Министерство
Науки и Образование Украины
ОНУ им. И.И. Мечникова
ИМЭМ
Кафедра общей
психологии и психологии развития личности
Реферат
«Общее и частное в методологии»
Выполнила:
студентка 5 курса
отделения магистратуры
Шаповал Мария
Преподаватель: Висковатова Т.П
Одесса-2012
Общее и частное в методологии
Методологическое
знание занимает особое место в структуре
психологического знания. Поскольку методологические
проблемы "завязаны" на центральный
для научной психологии вопрос - определение
предмета психологии - вопрос, как об этом
убедительно свидетельствует история
психологической науки, весьма сложный,
таящий в себе большие трудности, естественно
было бы ожидать появления способов, "снимающих"
этот вопрос. Как хорошо известно, лучший
способ избежать "содержательных"
трудностей - создать "формальную"
модель. Наиболее распространенный ход
заключается в том, что методология психологии
объявляется чисто технической дисциплиной,
призванной заниматься планированием
экспериментов и квазиэкспериментов,
вопросами статистической обработки результатов
и т.д. В предыдущем разделе мы констатировали,
что методологическим вопросам принадлежит
ключевая роль в построении всего здания
психологической науки, методология играет,
в сущности, конституирующую роль. И отказ
от обсуждения содержательно-методологических
вопросов приводит к тому, что в психологии
начинают доминировать тенденции дезинтеграции.
На заре научной психологии в 1896 году Дж.
Стаут писал, что "скоро наступит время,
когда никому не придет в голову писать
книгу по психологии вообще, как не приходит
в голову писать по математике вообще.
К нашему предмету можно подойти с точки
зрения физиологии, душевной патологии,
этнологии и психофизического эксперимента.
Каждый из этих методов имеет свои данные
и свои особые независимые способы собирать
и оценивать доказательства" (Стаут,
1920, c.3). Однако достаточно скоро оценка
меняется: "расхождение" (дезинтеграция)
перестает восприниматься как позитивная
неизбежность и в 1932 году на Х Международном
конгрессе в Копенгагене Вольфганг Келер,
один из выдающихся психологов XX века,
предостерегал, что "если мы в ближайшее
время не найдем связующие нити психологии,
мы окончательно атомизируемся". Такая
тенденция существует и у нас, в российской
психологии. С одной стороны, есть немало
сторонников того, что методология должна
стать формальной технической дисциплиной,
набором указаний, регламентирующих технику
исследования. С другой стороны, "общепсихологические"
проблемы растворяются "в конкретике"
и как бы "снимаются" вообще. Чтобы
упрек не показался надуманным, приведем
конкретный пример.
В июне 1997 года Российское психологическое
общество проводило в Ростове-на-Дону
Всероссийскую конференцию "Методы
психологии". Предметом рассмотрения,
таким образом, должна была стать "методология
психологического познания, методы теоретической,
прикладной и практической психологии".
Ниже приводится перечень секций, заявленных
для включения в симпозиумы:
Методы психологического
развития. Методы развивающего образования.
Методы исследования личности. Методы
диагностики и коррекции личности.
Диагностика стилевых особенностей
личности. Теоретико-методические проблемы
изучения невербального поведения
личности. Методы когнитивной психологии.
Методы пато- и нейропсихологии. Методы
клинической психологии. Психодиагностика
и дифференциальная психология: теория
и практика. Методы психофизиологии.
Методы медико-психологической экспертизы.
Методология и методы психотерапии:
от дифференциации к интеграции. Двигательно-танцевально-экспрессивная
психотерапия: теоретические подходы
и методические решения. Методология
и методика социально-психологического
исследования. Методы измерения, формирования
и развития в социальной психологии.
Психологические методы в конфликтологии.
Методические проблемы оргконсультирования
и управления. Методы диагностики, консультирования
и коррекции семьи. Методы оценки
профессионального развития. Методы
исследования творчества и идентификации
одаренности. Методы исторической психологии.
Невербальные и проективные методы
в психологии. Нетрадиционные методы
в психологии.
