Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Насилие

Оглавление

ВВЕДЕНИЕ 1

§1. Понятие насилия 3

§2. Природа насилия и агрессивности 5

§3. Цели и мотивы насилия 7

§4. Причины увеличения агрессии и насилия в российском обществе 9

4.1 Стратификационный и морфологический факторы как причины молодежной преступности 10

4.2 «Агрессивное» телевидение 12

4.3 Наркомания 13

§5. Факторы риска 14

§6. Предупреждение насилия 17

§7. Подход общественного здравоохранения к предупреждению насилия 19

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 23

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 26

ВВЕДЕНИЕ

Социальные кризисные процессы, происходящие в современном обществе, отрицательно влияют на психологию людей, порождая тревожность и напряжённость, озлобленность, жестокость и насилие. Тяжёлое экономическое положение страны привело наше общество к серьёзным трудностям и внутренним конфликтам, к значительному увеличению уровня распространённости и многообразия форм аморальных поступков, преступности и других видов отклоняющегося поведения. Статистика свидетельствует о росте отклоняющегося поведения среди лиц различных социальных и демографических групп.

Рост агрессивных тенденций отражает одну из острейших социальных проблем нашего общества, где за последние годы резко возросла молодёжная преступность, особенно преступность подростков. При этом тревожит факт увеличения числа преступлений против личности, влекущих за собой тяжкие телесные повреждения.

Проблема агрессивного поведения остается актуальной на протяжении всего существования человечества в связи с его распространенностью и дестабилизирующим влиянием. Имеются представления о том, что агрессивность имеет исключительно биологическое происхождение, а также о том, что она связана главным образом с проблемами воспитания и культурой.

§1. Природа агрессивности.

1.1. Различные точки зрения на проявление агрессии

Агрессия представлена множественными терминами в обыденной речи. Агрессия “доброкачественная” (настойчивость, напористость, спортивная злость, мужество, смелость, храбрость, отвага, воля, амбиции), агрессия “злокачественная” (насилие, жестокость, наглость, хамство, нахрап, зло) и собственно агрессивный, деструктивный тип агрессии (по Фромму). Деструктивная агрессия всегда ассоциировалась с таким философско-нравственным понятием как зло.

Дискуссии о том, является ли зло имманентным для человека, или он по природе своей добр, продолжались в течение многовековой истории человечества. Уже в древнейшей философии присутствуют полярные точки зрения по этому вопросу. Китайский философ Сюн-цзы считал, что человек имеет “злую природу”. Другой китайский философ Мэн-цзы провозгласил идею о том, что все люди рождаются добрыми или по меньшей мере нравственно нейтральными, а затем воздействие порочных общественных факторов может привести к тому что человек станет злым. Философ был убежден, что раз человек по своей природе добр, то, следовательно, принуждать его к совершению зла значит принуждать к совершению противоестественного.

Социальные и биологические науки пришли к тому, что; возможно наиболее важное влияние на формирование и развитие агрессивного поведения оказывают средовые факторы. К таковым можно отнести порочное воспитание, включающее физически наказания, моральное унижение, социальную и сенсорную изоляцию, табу на эмоциональные проявления, а также такие мега-факторы как скученность (небывалое увеличение плотности населения).

Природа человеческой агрессии с трудом поддается анализу. Поведение и Джека Потрошителя, и Джона Д. Рокфеллера можно считать агрессивным однако разница между ними огромна. К. Лоренц считает, что между различными человеческими популяциями все же имеются различия в их изначальной (врожденной) степени агрессивности, что сложилось в результате естественного отбора. В качестве примера чрезвычайно агрессивного народа он приводит племя индейцев Юта. По мнению Лоренца, человек агрессивен, т. к. произошел от приматов. Поскольку последние являются травоядными животными, то у них совершенно отсутствует присущий хищникам “инстинкт убийцы”.

