Маргинальность в России

Содержание

Введение

1. Проблема  маргинальности в современной  социологии

1.1 Эволюция  понятия маргинальности в истории  социологии

1.2 Основания маргинализации

1.3 Маргинальность и социальная  мобильность

2. Маргинальный слой в российском  обществе

2.1 Бедность и маргинализация населения

2.2 Маргинальность и преступность

2.3 Новые маргинальные группы  в российском обществе

3. Пути решения проблемы маргинальности  в России

Заключение

Список  литературы

Введение

Повсюду в современном мире происходит все  расширяющееся и углубляющееся взаимодействие культур, обусловленное взаимодействием обществ. Размываются и уничтожаются этнические границы, происходит деформация культур, следствием которой оказывается маргинальный человек, принадлежащий одновременно двум культурам и не принадлежащий целиком ни той, ни другой. Современное общество переживает "переходное" состояние. Для такого состояния характерна переоценка традиционных ценностей. В процессе смены ценностей и норм в обществе формируются нетрадиционные общественные явления и процессы, в частности - маргинализация общества. Исследование феномена маргинальности, как общественного явления переходного периода представляется особенно актуальными для России. Огромное количество людей являются маргинальными личностями. Это мигранты, те, кто быстро приобрел тот или иной социальный статус, дети от смешанных браков, лица, обращенный в новую религию. В обществе, где существует много субкультур, практически каждый член некоторых из них будет маргиналом в других субкультурах. Маргинализация признается широкомасштабным процессом, с одной стороны, приводящим к тяжелым последствиям для больших масс людей, потерявших прежний статус и уровень жизни, с другой, ресурсом формирования новых отношений. Цель данной работы: рассмотреть маргиналов как социальную группу. Задачи данной работы: дать определение понятию маргинал и маргинальность; рассмотреть категории лиц, относящихся к маргиналам; проследить эволюцию понятия маргинальности в истории социологии; выделить основания маргинализации; рассмотреть бедность и маргинализацию населения; раскрыть взаимосвязь маргинальности и преступности; охарактеризовать новые маргинальные группы в российском обществе.

1. Проблема  маргинальности в современной  социологии

1.1 Эволюция  понятия маргинальности в истории социологии

Концепция маргинальности сыграла важную роль в социологической мысли, однако до сих пор в определении содержания понятия маргинальности имеется  немало трудностей. Во-первых, в практике использования самого термина сложилось  несколько дисциплинарных подходов (в социологии, социальной психологии, культурологии, политологии и экономике), что придает самому понятию достаточно общий, междисциплинарный характер. Во-вторых, в процессе уточнения, развития понятия утвердилось несколько значений, относящихся к различным типам маргинальности. В-третьих, нечеткость понятия делает сложным измерение самого явления, его анализ в социальных процессах. В то же время достаточно распространенное и подчас произвольное употребление термина приводит к необходимости уточнения его содержания, систематизации различных подходов и аспектов его использования. С этой целью попытаемся рассмотреть историю термина, подходы его использования, характеристики разных типов маргинальности в том виде, в каком они сложились в западной социологии [1, c. 7].

- дезорганизованность, ошеломленность, неспособность опре-делить источник  конфликта;

- беспокойство, тревожность, внутреннее  напряжение;

- изолированность, отчужденность,  непричастность, стесненность;

- разочарованность, отчаяние;

- разрушение "жизненной организации", психическая дезорганизация, бессмысленность  существования;

Исследователи отмечают близость его  характеристик "маргинального человека" и определенных Дюркгеймом характерных  черт общества, находящегося в состоянии аномии, как следствия разрыва социальных связей. Однако Стоунквиста, признававшего, что в каждом из нас множество социальных двойников, что дает основание ассоциации с маргинальностью, интересовали причины культурно-детерминированной маргинальности [10, c. 25].

Тем не менее, анализ усложняющихся  социальных процессов в современных  обществах через понятие маргинальности, приводивший к интересным наблюдениям  и результатам, становится одним  из признанных социологических методов.

