Культура конца 20-х – 30-х гг

                                Культура конца 20-х – 30-х гг.

Новый партийный курс на строительство социализма в стране, принятый во второй половине 20-х гг., оказал значительное влияние на культуру. В стране складывался репрессивный политический режим с жёстким контролем над всеми сферами жизни общества и деятельности людей, ограничением доступа к информации,  наличием единой обязательной для всех идеологии. Общая направленность культурной политики осталась неизменной по сравнению с предшествующим десятилетием.  Все сферы культуры рассматривались с точки зрения задач классовой борьбы пролетариата за социализм. Тезис об обострении классовой борьбы  по мере продвижения к социализму, выдвинутый И. В. Сталиным в 1928 г., распространялся и на культуру, что служило оправданием  идеологических чисток и политических репрессий в этой сфере.

Задачи культурного  строительства стали пониматься 6oлее упрощенно. В 20-е гг. лидеры партии представляли культурную революцию как многогранный процесс преодоления культурной отсталости страны. В. И. Ленин, который впервые ввел этот термин в 1923 г. в статье «О кооперации», употребил его именно в  этом смысле. В выступлении Сталина в марте 1929 г. культурная революция сводилась к введению обязательного начального, а затем среднего образования.

Укрепление власти Сталина  повлекло за собой кадровые перестановки во всех звеньях партийно-государственного руководства: ленинская гвардия  вытеснялась более молодым поколением деятелей партии.

С начала 30-х гг. проводилась  реорганизация органов управления культурой. Основное направление перестройки — усиление специализации и централизации. Создавались новые органы отраслевого управления— Союзкино (1930), Всесоюзный комитет по радиофикации и радиовещанию (1933), Комитет по высшей технической школе (1932, с 1936 г. — Всесоюзный комитет по делам высшей школы), Всесоюзный комитет по делам искусств (1936).

Особую роль в утверждении  сталинского диктата в области  искусства сыграл Всесоюзный комитет по делам искусств  при СНК СССР (КДИ). Он занимался вопросами кинематографии, изобразительного искусства, архитектуры, театрами, цирками, музыкальными учреждениями. По мнению историка Л. В. Максименкова, председатель КДИ  П. М. Керженцев выполнял роль чрезвычайного комиссара в области искусств с неограниченными полномочиями, беспрецедентными в истории советской культуры.

В 30-е гг. произошел  скачок в развитии средств распространения культуры. Росли тиражи книг, газет и журналов. Благодаря росту грамотности все больше людей приобщались к чтению. Постепенно в быт входили радиоприемники и патефоны, становилось доступным кино. Однако материальные и технические возможности для развития средств массовой информации были очень ограничены. Лишь около 30млн. человек (примерно один из шести) могли слушать радио накануне войны. По производству бумаги СССР находился на последнем месте в мире.

Изменились  методы руководства культурой. Если в 20-е гг. многие вопросы обсуждались  на профессиональных съездах и конференциях, на специальных совещаниях в ЦК партии, то в последующие десятилетия совещания и съезды работников культуры собирались все реже. Перестали существовать многие общественные организации. Получил распространение авторитарно-бюрократический стиль руководства наукой, литературой и искусством.

С 30-х гг. началось утверждение культа личности Сталина. Первой «ласточкой» стала статья К. Е. Ворошилова «Сталин и Красная Армия», опубликованная в 1929 г. к пятидесятилетнему юбилею генерального секретаря, в которой вопреки исторической правде преувеличивались его заслуги. Постепенно Сталин становился единственным и непогрешимым теоретиком марксизма. В общественное сознание внедрялся образ мудрого вождя, «отца народов».

   Большинство людей верили всему, что читали в газетах и слышали по радио. Страна менялась на глазах, и это прибавляло уверенности в завтрашнем дне и увеличивало доверие к партийному руководству. Высокие цели, ощущение слияния с эпохой, вера в светлые идеалы, устремленность в будущее, которое казалось близким, — в этом были источники оптимизма, энтузиазма и счастья людей того времени.

