Макс Вебер как основоположник немецкой социологии. 2

Реферат на тему:

«Макс Вебер как основоположник немецкой социологии»

Москва, 2011

I. Ввведение 

1. Биография Макса Вебера

1864 г. 21 апреля родился Макс Вебер в городе Эрфурт, в Тюрингии. Отец его юрист, выходец из семьи промышленников и купцов, занимавшихся текстильным делом, из Вестфалии. В 1869 году Вебер с семьей переселяется в Берлин, где позже будет избран в муниципальный сейм, затем в сейм Пруссии и в рейстаг. Он принадлежал к группе правых либералов, лидером которых был Беннингсен. Его мать, Элен Валленштайн-Вебер, была женщиной высокой культуры, серьёзно занималась проблемами религии и социальными вопросами. До самой смерти, в 1919 г. она была в тесном интеллектуальном контакте со своим сыном, в котором оживляла потребность в религиозной вере. В салоне своих родителей молодой Вебер встречал многих известных представителей интеллигенции и политических кругов того времени:  Дельтея, Моммцена, Зибеля и т. д.

1882 г. поступил в Гейдельбергский университет. Принятый на факультет права, Вебер изучает также историю, экономику, философию и теологию. Принимает участие в жизни студенческой корпорации.

1883 г. после трех  семестров учебы в университете  в течение года находился   на военной службе в Страсбурге, сначала в качестве простого солдата, а затем офицера имперской армии, чем всегда будет очень гордится.

1884 г. возобновление учебы в Берлинском и в Гёттинском университетах.

1886 г. сдача первых университетских экзаменов по юриспруденции.

1887-1888 г. Принимает участие в военных маневрах в Эльзасе и Восточной Пруссии. Вступает в союз социологической политики, куда входит группа представителей университетской интеллигенции самых разных убеждений, интересующихся социальными проблемами. Союз был основан в 1872 году Г. Шмоллером, главенствующую роль в нём играли "катедер – социалисты".

1889 г. защита в Берлине диссертации на тему "К истории торговых обществ в средние века". Изучает итальянский и испанский языки. Вступает в адвокатский корпус Берлина.

1890 г. сдает очередные экзамены по праву. По просьбе союза начинает проводить опрос о положении крестьян в Восточной Пруссии.

1891 г. пишет диссертацию "Римская аграрная история и её значение для государственного и частного права". Собеседование во время её защиты с профессором Моммзеном послужило поводом для приглашения Вебера на должность профессора кафедры факультета права Берлинского университета.

1892 г. завершает работу над положением сельско-хозяйственных рабочих восточных областей Германии.

1893 г. женитьба на Марианне Шнитгер.

1894 г. Макс вебер становится профессоров политической экономии университета Фрибурга. Работа "Тенденции к изменению положения сельско-хозяйственных рабочих Восточной Германии".

1895 г. "Поездка в Шотландию и ирландию. Начинает курс лекций во Фрибурге темой "Национальное государство и экономическая политика".

1896 г. Вебер принимает у ушедшего в отставку Книса кафедру в университете Гейдельберга. Работа "Социальные причины падения античной цивилизации".

1897 г. тяжелое нервное расстройство заставляет Вебера прервать на четыре года всякую работы. Он путешествует по Италии, едет на Корсику и в Швейцарию, чтобы обрести душевный покой.

1899 г. по собственной воле выходит из Пангерманской лиги.

1902 г. возобновляет преподавательскую деятельность в Гейдельбергском университете, но не в состоянии полностью восстановить былую активность своей университетской жизни.

1903 г. вместе с Вебером Зомбартом создает журнал "Архив социальной науки и социальной политики".

1904 г. поездка в Соединенные Штаты Америки для участия в конгрессе социальных наук в городе Сент-Луис, где выступает с лекцией о капитализме и сельском обществе в Германии. Новый свет производит на него глубокое впечатление. Публикация первой части "Протестанская этика и дух капитализма" и очерка "Объективность" социально-научного и социально-политического познания.

1905 г. русская революция привлекает внимание Вебера, и, чтобы читать в оригинале, он изучает русский язык. Публикация второй части "Протестанская этика и дух капитализма".

