, привели к разрыву сложившихся экономических связей, к необходимости их переориентации. Война, одна из самых кровопролитных в греческой истории, привела к колоссальной растрате материальных и людских ресурсов, денежных средств, гибели больших ценностей. Безжалостно вырубались оливковые рощи и виноградники, сжигались посевы, были разрушены многие города (например, Платеи), Только за 5—6 лет войны Афины истратили огромную сумму в 10 тыс. талантов, которую они накапливали в течение двух десятилетий. Война привела к гибели большого количества людей, особенно среди гражданской прослойки населения, на которую выпали основные тяготы военной службы как в гоплитском ополчении, так и на флоте. Только от эпидемии сыпного тифа, терзавшего Афины, умерло не менее четверти населения, в сражении при Делии погибло не менее 3 тыс. человек, после катастрофы в Сицилии потери Афин составили около 10 тыс. гоплитов и около 30—40 тыс. гребцов, легковооруженных воинов и матросов. Конечно, такие потери не могли не сказаться на состоянии всего комплекса социально-экономических и политических отношений. Нужно было восполнять поредевшие ряды гражданства, владельцев земельных участков, ремесленников и мелких торговцев, участников народных собраний, членов гелиеи, многочисленных выборных магистратур. При замкнутом характере полиса, не допускавшем широкую раздачу гражданских прав метекам и иностранцам, и невысокой рождаемости эта проблема могла решаться с большими трудностями.

С начала IV в. до н. э. можно говорить о заметном увеличении количества рабов, о широком проникновении рабского труда в сельское хозяйство, ремесленные мастерские, различные торговые предприятия. Проникновение рабства в афинскую экономику привело к общему укрупнению производства, распространению рабовладельческих поместий в 20—25 га с контингентом в 1,5—2 десятка человек, эргастериев с персоналом в 2—3 десятка рабов и более. Такое положение было характерным не только для Афин, но и для других полисов Греции.

Огромные разрушения и растрата материальных ресурсов во время войны требовали их восстановления. Нужно было вновь сажать оливковые рощи и виноградники, возводить дома и постройки, возрождать разрушенные города. Как Пелопоннесская война, так и многочисленные войны IV в. до н. э. требовали постоянного пополнения нового оружия, кораблей и разнообразного снаряжения. Все это не могло не служить стимулом для развития греческой экономики в целом. Исследование состояния хозяйства Греции в IV в. до н. э. показывает, что оно находилось на подъеме: было восстановлено и успешно развивалось сельское хозяйство, особенно оливководство и виноградарство, в многочисленных эргастериях производилась разнообразная продукция, считавшаяся одной из самых качественных в тогдашнем мире, особого размаха достигли торговые операции, которые охватывают теперь все Средиземноморье и Причерноморье. Новые импульсы для расцвета греческой экономики дало проникновение рабского труда в разные сферы производства и создание относительно крупных рабовладельческих хозяйств, поместий в сельской местности и эргастериев в городах. Удельный вес в экономике таких хозяйств в IV в. до н. э. значительно возрос по сравнению с V в. до н. э. Более того, рабский труд в большей степени, чем раньше, начинает применяться в зевгитских, т. е. зажиточных, крестьянских хозяйствах, в которых 1—2 раба трудятся на полях вместе с семьей самого земледельца.

Во время военных действий происходило известное перераспределение богатств: земли, рабов, денежных средств, их концентрация у одних и потеря другими, та наметившаяся в V в. до н. э. имущественная дифференциация, расслоение внутри полисного коллектива граждан на богачей и бедняков было усилено за счет развития рабовладельческих отношений в IV в. до н. э. Собственники поместий и крупных эргастериев заводили рентабельные хозяйства, имели приличные доходы. Получила распространение такая форма накопления богатства, как сдача денег взаймы под ростовщические проценты; особенно они были велики, если давались владельцам кораблей, ведущим торговлю с далекими странами (в таком случае процент на одолженный капитал иногда достигал 30% и более). Богачи, располагающие крупными партиями рабов, зачастую предпочитали сдавать их в наем какому-нибудь предпринимателю, получая твердую плату за их использование. Иногда господин предоставлял в распоряжение раба некоторые средства, помещение и позволял ему жить отдельно и работать в мастерской, выплачивая за это своего рода оброк. Некоторые из таких работающих на оброке рабов всеми правдами и неправдами старались скопить небольшие средства и выкупиться на свободу, становясь вольноотпущенниками.

В Афинах и других торгово-ремесленных центрах Греции возрастает значение прослойки вольноотпущенников среди населения полиса, увеличивается их удельный вес в различных отраслях экономики. В частности, они проникают даже в земледелие — исконное занятие полноправных граждан, арендуя земли, которые владельцы по каким-либо причинам не могли обрабатывать сами и предполагали сдавать их в аренду предприимчивым людям.