1929 год стал  переломным в отношениях советской  власти и церкви. Церковь была обвинена в поддержке кулачества, в организации саботажа хлебозаготовок. В ряде сталинских выступлений звучали призывы подавить реакционное духовенство, развернуть антирелигиозную работу. Государственные органы получили широкие права контроля над деятельностью религиозных организаций. Началось массовое закрытие монастырей, церквей и приходов. Для практической борьбы с религией на базе Союза безбожников была создана массовая общественная организация — Союз воинствующих безбожников (руководитель Ем. Ярославский). В Казанском и Исаакиевском соборах в Ленинграде и в Страстном монастыре в Москве открылись антирелигиозные музеи. Но успехи в борьбе с религией были невелики. По данным Ярославского, по всей вероятности завышенным, к 1937 г. полностью порвали с религией около половины взрослого населения.

       Усиление утилитарного подхода к культуре и враждебности к религии и старой интеллигенции негативно сказалось на политике в отношении культурного наследия. Система охраны памятников, созданная после революции, практически бездействовала. Церкви и монастыри безжалостно сносились. Во время реконструкции Москва потеряла около трети памятников зодчества, включая церковь Спаса на Бору, Чудов и Вознесенский монастыри в Кремле, Сухареву башню, Красные ворота, храм Христа Спасителя. Закрывались музеи усадебного типа, а здания передавались в коммунальное хозяйство. Проводились чистки библиотек от книг репрессированных авторов.

Некоторый поворот в  отношении к культурному наследию прошлого наметился в 1933—1934 гг., когда были приняты постановления ВЦИК и СНК «Об охране исторических памятников*, «Об охране архитектурных памятников» и «О преподавании гражданской истории в школах СССР». История потребовалась сталинскому режиму для пропагандистских целей. Были восстановлены исторические факультеты в университетах, в школах — уроки истории, историческая тематика прочно вошла в литературу и искусство.

                     Народное образование и просвещение

Главные задачи в сфере образования оставались те же, что и в 20-е гг., — ликвидация неграмотности и введение всеобщего начального образования. Но политический поворот, происшедший в стране, конец нэпа, объявление курса на построение социализма в одной стране, начало форсированной индустриализации влияли на темпы и методы культурных преобразований. Обстановка штурмовщины из хозяйственной сферы распространилась на народное образование. Одновременно и в кратчайшие сроки решались задачи ликвидации неграмотности, введения всеобщего обязательного начального обучения, массовой подготовки специалистов. Система образования не была готова к этому. Ставка делалась на чрезвычайные меры.

Борьба  с неграмотностью. В 1928 г. по инициативе комсомола был объявлен всесоюзный культпоход за грамотность. Не хватало помещений для занятий, бумаги, письменных принадлежностей, букварей. В начале 30-х гг. в Московской и Ленинградской областях на 10 обучаемых приходился один букварь, во многих деревнях на Урале букварей вообще не было. Обучение грамоте рассматривалось как часть общей культурно-просветительной работы. Ликвидаторы неграмотности проводили беседы на антирелигиозные и санитарно-оздоровительные темы, организовывали политзанятия.

По данным переписи 1939 г., массовая неграмотность к этому времени была преодолена — доля грамотных по РСФСР в возрасте 9—49 лет составила 89,7%.

Школа. Преодоление массовой неграмотности было невозможно без введения всеобщего обучения детей. Постановление ЦК ВКП(б) «О всеобщем обязательном начальном обучении» было принято 25 июля 1930 г. Всеобуч вводился с 1930/31 учебного года для детей 8—10 лет в объеме 4 лет, для подростков, не прошедших начального обучения, в объеме ускоренных одно-двухгодичных курсов. Для детей, окончивших школу первой ступени в городах и рабочих поселках, устанавливалось обязательное обучение в школе-семилетке.

