Логическая модель в макроэкономике

План

1. Старый и новый институционализм     3
2. Роль технологий в общественном развитии    11

Список использованной литературы      18 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Старый  и новый институционализм.

     Сформировавшись на американской почве, институционализм вобрал в себя многие идеи немецкой исторической школы, английских фабианцев, французской социологической традиции. Нельзя отрицать и влияние марксизма на институционализм. Старый институционализм возник в конце XIX в. и оформился как течение в 1920-1930 гг. Он пытался занять "среднюю линию" между неоклассическим "экономиксом" и марксизмом.

     В 1898 г. Торстейн Веблен (1857-1929) выступил с критикой Г. Шмоллера, ведущего представителя немецкой исторической школы, за чрезмерный эмпиризм. Пытаясь ответить на вопрос "Почему экономика не является эволюционной наукой", он вместо узко экономического предлагает междисциплинарный подход, который включал бы социальную философию, антропологию и психологию. Это было попыткой повернуть экономическую теории к социальным проблемам.

     В 1918 г. появляется и понятие "институционализм". Его вводит Уилтон Гамильтон. Он определяет институт как "распространенный способ мышления или действия, запечатленный в привычках групп и обычаев народа". С его точки зрения, институты фиксируют устоявшиеся процедуры, отражают общее согласие, сложившуюся в обществе договоренность. Под институтами им понимались обычаи, корпорации, профсоюзы, государство и т. д. Такой подход к пониманию институтов типичен для традиционных ("старых") институционалистов, к которым относят таких известных экономистов как Торстейн Веблен, Уэсли Клэр Митчелл, Джон Ричард Коммонс, Карл-Август Виттфогель, Гуннар Мюрдаль, Джон Кеннет Гэлбрейт, Роберт Хейлбронер. Познакомимся с концепциями некоторых из них немного поближе.

     В 1899 г. выходит книга Торстейна Веблена "Теория праздного класса. Экономическое изучение институтов" — первое монографическое исследование, основанное на последовательно институциональной методологии. Вдохновленный идеями социал-дарвинизма, Веблен рассматривал в «Теории праздного класса» естественный отбор институтов. Институт праздного класса — это деятельность господствующей элиты, которая подчеркивает свое привилегированное положение престижным потреблением. Веблен изучал этот институт, как современные ему антропологи изучали обычаи африканских племен. Он считал, что этот институт является частным проявлением "законов хищничества и паразитизма" и задерживает развитие общества в силу инерции, демонстративного расточительства и системы неравного распределения благосостояния.

     В книге "Теории делового предприятия" (1904) Т. Веблен анализирует дихотомии  индустрии и бизнеса, рациональности и иррациональности. Он противопоставляет поведение, обусловленное действительным знанием, поведению, обусловленному привычками мышления, рассматривая первое как источник изменения прогресса, а второе — как фактор который противодействует ему.

     В работах, написанных в годы первой мировой  войны и после нее, — "Инстинкт мастерства и состояние промышленных умений" (1914), "Место науки в  современной цивилизации" (1919), "Инженеры и система цен" (1921) — Веблен рассматривал важные проблемы научно-технического прогресса, акцентируя внимание на роли "технократов" (инженеров, ученых, менеджеров) в создании рациональной промышленной системы. Именно с ними он связывал будущее капитализма.

     Уэсли Клэр Митчелл (1874-1948) учился в Чикагском, стажировался в Венском и работал в Колумбийском университете (1913 — 1948) С 1920 г. он возглавил Национальное бюро экономических исследований. В центре его внимания находились вопросы деловых циклов и исследования экономической конъюнктуры. У.К. Митчел оказался первым институционалистом анализирующим реальные процессы "с цифрами в руках". В своей работе "Деловые циклы" (1927) он исследует разрыв между динамикой промышленного производства и динамикой цен.

     В книге "Отсталость в искусстве тратит деньги" (1937) Митчелл подверг критике неоклассический «экономикс», в основе которого лежит поведение рационального индивида. Он резко выступал против "блаженного калькулятора" И. Бентама, показывая различные формы человеческой иррациональности. Он стремился статистически доказать отличие реального поведения в экономике от гедонического нормотипа. Для Митчела действительный экономический субъект — это среднестатистический человек. Анализируя нерациональность трат денег в семейных бюджетах, он наглядно показывал, что в Америке искусство "делания денег" значительно опередило умение их рационально тратить.

     Большой вклад в развитие старого институционализма  внес Джон Ричард Коммонс (1862-1945). В центре его внимания в работе "Распределение богатства" (1893) находился поиск инструментов компромисса между организованным трудом и крупным капиталом. В их числе фигурируют восьмичасовой рабочий день и повышение заработной платы, которая ведет к увеличению покупательной способности населения. Он отмечал также благотворность концентрации промышленности для повышения эффективности экономики.