У хищников для сохранения вида должен был в результате эволюции возникнуть механизм тормозящий внутривидовую агрессию, т. к. “инстинкт убийцы”, направленный на себе подобных привел бы к полному вымиранию вида. У гоминидов же необходимости в таком механизме не было(природа не могла предусмотреть, что в руках “голой обезьяны появится смертоносное оружие). К. Лоренц в своей работе, посвященной агрессии, трактует ее как движущую силу борьбы за выживание, причем эта борьба в основном происходит внутри одного вида [1].

Р. Докинз рассматривал индивидуума, как эгоистичную машину, запрограммированную на то, чтобы как можно лучше обеспечивать свои гены в целом, т. е. как машину выживания. Таким образом машины выживания одного вида более непосредственно покушаются на жизнь другой. Одна из причин этого состоит в том, что представители одного вида, будучи очень сходными между собой, вынуждены конкурировать за все необходимые им ресурсы. Одним из важных ресурсов являются брачные партнеры. Конкуренция обычно происходит между самцами за самок.

Это означает, что самец может обеспечить сохранение своих генов, если он нанесет какой-то ущерб другому самцу, с которым он конкурирует. Логичный образ действия состоит в том, чтобы убивать своих соперников, а затем съедать их. Но каннибализм и убийство в природе встречаются крайне редко. И в самом деле, самая примечательная особенность схваток между животными состоит в том, что это - формальные состязания, происходящие подобно боксу или фехтованию строго по правилам. Если противник своим поведением признает поражение, то победитель воздерживается от нанесения смертельного удара или укуса. В таком случае получается, что только HOMO SAPIENS -единственный вид, убивающий себе подобных, как единственный наследник каиновой печати.

По мнению Г. Маркузе, цивилизация перманентно нуждается в сублимации и десексуализации, чем ослабляет создающий ее Эрос, высвобождая его разрушительный двойник (Танатос)т. е. агрессию. Это угрожает культуре распадом инстинктов, причем влечение к смерти (разрушению, деструкции, по большей части иррациональной) стремится взять верх над инстинктами жизни (созиданием).

Основатель психоанализа З. Фрейд впервые сформулировал свое понимание агрессии в работе “По ту сторону принципа удовольствия” (1912). В ней он рассматривал агрессию как соединение Эроса (либидо, созидающего начала) и Танатоса (мортидо, деструктивного начала), с преобладанием последнего, т. е. как слияние сексуального инстинкта и инстинкта смерти при доминировании последнего. Фрейд считал, что агрессия в человеке это - проявление и доказательство биологического инстинкта смерти.

Он утверждал(1933), что Танатос противостоит Эросу, и его целью является возвращение к неорганическому состоянию. Но каким образом, в таком случае, человек живет достаточно долго, имея врожденный инстинкт смерти? Фрейд считал, что есть механизм нейтрализации внутренней агрессии, который является главной функцией Эго. Но Эго не появляется вместе с рождением ребенка, а формируется в процессе его развития. Вместе с его формированием начинает развиваться и механизм нейтрализации агрессии. Доктор H. Parens, посвятивший свою научную деятельность изучению агрессии у детей, считает безусловным то, что дети уже рождаются с разным уровнем агрессии.

Правда, он практически идентифицирует агрессию с активностью, считая, что при нормальном развитии личности агрессия трансформируется в активность. Фрейд, как известно, тоже вначале использовал термины “агрессивный” и “активный” как синонимы(1909), хотя в дальнейшем, в работе “Новые вводные лекции” (1933), он использовал слово “активный” не как синоним агрессивности, а как наиболее важную характеристику этого инстинкта. H. Parens также отмечает, что агрессия может проявляться в разных формах, однако все эти формы имеют одну общую черту-они представляют собой попытку субъектов контролировать, воздействовать и справляться с самими собой и окружающим миром

1.2. Психологические детерминанты агрессивного поведения

Достижение любой цели требует взятия под контроль каких-либо факторов встречающихся на пути к цели (способствующих или препятствующих ее достижению. Цель, выражаясь языком информационной термодинамики есть стремление к борьбе с хаосом (энтропией) к структурированному состоянию (упорядочению. Для этого необходима энергия назовем ее в данном случае активностью. Тогда агрессия есть модулированная энергия, направленная на устранения препятствий, ведущих к цели. Вместе с тем Фрейд придавал не столь большое значение феномену агрессии, считая либидо и инстинкт самосохранения доминирующими силами в человеке. Его ученик Адлер в 1908 г. в качестве принципа, объединяющего психологические и биологические явления, ввел понятие агрессивного стимула в качестве всеобщего (“основного”) инстинкта.