         Осуществление всеобщего обучения потребовало громадного напряжения сил. Специальные комиссии по всеобучу были созданы при многих государственных и общественных организациях, при местных советах были организованы специальные комитеты. Надо было решить массу проблем — от строительства новых школьных зданий до обеспечения школьников тетрадями и учебниками.

Значительные перемены происходили в школе второй ступени. В начале индустриализации встала проблема подготовки рабочих кадров, и в этой связи активно дискутировался вопрос о типе и задачах средней школы. Второе партийное совещание по народному образованию (1930) вынесло решение, что народное образование должно «повернуться лицом к социалистическому производству». В течение 1930—1932 гг. старшие классы общеобразовательной школы были реорганизованы в техникумы. Быстро росли новые типы школ — школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ) и школы крестьянской молодежи (ШКМ).

Во второй пятилетке  положение стабилизируется. С 1932 г. началось восстановление и расширение общего среднего образования, школы-семилетки реорганизовывались в десятилетки. К середине 30-х гг. советская школа приобрела тот вид, который она сохранила до последних лет советской власти. Руководящая роль в ней принадлежала не выборным организациям, а учителям. Урок стал основной формой организации учебного процесса, вводились строгое расписание занятий, десятилетний срок обучения для получения среднего образования, пятибалльная система оценок, экзамены, аттестаты и похвальные грамоты, строгие правила внутреннего распорядка.

                                                           Наука

В условиях, когда  все силы и средства страны были подчинены задаче форсированного индустриального рывка, наука не могла остаться в стороне. В 1927 г. была создана Всесоюзная ассоциация работников науки и техники для содействия социалистическому строительству (ВАРНИТСО, существовала до 1938 г.) под руководством академика А. Н. Баха. Эта организация была призвана преодолеть аполитичность научной среды. На смену старому типу кабинетного ученого, стоящего в стороне от общественно-политической борьбы, должен был прийти новый тип ученого-новатора, связанного с производством.

Коренным  образом перестраивалась деятельность Академии наук. В 1927 г. был принят ее новый устав (до этого времени действовал устав 1836 г.), в котором ставилась задача приблизить работу академических учреждений к потребностям социалистического строительства в СССР. По новому уставу право выдвижения кандидатов в Академию получил широкий круг научных учреждений и общественных организаций, а также отдельные ученые или группы ученых. Предусматривалась возможность лишения академического звания по политическим мотивам, за деятельность, наносящую вред советскому государству.

В мае 1930 г. был  принят устав Академии наук, в котором говорилось о теснейшей связи академической работы с социалистическим строительством и о необходимости выработки единого научного метода на основе материалистического мировоззрения. По уставу к кандидатам в члены Академии предъявлялись требования активного участия в строительстве социализма..

В середине 30-х  гг. процесс советизации Академии наук был полностью завершен. Она  была передана в ведение Совнаркома СССР и переведена из Ленинграда в Москву. Слияние ее с Коммунистической академией привело к образованию отделений марксистского обществоведения. Были установлены ученые степени и звания, заменившие единое звание, введенное в 1918 г., — «ученый специалист».

Значительный  урон научному потенциалу страны нанесли репрессии. Политические процессы начала 30-х гг. привели к многочисленным арестам в среде научно-технической интеллигенции. Были арестованы, а впоследствии расстреляны видные экономисты А. В. Чаянов и Н. Д. Кондратьев. После убийства С. М. Кирова в 1934 г. волна арестов прошла среди научных работников Ленинграда. Проводились чистки библиотек и спецхранов, из которых изымались книги репрессированных авторов. В конце 30-х гг. ужесточилась система получения литературы из-за рубежа, что подрывало налаженный обмен научной информацией.

В результате массовых арестов ученых и специалистов в стране появился новый тип научно-исследовательского учреждения — закрытые конструкторские бюро (КБ) в системе НКВД, или «шарашки», в которых работали заключенные. Большинство из них вели работы в области оборонной промышленности (А. И. Солженицын, будучи заключенным, сам работал в таком КБ, он описал «шарашку» в романе «В круге первом»).