1906 г. публикация статей "К положению буржуазной демократии в России", "Переход России к мнимому конституционализму", "Критические исследования в области логики наук о культуре", "Протестанские секты и дух капитализма".

1907 г. получение наследства позволяет Веберу полностью посвятить себя науке.

1908 г. интерес к "Индустриальной психологии" приводит к публикации двух исследований на эту тему. Гейдельбергский салон Вебера посещает большинство немецких ученых того времени: Виндельбанд, Еллинек, Трёльч, Науман, Замбарт, Михельс, Тённис. Он помогает советом молодым университетским ученым, Дьёрдь Лукач, Карл Лёвенштейн. Организует немецкую ассоциацию социологов и издает серию работ по социальным наукам.

1909 г. публикация статьи "Производственные отношения в сельском хозяйстве античного мира". Начало работы над "Хозяйством и обществом".

1910 г. участвует в конгрессе немецкой ассоциации социологов, где занимает четкую позицию против расистской идеологии.

1912 г. покидает руководящий комитет немецкой ассоциации социологов из-за расхождения во взглядах по вопросу о "свободе от оценки".

1913 г. публикует "О некоторых категориях понимающей социологии".

1914 г. с началом войны Вебер поступает на службу и до конца 1915 года руководит группой госпиталей гейдельберского университета.

1915 г. публикация "Хозяйственной этики мировых религий" ("Введение", "Конфуцианство и даосизм").

1916 – 1917 гг. выполняет официальные различные миссии в Брюсселе, Вене, Будапеште; не жалеет усилий чтобы убедить германский руководителей избегать расширения войны, но в то же время настаивает на ведущей роли Германии в мировой политике и видит главную опасность для неё в России. Публикация в 1916 году глав работы "Социология религий" под названием "индуизм и буддизм" и, в 1917 г. "Античный иудаизм".

1818 г. апрель. Поездка в Вену для чтения лекций на летних курсах университета, в которых он раскрывает свое понимание социологии политики и религии в виде "Позитивной критики материалистической концепции истории".

Зимой читает два  доклада в Мюнхенском университете: "Наука как призвание и профессия". После капитуляции становится экспертом германской делегации в Версале. Публикует очерк "Смысл «свободы от оценки» в социальной и экономической науки".

1919 г. принимает кафедру в Мюнхенском университете, где работает после ухода Прентано.

1919 – 1920 гг. читает курс лекций под названием "История хозяйства, который будет опубликован в 1924 году. Без особого энтузиазма признает Ресбуплику, становится свидетелем революционной диктатуры Курта Эйнснера в Мюнхене, входит в состав комиссии по подготовке проекта Веймарской конституции. Продолжает работу над книгой "Хозяйство и общество", первые части которой отпечатаны к осени 1919 г. Книга остается незавершенной.

1920 г. 14 июля Макс Вебер скончался в Мюнхене.

1922 г. публикация его женой, вдовой Марианной Вебер, книги, "Хозяйство и общество"; Новые издания этого труда, о сопровождающими текстами появляются в 1925 и 1956 гг.[4] 
 
 
 

2.   Концепция культуры  Макса Вебера

В целом труды  Макса Вебера можно разделить  на четыре категории:

1) Методологические исследования, критические и философские разработки. Эти труды касаются в основном духа, объекта и методологии истории и социологии. Они одновременно научно-исследовательские и философские. Выводят нас к философскому постижению человека в ходе истории, к осмыслению концепции взаимоотношений науки и практики. Главный из работ включены в сборник "Очерки о теории науки".

2) Работы сугубо исторического характера: исследования о производственных отношениях в сельском хозяйстве античной эпохи, общая история экономики (курс лекций, прочитанные Вебером и опубликованный после его смерти), работы, посвященные некоторым специфическим проблемам Германии или современной Европы, например, об экономическом положении восточной Пруссии или о взаимоотношении польского крестьянина и правящих классов Германии.

3) Социологические работы о религии, начиная со знаменитой работы "Протестантская этика и дух капитализма", в продолжении которой Вебер написал сравнительный анализ наиболее значительных религий и проанализировал взаимодействие экономических условий, социальных факторов и религиозных убеждений.