Отсюда все примитивные влечения, каким бы образом они ни проявлялись, оказываются подчиненными этому главному (агрессивному) стимулу. Агрессивный инстинкт становился эквивалентом психической энергии, служащей для компенсаторного преодоления (агрессивным путем) органических недостатков, свойственных тому или иному индивиду;”... неустойчивое психологическое равновесие восстанавливается посредством удовлетворения примитивного влечения через возбуждение и проявление агрессивного импульса”[2].

В случае одномоментного проявления, сексуального, и агрессивного инстинктов последний (по мнению Адлера) всегда доминирует. В последующем Адлер пришел к выводу, что агрессивный инстинкт (импульс) есть способ преодоления (препятствий, преград на пути к цели, витальным потребностям) и; следовательно адаптации. Г. Маркузе пользуясь учением Фрейда утверждает, что цивилизация начинается с введения запретов на первичные инстинкты. Можно вычленить два главных способа организации инстинктов: а) сдерживание сексуальности, формирующейся в длительных и расширяющихся групповых отношениях, и б) сдерживание инстинктов разрушения, ведущее к господству мужчины и природы, а также индивидуальной и социальной морали. По мере того как союз этих двух сил все более и более успешно способствует сохранению жизни укрупняющихся групп, Эрос берет верх над Танатосом: социальное использование вынуждает инстинкт смерти служить инстинктам жизни.

Однако сам процесс цивилизации и увеличивает объем сублимации и контролируемой агрессии; и в том и в другом случае происходит ослабление Эроса, высвобождающее деструктивность. Это заставляет предположить, что прогресс связан с регрессивной тенденцией в структуре инстинктов, и что рост цивилизации наталкивается на постоянное (хотя и подавляемое) побуждение к окончательному удовлетворению потребностей и достижению покоя.[3]

Макс Шеллер указал, что “сознательный или бессознательный порыв или воля к власти над природой является главным мотивом в отношении современного человека к бытию, который в структурном плане предшествует современной науке и технологии как “до и алогическое” начало научной мысли и интуиции. Организм “a priori” переживает природу как стремящуюся к господству и потому подлежащую овладению и контролю. А следовательно, труд превращается в силу и провокацию, направленную на борьбу с природой, на преодоление сопротивления. При установке на такое отношение к труду образы объективного мира предстают как “ символы направленности агрессии”; действие предстает как осуществление господства, а реальность как сопротивление.

Одной из теорий претендующих на объяснение феномена агрессии является фрустрационнная теория Джона Долларда, которая утверждает, что агрессивное поведение возникает как реакция на фрустрацию, и, следовательно фрустрация всегда сопровождается агрессивностью. Фромм выделяет ряд действий, которые именует псевдоагрессией, относя к ним такие ее виды как непреднамеренную (например случайное ранение человека), игровую(необходимую в учебном тренинге на мастерство, ловкость и быстроту реакций), а также не имеющей никакой деструктивной цели и отрицательных мотиваций(гнев, ненависть). Фехтование, стрельба из лука, различные виды борьбы развились из потребности поразить врага, но затем полностью утратили свою первоначальную функцию и превратились в виды спорта.