Одним из проявлений экономического оживления в Греции IV в. до н. э., внедрения во многие отрасли рабского труда явилось укрепление товарного производства, интенсификация торговли и денежного обращения.

В поместьях и эргастериях занятые там рабские контингенты производили продукции значительно больше, чем это требовалось для собственного потребления, и эти довольно значительные излишки шли на внутренний городской рынок и на рынки других полисов. В IV в. до н. э. рост хозяйственной активности, появление товарной продукции способствовали развитию не только внутриполисной, но и межполисной торговли. Греческая экономика уже не могла замыкаться в узких рамках небольших и ограниченных по своему экономическому потенциалу полисов. Для нормального функционирования экономики необходимо было создание если не политического, то во всяком случае известного экономического единства, обеспечивающего обмен товарами и сырьем, приток рабов, охрану торговых путей, что далеко не всегда было возможно в условиях полисной раздробленности.

Большой размах межполисной торговли и развитие товарного производства в целом привели к интенсификации денежного обращения. Количество денег, чеканенных в IV в. до н. э., в греческом обществе резко возросло по сравнению с V в. до н. э. В обращение было пущено не только серебро, добытое в новых рудниках Лавриона, Пангея, Фракии, Лидии, но и запасы драгоценной утвари, хранившейся в храмах. Большое количество денег было выпущено на греческий рынок из персидской казны.

Персидский царь стал активно вмешиваться в греческие дела уже в конце Пелопоннесской войны и продолжал свою политику в первой половине IV в. до н. э., подкрепляя ее значительными денежными субсидиями, распределяемыми среди проперсидских элементов.

Как известно, Афины истратили огромные денежные суммы на многие свои военные предприятия, а победительница Спарта, напротив, за счет добычи, персидских субсидий создала солидные валютные накопления. Греческий оратор Исократ исчисляет общую сумму денег, полученных разными спартанскими военачальниками только от Персии, в 5 тыс, талантов. Не меньшее количество денег было захвачено спартанцами во время ограбления афинских союзных и других городов. В обозе спартанского наварха Лисандра везли сотни золотых венков, «подаренных» ему греческими городами за их «освобождение». Нужда в деньгах заставляла переплавлять и чеканить деньги из храмовых сосудов и другой священной утвари (статуй и статуэток, подаренных в храмы, и др.). Так, в трудные времена Пелопоннесской войны афиняне переплавили большую часть сокровищ, хранившихся в Парфеноне (свыше б тыс. талантов). В IV в. до н. э. к таким акциям прибегал тиран Сиракуз Дионисий, тиран Фер Ясон в Фессалии. Жажда золота приводила к совершению таких тягчайших, с точки зрения полисной морали, преступлений, как разграбление общеэллинских святынь. В 364 г. до н. э. аркадяне захватили и обобрали храм Зевса в Олимпии, где совершались жертвоприношения во время Олимпийских игр. В 356 г. до н. э. фокидяне захватили и вывезли храмовые богатства другой общегреческой святыни — храма Аполлона в Дельфах (10 тыс. талантов). На эти деньги фокидяне смогли набрать армию наемников в 20 тыс. человек.Деньги становятся престижной формой богатства, наряду с земельными владениями. Более того, ряд землевладельцев предпочитали продавать земельные участки, чтобы иметь наличные деньги: их было легче скрыть от налогообложения и взоров сограждан в смутные времена, их отдавали в рост и получали без хлопот неплохие проценты, легко делили среди наследников и т. д. В IV в. до н. э. появляются богачи, располагающие внушительными капиталами в несколько десятков талантов, в то время как в V в. до н. э. таких было буквально единицы. Теперь среди богачей были не только знатные граждане, но и метеки, иностранцы, не имеющие гражданских прав, как правило, занимающиеся ремеслами и торговлей, люди предприимчивые, энергичные, мало связанные ограничительными правилами, которые накладывались в полисе на граждан (обогащение за счет ростовщичества, некоторых видов торговли и ремесел в ряде полисов считались недостойными гражданина).