4) И наконец главный  труд Вебера – трактат по общей социологии, которой он называл "Хозяйство и общество" – был опубликован уже после смерти автора.[5]

Первые работы Макса Вебера – "К истории торговых обществ в средние века" (1889 г.), "Римская аграрная история и её значение для государственного и частного права" (1891 г.) – сразу поставили его в ряд крупных ученых. В них он анализировал связь государственно–правовых образований с экономической структурой общества. В этих работах, особенно в "Римской аграрной истории", были намечены общие контуры «эмпирической социологии» (веберовское выражение), которая теснейшим образом связывалась с историей. В соответствии с требованиями исторической школы, которая господствовала в немецкой политэкономии, он рассматривал эволюцию античного земледелия в связи с социальным и политическим развитием, не упускал также анализ форм семейного уклада, быта нравов, религиозных культов.

В 1904 году Вебер становится редактором немецкого социологического журнала "Архив социологической науки и социологической политики". Здесь выходят его наиболее важные произведения, в том числе и программное исследование "Протестанская этика и дух капитализма" (1905 г.). Этим исследованием начинается серия публикаций Вебера по социологии религии, которой он занимался в плот до конца своей жизни. С 1916 по 1919 гг. он печатал одну из своих основных работ – "Хозяйственная этика мировых религий" из последних выступлений Вебера следует отметить доклады "Политика как профессия" (1919 г.) и "Наука как профессия". В них нашли свое выражение умонастроения Вебера после первой мировой войны. Они были довольно пессимистическими – пессимистическими по отношению к будущему индустриальной цивилизации, а также перспективам осуществления социализма в России.[6] 
 
 

II. 1. Предмет и методы «монимающей социологии» 

1.1.  Новый взгляд на  роль етественных  и социальных наук

Макс Вебер  одним из первых стал проводить принципиальное различие между естественными и социальными науками: если задача первых состоит в открытии детерминистских законов, то задача вторых – дать причинное объяснение и понимание социальных действий людей конкретного общества лишь в определенном культурном и историческом контексте, учитывая, что общие поведенческие ориентиры, обусловленные конкретными ценностями, всегда историчны и относительны. Раз так, то может показаться, что причинность исчезает вообще, и общество не поддается научному познанию. Как же тогда изучать связи явлений, как основу типизации общественных процессов?

По Веберу, отличие естественных наук от наук социальных, прежде всего, состоит в  том, что они по-разному трактуют причинность. Причинность в социальных науках означает вероятность, что событие  произойдет или что одно событие зависимо от другого. В этой связи, по Веберу, человеческое общество не есть нечто «исторически неизбежное», а результат «множества возможностей». Так, ученый видел в определенном религиозном воззрении (протестантской этике) один из факторов возникновения духа современного капитализма, но считал «глупостью» считать это единственным социальным фактором. Чтобы разграничить причинность в естественных науках от причинности в науках социальных, он вводит понятие «адекватной причинности» применительно к социальным наукам. Отсюда социология изначально может иметь дело с вероятностными утверждениями о взаимосвязях между социальными явлениями. Ее цель- установить степень того, что при событии x имеется определенная степень вероятности наступления события у. Как видно, понятия и само знание в социальных науках имеют иное содержание, чем знания в естественных науках.

Принципиальное  же отличие социальных наук от естественных, по Веберу, заключается в способности  первых дать понимание социальным явлениям, так или иначе имеющих отношение к мысли, к рациональности. «Социологическое объяснение, - писал он, - ставит своей целью именно рациональное толкование». Естественные науки просто не имеют дела с пониманием поведения физических тел, ибо в их движении мысль отсутствует.

Вместе с  тем, социальные науки, имея свою специфику, обладают общими качествами, характерными для наук вообще. Так, социология является научной дисциплиной благодаря  тому факту, что люди действуют рационально  по крайней мере значительную часть времени и это позволяет осуществлять типизацию их поведения, систематизацию собственно социальных фактов. 
 