     В книгах "Промышленная доброжелательность" (1919), "Промышленное управление" (1923), "Правовые основания капитализма" (1924) последовательно проводится идея социального соглашения рабочих и предпринимателей посредством взаимных уступок, показывается как диффузия капиталистической собственности способствует более равномерному распределению богатства.

     В 1934 г. выходит его книга "Институциональная экономическая теория", в которой вводится понятие трансакции (сделки). В ее структуре Коммонс выделяет три основных элемента — переговоры, принятие обязательства и его выполнение — а также характеризует различные виды трансакций (торговые, управленческие и рационирующие). С его точки зрения, транзакционный процесс — это процесс определения "разумной ценности", которая завершается контрактом, реализующим "гарантии ожиданий". В последние годы в центре внимания Дж. Коммонса находились правовые рамки коллективных действий и прежде всего суды. Это нашло отражение в работе, изданной уже после его смерти, — "Экономика коллективных действий" (1951).

     Внимание  к цивилизации как к сложной  социальной системе сыграло методологическую роль в послевоенных институциональных концепциях. В частности, это нашло своеобразное отражение в работах американского историка-институционалиста, профессора Колумбийского и Вашингтонского университетов Карла-Августа Виттфогеля (1896-1988) — прежде всего, в его монографии "Восточный деспотизм. Сравнительное изучение тотальной власти". Структурообразующим элементом в концепции К.А.Виттфогеля является деспотизм, который характеризуется ведущей ролью государства. Государство опирается на бюрократический аппарат и подавляет развитие частнособственнических тенденций. Богатство господствующего класса в этом обществе обусловлено не собственностью на средства производства, а местом в иерархической системе государства. Виттфогель считает, что природные условия и внешние влияния определяют форму государства, а она в свою очередь — тип социальной стратификации.

     Очень важную роль в становлении методологии  современного институционализма сыграли  работы Карла Поланьи (1886-1964) и прежде всего его "Великая Трансформация" (1944). В работе "Экономика как институционализированный процесс" он выделил три типа отношений обмена: реципроктность или взаимный обмен на натуральной основе, редистрибуцию как развитую систему перераспределения и товарообмен, лежащий в основе рыночной экономики.

     Хотя  каждая из институциональных теорий уязвима для критики, тем не менее, само перечисление причин неудовлетворенности  модернизацией показывает, как изменяются представления ученых. В центре внимания оказываются не слабая покупательная  способность и неэффективный потребительский спрос, ни низкий уровень сбережений и инвестиций, а значение системы ценностей, проблемы отчуждения, традиции и культуры. Даже если рассматриваются ресурсы и технология, то в связи с общественной ролью знаний и проблемами защиты окружающей среды.

     В центре внимания современного американского  институционалиста Джона Кеннета Гэлбрейта (р. 1908) находятся вопросы техноструктуры. Уже в работе "Американский капитализм. Теория уравновешивающей силы" (1952) он пишет о менеджерах как носителях прогресса и рассматривает профсоюзы как уравновешивающую силу наряду с большим бизнесом и правительством.

     Однако  наибольшее развитие тема научно-технического прогресса и постиндустриального  общества получает в работах "Новое  индустриальное общество" (1967) и "Экономическая теория и цели общества" (1973). В современном обществе, — пишет Гэлбрейт, — существуют две системы: планирующая и рыночная. В первой ведущую роль играет техноструктура, которая основана на монополизации знаний. Именно она осуществляет принятие основных решений помимо владельцев капитала. Такие техноструктуры существуют как при капитализме, так и при социализме. Именно их рост сближает развитие этих систем, предопределяя тенденции конвергенции.

     Хотя  институционализм как особое течение сложился еще в начале ХХ века, долгое время он находился на периферии экономической мысли. Объяснение движения экономических благ лишь институциональными факторами не находило большого числа сторонников. Отчасти это было связано с неопределенностью самого понятия "института", под которым одни исследователи понимали главным образом обычаи, другие — профсоюзы, третьи — государство, четвертые корпорации — и т. д., и т. п. Отчасти — с тем, что институциалисты пытались в экономике использовать методы других общественных наук: права, социологии, политологии и др. В результате они теряли возможность говорить на едином языке экономической науки, каким считался язык графиков и формул. Были, конечно, и другие объективные причины, по которым данное течение оказалось не востребованным современниками.