Развивая концепцию маргинальности, Хьюз отметил важность переходных фаз, часто отмечаемых ритуалами перехода, которые переводят нас "от одного образа жизни к другому... от одной культуры и субкультуры к другой" (жизнь в колледже - переходная фаза в подготовке к более взрослой жизни и т.д.). Хьюз расширил концепцию, включив фактически любую ситуацию, в которой личность хотя бы частично идентифицируется с двумя статусами или референтными группами, но нигде не принимается полностью (например, молодой человек, мастер). Феномен маргинальности, определенный в таком широком смысле, появляется, когда многие из нас участвуют в жизни высокомобильного и гетерогенного общества. Хьюз, а затем Дивэй и Тирьякьян в американской социологии определили, что социальное изменение и восходящая мобильность имеют тенденцию быть причиной маргинальности для членов любой группы [1, c. 9-10].

В самом общем виде маргинальность связывается с исключением индивидов  или социальных групп из системы  общественных связей. В работе отечественных  авторов "На изломах социальной структуры", рассматривающей проблемы маргинальности в Западной Европе, приводится вполне характерное утверждение, что к маргинальной относится часть населения, "не участвующая в производственном процессе, не выполняющая общественных функций, не обладающая социальным статусом и существующая на те средства, которые либо добываются в обход общепринятых установлений, либо предоставляются из общественных фондов - во имя политической стабильности - имущими классами". Причины, приводящие к появлению этой массы населения, скрыты в глубоких структурных изменениях общества. Они связаны с экономическими кризисами, войнами, революциями, демографическими факторами.

- социальное - маргинализация как  потеря общественного престижа: деклассирование, стигматизация  и т.п. маргинальных групп.

- определенная стабильность и  преемственность в развитии социальной  структуры, в которой кризисные  явления и структурные перестройки,  связанные с научно-технической  революцией, приводят лишь к количественным  и качественным изменениям "окраинных" (по отношению к основному обществу) социальных групп;

Можно привести здесь работу Дж. Б. Манчини. Она обобщает и, отчасти, синтезирует  различные теоретические подходы  и позиции.

Культурная маргинальность - в ее классическом определении относится  к процессам кросс-культурных контактов и ассимиляции. В основе этого типа маргинальности - взаимоотношения систем ценностей двух культур, в которых участвует индивид, результатом которых становится двусмысленность, неопределенность статуса и роли. Классические описания культурной маргинальности дали Стоунквист и Парк [5, c. 172].

Заметность, выпуклость: чем больше степень центральности маргинальной ситуации по отношению к личной идентичности, тем больше степень неприспосабливаемости (например, еще Парк замечал, что цыгане не являются по-настоящему маргинальными людьми, потому что они носят свои "домашние связи" с собой, их маргинальность периферийна к их сущностной идентичности).

Направление идентификации: чем больше равнозначность идентификации личности с двумя вышеназванными группами, тем более высокая степень неприспосабливаемости. Это случай, когда личность, которая участвует в двух культурах, будет переживать маргинальность, только если она идентифицирует себя одновременно с обеими. Позиция довольно сложная. Пути ее разрешения исследователи рассматривали в разных ситуациях. Одно из предположений - более устойчивая идентификация с той или иной группой будет помогать разрешению конфликтов, присущих маргинальности. Другая точка зрения - двойная идентификация может иметь результатом скорее обогащение, чем конфликт.

Судя по публикациям, появившимся  в 90-е годы, исследования маргинальности развиваются за рубежом в указанных  традициях. Среди аспектов: маргинализация в странах "третьего мира"; маргинальные окраинные, депривированные группы; маргинальность как культурный феномен.

Своеобразие подходов к исследованию маргинальности и понимания ее сущности во многом определяются спецификой конкретной социальной действительности и тех  форм, которые данное явление в  ней приобретает.

Современная российская действительность также вносит свои коррективы в смысл  и содержание понятия "маргинальность", которое все чаще стало появляться на страницах газет, публицистических и научных изданий, разного рода аналитических обзоров [1, c. 7].

Интерес к проблеме маргинальности заметно возрастает в годы перестройки, когда кризисные процессы начинают выносить ее на поверхность общественной жизни. Особенности современного процесса маргинализации в странах Западной Европы связывались прежде всего с глубокой структурной перестройкой системы производства в постиндустриальных обществах, определяемой как последствия научно-технической революции. В связи с этим интересно привести выводы о характерных чертах и тенденциях маргинальных процессов в Западной Европе, сделанные в вышеупомянутой работе.