Особенно идиозным источником быстрого обогащения не только для метеков, но и для некоторых граждан была спекуляция хлебом. В крупных торгово-ремесленных центрах, таких, как Афины, Коринф, Мегары его, как правило, не хватало. Приходилось привозить зерно издалека: из Северного Причерноморья (особенно из Боспорского царства), из богатых хлебом сицилийских городов. Однако перевозки зерна на маловместительных и тихоходных судах, двигавшихся вдоль извилистых берегов, были делом ненадежным и часто вызывали перебои в снабжении населения хлебом. Это приводило к колебанию цен на хлебном рынке и разгулу спекуляции. Многие беззастенчивые дельцы создавали на этом крупные состояния. Полисные власти пытались бороться с махинациями. Так, в Афинах количество надзирателей за правилами хлебной торговли и ценами возросло с 10 до 35. «Они наблюдают, — писал Аристотель,— прежде всего за тем, чтобы на рынке зерновой хлеб продавался добросовестно; далее, чтобы мельники продавали ячменную муку в соответствии со стоимостью ячменя, а булочники пшеничный хлеб — в соответствии с ценой пшеницы, и притом булки имели такой вес, какой они им укажут. Закон велит надзирателям устанавливать это».

Хлебная торговля жестко регламентировалась. Привозившие на кораблях большие партии зерна оптовые торговцы должны были продавать его под наблюдением надзирателей мелким торговцам прямо в порту, но не более чем 50 медимнов (около 2 т) в одни руки, и мелкие торговцы должны вести торговлю по установленным правилам.

Однако ловкие хлебные спекулянты находили много способов обходить установленные правила продажи. Горожане их люто ненавидели. «Их интересы, — писал Лисий, — противоположны интересам других: они больше всего наживаются тогда, когда при известии о каком-нибудь государственном бедствии продают хлеб по дорогим ценам. Ваши несчастья так приятно им видеть, что иногда они о них узнают раньше всех, а иногда и сами их сочиняют: то корабли наши в Понте погибли, то они захвачены спартанцами при выходе из Геллеспонта, то гавани находятся в блокаде, то перемирие будет нарушено... Когда вы все более нуждаетесь в хлебе, они вырывают его у вас изо рта и не хотят продавать, чтобы мы не разговаривали о цене, а были рады купить у них хлеба по какой ни на есть цене. Таким образом, иногда во время мира они держат нас на осадном положении». Хлебная спекуляция и трудности в обеспечении зерном были источником серьезных внутренних конфликтов в Афинах, вместе с тем они показывали слабые возможности полисной администрации решить этот важный экономический вопрос.

Общему оживлению товарного обращения и интенсификации торгово-кредитных операций в IV в. до н. э. способствовало вовлечение в товарный оборот земельной собственности. Владение земельным участком было основой для юридического оформления гражданского статуса, определяло полноправие гражданина, его участие во всех делах своего полиса. Граждане должны были обрабатывать и сохранять свою землю, передавать потомкам. Операции купли-продажи земли могли повлечь за собой потерю земельных владений и обезземеливание граждан, что вело к лишению прав гражданина. Поэтому торговые операции с землей были сильно ограничены в эпоху, предшествующую Пелопоннесской войне. Однако в IV в. до н. э. положение изменилось: резко возросло количество сделок по купле-продаже земельных участков. Имеющиеся в нашем распоряжении данные о положении в Афинах в первой половине IV в. до н. э. показывают, что в товарный оборот поступают земли не только низших разрядов гражданства, но и средних и крупных землевладельцев: на афинских полях ставятся многочисленные закладные камни, так называемые хорой, в записях полетов (специальных должностных лиц) о продаже конфискованного имущества и взыскании однопроцентной пошлины при продаже государственной земли частным лицам постоянно упоминаются разные по размерам земельные участки. Значительная часть афинского гражданства теряет связь с землей и сельским хозяйством и живет уже по-городскому. Закономерным результатом частых земельных сделок была концентрация земельной собственности в руках одних владельцев и обезземеливание других. Количество зевгитских хозяйств, средней прослойки афинского гражданства, основы гоплитского ополчения, сокращается, в IV в. до н. э. оно вряд ли превышает 5 тыс. человек. Видимо, не случайно в ряде проектов политического переустройства афинского демократического строя выдвигалось предложение ограничить число политически полноправных граждан цифрой в 5 тыс., а иногда и в 3 тыс. человек, обладающих цензом зевгита. Еще более резкие формы обезземеливание граждан приняло в консервативной Спарте. Там численность спартиатов, владельцев полного клера, сокращается с 5 тыс. в V в. до н. э. до 1,5 тыс. в первой половине IV в. до н. э. Аналогичные процесcы происходили также в Беотии, Фессалии и других городах Греции.

Включение земельной собственности в активный товарный оборот и связанная с этим возможность, с одной стороны, концентрации земли и, с другой — обезземеливание граждан, вело к подрыву основного принципа полисной жизни, а именно неразрывного единства понятия гражданина и земельного собственника. В IV в. до н. э. можно было быть полноправным гражданином, но не иметь земли, заниматься ремеслами и торговлей, принимать самое деятельное участие в политической жизни. В то же время предприимчивые метеки и иностранцы, не имевшие гражданских прав и тем самым права владеть земельным участком, в IV в. получают возможность обойти это положение и начинают заниматься земледелием, организацией земледельческих хозяйств, широко используя право на аренду земельных участков. Расширение аренды в греческих полисах IV в. до н. э. и ее активное использование метеками и вольноотпущенниками — свидетельство активности и повышения экономической роли этих слоев населения в жизни полисов.

