Маргинальная культура

Содержание

Введение 3

I. Значения термина "маргинальная культура" 4

II. Индивидуальная и групповая маргинальность и ее последствия 16

III. Измерения маргинальности 17

IV. Маргинальность в России 20

Вывод 22

Список используемой литературы 23

Введение

 Культурология – сравнительно молодая наука (особенно это справедливо для российской культурологии). Культурологи до сих пор продолжают спорить о предмете, методе, терминологии своей дисциплины, даже ключевое для нее понятие – "культура" – имеет множество не вполне согласующихся друг с другом определений. Культурология не достаточно четко отделена от других областей знания: философии, истории, искусствоведения, антропологии и, прежде всего, социологии, которая вторгается в сферу культурологии, изучая культуру или отдельные ее элементы в качестве свойств и атрибутов социальных общностей различного масштаба. Понятие "маргинальность" возникло именно в социологии. Ныне этот термин вошел в моду и широко употребляется не только в социологии и социальной психологии, но и в философии, антропологии, искусствоведении, криминологии, теории культуры. Для кого-то "маргинальность" – позорное клеймо, для других – почетное звание, знамя, которое нужно гордо нести над собой. Целью моей работы выявить особенности маргинальной культуры. Актуальность данной темы, на мой взгляд, достаточно высока так как проблемы  маргинальной культуры существует в обществе достаточно давно. Известно, что впервые с ней столкнулись в начале XX-столетия переселенцы из старого света на Южноамериканском континенте. Собственно, именно тогда и возникло в американской социологии понятие «маргинальность», что дословно означает пограничное состояние между двумя культурами. Социологи ввели в обиход термин «гавайский феномен»,  возникший на Гавайских островах в 20-е годы XX –го века в результате слияния культур. Еще в конце  XIX столетия здесь образовалось полиэтническое общество, когда американские колонизаторы ввели на Гавайи   японских, китайских и филиппинских рабочих, нанятых по контракту в странах Азии. Часть иммигрантов ассимилировалась с местным населением, и, как следствие этого сформировалась большая группа «этнических гибридов», маргиналов по национальному происхождению.

1. Значения термина "маргинальная культура"

Каковы значения термина "маргинальный" в различных научных дисциплинах (даже социологи по-разному определяют его)? Как изменяются эти значения при переходе из одной науки в  другую? Какие подходы к изучению явления маргинальности предлагаются различными учеными?              Массовая миграция населения из села в город вызвала не только “размывание” традиционных особенностей городской культуры, но и породила особое явление - маргинальную культуру. Как показывают социологические исследования, усвоение норм и ценностей городской культуры абсолютным большинством мигрантов происходило, да и сейчас происходит по пути наименьшего сопротивления, через принятие внешних форм и стереотипов поведения в социокультурной среде города. Это связано с тем, что по своей природе городская культура является гораздо более сложной и многообразной.

Жизнь в городе требует  постоянной смены образцов поведения, частичного переосмысления тех духовных ценностей, на которые ориентируется  человек, развитой способности скептично  относиться к происходящему. Естественно, что подобный навык общения вырабатывается далеко не сразу (как показывают культурологические исследования, адаптация сельских жителей  к городскому “искусству общения” завершается только во втором - третьем  поколении), и поэтому мигранты, принимая “условия игры”, тем не менее остаются внутренне ориентированными на ценности патриархальной культуры. Осознавая свою неспособность овладеть полностью ценностями городской культуры немедленно, значительная часть мигрантов компенсирует свою ущербность, утверждаясь в своих собственных глазах и глазах окружающих через экстравагантные формы поведения, эпатаж, сознательное игнорирование и общепринятых норм поведения. Маргинальная культура в настоящее время оказывает огромное воздействие на духовный климат городов, значительная часть жителей которых - выходцы из деревни в первом поколении. И есть все основания считать, что значительная часть тех негативных явлений, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни, является не чем иным, как следствием расширения зоны маргинальной культуры, порождающей деформированные формы социального бытия.

Понятие "маргинальный человек" было введено в 20-х годах XX века Робертом Э. Парком, одним из крупнейших представителей Чикагской школы социологии. Этот термин возник в связи с изучением  процессов социокультурной адаптации иммигрантов в американском обществе и первоначально употреблялся для обозначения личности, оказавшейся в промежуточном положении между двумя социальными общностями, не принадлежащей в полной мере ни к одной из них. Парк так характеризовал подобное состояние: "Маргинальный человек – это тип личности, который появляется в то время и в том месте, где из конфликта рас и культур начинают появляться новые сообщества, народы, культуры. Судьба обрекает этих людей на существование в двух мирах одновременно; вынуждает их принять в отношении обоих миров роль космополита и чужака. Такой человек неизбежно становится (в сравнении с непосредственно окружающей его культурной средой) индивидом с более широким горизонтом, более утонченным интеллектом, более независимыми и рациональными взглядами.