     Ситуация  однако коренным образом изменилась в 1960-1970-е годы. Чтобы понять, почему, достаточно провести хотя бы беглое сравнение "старого" и "нового" институционализма. Между "старыми" институционалистами (типа Т. Веблена, Дж. Коммонса, Дж. К. Гэлбрейта) и неоинституционалистами (типа Р. Коуза, Д. Норта или Дж. Бьюкенена) есть, по крайней мере, три коренных различия.

     Во-первых, "старые" институционалисты (например, Дж. Коммонс в "Правовых основаниях капитализма") шли к экономике от права и политики, пытаясь изучать проблемы современной экономической теории методами других наук об обществе; неоинституционалисты идут прямо противоположным путем — изучают политологические и правовые проблемы методами неоклассической экономической теории, и прежде всего, с применением аппарата современной микроэкономики и теории игр.

     Во-вторых, традиционный институционализм основывался  главным образом на индуктивном  методе, стремился идти от частных  случаев к обобщениям, в результате чего общая институциональная теория так и не сложилась; неоинституционализм идет дедуктивным путем — от общих принципов неоклассической экономической теории к объяснению конкретных явлений общественной жизни.

     Под институтами в современной теории понимаются "правила игры" в обществе или, "созданные человеком" ограничительные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми, а также система мер, обеспечивающая их выполнение (enforcement). Они создают структуру побудительных мотивов человеческого взаимодействия, уменьшают неопределенность, организуя повседневную жизнь.

     Институты делятся на формальные (например, Конституция  США) и неформальные (например, советское "телефонное право").

     Под неформальными институтами обычно понимают общепринятые условности и этические кодексы поведения людей. Это — обычаи, "законы", привычки или нормативные правила, которые является результатом тесного совместного существования людей. Благодаря им люди легко узнают, чего хотят от них окружающие, и хорошо понимают друг друга. Эти кодексы поведения формирует культура.

     Под формальными институтами понимаются правила, созданные и поддерживаемые специально на то уполномоченными людьми (государственными чиновниками).

     Процесс формализации ограничений связан с  повышением их отдачи и снижением издержек путем введения единых стандартов. Издержки защиты правил связаны, в свою очередь, с установлением факта нарушения, измерением степени нарушения и наказанием нарушителя, при условии что предельные выгоды превышают предельные издержки, или, во всяком случае, не выше их (MB ≥ MC). Права собственности реализуются через систему стимулов (антистимулов) в наборе альтернатив, стоящих перед экономическими агентами. Выбор определенного направления действий завершается заключением контракта.

     Контроль  за соблюдением контрактов может быть как персонифицированным, так и неперсонифицированным. Первый основывается на родственных связях, личной верности, общих верованиях или идеологических убеждениях. Второй — на представлении информации, применении санкций, формальном контроле, осуществляемом третьей стороной, и в конечном счете приводит к необходимости организаций.

     Круг  отечественных работ, затрагивающих  вопросы неоинституциональной теории, уже достаточно широк, хотя, как правило, эти монографии мало доступны для  большинства преподавателей и студентов, так как они выходят ограниченным тиражом, редко превышающим тысячу экземпляров, что для такой большой страны как Россия, конечно, очень мало. Среди российских ученых, активно применяющих неоинституциональные концепции в анализе современной российской экономики, следует выделить С. Авдашеву, В. Автономова, О. Ананьина, А. Аузана, С. Афонцева, Р. Капелюшникова, Я. Кузьминова, Ю. Латова, В. Маевского, С. Малахова, В. Мау, В. Найшуля, А. Нестеренко, Р. Нуреева, А. Олейника, В. Полтеровича, В. Радаева, В. Тамбовцева, Л. Тимофеева, А. Шаститко, М. Юдкевич, А. Яковлева и др. Но весьма серьезным барьером для утверждения данной парадигмы в России является отсутствие организационного единства и специализированных периодических изданий, где бы систематизировано излагались основы институционального подхода. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Роль технологий в общественном развитии.

     Данная  проблема имеет отношение к такому направлению философских исследований, как философия техники. В рамках этого направления техника и технологии исследуются в различных аспектах: методологическом, социальном, политическом, эстетическом, аксиологическом.

     Например, методологическое направление исследований техники и технологий акцентирует внимание на изучении последствий внедрения во все сферы жизни компьютерной техники. Это принципиально меняет не только производство, но и сферу образования, профессиональной подготовки, политические структуры общества, отношения индивида и общества. Аксиологический, культурологический аспекты ориентированы на изучение причин противоречий, возникших в современную технотронную эру, например, глобальные проблемы и пути их разрешения.