Концепция агрессии как самоутверждения находит свое подкрепление свидетельствующих о наличии связи в наблюдениях между воздействием мужских половых гормонов и агрессивным поведением. Оборонительная агрессия-является фактором биологической адаптации. Мозг животного запрограммирован таким образом, чтобы мобилизовать все наступательные и оборонительные импульсы, если возникнет угроза витальным интересам животного, например, в случаях, когда животное лишают жизненного пространства или ограничивают ему доступ к пище, сексу или когда возникает угроза для его потомства. Очевидно,что цель оборонительной агрессии состоит в сохранении жизни, а не в разрушении.

Также филогенетически запрограммирован и человек: на угрозу его витальным интересам он реагирует либо атакой, либо бегством. Хотя эта врожденная тенденция у человека выражена менее ярко, чем у животных, все же многие факты убеждают, что у человека тоже есть тенденция к оборонительной агрессии.

Она проявляется, когда возникает угроза жизни, здоровью, свободе или собственности (последнее актуально, когда субъект живет в обществе, где частная собственность является значительной ценностью). Конечно, агрессивная реакция может быть обусловлена моральными и религиозными убеждениями, воспитанием и т. д.; на практике также встречается у большинства индивидов и даже у целых групп. Вероятно, оборонительным инстинктом можно объяснить большую часть воинственных проявлений человека (там же).

Однако, несмотря на то, что нейрофизиологические паттерны и у человека, и у животных достаточно близки, становление и реализация агрессивного поведения у человека и животного различны.

При этом речь идет о следующем:

1) Животное воспринимает как угрозу только явную опасность, тогда как человек, наделенный даром предвидения и фантазией, реагирует не только на сиюминутную угрозу, но и на возможную опасность в будущем, на свое представление о вероятности угрозы. Иными словами механизм оборонительной агрессии мобилизуется не только тогда, когда человек чувствует непосредственную опасность, но и тогда, когда явной угрозы еще нет. Получается, что индивидуум дает агрессивную реакцию на свой собственный прогноз.

2) Человек обладает не только способностью предвидеть реальную опасность в будущем, но и позволяет себя уговорить, допускает, чтобы им манипулировали, руководили, чтобы его убеждали. Он готов увидеть опасность там, где ее нет. Именно этим Фромм объясняет начало большинства современных войн.

3) Дополнительное усиление оборонительной агрессии у людей (по сравнению с животными) обусловлено спецификой человеческого существования. Человек,подобно зверю, защищается, когда что-либо угрожает его витальным интересам. Однако сфера витальных интересов человека значительно шире, чем у зверя. Человеку для выживания нужны не только физические, но и психические условия. Он должен поддерживать некоторое психическое равновесие (психический гомеостаз), чтобы сохранить возможность выполнять свои функции. Для человека все, что способствует психическом комфорту, столь же важно в жизненном смысле, как и то, что служит комфорту телесному.

И самый важный витальный интерес заключается в сохранении своей системы координат, ценностной ориентации. От нее зависит и способность к действию и, в конечном счете, осознание себя как личности. Фромм трактует реакцию на витальную угрозу следующим образом: страх обычно мобилизует либо реакцию нападения, либо тенденцию к бегству. Последний вариант часто встречается, когда человек ищет выход, чтобы “сохранить свое лицо”. Если же условия столь жестки, что избежать позора или краха невозможно, то тогда вероятнее всего произойдет реакция нападения.

Фромм выделяет особый садистско-эксплуататорский характер, суть которого состоит в эксплуатации других людей, которых обладатель такого характера деперсонифицирует, т. е. относится к ним как к “человеческому материалу” или средству достижения цели, винтикам в собственной машине (среди идеологов фашизма бытовало понятие “человеческий материал”). К слову упомянем известную мысль И. Канта о том, что человек ни в коей мере не может быть средством, он всегда есть цель). Деперсонификация - это по сути есть процесс превращения субъкта в объект или иными словами человека в вещь. Основным стремлением продуктивной личности Фромм считает жажду любить, дарить, делиться с другими.