Особенно ярко тема маргинальности прозвучала в полемически-публицистической постановке в работах Е. Старикова, опубликованных в конце 80-х годов. Эта проблема исследуется скорее как политическая. Советское общество предстает маргинализированным изначально, фактом маргинального "первородства" (революция, гражданская война). Источники маргинализации - массовые процессы мобильности и формирование "азиатской" парадигмы общественного развития, разрушение гражданского общества и господство редистрибутивной системы (которую автор называет "социальной имитацией"). Действие указанных факторов приводит к производству и воспроизводству маргинальных масс, которые Е. Стариков отождествляет с "охлосом", чернью, люмпенами. Процесс маргинализации на современном этапе автор представляет как процесс деклассирования, идущий с верхнего "социально-психологического этажа" (Е. Стариков называет эту модель инвертированной). Иными словами, размывание социальных связей и потеря социально-классовых позиций имеет скорее не экономическую, а социально-психологическую основу - разрушение профессионального кодекса чести, трудовой этики, потерю профессионализма. По этому признаку выстраивалось весьма умозрительное представление о советском обществе маргиналов. Антитезой таковому провозглашалось гражданское общество с нормальными человеческими связями, представлявшее в идеале главную, конечную цель перестройки [9, c. 105].

Анализ процессов социального  расслоения, проведенный Институтом социологии РАН в 1993 году, позволил определить новые критерии в оценке маргинальных слоев, образующихся в результате этого процесса. Один из них - работники умеренно автономного труда (состав: специалисты в городе, руководители, в т.ч. высшего уровня, новые слои, рабочие, служащие, ИТР). Основание: в этой группе отсутствует определенная направленность автономии труда, т. е. работники этого типа могут иметь как большие возможности продвижения, так и никаких [1, c. 10].

Ряд работ поднимает традиционную проблематику молодежи как маргинальной группы, рассматривая ракурсы ее процессов маргинализации в России. В качестве примера можно назвать публикацию Д.В. Петрова, А.В. Прокоп.

Следует отметить ряд пограничных  тем, в которых можно увидеть  потенциал взаимодействия с эвристическим полем концепции маргинальности. Это темы одиночества и нетипичности, разрабатывавшиеся соответственно С.В. Куртиян и Е.Р. Ярской-Смирновой. Определенные черты этого поля можно обнаружить в философской проблематике "аномального человека" - учащегося-инвалида, разрабатываемой В. Линьковым [1, c. 11-12].

Подводя итог многообразию современных  взглядов на проблему, можно сделать  следующие выводы. В начале 90-х  годов явно растет пристальный интерес  к этой проблематике. При этом сказались  и отношение к ней как к теории, свойственной именно западной социологии, и публицистическая традиция. Тем не менее, констатация этого явления в нашем обществе, его специфические черты и масштабы, определяемые уникальностью ситуации "революционного перехода", определили потребность более четкого определения его параметров, теоретических подходов к его исследованию.

Ко второй половине 90-х годов  складываются основные черты отечественной  модели концепции маргинальности. Маргинализация признается широкомасштабным процессом, с одной стороны, приводящим к тяжелым последствиям для больших масс людей, потерявших прежний статус и уровень жизни, с другой, ресурсом формирования новых отношений. При этом процесс этот должен быть объектом социальной политики на разных уровнях, имеющей различное содержание в отношении различных групп маргинализированного населения. 

1.2 Основания маргинализации

Всякая человеческая деятельность подвергается хабитуализации (опривычиванию), которая способствует уменьшению различных  выборов человека, избавляет его от необходимости определять каждую ситуацию заново. Таким образом, человеческая деятельность до известной степени автоматизируется, часто повторяющиеся действия становятся образцами. Наиболее важная часть хабитуализации человеческой деятельности сопряжена с процессом институционализации. Она имеет место везде, где осуществляется взаимная типизация опривыченных действий.

Для понимания маргинальности особенно важно то, что типизация относится  не только к действиям, но и к деятелям в рамках институтов. "Институт исходит из того, что действия типа Х должны совершаться деятелями типа Х".