Маргинальный человек всегда более цивилизованное существо. Позднее, в 30-е годы, Э. Стоунквист показала, что маргинальность не обязательно связана с этническими различиями, что аналогичные процессы происходят при попытке личности инкорпорироваться не только в национальное сообщество. Она рассматривала маргинальность как результат (возможно, промежуточный) включения членов "второстепенных", "подчиненных" групп (этническое меньшинство – лишь одна из них) в "доминирующую группу", при котором лица, еще не принятые полностью в доминирующую группу, уже отторгаются своей родной, исходной группой[6].

Из социологии концепция маргинального  человека проникла в американскую социальную психологию, наиболее успешно она  разработана у Тамотсу Шибутани[8]. Он называет маргинальными тех людей, которые "находятся на границе между двумя или более мирами, но не принимаются ни одним из них как его полноправные участники". Маргинал одновременно находится перед лицом нескольких эталонных групп: бригадир (пролетарий и представитель администрации), военный капеллан (офицер и священнослужитель) и т. п. У них велика вероятность конфликтов со "значимыми другими", следствием чего является невротическое отчуждение собственной личности (предельный случай – деперсонализация).

Аналогичную реакцию проявляют  животные при поступлении несогласующихся сигналов: при разрыве связей между стимулом и подкреплением или изменении значения давно известного стимула. Шибутани отмечает и позитивную сторону маргинального статуса: "в любой культуре наибольшие достижения осуществляются обычно во время быстрых социальных изменений, и многие из великих вкладов были сделаны маргинальными людьми".

В американском социологическом словаре, изданном в 1969 году, дано следующее  определение: "маргинальная личность – индивид, который, интериоризировав многие ценности двух или более конфликтующих социокультурных систем, типически испытывает дискомфортные чувства и часто проявляет поведение, превращающее его в своего рода анафему для всех систем"[4]. Предмет всех этих исследований принято определять как "культурную маргинальность".

Однако необходимо учесть, что в  американской социологической традиции под культурой понималась нормативная  система общества: нормы, ценности, запреты. Культура как нормативность была для американских обществоведов предметом внимательного изучения, которое захватывало и девиантные, отклоняющиеся от принятого стандарта культуры. Так, во второй половине 50-х – начале 60-х годов развернулась дискуссия, темой которой была система норм, принятая в подростковых преступных группах. Альберт Коэн, рассматривая "делинквентную субкультуру", под которой он понимал часть молодежной преступности, носящую неутилитарный, злостный, негативистский характер, интерпретировал ее как инверсию господствующих в обществе норм.

Для подростков и молодежи, принадлежащих  к делинквентной субкультуре, преступление не целенаправленная деятельность, преследующая извлечение некой выгоды, а своеобразное развлечение, "игра". Они совершают разнообразные правонарушения, зачастую совмещая их, при этом даже корыстные преступления в действительности совершаются как бы из озорства, которое юристы обычно называют "хулиганскими побуждениями". Вообще, для этой категории молодых людей характерен "недальновидный гедонизм", порождающий неприятие долговременной, требующей планирования и подготовки деятельности.

Для них важны сохранение автономии  своей группы, ее неподчинение внешним  влияниям и нормам и утверждение  собственного статуса внутри группы. Достигается это отвержением  общественных норм и табу. Собственные  нормы делинквентной субкультуры – лишь перевернутые нормы культуры более широкой.

Точку зрения Коэна оспаривали Грэшем М. Сайкс и Дэвид Матза. На их взгляд, о самостоятельной субкультуре, отрицающей общепринятые нормы и заменяющей их собственными, хотя бы и являющимися лишь инверсией первых, можно говорить только в том случае, если участники субкультуры последовательно и до конца придерживаются этих норм. Делинквентная субкультура существовала бы, если подростки, задержанные полицией за совершение правонарушений, считали бы себя ни в чем не виновными "мучениками" (подобно подвергавшимся гонениям ранним христианам или пацифистам, отказывающимся служить в армии); малолетние правонарушители же, попадая в руки правоохранительных органов, испытывают раскаяние.