Влечения эти, обусловленные характером, бывают настолько сильными, что кажутся обладателю такого характера абсолютно естественными. Человек с садистически-эксплуататорским характером может вести себя как сверхальтруист, но за этим всегда просматривается неискренность(там же). Фромм вводит понятие “социальный характер”, под которым понимает трансцедентирование человеческой(имманентной ему как биологическому виду) энергии в специфической форме необходимой для функционирования конкретного общества. Категория “характер” вводится Фроммом, как одна из важнейших для объяснения феномен злокачественной агрессии, т. к. страсть к разрушению и садизм обычно коренятся в структуре характера. Таким образом, у человека с садистическими наклонностями эта страсть по объему и интенсивности становится доминирующей компонентой структуры личности.

1.3. Агрессия как самоутверждение

Важнейший вид псевдоагрессии можно в какой-то мере приравнять к самоутверждению. Речь идет о прямом значении слова "агрессия": в буквальном смысле корень aggredi происходит от adgradi (gradus означает "шаг", а ad —"на"), т. е. получается что-то вроде "двигаться на", "на-ступать". Aggredi — это непереходный глагол, и потому он напрямую не соединяется с дополнением; нельзя сказать to aggress somebody — "нападать кого-либо".

В первоначальном значении слова "быть агрессивным" означали нечто вроде "двигаться в направлении цели без промедления, без страха и сомнения".

Концепция агрессии как самоутверждения находит подтверждение в наблюдениях за связью между воздействием мужских гормонов и агрессивным поведением. Во многих экспериментах было доказано, что мужские гормоны нередко вызывают агрессивность. При этом следует учитывать, что главное различие между мужчиной и женщиной заключается в их разных функциях во время полового акта. Анатомические и физиологические особенности мужчины обусловливают его активность и способность к вторжению без промедления и без страха, даже если женщина оказывает сопротивление. Поскольку сексуальная способность мужской особи имеет важное значение для продолжения жизни рода, неудивительно, что природа снарядила самца особенно высоким потенциалом агрессивности. Многие исследователи приводят вроде бы убедительные подтверждения этой гипотезе. В 40-е гг. было проведено много исследований для установления связи между агрессией и кастрацией самца, или между агрессией и инъекцией мужских гормонов кастрированным самцам. Один из классических экспериментов описал Биман. Он доказал, что взрослые самцы мышей (25 дней от роду) после кастрации в течение какого-то времени вели себя более миролюбиво, чем до кастрации. Когда же им делали после этого инъекцию мужских гормонов, они снова начинали драться. Биман также показал, что мыши не переставали быть драчливыми после кастрации, если им после операции не давали возможности успокоиться, а, наоборот, натравливали их на обычные стычки. Это говорит о том, что мужской гормон выполняет роль стимулятора агрессивного поведения, но вовсе не является единственным условием, предпосылкой, при отсутствии которой агрессия вообще исключена.[4]

Сходные эксперименты с шимпанзе проводили Г. Кларк и X. Берд. Результат показывал, что мужской гормон повышал уровень агрессивности, а женский — снижал. Позднее эксперименты, описанные Зигом, подтвердили данные Бимана и других. Зиг приходит к следующему выводу: "Можно утверждать, что усиление агрессивности изолированных мышей основано на нарушении гормонального равновесия, в результате которого обычно снижается порог раздражительности. Мужские половые гормоны в этой реакции играют решающую роль, в то время как все остальные выполняют только вспомогательную функцию".

Среди многих других работ на эту тему можно назвать К. М. Лагершпетца. Он сообщает об очень интересной тенденции, обнаруженной в экспериментах с мышами. Мыши, воспитанные в духе агрессивности, испытывали большие затруднения при совокуплении, в то время как мыши, у которых формировалось неагрессивное поведение, в сексе чувствовали себя абсолютно свободно. Автор считает, что эти результаты позволяют предположить, что оба эти типа поведения поддаются селекции: что их можно либо усиливать, либо подавлять. Одновременно эти результаты опровергают гипотезу о том, что сексуальное и агрессивное поведение имеют одни и те же стимулы, только они затем направляются в разные русла благодаря внешним раздражителям. Подобный вывод противоречит гипотезе о том, что агрессивные импульсы составляют часть мужской сексуальности.