На этом основан феномен "белой  вороны" в любой общности. Это  перекликается с концепцией "принятия девиантной идентичности" Э. Хьюз. "Большинство  статусов имеют одну ведущую черту, которая служит для различения тех, кто принадлежит этому статусу, и тех, кто не принадлежит" . Таковой, к примеру, является сертификат врача. Кроме того, от того или иного статуса обычно неформально ожидается ряд "вспомогательных" черт, таких как принадлежность к классу, вероисповеданию, расе и полу. Вероятно предположить, что индивид, не обладающий какими-то из вспомогательных черт, окажется "маргиналом", не соответствующим общим ожиданиям. Опять же, в отличие от девиантных характеристик, которые могут привести к официальному лишению статуса врача (нарушение этики, совершение преступления), в обозначенной культуре "маргинальными" будут врачи женщины или афроамериканцы. Они будут "маргиналами" до тех пор, пока не произойдет переопределения ситуации, в результате которого будет расширен или видоизменен список вспомогательных черт того или иного статуса [1, c. 80].

Другим примером несоответствия группе ее вспомогательным характеристикам  является маргинальный статус "новых  бедных ученых" в современной России. При наличии формально-квалификационных признаков (высшее образование, занятость в научных центрах, публикации) эта группа потеряла такие важные вспомогательные черты, характерные для нее ранее, как доход и престиж. Не перестав быть учеными, эта группа оказалась маргинальной.

Маргинальность как нетипичность рассматривается в социологии инвалидности. В этом случае нетипичными оказываются либо внешность, либо поведение человека, не вписывающиеся в заданные стандарты. При том, что люди с нетипичной внешностью и поведением, опять же, не представляют угрозы для социума, доминирующая культура стремится оградить себя от Иного, непонятного. Как известно, "уродству" и "юродивости" разные культуры приписывали магический смысл, где нетипичность являлась либо "черной меткой", либо "богоизбранностью". Сегодня средства массовой информации транслируют позиции здорового большинства, которые не оставляют легитимной ниши людям с ограниченными возможностями, продуцируют их социальное исключение, придавая этим людям в лучшем случае бенефициарный статус. Предубеждения и негативные стереотипы основываются на традиции ограждения "приличных", "нормальных" людей от контактов с нетипичностью [1, c. 81-82].

Типизирование ситуации в большинстве  случаев биографически детерминировано, зависит от наличного запаса знаний, определенным образом систематизированного накопленного опыта . Если в нашем арсенале достаточно знаний для определения ситуации, мы определяем ее "естественным порядком", как несомненно данную. Сложность опять-таки возникает в маргинальной, нестандартной, ситуации, которую мы не можем определить "автоматически" и исход которой нам неизвестен и потому потенциально опасен. "Маргинальным" определяется то, чего недостает в предыдущем опыте общества. Это относится как к индивидам и группам, которых мы, исходя из наличного запаса знаний, не можем типизировать, так и к ситуациям, для поведения в которых недостает предыдущего опыта. Это происходит, когда человек сталкивается с нетипичной формой типичных явлений либо вообще с принципиально новой ситуацией. В первом случае биографический опыт еще может помочь, предоставив типичные способы реакции на "типичные аномалии", в то время как во втором он бесполезен, а иногда вреден. Именно эта особенность социально-экономической ситуации в современной России дает основания для утверждений о "всеобщей маргинализации" в стране, поскольку в ней больше "не работают" прежние, исторически сложившиеся определения и модели поведения, "опыт отцов" [1, c. 85].

Итак, в рассматриваемом контексте  маргинальность - это то, что не поддается определению, типизации. Она характеризует явления или группы (индивидов), для которых не предусмотрено места в существующих институтах. В отличие от девиации, они еще не представляют прямой угрозы обществу, но представляются непредсказуемыми и потому являются фактором беспокойства. Поэтому общество стремится либо возвратить эти группы "в нормальное состояние", либо изолировать их.