Ломалась система ценностей  научного сообщества. Власть стремилась расколоть его по классовому признаку. В науку переносились методы политической борьбы. Однако научная элита вела борьбу за сохранение нормальных условий для творческой деятельности. В. И. Вернадский, который, по его собственному признанию, был идейно чужд как капиталистическому, так и социалистическому строю, неоднократно обращался к советскому руководству, протестуя против арестов ученых, против ограничения доступа к научной информации. П. Л. Капица в своих письмах на имя И. В. Сталина и В. М. Молотова требовал создания оптимальных условий для научной работы.

Подчинение  научных исследований общегосударственному планированию вызывало возражение многих крупных ученых. Против перенесения планирования из хозяйственной области в научную возражали академики И. П. Павлов и В. И. Вернадский. Но в условиях усиления тоталитарных тенденций в стране наука не могла остаться вне сферы централизованного бюрократического управления. Первый общегосударственный план ее развития был принят на 1933—1937 гг. (годы второй пятилетки).

Точные и естественные науки в меньшей степени, чем  общественные, пострадали от политизации и некомпетентного вмешательства. В 30-е гг. окончательно оформились научные школы вокруг ученых старшего поколения — И. П. Павлова и В. И. Вернадского. Возникли школы физиков А. Ф. Иоффе, Д.С. Рождественского, математиков Н. Н. Лузина, И. М. Виноградова, А. Н. Колмогорова, биолога Н. И. Вавилова и др. Состоявшийся в СССР в 1935 г. Международный конгресс физиологов признал И. П. Павлова главой физиологов мира. На мировом уровне велись исследования в области ядерной физики. Циклотрон, пущенный в 1936 г. в Радиевом институте, был самым крупным в Европе.

В 30-е гг. начались работы по подготовке космических полетов. Большой вклад в теоретическое обоснование освоения космоса внесли труды К. Э. Циолковского. Практическая работа по исследованию реактивного движения и созданию ракетных аппаратов велась группами энтузиастов, создавших в 1933 г. Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ).

Огромный  размах приобрели геологические  и географические исследования. В 1930 г. был организован Совет по изучению производительных сил (СОПС) АН СССР, который объединял и координировал работу комплексных экспедиций и научных учреждений. Были открыты залежи полезных ископаемых — нефти между Волгой и Уралом, новых запасов угля в Подмосковном и Кузнецком бассейнах, железорудных месторождений на Урале и в других районах. Активно исследовался и осваивался Север. Это позволило создать прочную материально-сырьевую базу для ВООЙ отраслей хозяйства и резко сократить импорт ряда видов сырья.

Вместе с  тем некоторые научные направления были администаративным путем закрыты, так как считались неперспективными или даже ложными. Острая борьба развернулась в биологической науке. Под прикрытием зашиты дарвинизма и мичуринской биологии   большая   группа   биологов   и   философов   во   главе Т. Д. Лысенко и И.И. Презентом выступила против генетики, объявив ее «буржуазной наукой». При поддержке партийного руководства влияние Лысенко росло. Власть использовала обвинения против генетиков для объяснения и оправдания отставания сельского хозяйства. На сессии ВАСХНИЛ 1936г. и на совещании ИМЭЛ, организованном журналом «Под знаменем марксизма» в   1939 г,   выдающихся   советских   генетиков   Н.И. Вавилона, Н.К. Кольцова, А. С. Серебровского подвергли необоснованной и малокомпетентной критике, В августе 1940 г. Вавилов был арестован и приговорен к расстрелу, который заменили на двадцатилетний срок заключения (в 1943 г, он скончался в тюрьме). Институт генетики после ареста Вавилова возглавил Лысенко, занимавший одновременно пост президента ВАСХНИЛ. Генетика не была уничтожена полностью, но ее развитие замедлилось.