 

1.2. Социальные действия:  смысл, типизация  и методы понимания

В термин «понимание»  Вебер вкладывает свой особый смысл. Это – рациональная процедура изучения действий социальных субъектов (микроуровень), а через них – изучение культуры конкретного общества (макроуровень). Как видно, Вебер был сторонником социального номинализма. Номинализм – теоретическая и методологическая ориентация, предполагающая, что характер индивидов, их действий, в конечном счете, определяет суть общества. Одним из центральных пунктов  теории Вебера явилось выделение им элементарной частицы поведения индивида в обществе – социального действия, которое является причиной и следствием системы сложных взаимоотношений между людьми.

Как считает  социолог, анализ и типизация социальных действий людей является основным предметом  социологии. Однако не каждый поведенческий  акт индивида можно считать социальным действием. Действие человека обретает характер социального действия, если в нем присутствуют два принципиальных момента:

1. субъективеая  мотивация индивида, который вкладывает  в свой акт определенный смысл;

      2.  ориентация на поведение  других людей.

Вебер отмечает: «Действием мы называем действие человека (независимо от того, носит оно внешний или внутренний характер, сводится ли к невмешательству или терпеливому принятию), если и поскольку действующий индивид или индивиды связывают с ним субъективный смысл. «Социальным» мы называем такое действие, которое по предполагаемому действующим лицом или действующими лицами смыслу соотносится с действием других людей и ориентируется на него».

Из определения  следует, что действие, о котором  человек не задумывается, социальным действием не является. Так, к социальному действию нельзя отнести непреднамеренное падение человека или же непроизвольный крик от боли, ибо в них просто отсутствует мыслительный процесс. Действие, в котором человек просто не видит реальной цели, не является социальным действием. Так, к социальному действию нельзя отнести непреднамеренное или неосознанное участие человека в той или иной сходке, кампании, политической акции, ибо в этом случае отсутствует мыслительный процесс и осознанно целенаправленная активность.

Социолог  не считал действия социальными, если они являлись чисто подражательными, когда индивиды ориентируются на какое-либо природное явление (раскрытие  зонтов множеством людей во время  дождя) или когда они действуют  как атомы толпы, что характерно для реактивного поведения (поведения как реакции на определенный стимул, например, «опасность»).

Эмоциональные излияния, непроизвольные выкрики, проявления радости от встреч с героями и  вождями или выплески гнева в  адрес «врагов» также нельзя отнести  к социальным действиям, ибо в них просто нет активного разумного начала как способности человека  отражать и постигать мир, не искажая его реальное содержание восторгами или страхами.

Действие  не является социальным и в том  случае, если оно никак не затрагивает  интересы других людей, остается для них незамеченным. Пример тому – маниловщина, мечтательно-бездейственное отношение к окружающему, которое, как показал Гоголь в «Мертвых душах», весьма характерно для многих россиян, которые даже, вероятно, не отдают себе в этом отчета.

Еще одно важное замечание, которое делает Вебер: предметом  его концепции являются действия индивидов, а не коллективов. Употребляя понятия государство, корпорация, семья, армейское подразделение и т.д., следует иметь в виду, что эти  и другие социальные структуры сами по себе не являются субъектами социального действия. Поэтому, с точки зрения Вебера, нельзя, например, понять действие парламента или президентской администрации, фирмы или семьи, но можно и нужно стремиться к тому, чтобы интерпретировать действия составляющих их индивидов.

Вебер выделил  четыре типа социальных действий индивидов, которые различались по степени  рациональности, присутствующей в них. Само собой разумеется, что в действительности человек не всегда знает, чего он хочет. Порой в поведении людей доминируют какие-либо ценностные установки или просто эмоции. Ориентируясь на возможное реальное поведение людей в жизни, Вебер выделяет следующие типы действия:

1. целерациональное,
2. ценностно-рациональное,
3. аффективное,
4. традиционное.

Обратимся к самому Веберу: «Социальное действие, подобно любому другому поведению, может быть:

1. целерациональным, если в основе его лежит ожидание определенного поведения предметов внешнего мира и других людей и использование этого ожидания в качестве «условий» или «средств» для достижения своей рационально поставленной и продуманной цели;

2) ценностно-рациональным, основанным на вере в безусловную  –                                                                               эстетическую, религиозную или любую другую – самодовлеющую ценность определенного поведения как такового, независимо от того, к чему оно приведет;

3) аффективным,  прежде всего эмоциональным, то  есть обусловленным                    аффектами или эмоциональным  состоянием индивида;

4)   традиционным, то есть основанным  на длительной привычке».