Накопление богатств и численный рост прослойки богачей, собственников крупных состояний в виде земельных владений, домов, ремесленных мастерских, кораблей, денежных средств и партий рабов приводили к обеднению других слоев населения. В греческих полисах и в V в. до н. э. самой многочисленной прослойкой среди гражданства были феты. В IV в. до н. э. их численность возросла за счет разорения или гибели в многочисленных войнах представителей относительно зажиточной категории зевгитов, служивших в гоплитах. Среди фетов появляется значительное число лиц, лишенных средств и вынужденных жить нищенством. Часть неимущего населения, потерявшего землю, могла обеспечить свое существование, подавшись в ремесленные мастерские, подрядившись на строительство зданий и храмов, в портовые работники, матросы. В условиях растущего применения рабов, распространения рабовладельческих эргастериев и поместий простой неквалифицированный труд считался рабским занятием. «Ремесленники считаются, — пишет Кинофонт, — непригодными для дружеского сообщества и плохими защитниками отечества. А в некоторых городах, особенно в тех, которые славятся военным делом, даже и не дозволяется никому из граждан заниматься ремеслами». Поэтому разорившиеся и неимущие граждане, численность которых постоянно возрастала, не обнаруживали большого желания заниматься производительным трудом, предпочитая не работать, а жить за счет государства, своего полиса, что в корне подрывало традиционные полисные представления о необходимости для гражданина иметь свое хозяйство и быть усердным работником. В ряде греческих полисов появляется особая социальная прослойка неимущих и не желающих трудиться граждан, которых можно назвать люмпен-пролетариатом. Эти голодные, безработные люди, обладающие правами гражданства, голосующие в Народном собрании и участвующие в работе выборного суда, представляли неспокойную, легко возбудимую массу, которая была источником постоянных конфликтов и столкновений в греческих городах. Зачастую неимущие люди покидали свой город, отправлялись на чужбину, завербовавшись в наемники к удачливому и располагающему средствами полководцу или варварскому царю. Большое количество греков служило в наемниках у персидского царя или его сатрапов. Развитие наемничества — характерная черта греческого общества IV в. до н. э. Если в V в. до н. э. основой греческой военной организации было ополчение, состоящее из самоэкипирующихся граждан-гоплитов, то в IV в. до н. э. его роль уменьшается и все большее значение приобретают отряды наемников, служащие за денежную плату и состоящие из профессиональных воинов, происходящих из жителей разных городов, как правило, на своей родине неимущих и обездоленных. Теперь они защищают интересы других полисов, отдают свои жизни за чужие интересы, но получают за это соответствующее содержание, часть военной добычи.

Широкое внедрение наемничества было связано не только с обнищанием широких масс гражданства и трудностями комплектования гоплитского ополчения. Многочисленные войны IV в. до н. э. показали профессиональную слабость таких ополченцев: собираемые от случая к случаю, они не имели достаточной выучки, были слабо дисциплинированы, с неохотой уходили от своих хозяйств в далекие походы. Наемники были профессионалами, знатоками военного дела, имели хорошую выучку, поддерживали строгую дисциплину, были мобильны и могли быть отправлены в самые отдаленные области, к тому же они не были связаны с разными политическими группировками и соблюдали известный нейтралитет во время политических дебатов и столкновений. В Греции появляются специальные места, своего рода рынки, куда сходились наемники с предложением услуг богатому покупателю. Такие сходки-рынки были на мысе Малея в южной части Лаконики, в Аркадии, Коринфе, Фокиде, Фессалии. На таких рынках можно было «купить» наемный отряд от нескольких сотен до нескольких тысяч гоплитов.

Широкое распространение наемнических армий, их активное и часто решающее участие в военных действиях, с одной стороны, и падение роли собственно гражданского ополчения как основы полисной военной организации — с другой, — один из ярких показателей ее серьезного кризиса.