В 1938 г. под редакцией  ЦК ВКП(б) и при участии Сталина  был издан «Краткий курс истории ВКП(б)», который на долгие годы стал настольной книгой всех обществоведов. Возведение в догму «Краткого курса», представлявшего собой, по сути, историческое оправдание сталинизма, отрицательно повлияло на развитие исторической науки.

Художественная  культура

Политический  поворот конца 20-х гг. сказался и  на художественной жизни общества. В литературной политике партии на первый план были выдвинуты задачи «консолидации сил», «активизации борьбы против враждебной идеологии в литературе и искусстве», «усиления партийного влияния в организациях писателей и художников». Литература и искусство, как и все сферы общественной жизни, должны были быть подчинены «задачам социалистического строительства». Социальный заказ стал более жестким. Художник должен был отображать развитие общества в марксистском понимании и ориентироваться на актуальные политические и идеологические установки партии. Для сбора материала и жизненных впечатлений творческая интеллигенция отправлялась командировки на стройки пятилеток и в районы колхозного строительства. Крылатыми стали сталинские слова о писателях как об «инженерах человеческих душ», выражавшие направленную педагогическую функцию литературы в советском обществе.

Уровень подготовленности и эстетические вкусы массового  читателя, зрителя и слушателя оказывали все большее влияние на художественное творчество. Тяга к культуре в народе была очень высока. Но в рабоче-крестьянской аудитории превалировал интерес к информационной стороне искусства, подавляющий понимание его эстетической сущности. Зритель отдавал предпочтение произведениям, несущим знания и одновременно несложным для понимания.

Искусство пошло навстречу  потребностям широкой аудитории. Это привело к утрате многих художественных достижений предшествующего времени. Приобщение масс к искусству через его примитивные, но понятные формы стало основой эстетического образования и просвещения.

К концу 20-х  гг. в целом по стране (включая  союзные республики) насчитывалось около 40 различных литературно-художественных объединений. Новые задачи, возложенные на художественную культуру, можно было осуществить только путем централизации управления литературой и искусством. Тенденции к централизации наблюдались как сверху, так и снизу.

Для лидеров пролетарского движения в литературе не существовало авторитетов. Когда М. Горький пытался использовать свое влияние для защиты писателей от несправедливых обвинений, он сам был подвергнут такой суровой критике и нападкам, что ЦК партии был вынужден принять специальную резолюцию в его защиту «О выступлении части сибирских литераторов и литератур ных организаций против Максима Горького».

Несмотря  на отдельные разногласия, в целом  партия поддерживала РАПП. В редакционной статье от 19 апреля 1931 г. «Правда» назвала РАПП «основным ведущим объединением пролетарской литературы, проводящим линию партии». К 1931 г. этой ассоциации удалось включить в свою структуру многие литератур им г группировки. Это достигалось, как правило, путем раскола группировки, привлечения на свою сторону членов партии и организации нажима на остальных.

Объединение литературных сил вокруг РАППа не привело ни к подъему литературы, ни к преодолению разногласий между группировками. В печати и в письмах в ЦК нарастала волна протестов против нетерпимости и чванства рапповцев. Чтобы стабилизировать   ситуацию   в  литературе  и  дистанцироваться  от  РАНИ, 23 апреля 1932 г. ЦК партии принял постановление «О перестройке литературно-художественных организаций». Было решено ликвидировать Ассоциацию пролетарских писателей и «объединить всех писателей, поддерживающих платформу советской власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве, в единый союз советских писателей с коммунистической фракцией в нем...». Такие же союзы предполагалось создать и в других видах искусства. Хотя в постановлении говорилось о ликвидации только 11 пролетарских организаций, фактически это касалось всех литературно-художественных объединений.

Большинство художественной интеллигенции положительно восприняло партийное постановление, поскольку оно положило конец монополии РАПП. Исключением были рапповцы и деятели других пролетарских группировок.

Союз писателей  был создан на Первом Всесоюзном съезде советских писателей, состоявшемся в августе 1934 г. в Москве. Ни нем был принят устав и избрано правление союза во главе с М. Горьким. Первым секретарем правления стал заведующий отделом культурно-просветительной работы ЦК партии А.С. Щербаков.