       Технология [от гр. techne — искусство,  мастерство + logos — учение] — совокупность средств, процессов, операций, методов, с помощью которых входящие в производство элементы преобразуются в выходящие; она охватывает машины, механизмы и инструменты, навыки и знания.

     Роль  технологий в эволюционном развитии человеческого общества огромна. Можно сказать, что «технология открыла также те немногие великие основные формы движения, в которых необходимо совершается вся производительная деятельность человеческого тела, как бы разнообразны ни были применяемые инструменты…».

     Вместе  с тем, по мнению Д. Норта, вопрос связи  технологии с экономическим процессом  остался за рамками какого-либо формального  корпуса теории, несмотря на то, что  по этому поводу написано много прекрасной литературы. «Исключение составляют труды Карла Маркса, который попытался соединить технологические изменения с институциональными изменениями. Разработка Марксом вопроса о связи производительных сил (под которыми он обычно понимал состояние технологии) с производственными отношениями (под которыми он понимал различные аспекты человеческой организации и особенно права собственности) представляла собой пионерные усилия, направленные на соединение пределов и ограничений технологии с предельными ограничениями человеческой организации».

     Отсутствие  развернутого анализа технологии как экономической категории во многом объясняется доминированием в официальной науке ортодоксального подхода. Его ограничения снимаются применением историко-генетических принципов эволюционной экономики.

     Экономическая теория определяет технологию как способ соединения факторов производства. Имеется в виду прежде всего комбинация труда и капитала. В настоящее время такого рода комбинации приобретают устойчивый характер и становятся своеобразным «комплексным ресурсом». При этом, в соответствии с законами теории систем, совокупный эффект ресурсного взаимодействия превышает сумму единичных эффектов, полученных от использования отдельных ресурсов.  
 

     Следует различать понятия «техника» и «технология». Если технология - процесс, то техника - элемент этого процесса. Техника является искусственным посредником «между субъектом и объективным процессом, позволяющим субъекту превратить этот процесс в технологический».

     В этом смысле примитивные орудия труда и современные машины ничем не отличаются друг от друга. И те, и другие, играя роль посредников, могут быть охарактеризованы как технические элементы этого процесса. Их роль в технологическом процессе одинакова. «Средство труда есть вещь или комплекс вещей, которые человек помещает между собой и предметом труда и которые служат для него в качестве посредника его воздействий на этот предмет. Он пользуется механическими, физическими, химическими свойствами вещей для того, чтобы в соответствии со своей целью применять их в качестве орудия воздействия на другие вещи».

     Однако  по форме, производительности и месту  в технологическом процессе современная  техника принципиально отличается от примитивных орудий труда эпохи присваивающего хозяйства. То же касается технологии. Другими словами, технология прежде не выступала в качестве основного ресурса. Более того, на каждом этапе исторического развития связь между основными технологическими параметрами складывалась по-разному.

     В эпоху присваивающего хозяйства  существовали не только примитивные орудия труда, но и примитивные технологии. Они были основаны на использовании мускульной силы человека и животных. История технологической практики началась именно с них и не включала машины как таковые. Вопрос «как?» решался однозначно и традиционно и не вызывал размышлений на эту тему.

     Последующая история производящего хозяйства была историей всё более опосредованного взаимодействия человека с природой через искусственные орудия деятельности. В дальнейшем эти орудия приобрели форму достаточно сложных механизмов, используемых в основном в военном деле. И с этого момента уже можно говорить о начале истории технических средств человеческой деятельности.

     В период индустриального развития технологическая функция капитала становится очевидной. Эволюция машинных технологий характеризуется постепенным вытеснением ручного труда механизированным. Особенно показательна в этом плане работа древнего ремесленника-ткача. С началом эпохи раннего промышленного капитализма предпринимателям стало выгоднее развивать мануфактуры, основанные на широком разделении ручного труда. Капиталистическая мануфактура — это уже начало индустриального массового производства тканей. Соответственно, становились всё более специализированными инструменты работников мануфактурного производства. Затем появилась машина, в частности, ткацкий станок. Суть этого нового качества орудий труда сводится к интеграции на основе механической формы движения узко специализированных инструментов мануфактурного производства. Далее начинается эпоха специализации самих рабочих машин, а не ручных орудий труда.

     Переход к системе специализированных рабочих машин, приводимых в движение энергией от центральной паровой машины, вновь существенно повышает производительность труда. В результате логика исторического развития такова, что на смену ремесленным технологиям приходит мануфактура, которая сама впоследствии заменяется системой машин. В итоге дважды скачкообразно повышается производительность труда.