Из этой классификации следует, что может  быть социальное действие, в котором  смысл действия и смысл действующего совпадают, в нем присутствует рельефно выраженная цель и адекватные ей осмысленные средства. Такое действие было обозначено социологом понятием целерациональное действие. В нем оба вышеназванных момента совпадают: понять смысл действия – значит понять действующего и наоборот.

Примером  целерациональных действий может быть поведение людей, сознательно делающих политическую карьеру, принимающих собственные решения. В таком поведении есть смысл действий, который понятен для окружающих, побуждая последних к принятию адекватных  самостоятельных актов, также имеющих смысл и цель. К целерациональным действиям может быть отнесено поведение студента, желающего получить образование, соответственно направленное на успешное усвоение изучаемых предметов.

Если же, например, сильный и мужественный человек  после того, как его  ударили по одной щеке, подставил другую, то здесь речь идет о ценностно-рациональном действии, которое может быть понято лишь с учетом представлений этого человека о ценностях определенных религиозных догм. Ценностно-рациональное действие основано на вере в определенные безусловные ценности, заповеди, представления о добре и долге. Их абсолютизация приводит к тому, что в подобных действиях неизбежно появляется определенный компонент иррациональности. Так, если для людей ценность собственной жизни ничто в сравнении с верой в безусловную правоту вождя, курса партии, ради выполнения «безошибочных предначертаний» которых они готовы к лишениям и даже самопожертвованиям, то они как раз совершают ценностно-рациональные действия.

Аффективные действия можно довольно часто наблюдать в игровых видах спорта – те или иные непроизвольные, эмоциональные реакции игроков. Они, как правило, определены эмоциональным состоянием действующего – страстью, любовью, ненавистью и т.д. Естественно, что они выходят за пределы сознательной, осмысленной деятельности индивида.

К традиционным действиям относятся повседневные поведенческие акты, совершаемые просто по привычке. Люди ведут себя почти автоматически, потому что они всегда это делали. Как правило, они не осознают, почему так поступают, ибо просто привержены привычным нравам и обычаям. В таких действиях почти нет целеполагания, нет и размышлений о выборе средств их осуществления.

В российской истории люди практически не задумывались, почему необходимо служить «царю-батюшке», по какому такому праву осуществляется передача государственной власти по наследству, почему у них нет личных прав и свобод. Они поступали традиционным образом, потому что их предки всегда так это делали, будучи приверженнвми определенным нравам и обычаям. В обновленном виде традиционые действия  были сохранены в советских жизненных укладах, таких как коммуны и «социалистические коллективы». Все эти типы социума утверждали стадно-традициооное подражательство и подавляли индивидуальность. Главная латентная, неосознаваемая функция традиционных действий состояла в том, чтобы каждый человек уничтожил свое индивидуальное мышление и, соответственно, принял бездумные алгоритмы жизни. Распад советского строя заставил людей отказываться от неосмысленно-подражательного поведения, от жизни по принципам «как все», «не хуже, чем другие».

В этой классификации  степень осознанности наращивается от аффективных и традиционных действий к ценностно-рациональным и целерациональным. Строго говоря, лишь целерациональные и ценностно-рациональные действия относятся к социальным действиям, ибо имеют дело с субъективно подразумеваемым смыслом. В связи с этим нужно подчеркнуть, что социология, по Веберу, является «понимающей», поскольку имеет дело именно с осмысленными действиями людей. «Специфически важным для понимающей социологии, - писал он, - является прежде всего поведение, которое, во-первых, по субективно предполагаемому действующим лицом смыслу соотнесено с поведением других людей, во-вторых, определено также этим его осмысленным соотнесением и, в-третьих, может быть, исходя из этого (субъективно) предполагаемого смысла, понятно объяснено».