Перечень вызывает двойственные
чувства. С одной стороны, законную
гордость за науку, которая освоила
столь различные области, столь
разветвленна и дифференцированна, с другой
- разочарование тем, что вопросы о соотношении,
скажем, теории и эксперимента в психологии,
или о теоретических методах в психологии
(есть ли такие?) либо надуманы, либо совсем
неактуальны (про специфику познания психического
я уж и не вспоминаю). Между тем такая методологическая
беспечность (не стоит называть ее "методологической
передышкой"!) профессионального сообщества
не остается безнаказанной: широкое наступление
ненаучной и вненаучной "психологии"
вызвано слабостью - в первую очередь методологической
- научной психологии. Если мы и далее будем
столь беспечны к методологии научной
психологии, нашествие колдунов и шаманов,
дипломированных специалистов по черной
и белой магии, народных целителей разного
профиля может окончиться весьма и весьма
печально... Научная психология пытается
"отгородиться" от наиболее сложных
проблем человеческого бытия, а психотерапия
(см. вышеприведенный перечень) решает
свои уже методологические, причем содержательно-методологические
проблемы, да к тому же, находясь в пути
"от дифференциации к интеграции").
Здесь есть "о чем задуматься".
Другим, правда, более "мягким"
вариантом снятия проблемы содержательной
методологии является тот, который
более характерен для западноевропейской
психологической науки. Методология
при этом понимается достаточно узко:
специфика научного познания в области
психологической науки сводится
к "проблеме объяснения". В последние
годы этой проблеме посвящено немало
работ. После классического исследования
Ж.Пиаже (1963) эта проблема постоянно
находится в поле внимания исследователей.
Отметим, что (при несомненной важности
данной проблемы) свести всю специфику
психологического познания лишь к вопросу
об объяснении не представляется возможным.
Все дело в том, что при таком
подходе исследовательская ситуация
представляется так, будто реальное
исследование начинается с проведения
эмпирического изучения, позволяющего
"обнаружить законы". Задача научного
психолога сводится к тому, чтобы
дать объяснение этим законам. Стоит
обратить внимание на то, что при
подобном подходе вопрос о специфике
методов и их обусловленности "выносится
за скобки": его как бы не существует.
Заканчивая обсуждение проблемы объяснения,
обратим внимание на следующий момент.
Уже упоминавшаяся классическая глава
об объяснении в психологии, написанная
Ж.Пиаже, соседствует в популярном руководстве
с другой, в которой П.Фресс проницательно
замечает, что "научная деятельность
- это в такой же степени дело мышления,
и, как показал Клод Бернар, нужно говорить
не столько о методе, сколько об экспериментальном
рассуждении. На факт ссылаются или вызывают
его в целях проверки гипотезы, сформулированной
экспериментатором" (Фресс, 1966, с.100).
Нельзя не согласиться с приведенным выше
высказыванием. Отсюда следует, что, по-видимому,
центральным вопросом методологии психологической
науки должен быть вопрос о соотношении
теории и метода - если мы, конечно, хотим
понять смысл и логику экспериментального
рассуждения.
Существуют и другие варианты
«снятия» методологических проблем. Например,
методология отождествляется с
ее философским уровнем, а философский
уровень – с философией диалектического
материализма. В результате такой
подмены утверждается, что методологии
психологической быть не должно, поскольку
диалектический материализм «отменен»:
если методология и должна быть,
то призвана решать чисто технические
вопросы организации психологического
исследования. Сегодня постсоветская
психология переживает трудные времена.
Прежде всего они трудные в самом главном
– в методологии. В методологии в том старом
смысле, в каком это слово использовалось
во времена Л.С.Выготского - его знаменитое
сочинение "Исторический смысл психологического
кризиса" было именно методологическим
исследованием - авторское жанровое определение
было очень точным. Действительно, старой
методологии, которая неразрывно была
связана с марксизмом-ленинизмом, больше
нет. Есть желающие вместе с "идеологемами"
отбросить и достижения, связанные с исследованиями,
например, в русле деятельностного подхода.
Какая же должна быть эта
новая методология? Старой методологии
уже нет, новая еще не появилась.
Сегодня нужна другая методология,
выходящая за пределы трактовки
психического как отражения, учитывающая
достижения мировой психологической
мысли... Какая будет эта методология?
Что она собой будет представлять?
Проще всего в качестве ответа
процитировать слова признанного
классика Л.С.Выготского: "Какая будет
эта методология и скоро ли
она будет, мы не знаем, но что психология
не двинется дальше, пока не создаст
методологии, что первым шагом вперед
будет методология, это несомненно"
(Выготский, 1982, с.422-423).
Прежде всего определим,
какой она, по всей вероятности, не будет.