Кризис греческого классического полиса

С конца V века до н.э. мир греческих полисов вступает в полосу затяжного кризиса. Это не был кризис рабовладельческой системы Греции, так как рабство продолжает развиваться на фоне прогрессивного развития экономики и межполисной торговли. Однако греческие полисы, осно-ванные на сплоченности и замкнутости своих гражданских коллективов, противопоставленных своими привилегиями негражданскому их населению, а также всему внешнему окружению, оказались в этих условиях несостоятельны. Кризис греческого классического полиса проявлялся прежде всего в ослаблении или даже в нарушении традиционной незыблемой ранее связки гражданин-собственник- воин, определявшей ранее характерные черты его облика. Если раньше каждый гражданин обязательно владел зе-мельным участком, что являлось гарантией его гражданского статуса, то особенно в IV веке до н.э. появляется масса обезземеленных граждан, но далеко не обездоленных. Этим процессом прежде всего управляли экономические интересы таких граждан. Дело в том, что доход от ссуд деньгами значительно превышал традиционный земельный доход. Кроме того, земля - это <богатство видимое>, его легко учесть и контролировать со стороны полисных властей, а деньги или же вложения в драгоценности относятся к категории <богатства невидимого>: их легко утаить, скрыть от учета уровня состоятельности гражданина. Многие богатые граждане, ранее привлекавшиеся полисом к исполнению дорогостоящих литургий или обременительного военного налога на благо всего коллектива граждан, в новых условиях начинают тяготиться этими ранее почетными обязанностями. Владеть <имуществом видимым> становится невыгодным. Широко распространяется практика купли-продажи земли. В связи с этим другая часть гражданского коллектива продолжала прибирать к рукам значительные ее массивы для того, чтобы сдавать ее в аренду и получать стабильный доход. Но в арендные отношения оказывались вовлечены и обезземеленные граждане, и метеки-неграждане, и также бывшие рабы, отпущенные на свободу своими хозяевами. Поэтому к земледелию, ранее почетному занятию, достойному только граждан, теперь приобщались и негражданские слои населения полисов. Поэтому в со-циальном плане обедневшие и обезземеленные граждане-арендаторы и неграждане-метеки, вольноотпущенники близко и опасно сближались, превращаясь в одну социальную группу. В дополнение следует сказать, что начиная с IV века до н.э. многие полисы испытывают серьезные материальные затруднения. Отдельные богатые чужеземцы, проживавшие на территории полиса, в критические для его гражданского коллектива моменты идут на оказание значительной материальной помощи. За это решением народного собрания им разрешалось либо владеть домом или земельным участком, либо даже даровались права гражданина. Вследствие этого нарушалась традиционная связка гражданин-собственник а также опасно увеличивалось число граждан, ранее постоянно и строго контролируемое. В период разразившегося кризиса многие полисы пытаются предпринять меры для того, чтобы материально поддержать своих обедневших и обезземелившихся граждан. Организовывались общественные работы, создавались <рабочие места>. Однако, например, в Афинах этой возможностью поправить свое благосостояние пользовались в основном метеки и вольноотпущенники. Процент афинских граждан, участвовавших в таких общественных работах, был невелик. Аналогичная картина наблюдалась и в отношении аренды земли, а также работы по найму. Это нежелание собственным трудом поправить свое материальное положение можно объяснить эгоизмом таких обедневших сограждан, уверенных, что они смогут прожить за счет подачек от полиса и от его богатых граждан. Однако получаемые бедняками пособия использовались ими не на производственную деятельность, а исключительно на потребительские нужды. Положительного результата такие меры так и не достигали. Все эти процессы разрушали ранее незыблемую полисную солидарность граждан. Однако ситуация усугублялась еще одним обстоятельством. На фоне нарушения связки- баланса гражданин-собственник в период конца V - начала IV вв. до н.э., изобиловавший многочисленными войнами, подрывались и основы полисного ополчения. Во время военных кампаний граждане-ополченцы надолго отрывались от своих хозяйств, часть их гибла, число тех, кто мог приобрести себе вооружение гоплита (а именно гоплитская фаланга в классическое время была основой полисного ополчения), уменьшалось. Совершенствование тактики боевых действий и военной техники требовало уже профессионального подхода. Именно в это время отчетливо проявляется новая тенденция в отношениях граждан полиса к военной службе. Появляется наемничество. Профессионалы-наемники лучше обучены, более дисциплинированы, не связаны, как правило, семейными узами и не привязаны к собственному хозяйству. Но с другой стороны, наемники были лишены всех черт полисной солидарности и представляли свои услуги тому, кто больше заплатит. Наемничество способствовало обострению внутриполитического положения, усилению агрессивного характера многих полисов, претендовавших на захват чужих территорий. Нередки стали случаи грабежа и боевых действий против своих же сограждан. Роль полисного гражданского ополчения резко уменьша-ется. Тем самым очевидно нарушение еще одной ранее незыблемой связки - гражданин-воин. Еще один устой классического полиса - его политическая организация - также значительно трансформируется. Народное собрание уже неустойчиво и по своему составу, и по своим настроениям. Введение в начале IV века : до н.э. платы за его посещение свидетельствовало не только о росте числа обедневших граждан, но и о возрастании их политического безразличия. Разрушаются основы полисной демократии, нередко решения народного собрания принимались в интересах узких группировок политиков, не представлявших весь коллектив граждан. Растет число судебных процессов, сопровождавшихся конфискациями имущества осужденных по доносам своих же сограждан. Таким образом, греческий классический полис как конкретно-историческое явление, характерное для определенного этапа развития эллинской цивилизации, постепенно исчерпал свои возможности. Экономический базис полисной системы - античная форма собственности - в период кризиса полиса устойчиво эволюционировал к зрелой частной собственности. Новые явления в экономике греческих полисов вступили в конфликт с их общинными началами и самодостаточностью, замкнутостью, автаркией, так как экономика классического полиса допускала лишь ограниченное развитие ремесла и рынка. Однако неуклонное развитие ремесла, торговли, денежного обращения постоянно подтачивало и разрушало автаркию полиса. Полная частная собственность, выступавшая в этих условиях как антипод античной формы собственности, подорвав основы классического полиса, привела к его краху. Так определился кризис полиса. Непременная связка гражданин-собственник-воин оказалась разорванной. Структуры демократического управления агонизировали. Призрак новой общественной структуры, вызванной кризисом полиса, уже витал в умах политических деятелей той поры. Они рассматривали поход на Восток с целью завоевания обширной, но ослабевшей Ахеменидской державы в качестве той меры, которая позволила бы разрядить опасное социальное противостояние в большинстве греческих полисов, преодолеть грозные кризисные явления, установить мир в Греции. Но для успешной экспансии на Восток, как они считали, греки должны были объединиться, забыть межполисные распри. Однако мало кто из них предполагал, что роль насильственного объединителя греков с помощью силы оружия примет на себя их северный сосед варварская, с точки зрения всех эллинов, Македония.