1.3 Маргинальность  и социальная мобильность

Несмотря на то, что проблематика маргинальности пришла в социологию именно в связи с исследованием миграции и проблем, возникающих у человека в новой среде, объединения концепций маргинальности и мобильности не произошло. Можно говорить только о пересечении двух традиций, которое носит, в основном, инструментальный характер. Например, концепция мобильности привлекается в исследованиях маргинальности для уточнения эмпирических границ этого явления.

В исследованиях маргинальности одна из важнейших проблем эмпирическая фиксация этого феномена, решается с привлечением традиций исследования мобильности, когда мы диагностируем состояние маргинальности по факту перехода в другую (чаще всего, "окраинную") социальную группу. Одного факта перехода недостаточно. Возникает целый ряд вопросов при любом ли социальном перемещении возникает состояние маргинальности? Какие дополнительные индикаторы помогают нам его фиксировать?

Возникновение массовой социальной мобильности  связано с процессами модернизации и активизация мобильности происходит через разрушение представлений о неизменности иерархии неравенства, формирование достижительских ценностей. Сегодня же мировоззренческие ориентиры меняются, карьера, продвижение наверх перестает восприниматься как безусловная ценность. Следовательно, возникает вопрос об изучении мобильности на микроуровне, исследовании самого момента перехода, его "движущих силах" и субъективной значимости. И в этом анализе может быть полезна концепция маргинальности [1, c. 110].

Маргинальность:

С первого взгляда представляется, что концепция мобильности согласуется со структурным пониманием маргинальности, поскольку именно в рамках этого подхода отрабатывается связь маргинализации с процессами, происходящими в социальной структуре. Однако, в действительности, такое решение оказывается непродуктивным. В рамках структурного подхода, прежде всего, рассматриваются группы, которые в результате структурных преобразований перемещаются к периферийным областям социальной структуры.

Культурный подход, определяющий маргинальность как состояние групп людей  или личностей, поставленных на грань двух культур, участвующих во взаимодействии этих культур, но не примыкающих полностью ни к одной из них , представляется более адекватным, поскольку акцентирует внимание на общности ситуации для индивидов и сущностных характеристиках этой ситуации. Ситуация маргинальности возникает на основе противоречия систем ценностей двух культур, в которых участвует индивид, и проявляется в двусмысленности, неопределенности статуса и роли [4, c. 156].

По классификации маргинальности, предложенной Дж.Б.Манчини, можно говорить о сущностной и процессуальной маргинальности, различие между которыми статичность или динамичность маргинальной позиции.

Социальная  мобильность:

Наиболее общее определение  социальной мобильности перемещение  индивида в социальном пространстве. Поэтому выбор методологического подхода к анализу мобильности, в рамках которого возможно взаимодействие с концепцией маргинальности, имеет смысл основывать на базовом различии в понимании социального пространства, сложившемся в современной социологии. Существует два основных подхода к пониманию социального пространства: субстанциалистский и структуралистский, различия между которыми можно свести к двум блокам:

Логика анализа социального пространства. Если субстанциалистская традиция идет от распознавания, определения элементов социального пространства к описанию связей между ними, то структуралистский подход предполагает обратный путь — от социальных связей к описанию элементов, причем сущностные черты элементов определяются именно через социальные отношения, в которые они вовлечены.

Представление о единице социального пространства. Для субстанциалистского подхода это индивид, вступающий во взаимодействие с другими индивидами. В структуралистском понимании единицей социального пространства является статусная позиция. Индивиды только занимают статусные позиции [1, c. 111-112].

Социальные позиции конструируются в ходе сложных общественных взаимодействий и существуют независимо от индивида, мобильность же представляет собой  процесс перемещения из одной позиции в другую.

Важная характеристика позиции  набор ролей и идентичностей, который предоставляет место  в структуре человеку, занимающему  это место. Переход в иную социальную позицию ставит индивида перед необходимостью изменения привычных образцов поведения, адаптации к новому ролевому набору, выработки новой системы координат для различения своего положения в обществе.