Предположение о наличии связи между мужественностью и агрессией, возможно, опирается на результаты исследований и домыслы о сущности Y-хромосомы. Женский ряд содержит две женские хромосомы (XX), а мужская формула состоит из хромосомной пары XY. В процессе деления клетки возможны отклонения от нормального развития, но с позиций теории агрессии самое главное заключается в том, что живое существо мужского пола получает в своем генетическом коде одну Х-хромосому и две Y-хромосомы, т. е. (XYY). (Бывает еще и другое расположение хромосом, но в нашей ситуации это нас не интересует.) Индивиды с формулой XYY нередко отличаются какими-либо физическими отклонениями от нормы. Обычно они значительно выше среднего роста, несколько ограничены в умственном отношении и довольно часто бывают больны эпилепсией или подвержены эпилепсоидным состояниям. Особенно интересен для нас тот факт, что индивиды этого типа бывают чрезвычайно агрессивными. Это предположение первоначально возникло при обследовании буйных обитателей специальной клиники в Эдинбурге. Семеро из 197 психически больных мужчин имели хромосомный ряд XYY; а это составляет 3,5%, т. е. более высокий процент, чем это наблюдается у обычного населения. После публикации этих данных было проведено не менее десятка исследований, которые подтверждали и дополняли приведенные результаты. Однако их еще недостаточно для окончательных выводов, это всего лишь некоторое основание для гипотез, которые ждут еще своей проверки. А для этого необходимы многочисленные исследования с помощью точных методов и аппаратуры.[5]

В литературе нередко высказывается предположение, что мужская агрессивность не отличается от воинственного поведения” которое направлено на ущемление других людей; в обычной жизни такое поведение принято обозначать словом "агрессия". Но с биологической точки зрения было бы в высшей степени странно, если бы к этому сводилась сущность мужской агрессии. Разве сексуальный партнер может выполнить свою биологическую функцию, если он ведет себя враждебно по отношению к партнерше? Это бы разрушало элементарные связи между полами, а еще важнее с позиций биолога то, что это могло бы нанести ущерб женским особям, которые несут ответственность за будущих детей. При известных обстоятельствах, особенно в патриархальных обществах, где сложилась система эксплуатации женщин, действительно дело доходит до глубокой вражды между полами. Однако очень трудно объяснить этот антагонизм с точки зрения биологической целесообразности и не менее трудно понять его как результат эволюционного процесса. С другой стороны, в биологическом смысле мужчине необходима сила, быстрота и натиск, способность преодолевать преграды. Но при этом же речь идет не столько о враждебно-агрессивном поведении, сколько о наступательности, необходимой для достижения цели.

Такая мужская агрессивность существенно отличается от жестокости и деструктивности; это доказывается хотя бы тем, что по данному критерию женщины не менее жестоки и деструктивны.

Такой подход к делу помогает прояснить некоторые моменты в эксперименте Лагершпетпа. Он установил, как мы упоминали выше, что мыши, которые показали высокую степень агрессивности, не проявляли никакого интереса к копуляции. Если агрессивность в общепринятом смысле этого слова составляет часть мужской сексуальности или хотя бы стимулируется ею, то приведенный эксперимент должен был бы дать прямо противоположный результат. Это явное противоречие между данными Лагерпшетца и результатами других авторов получает свое естественное и очень простое объяснение, если научиться отличать враждебную агрессивность от агрессивной "наступательности". Тогда легко понять, что драчливые мыши-самцы пребывают в таком яростно-воинственном состоянии, которое никак не может стимулировать сексуальную активность. Экспериментальное впрыскивание мужских гормонов, скорее всего, стимулировало не враждебность, а общий физический подъем, прилив сил и готовность к преодолению преград.

Наблюдения за нормальным человеческим поведением подтверждают догадку Лагершпетца. У людей в состоянии гнева не возникает половое влечение, и даже на прямые сексуальные раздражители они реагируют слабо.