#3

Одной из попыток решить социально-политические проблемы греческих полисов в IV в. до н. э. было установление тиранических режимов (так называемая младшая, или поздняя, тирания в отличие от старшей, или ранней, тирании VII-VI вв. до н. э.). Тиранические режимы, как правило, возникали в тех городах, где социальная напряженность выливалась в гражданские столкновения (Сиракузы, Коринф, Сикион, Гераклея). В условиях кровопролитной борьбы внутри полисов, военной угрозы извне в ряде полисов власть захватывали популярные полководцы из среды граждан данного полиса или чужеземные командиры наемных отрядов. Они подчиняли своему строгому контролю Народное собрание, совет выборных магистратов, заполняя их своими сторонниками. Мало считаясь с полисными традициями, тираны произвольно распоряжались земельной собственностью города, прибегали к конфискациям, щедро раздавали гражданские права чужакам, прежде всего своим наемникам, вводили новые повинности, управляли диктаторскими методами. Тираны захватывали власть насильственным путем, тем не менее они опирались, особенно в начале своего правления, на некоторую поддержку гражданского населения. Причем тиранов поддерживали разные социальные силы: с одной стороны, демократические круги, выражающие интересы рядового и обездоленного гражданства, с другой - полисная аристократия, которая хотела видеть в сильной власти тирана гарантию прочности социального порядка, В этих сложных условиях тиранам IV в. до н. э. приходилось проводить политику лавирования среди разных слоев населения, примирения обострившихся противоречий: подкармливать обездоленную массу гражданства и вместе с тем обеспечивать интересы полисной аристократии. Однако решить эти противоречащие друг другу задачи тираны IV в. до н. э. не смогли. Вот почему тиранические режимы, установившиеся в греческих полисах, оказались недолговечными и, как правило, были связаны с деятельностью какого-либо одного изворотливого политика, такого, как Дионисий в Сиракузах (405-367 гг. до н. э.), Язон в Ферах (80-70-е годы IV в. до н. э.), Филомел в Фокиде (середина 50-х годов IV в. до н. э.). Едва придя к власти, они вызывали резкое недовольство во всех слоях гражданского населения, их наемники оказывались силой не очень надежной, многие стали жертвой заговоров, а режим был уничтожен после их смерти или ближайших преемников. Установление тираний в IV в. до н. э., как попытка решения больных вопросов социально-политической жизни Греции оказалась совершенно несостоятельной.

Описанные выше особенности социально-экономического и политического развития греческих полисов в IV в. до н. э.: внедрение классического рабства и товарной экономики, имущественная дифференциация гражданства, концентрация богатств на одном полюсе и обнищание на другом, потеря низшими слоями гражданского населения земельной собственности, падение роли гражданского ополчения и распространение наемничества, повышение экономического и социального значения метеков, рост социальной напряженности, установление тиранических режимов - все эти болезненные явления в истории Греции первой половины IV в. до н. э. определяются как кризис греческого полиса. Рамки небольшого по территории и населению государства с ограниченным военно-экономическим потенциалом теперь, в условиях растущей экономики, усложнения хозяйственных структур, уже не могли обеспечивать нормальных условий для дальнейшего развития. В его недрах сформировался целый узел противоречий, разрешить которые полисная организация власти не могла, и под угрозой оказались интересы господствующего класса. Необходима была иная форма экономической и политической организации, органической частью которой стал бы полис и которая обеспечила бы дальнейшее развитие производства и культуры.