Социальные нормы небезусловны, обладают определенной гибкостью – то, что неприемлемо в одних условиях, простительно в других. Сайкс и Матза считали, что делинквент расширяет пределы, в которых нарушение социальной нормы допустимо; они называли "подобное оправдание делинквентного поведения приемом нейтрализации". Делинквенты применяют следующие методы нейтрализации: отрицание ответственности за свои действия, переложение ее на других (семью, социальное окружение, общество в целом); отрицание вреда, наносимого их поступками (их действия никому не причиняют существенного ущерба); отрицание наличия жертвы (жертва либо неизвестна, либо получает по заслугам, а делинквент – мститель); осуждение осуждающих (все "добропорядочные" граждане не чисты на руку); обращение к более важным обязательствам (интересы и ценности собственной группы и ее членов предпочитаются социальным нормам).

Ричард А. Клауорд и Ллойд Е. Оулин отказались от рассмотрения субкультуры групп подростков-правонарушителей как гомогенного явления и разделили ее на три самостоятельных типа[3]. Если в сообществе развиты

социальные интеграция и контроль, то существует взаимодействие между различными возрастными группами. Взрослые "спускают" подросткам ценности делинквентной субкультуры и девиантное поведение молодежи направлено на то, чтобы продемонстрировать свою пригодность для серьезной преступной деятельности. Для таких общин характерна также интеграция общепризнанных и преступных ценностей и тесное взаимодействие их носителей. В дезорганизованных общинах (например, трущобах), где нет достаточной социальной интеграции, доступ к полноценной преступной деятельности, которая невозможна без легальной поддержки (в лице адвокатов, например), и стабильной преступной карьере подросткам закрыт. Статус в таких группах завоевывается своей физической силой и прямым насилием. У этих подростков вырабатывается "конфликтная субкультура". Молодой человек может потерпеть "двойную неудачу": в организованной (интегрированной) преступной деятельности и в опоре на насилие.

Недоступность преступной и конфликтной  субкультур вследствие внутренних запретов или социальных барьеров заставляет принять для себя ретретистскую субкультуру, уйти от действительности (в наркотики, например). Термин "ретретизм" был введен Робертом К. Мертоном. Он выделил в качестве важнейших элементов социальной и культурной структуры цели (устремления, намерения, интересы) и приемлемые для данного общества способы достижения этих целей (моральные или институционные нормы). В зависимости от реакции на них Мертон определил пять способов социальной адаптации: подчинение (принятие целей и способов их достижения), инновация (согласие с целями и отрицание средств), ритуализм (принятие средств и устранение целей), ретретизм – уход от жизни, который совершают наркоманы, бродяги, парии (отвержение целей и средств), и мятеж, ведущий к "радикальному изменению социального устройства" путем отказа от социально одобряемых целей и средств и замены их новыми.

В европейском обществоведении  маргинальность принято связывать с социально-экономическим деклассированием (немецкая и английская традиции) либо конфликтом с общепринятыми нормами как особой формой социального протеста (французская традиция). Во Франции изучению маргинальности уделялось особое внимание, среди исследователей этой проблемы можно назвать Ж. Леви-Стрэнже, Ж. Кланфера, П. Роза нваллона и др. Хотя сущность маргинальности французские ученые видят в отношении к доминирующим социальным структурам, а не в особом культурном статусе, вызванном трудно преодолимыми отличиями от представителей эталонной культуры (американская традиция), их подход кажется более продуктивным для культурологии, поскольку при нем в круг маргинальных явлений попадает, например, молодежная контркультура. Арлет Фарж называет маргиналами тех, кто "либо сам отвергает общество, либо оказывается им отвергнутым".

Это понятие в такой трактовке  охватывает умалишенных, нищих, тунеядцев, проституток, хиппи, иммигрантов и т. п. "Маргинальность – это не состояние автономии, а результат конфликта с общепринятыми нормами, выражение специфических отношений с существующим общественным строем. Маргинальность не возникает вне резкого реального или вымышленного столкновения с окружающим миром. Уход в маргинальность предполагает два совершенно различных маршрута: либо разрыв всех традиционных связей и создание своего собственного, совершенно иного мира; либо постепенное вытеснение (или насильственный выброс) за пределы законности."