В данном случае речь идет о гневе и враждебности как о настрое, о состоянии духа нормального человека; совсем другое дело — садизм, который насквозь пропитан сексуальными импульсами.

Гнев (т. е. по сути своей состояние оборонительной агрессивности) не способствует сексуальной активности; что касается садистских и мазохистских импульсов, то хотя они не производятся сексуальным поведением, но все же они с ним совместимы или стимулируют его.

Агрессивность, направленная на достижение цели, не ограничивается сферой сексуального поведения. В структуре личности это одно из важных качеств, оно необходимо хирургу во время операции, альпинисту при подъеме на гору, без него немыслимы большинство видов спорта и многие другие жизненные ситуации. Без этого качества не может обойтись и охотник, оно нужно для успешной торговли и т. д. Во всех этих ситуациях достижение успеха возможно лишь тогда, когда проявляется необходимая готовность к решимости, к прорыву, настойчивость и неустрашимость перед лицом трудностей и препятствий. Разумеется, те же самые качества необходимы и при встрече с врагом. Генерал, у которого отсутствует агрессивность в таком смысле слова, будет просто неуверенным в себе, нерешительным офицером, неспособным на активные действия; а солдат, лишенный такой агрессивности во время атаки, будет легко обращен в бегство. Одновременно следует отличать агрессию с целью нанесения ущерба от агрессии самоутверждения, которая облегчает в какой-то мере достижение любой цели, будь то обретение творческой активности или нанесение вреда.

Следует помнить, что эксперименты с инъекцией мужских гормонов, которые усиливают бойцовские качества животных, можно интерпретировать по-разному. Во-первых, можно предположить, что гормоны вызывают ярость и желание напасть. Но, во-вторых, нельзя упускать из виду и такое воздействие гормонов, когда они усиливают волю животного к самоутверждению и достижению любых целей, в том числе и враждебных, если таковые имели у него место и притом были обусловлены совсем другими мотивами. Связь между агрессивностью самоутверждения, мужскими гормонами, а возможно, еще и Y-хромосомами настраивает на мысль, что мужчины в большей мере, чем женщины, обладают высоким уровнем наступательной активности, необходимой для самореализации личности, и что именно поэтому из них выходят хорошие охотники, хирурги и генералы, в то время как женщины обладают такими чертами, как склонность к защите слабого и уходу за другими, и потому из них получаются хорошие учителя и врачи. Конечно, из поведения современной женщины, по этому поводу, нельзя сделать сколько-нибудь точных выводов, ибо сегодняшнее состояние в значительной степени является результатом патриархальной общественной системы. Да и, кроме всего прочего, вопрос этот в целом чисто статистический, т. е. он имеет смысл в отношении больших чисел, а не в отношении отдельных индивидов. Как раз многим мужчинам недостает той самой целеустремленно-наступательной активности, которая способствует самореализации личности, в то время как женщины нередко блистательно выполняют такие сложные задачи, которые без них вообще решить невозможно. Между мужественностью и агрессией, направленной на самоутверждение, явно существует гораздо более сложная система связей, чем это представляется на первый взгляд. У нас об этом мало знаний. А генетика тут не удивишь, ибо он знает, что генетический код можно перевести на язык определенных типов поведения, что его расшифровка требует изучения связей с другими генетическими кодами и с той жизненной ситуацией, в которой человек родился и живет. Кроме того, следует помнить, что агрессивность, способствующая личной целеустремленности, — это качество, необходимое не только для выполнения определенных видов деятельности, но и для выживания самого индивида. И потому с биологической точки зрения следует думать, что этим качеством должны быть наделены все живые существа, а не только особи мужского пола. Однако нам придется отказаться от окончательного суждения об истоках мужской и женской агрессивности в сексе и в жизни до лучших времен, когда у нас будет больше эмпирических данных о роли хромосомной формулы в мужской и женской бисексуальности, а мужских гормонов в самоутверждающемся поведении индивида.