Многие греческие мыслители, анализируя ситуацию, предлагали свои проекты решения больных проблем греческой жизни IV в. до н. э. Одно из решений было Предложено Аристофаном. В комедии "Женщины в Народном собрании", написанной в 389 г. до н. э., Аристофан советует использовать такое средство решения наболевших вопросов афинского общества - уничтожить частную собственность и обобществить имущество. "Я полагаю,- говорит главная героиня Праксагора, - отныне все должно быть общим. Прочь порядок, при котором одни владеют обширными поместьями и деньгами, а у другого нет даже места для могилы. У одних целая армия рабов, а у других нет и одной прислуги". После обобществления имущества, по мнению Праксагоры, исчезнут пороки и преступления, зависть и обман. Не нужен будет суд, не нужны будут и должностные лица. Обеды будут бесплатные. Граждане получат таблички с буквами, обозначающими соответствующую общественную столовую. Исчезнет институт семьи, дети будут считаться общими. Работа станет уделом рабов. Наступит спокойная, счастливая, мирная жизнь всех граждан. Этот же мотив равномерного распределения богатства как основы счастливой жизни разрабатывается Аристофаном и в комедии "Богатство", написанной в 388 г. до н. э. Меры, предлагаемые героями Аристофана, были протестом против имущественной дифференциации, столь характерной для Афин начала IV в. до н. э.

Свое лечение социальных недугов греческого общества IV в. до н. э. предложено Платоном. Чтобы укрепить полис и вывести его из кризиса, Платон считает необходимым разделить все население на три касты: касту философов - правителей государства, касту воинов-стражей, охраняющих границы и поддерживающих внутренний порядок, и касту остального населения, куда входят ремесленники, земледельцы, торговцы как свободные, так и рабы, которые должны трудиться и обслуживать узкую группу философов и стражей. Первые две касты обладают собственностью, у них все общее, семейные отношения регулируются особыми правилами, чтобы вырастить здоровое и сильное поколение. В то же время ремесленники и земледельцы могут иметь частную собственность, семью и жить обособленно. Любые случаи недовольства с их стороны должны подавляться беспощадно. Таким образом, и в основе проекта Платона лежала идея поддержания прежде всего социального порядка путем особой организации господствующего класса и реорганизации государственного управления в олигархическом духе, полном отказе от завоеваний демократии.

Несколько иным был проект Аристотеля. По его мнению, для оздоровления всего строя полисной жизни необходимо было поддержание средних прослоек гражданства, владельцев гоплитского участка. Преобладание среднего слоя земледельцев -основа крепости полисного строя. Ремесленники и торговцы исключаются из состава полноправных граждан, управление государственными делами передается в руки старших по возрасту граждан, в то время как молодые несут военную службу. Самой лучшей формой государственного управления, по Аристотелю, должна стать умеренная демократия, так называемая полития, т. е. такой государственный строй, в котором всеми правами пользуется лишь высшая и средняя прослойка землевладельцев. Сам полис должен быть небольшим по территории и населению и расположен на морском побережье. Вот в таком полисе, полагал Аристотель, была бы достигнута спокойная и счастливая жизнь, прочный государственный порядок.

Однако предложенные проекты реформирования и оздоровления пораженных кризисом греческих полисов оказались утопическими, невыполнимыми в исторической

#4

Военно-политическое положение Греции. Кризис полисной системы взаимоотношений

• Гегемония Спарты в Греции (404—379 гг. до н. э.)
• Второй Афинский морской союз. Возвышение и гегемония Фив. (379—355 гг. до н. э.)