Такое представление о маргинальности перекликается с неомарксизмом Г. Маркузе, который писал: "Под консервативным основным слоем народа находится, однако, субстрат опальных и изгоев: это эксплуатируемые и преследуемые других рас и цветов кожи, безработные и калеки. Они существуют вне демократических процессов; их жизнь реальнее и непосредственнее всего нуждается в уничтожении невыносимых отношений и институтов. Но при этом революционна их оппозиция, но не их сознание… Но есть надежда, что исторические крайности – самое развитое сознание человечества и его самая эксплуатируемая сила – снова совпадут…"Под "самым развитым сознанием человечества", очевидно, имеются в виду студенты, левые молодые интеллигенты и подобные им категории населения, которые в идеологии новых левых очень тесно сближены с традиционными социальными изгоями. В советском обществоведении термин "маргинальность" применялся изначально лишь при рассмотрении процессов, происходящих в западных обществах. Советским ученым оказалась ближе европейская трактовка этого понятия.

Так, В.С. Пазенок называет маргинализмом "сознание и поведение определенных групп и индивидов, оказавшихся в силу различных причин вне пределов существующей в данном обществе социально-классовой структуры", и отмечает, что "идеология маргинализма несомненно продолжает и развивает идеологию различных левых молодежных течений, в частности, движения контркультуры. Но в отличие от ультралевого радикализма, нередко принимающего террористические формы, маргинализм представляет собой бескровный социальный протест. Характерным примером такого маргинализма служит движение "зеленых" в защиту природной среды". Такой взгляд не вполне обычен, более привычны заявления, что маргинализация "характеризуется быстрым возрастанием массы населения, не участвующей в производственном процессе, не выполняющей общественных функций, не обладающей сколь-нибудь значащими социальными позициями и существующей на те средства, которые либо добываются в обход существующих порядков, либо предоставляются из общественных фондов – во имя сохранения социальной и политической стабильности – имущими классами". Советские ученые сближали маргиналов с люмпен-пролетариатом, понятие о котором давно сформировалось в марксизме, и у них вызывал протест тот факт, что в идеологии западных левых движений "главной революционной силой современного капиталистического общества неправомерно объявляются "маргинальные слои", "аутсайдеры", выброшенные или добровольно покинувшие систему капиталистического производства". Отмечалось, что процессы маргинализации особо сильны при распаде социально-экономических формаций, что не участвующее непосредственно в производстве студенчество близко к маргинальности, что "новые левые" представляют собой маргинализирующуюся интеллигенцию, что "негативистский подход к существующему обществу, отражающий ценности и установки маргинальных групп, оказался сдвинутым главным образом в сторону культуры", чем объясняется бурное развитие контркультуры[10]. В качестве основы маргинальной идеологии иногда называли концепцию "власти-знания", введенную в научный оборот Мишелем Фуко. В период Перестройки представления о маргинальности претерпели некоторые изменения. С одной стороны, маргиналы обнаружились в СССР. 

Е.Н. Стариков одним из первых попытался  определить тенденции, приводящие к  появлению в советском обществе маргинальности, которую он определил так: "Понятие маргинальности служит для обозначения пограничности, периферийности или промежуточности по отношению к каким-либо социальным общностям (национальным, классовым, культурным). Маргинализация в ее типичной, классической форме – это, во-первых, потеря объективной принадлежности к данной социальной общности (например, классу) без последующего вхождения в иную общность, а во-вторых, проистекающая отсюда потеря субъективной идентификации себя с определенной группой, размывание норм и ценностей исходной субкультуры без соответствующего приобщения к новой субкультуре ("личность на рубеже культур")". Нетрудно заметить, что здесь совмещены американская и европейская концепции маргинальности. К появлению маргиналов в СССР, по мнению Старикова, приводили выпадение личности из профессионального этоса (дезорганизация производства, появление халтурщиков, людей, для которых важна зарплата, а не результаты

труда), миграция населения при  отсутствии необходимой социальной инфраструктуры, разрушение институтов гражданского общества (невозможность  формирования классов или, по крайней  мере, автономных от государства общественных организаций), распространение "паразитарно-иждивенческой модели поведения", кризис семьи, вызывающий маргинализацию биосоциальных групп (одинокие, старики, инвалиды, молодежь), аномия, т.е. разрушение структуры ценностей. С другой стороны, маргинальность стала рассматриваться как явление, имеющее положительные свойства. "Ретроспективный взгляд на историю мировой культуры показывает, что многие обновляющие тенденции в духовной истории человечества (мировые религии, великие философские системы и научные концепции, новые формы художественного отображения мира) во многом обязаны своим возникновением именно маргинальным личностям и социокультурным средам", которые в современном мире из исключения превращаются в норму; маргинальными теперь считают не только представителей этнических и религиозных меньшинств, но и "неформалов" и "нетривиально мыслящую художественную и научную интеллигенцию".