Создание других творческих союзов растянулось на долгие годы. В изобразительном искусстве пролетарское движение не было столь заметным, как влитературе. Российская ассоциация пролетарских художников (РАПХ) возникла только в 1931 г. Однако еще до ее возникновения политика «пролетаризации» искусства проводилась партийно-государственными органами. Как и в литературе, постановление 1932 г. временно сняло напряженность в художественной среде.

Формирование Союза советских художников началось снизу. В местные организации вступали члены почти всех существовавших в 1932 г. творческих объединений — АХРР, ОСТ, «Четыре искусства», ОМХ, «Октябрь», «Маковец» и др. Большинство составляли представители АХРР и РАПХ, выступавшие за введение жесткой регламентации творчества и подчинение искусства политическим задачам. Художники бывших авангардных течений пытались сопротивляться унификации искусства. Групповая борьба, продолжавшаяся в закамуфлированном виде, задержала процесс оформления Союза советских художников в масштабах всей страны. Оргкомитет по созыву Всесоюзного съезда художников был учрежден в 1939 г. после того, как была проведена чистка среди деятелей изобразительного искусства. До войны только архитекторам удалось провести свой съезд, на котором был организован Союз советских архитекторов и принят его устав.

Также медленно шел процесс объединения композиторов. В 30-е гг. в Москве, Ленинграде, столицах союзных республик и некоторых областных центрах были созданы оргкомитеты будущего союза. Но решение о создании оргкомитета на уровне СССР, созыве съезда и образовании музыкального фонда было принято только в 1939 г.

В конце 20-х  — начале 30-х гг. широко обсуждался вопрос о новом художественном методе. Предполагалось, что в основе литературы и искусства советского общества, строящего социализм, должен лежать какой-то особый метод. Наиболее активно разрабатывали его рапповцы. Они предложили диалектико-материалистический метод, суть которого состояла в механическом перенесении категорий марксистской диалектики на художественное творчество. Художник, по их мнению, должен был показывать единство и борьбу противоположностей в сознании и поступках своих героев. Попытки механического внедрения марксизма привели к появлению вульгарно-социологических теорий в литературоведении и искусствознании. Искусство выводилось непосредственно из классового бытия художника. В соответствии с таким подходом Пушкин считался «дворянским поэтом», а Достоевский — «дворянским писателем реакционного мещанства». Хоти эти теории были осуждены, их влияние сохранялось.

В области  изобразительного искусства новый  метод наиболее; активно разрабатывался и пропагандировался Ассоциацией художников революционной России (АХРР). Ахрровцы начали с бытового реализма, правдивого изображения событий революции текущей жизни, а затем ввели понятие героического реалиями, увязывая его с социалистическим строительством.

В результате двухлетней дискуссии было найдено название новому художественному методу — социалистический реализм (соцреализм). В уставе Союза писателей 1934 г. он был провозглашен ведущим в советской литературе. Решающее значение придавалось идейному содержанию художественного произведения. От писателя требовалось «правдиво и исторически конкретно изображать действительность в ее революционном развитии, При этом правдивость и историческая конкретность художественного изображения действительности должны сочетаться с задачей идейной переделки и воспитания трудящихся в духе социализма».

Провозглашение  соцреализма ведущим методом  художественного творчества еще не означало его повсеместного внедрения Для установления тотального контроля над художественной культурой по инициативе и под руководством ЦК партии в 1930 1938 гг. была развернута кампания борьбы против формализма и натурализма. Начало ей положила публикация в «Правде» 28 я и варя 1936 г. редакционной статьи «Сумбур вместо музыки», содержащей уничижительную критику оперы Д. Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». За этой статьей в «Правде» последовали другие. В статье «Балетная фальшь» Шостаковича обвиняли в том, что музыка его балета «Светлый ручей» не учитывает духовных потребностей народа, и поэтому она вредна и политически опасна. Следующий удар обрушился на изобразительное искусство. В статье «О художниках-пачкунах» иллюстраторы детских книг В. Лебедев, В. Конашевич, П. Розенфельд были названы формалистами, наносящими моральный ущерб детской литературе. Формализм объявлялся «главным фронтом борьбы против буржуазной реакции».