     Хотя  в современной техносфере практически уже не осталось места для классических машин, опосредованность технологий искусственными конструкциями в настоящее время, видимо, достигла максимума, поэтому характерные для XIX–XX вв. формы человеческой деятельности можно признать полным отрицанием присваивающего хозяйства, не опосредованного сколь-нибудь сложными искусственными орудиями. В результате возникают «комплексно механизированные и автоматизированные технологии — наподобие сборочных цехов, где согласованно работают сотни промышленных роботов, а несколько человек лишь контролирует их работу».

     В этих технологиях машина остается главной  действующей силой, пусть и более  совершенной, чем в период первоначального  накопления капитала. Именно с развитием таких технологий традиционно связывают научно-технический прогресс. Даже сам термин предполагает совместное участие в экономическом развитии науки и техники.

     Наконец, современные технологии ставят на первое место человеческие способности, интеллект и информацию. Техника, как таковая, отходит на второй план. Именно в сфере технологий находится принципиальное отличие индустриального общества от постиндустриального.

     Смена технологий происходит в результате соответствующих технологических  революций. Традиционно говорят  о трех технологических революциях в истории человечества: неолитической (аграрной), промышленной (индустриальной) и научно-технической (информационной, постиндустриальной). Неолитическая революция привела к замене присваивающей фирмы хозяйства (охота, собирательство, рыболовство) на производящую (земледелие, скотоводство). Вторая великая технологическая революция, промышленная (индустриальная), определила переход к промышленному, индустриальному, машинному производству. В результате ее произошел переход от безмашинной технологии, основанной на мускульных источниках энергии, к машинной. Капитал при этом приобрел форму, овеществленную в средствах труда. Его главным материальным воплощением становится техника. На первое место выходит техническая функция капитала. В индустриальном обществе машина получила господство над человеком. Здесь уже работник начал подстраиваться под машину, обслуживая ее. Именно логика «машинного саморазвития» составила закономерность технологии индустриального общества.

     Третья  технологическая революция, научно-техническая (НТР), знаменует собой наступление компьютерной, ядерной, космической эры и приход нового, постиндустриального общества. На этом этапе происходит рост роли технологии как производственного ресурса. В настоящее время разные страны находятся на разном уровне технико-технологического развития. Именно это обстоятельство, объединяя государства с разными культурными свойствами, менталитетом и ценностями, определяет их место в современном мировом хозяйстве. Как бы ни различались группы стран по разнообразию ресурсного обеспечения, речь идет об их принадлежности (или ее отсутствии) к самой постиндустриальной стадии развития.

     Технологии, характеризующие определенный тип цивилизации, отличаются друг от друга доминированием соответствующих ресурсов, источниками энергии, требованиями к уровню и качеству развития человеческого фактора, способом эффективного использования, формами богатства (капитала) и социально-экономического развития общества. В рамках данных этапов происходит волнообразные технологические изменения, которые выражаются в смене технологических укладов, представляющих собой специфический макроэкономический комплекс технологически сопряженных производств.

     Смена технологических укладов определяет технологическую парадигму, то есть историческую траекторию общественного развития, срок жизни которой измеряется длиной Кондратьевского цикла. По сути, речь идет о замене одной базовой технологии другой. «Существуют определенные законы взаимодействия этих крупных технологических составляющих, и экономический рост осуществляется через это взаимодействие». Инновации, которые инициируют новый цикл Кондратьева и в течение нескольких десятилетий играют роль локомотива мировой экономики, т. е. имеют далеко идущие последствия для всей хозяйственной системы, называются базисными инновациями.

     Новый технологический уклад зарождается, когда в экономической структуре  еще доминирует предшествующий. В этой фазе его развитие сдерживается неблагоприятной технологической и социально-экономической средой. Лишь с достижением доминирующим технологическим укладом пределов роста и падением прибыльности составляющих его производств начинается массовое перераспределение ресурсов в технологические цепи нового технологического уклада.

     Таким образом, технологию нельзя рассматривать в качестве определяющей переменной внешнего происхождения. Каждая технология развивается по своей траектории, направление которой определяется техническими и экономическими границами выбранной парадигмы, а также стратегией и поведением индивидов, социальных групп и институтов.  
Другими словами, развитие технологии может быть охарактеризовано как качественная динамика, в основе которой лежит механизм эволюции. Действие этого механизма привело к тому, что в условиях постиндустриального развития произошло качественное изменение ресурсной базы экономики. На смену приоритету техники как главного материального условия развития пришел приоритет технологии. Технология в отличие от предыдущих этапов исторического развития не выделяет в качестве капитала какой-либо традиционный фактор производства, а объединяет их. Более того, в постиндустриальной экономике технология определяет не только способ производства, но и способ знания, составной частью которой является обладание информацией и ноу-хау.