Вообще, положение маргинала, человека, находящегося "на рубежах несхожих форм социокультурного опыта", стало рассматриваться как привилегированное: "представляется и возможной, и наиболее выгодной для человека множественная идентичность (когда человек ощущает свою парциональную включенность в значительное число групп среднего уровня, в том числе национальных и культурных, – чувствует себя одновременно узбеком и москвичом, советским евреем и американцем)".

Старая советская трактовка  маргинальности ныне продолжает жить в работах российских криминологов. В качестве примера можно назвать Д.М.Зарипову, определяющую маргинальный образ жизни как "отчуждение индивида от общества, нарушение социальных связей, утрату социальных и культурных позиций". Она различает биомаргиналов (инвалиды, старики и т.п.) и социомаргиналов (правонарушители, тунеядцы). В постсоветской России интерес к проблеме маргиналов усилился, предлагаются различные подходы к ее решению. А.И.Атоян правомерно предположил, что осмыслить маргинальность (под которой он имел в виду "разрыв социальной связи между индивидом (или общностью) и реальностью более высокого порядка, под последней же – общество с его нормами, взятое в качестве объективного целого") можно лишь в рамках междисциплинарного исследования. Он выделяет биомаргиналов, этномаргиналов, социомаргиналов, криминальных, возрастных, политических, экономических, религиозных маргиналов, т.е. "индивидов, их группы и общности, формирующиеся на границах состояний и в рамках процессов перехода от одного типа социальности к другому или в пределах одного типа социальности при его серьезных деформациях". Помимо этого громоздкого определения социологических критериев, Атоян предложил анализ маргинального сознания, по его мнению, "генетически восходящего к архетипам общинного; над последними длительное время наслаивались социокультурные стереотипы не менее чем двух культур, столкновение норм которых и привело к кодовым нарушениям в сознании маргинала".

Н.А. Фролова обнаруживает позитивные свойства маргинализации, которая "является следствием положительных социальных изменений, свидетельствующих о высоком уровне вертикальной мобильности в современных обществах"[27]. Другая исследовательница этого явления, З.Х. Галимуллина, считает, что "маргинальность есть одно из проявлений адаптивных, приспособительных реакций системного объекта к окружающим условиям, возникающих из взаимодействия между социальными системами различного уровня и их средами". К маргинальным она относит неструктурированные, деклассированные, альтернативные и крайне оппозиционные социальные группы. Галимуллина различает два смысла понятия "маргинальность": переходность (пограничность, промежуточность) и периферийность "относительно избранной системы отсчета". Это отчасти перекликается с традиционным для советского обществоведения выделением

пограничных (группы, обладающие типообразующими признаками нескольких классов) и промежуточных (группы, занимающие самостоятельное место в социальной структуре общества, но не обладающие типообразующими признаками класса) социальных слоев, которые могут быть устойчивыми (интеллигенция или национальные меньшинства) или неустойчивыми (иммигранты, переселенцы). Галимуллина также вычленяет в социологической традиции два подхода к рассмотрению проблемы маргиналов: культурологический и социально-классовый. Культурологический подход к маргинальности-переходности применяли Р. Парк, Э. Стоунквист и их последователи. Культурологическая маргинальность-периферийность – это такие явления, как контркультура и альтернативная культура. С социально-классовых позиций периферийность – это "жизнь ниже минимального материального и духовного уровня", переходность – вовлеченность в разные укладные отношения (пограничный социальный слой, иначе говоря). По мнению исследовательницы, возможен также философский подход, с позиций которого маргинальность – это "особое социальное отношение, которое не может быть "фиксированным" качеством той или иной социальной группы".

Маргина́л, маргина́льный челове́к, маргинальный элемент (от лат. margo — край) — человек, находящийся на границе различных социальных групп, систем, культур и испытывающий влияние их противоречащих друг другу норм, ценностей, и т. д. В современном русском языке это слово часто также употребляется как синоним понятия деклассированный элемент — представитель социального «дна».

Маргинальность (позднелат. marginali — находящийся на краю) — социологическое понятие, обозначающее промежуточность, «пограничность» положения человека между какими-либо социальными группами, что накладывает определённый отпечаток на его психику. Это понятие появилось в американской социологии в 1920-е для обозначения ситуации неадаптации иммигрантов к новым социальным условиям. Маргинальная группа людей — группа, отвергающая определённые ценности и традиции той культуры, в которой эта группа находится, и утверждающая свою собственную систему норм и ценностей.