Публикации  в «Правде» были восприняты как команда  сверху. Во всех творческих союзах прошли дискуссии о вреде формализма. Началась критическая кампания в печати. Несмотря на большое количество публикаций и выступлений о вреде формализма и его классово враждебной сущности, четкого определения этого понятия, приемлемого для всех видов искусства, не существовало. Борьба с формализмом по существу сводилась к травле талантливых художников, композиторов, деятелей кино и театра. Обвинения в «формалистических вывертах» предъявлялись кинорежиссерам С. Эйзенштейну и А. Довженко. Как формалисты осуждались режиссеры Вс. Мейерхольд и А. Таиров. В 1938 г. Театр имени Мейерхольда был закрыт, а его режиссер был репрессирован. В разное время к числу формалистов причисляли В. Татлина, В. Фаворского, А. Тышлера, А. Лентулова. П. Кончаловского, А. Родченко, С. Герасимова, Ю. Пименова и др.

Теоретически метод  соцреализма не исключал стилевого  и жанрового многообразия художественного творчества. Но на практике утверждались определенные нормативные каноны, на которые должны были ориентироваться все художники, работавшие в той или иной сфере искусства. В выборе образцов для подражания большую роль играли личные вкусы партийных лидеров. В изобразительном искусстве были возведены в догму традиции передвижников. В архитектуру механически переносились классические формы, что привело к появлению эклектичного сталинского ампира. В музыке в качестве образцов были выбраны М. Глинка и П. Чайковский. Эталоном в театральном искусстве был объявлен МХАТ.

Советское искусство, лишенное возможности поисков новых способов выражения и эксперимента с формой, переместилось в авангард мирового художественного процесса. Достижения русского авангарда начала XX века, признанные во всем мире, были преданы забвению на родине. Не были востребованы и конструктивистские опыты архитекторов 20-х гг.

Классиками литературы зачастую становились не только благодаря таланту и художественным достижениям, но и по конъюнктурным политическим мотивам. Так, особое место в иерархии советской литературы занял М. Горький. Сталин сделал все возможное, чтобы вернуть писателя на родину после его затянувшегося пребывания за границей и приблизить к себе. Горький лучше всех остальных подходил на роль патриарха новой литературы, так как действительно был крупным писателем с мировой известностью и авторитетной фигурой в литературном мире и, что немаловажно, в свое время был близок к Ленину. Однако в собрания его сочинений включали только те произведения, которые соответствовали образу советского классика, а сам М. Горький в последние годы жизни оказался в положении узника в золотой клетке.

Волей Сталина «лучшим  и талантливейшим поэтом эпохи» был объявлен В. Маяковский, творчество которого было далеко от канонов социалистического реализма. По словам Б. Пастернаки, «Маяковского стали вводить принудительно, как картофель при Екатерине. Это было его второй смертью».

Утверждение социалистического реализма в качестве господствующего метода обедняло советскую литературу и искусство. В художественных произведениях 30-х гг. жизнь выглядела проще, чем она была на самом деле. Широкое распространение получали примитивные конъюнктурные работы, написанные на политически актуальные темы и идеологически выдержанные. Отчетливо проявилась тенденция к бесконфликтности, выросшая ИЗ ложной идеи об отсутствии противоречий при социализме. Некоторые критики утверждали, что социалистическая действительность избавлена от антагонистических противоречий, соответственно художественные произведения, отображающие ее, могут базироваться лишь на конфликтах между хорошим и лучшим, В центре каждого из них должен обязательно стоять положительный герой, активный преобразователь жизни. Эта теория оказал, особенно негативное влияние на послевоенную литературу и искусство.