Можно заключить, что структуралистское  видение социального пространства открывает эвристические возможности  для понимания взаимосвязи между маргинальностью и мобильностью. Любое перемещение в социальном пространстве ведет к временному состоянию маргинальности. Можно говорить о степени маргинальности, которая зависит от дистанции между социальными позициями точками перемещения. Чем больше эта дистанция, тем более отличается новый ценностно-нормативный комплекс от прежнего и тем больше усилий и времени требуется для адаптации. Можно говорить о том, что дальность перехода содержит не только пространственную, но и временную характеристику. Совместное рассмотрение проблематики маргинальности и мобильности методологически возможно и продуктивно. Важнейшими теоретическими основаниями такого анализа должны стать:

Подход к маргинальности как  динамически развивающейся ситуации, связанной с перемещением индивида между социальными статусами. Основной характеристикой этой ситуации становится нормативная и ценностная неопределенность, связанная с изменением позиции в социальном пространстве [1, c. 115].

Признание временного характера  маргинальности. Перемещение между социальными статусами имеет и временной параметр измерения время, необходимое для адаптации к новому ролевому комплексу, наработки новых социальных связей.

Универсальность связи  мобильности и маргинальности. Иными  словами, любое перемещение в социальной структуре сопровождается временной маргинальностью. В социологии основное внимание уделяется изучению проблем, связанных с нисходящими перемещениями потерей работы, бедностью и пр. Маргинальность, сопутствующая восходящей мобильности, новая тема, требующая специального изучения.

При восходящей и нисходящей мобильности общие признаки маргинальности ценностная и нормативная неопределенность, кризис идентичности, сочетаются со специфичными для каждого из типов чертами. Эти различия зависят, прежде всего, от особенностей социального конструирования высших и низших социальных позиций, и, соответственно, ситуаций восходящей и нисходящей мобильности.

2. Маргинальный слой в российском  обществе

2.1 Бедность и маргинализация  населения

В России, как и в бывшем СССР, а также во многих развитых странах  бедность существовала всегда. Только она была везде разная. В качестве социальной проблемы в нашей стране обсуждаться и осмысливаться  бедность стала лишь тогда, когда  исследователи отошли от затушевывающих средних характеристик жизненного уровня и взглянули на заработную плату и семейные доходы через призму их дифференциации.

Категории "прожиточный  минимум" и "уровень малообеспеченности", определяемые как некоторый минимальный  предел, обеспечивающий биологическое и социальное воспроизводство человека и работника, имели большое практическое значение.

В 2001 г. прожиточный минимум (ПМ) в среднем по стране составлял 1500 руб. на душу в месяц (по переводному  курсу - это 50 долл. США, т.е. 1,7 долл. в день). Между тем ООН считает, что для разных стран уровень нищеты определяется доходом -2-4 долл. в день. Кризис 17 августа 1998 г. явился вторым сокрушительным ударом по российскому населению. В январе 1999 г. минимальная заработная плата составляла 10,6% от прожиточного минимума и равнялась 3 долларам США в месяц, т.е полностью утратила свой социально-экономический смысл. К 2000 г. стало очевидным, что установленный в 1992 г. прожиточный минимум не может больше использоваться в качестве границы бедности, тем более, что он и был ориентирован на 1,5-2 года, а прошло 8 лет. Был "построен" новый прожиточный минимум, в основе которого лежала иная методология, и было предусмотрено его содержательное изменение один раз в четыре года. За первые три квартала 2003 года с учетом инфляции прожиточный минимум достиг в среднем по населению России размера 2121 руб. в месяц на человека, доля питания в соответствующем ему потребительском бюджете теперь соответствует около 50% [7, c. 34-35].

Возникли две формы  бедности: "устойчивая" и "плавающая". Первая связана с тем, что низкий уровень материальной обеспеченности, как правило, ведет к ухудшению здоровья, деквалификации, депрофессионализации, а в конечном счете - к деградации. Бедные родители воспроизводят потенциально бедных детей, что определяется их здоровьем, образованием, полученной квалификацией. Драматичность ситуации состоит в том, что две трети детей и одна треть престарелого населения оказались "за порогом" социальных гарантий, в группе бедности. Между тем основная часть пожилых людей своим прошлым трудом обеспечила себе право на, по крайней мере, безбедное (по "новой метрике") существование, а с бедностью детей нельзя мириться, т.к. она несомненно приводит к снижению качества будущих поколений и, как следствие - основных характеристик человеческого потенциала нации [7, c. 40-41].