Особое внимание Вебер уделяет проблеме понимания  социального действия, выделяя несколько  типов понимания. К первому типу он относит понимание через прямое наблюдение. Примером тому может служить наблюдение на телеэкране безмерной радости, благополучия того или иного современного российского политика, его соответствующие жесты, что резко контрастирует с имиджем политика даже 80-х годов – всегда серьезного, озабоченного, сумрачного. Зритель может понять, скорее, прочувтсвовать положительное эмоциональное состояние практическо любого человека от политики. Сам образ олицетворяет оптимизм, правоту, бескорыстность, устремленность в будущее. Но так ли это на самом деле? По Веберу, прямое наблюдение еще недостаточно, чтобы понять суть социального действия.

Второй тип  интерпритации социального действия – объяснительное понимание. Оно предполагает выяснение мотивов конкретного социального действия. В нашем примере требуется понять, что побудило счастливого, жизнеутверждающего политического деятеля оказаться героем телепередачи – пришел ли  он праздновать победу на выборах, добиться поддержки принятия желанных решений или же, как говорится, делает хорошую мину при плохой игре. Чтобы осуществился этот тип понимания, необходимо, как считает Вебер, поставить себя на место индивида, чье поведение мы пытаемся объяснить, и тем самым выяснить мотивы, стоящие за его действиями.

Третий тип  – причинное объяснение. Оно предполагает выяснение того, что инициировало сами мотивы, которые привели к соответствующим социальным действиям. Здесь социолог настаивает на необходимости обнаружить связи между целой серией действий или событий. Это, разумеется, предполагает проведение серьезных социологических исследований. Подобного рода исследования провел сам Вебер, стремясь, в частности, выявить связи между религиозными принципами и поведением индивидов, особенно их экономической и политической деятельностью. 
 
 
 

III. Заключение 

Актуальность  веберовских идей в России

В нашей  стране до сих пор доминировали лишь традиционный и харизматический  типы господства в разных сочетаниях. Им соответствовал и определенный, более низкий тип социального  управления (по рациональности взаимоотношений  управляющих и управляемых, по степени значимости закона как совокупности принципов, регулирующих все сферы общественной жизни и т.д.), детерминированный в значительной степени личностными качествами руководителя. Что бы нам мог дать переход к рациональному типу легитимного господства? А то, что рационализм и демократизм властной системы перестали бы напрямую связываться с личностью политического лидера. Тогда права и свободы всех граждан, равно как и политических институтов, перестанут зависеть от воли политических лидеров, а станут на деле гарантированными законами.

Опираясь  на веберовскую методологию, можно  отметить, что пока в нашей стране не получили достаточного развития целерациональные действия индивидов. Соответственно не сформировались институты гражданского общества, которые предполагают развитие индивидуализма, личной ответственности. Стало быть, пока лишь в стадии образования находятся культурные и социальные реалии, которые бы оказывали достаточно серьезное противодействие иррациональным влечениям властителей.

Во все  времена российская власть обретала характер авторитарности и деструктивности в большей или меньшей степени. Как следствие, все режимы (советские и нынешние российские) неадекватно и запоздало реагировали на вызовы современности, предлагая скоропалительные реформы, которые мгновенно должны были «осчастливить» народ. Популизм и мессианизм – конкретные проявления властями аффективных страстей.

Характером  социальных действий россиян объясняется  относительно легкое установление структур, основанных на авторитарном руководстве и партикулярной формальности, с одной стороны, декларировавших гарантии коллективной безопасности перед лицом внешних и внутренних врагов, а с другой – патернализм на уровне всесильного государства партии, обещавшего материальные и духовные богатства и непременно «полным потоком», и, конечно же, - враз, само собой разумеется, «для нынешнего поколения». Нравится нам сегодня это или нет, но исторические факты свидетельствуют, что все революционные и реформистские замыслы недемократического, авторитарного толка были в России осуществлены довольно быстро и успешно – они совпадали с характером традиционных, аффективных и ценностно-рациональных действий миллионов. Те же немногие попытки реформировать страну по пути развития самостоятельного принятия политическх решений, институлизация прав человека и индивидуальных свобод наталкивались на контрастирующие социокультурные ценности и образцы поведения. Доминировавший коллективизм механического толка, групповой эгоизм изначально противостояли рационально-легальному политическому господству.