1. Гегемония  Спарты в Греции (404—379 гг. до н. э.). Победа Спарты в Пелопоннесской войне, уничтожение Афинской морской державы коренным образом изменили военно-политическое положение в Балканской Греции в начале IV в. до н. э. На смену афинской гегемонии в Эгейском бассейне пришло спартанское господство. Перед Спартой встала задача выработки определенной политики по отношению ко многим городам, обеспечения своего политического господства в греческом мире. Спарта не имела такого опыта политического руководства многими союзными полисами, которым в V в. до н. э. располагали Афины, и в основу своей гегемонии в греческом мире положила принцип военной силы. Вот почему в целом спартанская политика в Греции отличалась прямолинейностью и бесцеремонностью и вскоре восстановила против себя и только что побежденных противников, в частности Афины, и своих союзников, в том числе Коринф и Фивы. Уже в последние годы

Пелопоннесской войны спартанцы отбросили столь привлекательный лозунг «свободы и автономии греческих полисов, невмешательства в их внутренние дела». Спартанский наварх Лисандр в первые же месяцы после 404 г. до н. э. стал насаждать в «освобожденных» спартанцами городах олигархические проспартанские декархии (десятки), наделяя их чрезвычайными полномочиями. Для обеспечения их власти он оставлял в городах гарнизоны во главе с их командирами-гармостами, которые направляли всю деятельность декархии. Когда же некоторые города выразили недовольство таким бесцеремонным вмешательством во внутренние дела полисов, Спарта стала предпринимать против них самые настоящие карательные экспедиции. Так, например, Спарта выступила против демократической Элиды, намереваясь дать хороший урок элидцам за их противодействие спартанскому диктату. Огромная армия, включающая все силы Пелопоннесского союза, два года разоряла территорию Элиды, не пощадив даже окрестностей священного округа Олимпии и знаменитый гимнасий, в котором тренировались участники Олимпийских игр. Элидцы были вынуждены принять спартанские условия (401—400 гг. до н. э.). Разфомили они и Гераклеи близ Трахина (южная Фессалия). «Прибыв в Гераклею, — сообщает Диодор, — он (спартанский командующий.—В.К.) собрал весь народ на собрание и, окружив всех собравшихся вооруженным отрядом, арестовал виновников мятежа и всех их, в числе пятисот, казнил. Затем он повел войну против жителей местностей, прилегающих кЭтее, отпавших от лакедемонян, поставив их в самое тяжелое положение, он вынудил их оставить свою область. Большая часть их вместе с детьми и женами бежала в Фессалию и лишь через пять лет смогла вернуться назад благодаря содействию беотийцев» (399 г. до н. э.).

Естественно, это грубое вмешательство вызвало недовольство. Так, союзники Спарты — Коринф и Фивы, — перестали посылать ополчения в грабительские карательные экспедиции своего гегемона. В этих городах стали усиливаться антиспартанские настроения.

Спарте не удалось укрепить свое влияние и в побежденных Афинах. При прямой поддержке спартанцев к власти в Афинах сразу же после заключения мирного договора 404 г. до н. э. пришло олигархическое правительство Тридцати, которых—за развязанный ими жестокий террор против демократов — назвали «тридцатью» тиранами.

Правительство «тридцати» тиранов опиралось на поддержку спартанского гарнизона во главе с гармостом. Хозяйничание спартанцев, жестокость тиранов в Афинах вызвали возмущение населения, еще недавно пользовавшегося всеми благами демократического строя. Отряд изгнанников-демократов во главе с бывшим стратегом Фрасибулом, опираясь на это недовольство, предпринял смелую атаку на позиции «тридцати» тиранов, которые потерпели поражение несмотря на поддержку спартанского гарнизона. Понимая, что им не справиться с возмущением афинян, спартанский гарнизон был вынужден удалиться,. правительство «тридцати» тиранов было низвергнуто и в Афинах восстановлен традиционный демократический порядок (403 г. до н. э.). Стали действовать все прежние демократические институты, были расширены полномочия гелиеи за счет передачи некоторых дел, ранее решаемых в Совете 500, восстановлены оплата за участие в заседаниях гелиеи. Совета 500, исполнение магистратур, а через несколько лет (в 392 г. до н. э.) была введена плата и за посещение народных собраний. Антиспартанские настроения возрастали.

Ухудшение общей обстановки в Балканской Греции Спарта пыталась компенсировать за счет усиления влияния в Малой Азии и несколько реабилитировать себя в глазах греков за двусмысленную политику по отношению к Персии в конце Пелопоннесской войны. В то время Спарта фактически согласилась передать многие малоазиатские греческие города под контроль персидского царя. Теперь, после победы в Пелопоннесской войне, Спарта попыталась воспользоваться борьбой за престол между сыновьями умершего царя Дария II Артаксерксом и Киром и подчинить эти города своему политическому влиянию. В междоусобной борьбе за трон спартанцы сделали ставку на царевича Кира, управляющего всей Малой Азией. При явном содействии Спарты был навербован сильный отряд наемников в 10 тыс. человек во главе со спартанцем Клеархом, который стал самой боеспособной частью общего войска царевича Кира. Однако в решающем сражении при деревне Кунаксе в 401 г. до н. э. (около Вавилона) Кир погиб. Греческий отряд был вынужден пробиваться к Черному морю через всю Верхнюю Месопотамию и Малую Азию и затем морским путем переброшен в Византии.