2. Индивидуальная и групповая маргинальность и ее последствия

 Индивидуальная маргинальность характеризуется неполным вхождением индивида в группу, которая его полностью не принимает, и его отчуждением от группы происхождения, которая его отторгает как отступника. Индивид оказывается «культурным гибридом», разделяющим жизнь и традиции двух и более различных групп.

 Групповая маргинальность возникает в результате изменений социальной структуры общества, формирования новых функциональных групп в экономике и политике, вытесняющих старые группы, дестабилизирующих их социальное положение.

Маргинализация далеко не всегда приводит к «оседанию на дно». Естественная маргинализация связана преимущественно с горизонтальной либо восходящей вертикальной мобильностью. Если маргинализация связана с радикальным изменением социальной структуры (революции, реформы), частичным или полным разрушением устойчивых общностей, то она часто приводит к массовому понижению социального статуса.

Однако маргинальные элементы предпринимают  попытки повторного встраивания  в социальную систему. Это может  привести к очень интенсивной  массовой мобильности (перевороты и  революции, восстания и войны) или  к формированию новых общественных групп, борющихся с другими группами за место в социальном пространстве. Так, расцвет этнического предпринимательства  объясняется именно маргинальным положением этнических меньшинств, для которых  обычные пути достижения высоких  статусов (через наследование, государственную  и военную службу и т. п.) затруднены и которые в развитии предпринимательства (в том числе криминального  характера) находят для себя эффективные  каналы вертикальной мобильности.

3. Измерения маргинальности

Степень маргинальности зависит от того, является ли социальная ситуация, в которой находится индивид, постоянной и центральной частью его жизни. Манчини предлагает следующие измерения маргинальности:

1. Изменчивость ситуации: чем больше постоянство и неизменность маргинальной ситуации, тем больше степень неприспосабливаемости;

2. Заметность, выпуклость: чем больше степень центральности маргинальной ситуации по отношению к личной идентичности, тем больше степень неприспосабливаемости (например, еще Парк замечал, что цыгане не являются по-настоящему маргинальными людьми, потому что они носят свои "домашние связи" ("home ties") с собой, их маргинальность периферийна к их сущностной идентичности).

3. "Видимость": чем больше заметность маргинальности личности, тем более высокая степень неприспосабливаемости (здесь отмечается различие между "субъективной" маргинальностью, видной только индивиду (как в случае перехода), и "объективной" маргинальностью, видимой как личности, так и окружающим).

4. Культурный конфликт: высокая степень и мера различий в формах культур двух референтных групп - высокая степень неприспосабливаемости.

5. Групповой конфликт: чем выше степень конфликта между двумя группами как политическими и социальными субъектами, тем выше степень неприспосабливаемости маргинальной личности, попавшей между ними.

6. Позиция "подающей" группы: от степени, с которой "подающая" группа маргинальной личности протестует, возмущается или препятствует ее движению в принимающую группу, будет расти неприспосабливаемость.

7. Проницаемость "принимающей" группы: вместе с ростом степени, с которой принимающая (рецепиентная) группа протестует, негодует или противится движению маргинальной личности в ее ряды, будет расти неприспосабливаемость.

8. Направление идентификации: чем больше равнозначность идентификации личности с двумя вышеназванными группами, тем более высокая степень неприспосабливаемости. Это случай, когда личность, которая участвует в двух культурах, будет переживать маргинальность, только если она идентифицирует себя одновременно с обеими. 9. Добровольная (сознательная) природа позиции: чем больше степень добровольности, с которой личность пошла на занятие позиции, делающей ее маргинальной, тем меньше степень неприспосабливаемости. Вынужденное занятие маргинальной позиции может заведомо иметь более разрушительные социальные и психологические последствия для индивидуумов и групп, чем маргинальность, навязанная свободным выбором. Особую важность приобретает социальная политика государства, направленная на сокращение масштабов недобровольности (вынужденности) создания маргинальных позиций.   Таким образом, изложенная система измерителей включает в себя различные виды ситуаций, порождающих маргинальность, факторов, стимулирующих ее глубину или смягчающих ее. Можно признать ее определенную ценность для классификации и исследования различных условий и типов маргинальности, несмотря на то, что социологические и социо-психологические "измерители" представлены в одном ряду.

Любая культура обладает своими особенностями, которые сохраняются и в типологически  однородном обществе. Эта специфичность  означает особенность данной культуры, ее отличие от всех иных, и проявляется  по-разному.