Вряд ли это будет супертеория, "высшая
психология". Как справедливо
отмечает В.П.Зинченко, представление
о "финальности" методологии психологии
не может быть принято. "Наука
подобна произведению искусства, в
ней всегда есть недосказанность, есть
не только знание, но и незнание, которое
Н.Кузанский называл ученым незнанием"
(Зинченко, 1997, c.129). Всего скорее, это
должна быть "общая психология",
по Выготскому, совокупность принципов
и "опосредующих теорий", "критики"
психологии: "Нужна методология,
т.е. система посредствующих, конкретных,
примененных к масштабу данной науки
понятий" (Выготский, 1982, c. 419). Стоит
заметить, что такая позиция имеет немало
противников: необходимость собственной
психологической методологии в смысле
Выготского признается далеко не всеми.
Обратимся к материалам круглого стола
"Психология и новые идеалы научности".
Н.И.Кузнецова: "Здесь высказывалось
мнение, что выход психологии из
кризиса связан с переходом к
парадигме гуманитарного мышления.
XX в. убедительно показал, что никакой
принципиальной разницы в стиле
мышления - будь то теоретическая физика,
теоретическая лингвистика или
антропология не было и нет. Существуют
методологические особенности различных
научных дисциплин, но это тривиально.
Эти особенности не нарушают общих
критериев научного познания, общего
логического хода развития науки, хотя
и должны рефлексироваться. Единство
естественных и гуманитарных наук -
это стратегическая линия, а обособление
гуманитарных наук от естественных, их
искусственная изоляция ведет только
к провинциализму" (Психология…, 1993,
с.26). Во многом аналогично рассуждает
М.А.Розов: "Я глубоко убежден, что мы
мыслим в гуманитарных и естественных
науках примерно одинаково. Мышление,
если оно правильное, одинаково и в одних
науках, и в других. Надо просто правильно
мыслить" (Психология…, 1993, с.37). В.Н.Дружинин
также подчеркивает "общенаучный характер"
критериев научности: "Отечественная
психология должна была самостоятельно
выработать критерии научности, и такие
попытки делались. Отчасти этим объясняется
стремление некоторых видных ученых-психологов
заняться методологическими проблемами
психологии, что и породило массу методологических
и околометодологических трудов. Однако
критерии достоверности научного знания
являются общенаучным достоянием. Беда
общественных наук в том, что на роль единственной
методологии претендовало официально
одобренное направление, представленное
в учебниках диамата и истмата. Если точные
и естественные науки могли работать,
опираясь на общенаучные критерии достоверности,
то ведомственная принадлежность психологии
препятствовала этому" (Дружинин, 1989,
с.4).
Итак, с точки зрения сторонников
этой позиции специальная методология
(т.е. методология с элементами гносеологии,
методология в смысле Выготского)
современной психологии не нужна. Что
же касается методологии психологии,
то она может заниматься чисто
техническими вопросами: планированием
эксперимента, статистической обработкой
и т.д. Все же психология уже подошла
к тому рубежу, когда требуется ясное осознание
того, что в науке происходит, каковы основные
тенденции развития, каковы взаимоотношения
основных реализуемых подходов и т.д. Необходима
специальная методология психологии,
своего рода философия психологии. Возможно,
следует говорить об общей методологии
наук, изучающих психику, как это предлагали
М.С.Роговин и Г.В.Залевский (1988). По нашему
мнению, должна существовать специальная
методология психологии, содержательная
методология психологии, исходящая из
специфики предмета психологической науки.
Можно назвать несколько характеристик
этой методологии. Наверное, это должна
быть научная методология. Психология
не должна утратить статус науки. Как бы
то ни было, психология несомненно является
наукой. Ее нельзя "безнаказанно"
свести к естественнонаучной, либо гуманистической
парадигме. В качестве неизбежного наказания,
как уже упоминалось, следуют "неоправданные
ограничения", неадекватность которых
очевидна, а цена не просто высока, но чрезмерна.
Наверное, это должна быть методология
на исторической основе. Этот тезис в свое
время формулировался Л.С.Выготским, С.Л.Рубинштейном,
М.Г.Ярошевским и др. Наверное, это должна
быть методология, свободная от идеологии.
В нашем отечестве об этом полезно помнить.
Наверное, это должна быть методология
плюралистическая, исходящая из того,
что путей к истине может быть много. Некоторые
могут быть более адекватны, чем другие.
Но это не основание принимать какой-то
из них за универсальный. Наверное, это
должна быть методология, ориентированная
не только на познание психического, но
и на практику. И последнее, может быть,
самое главное. Это должна быть содержательно
психологическая методология. Не пытающаяся
свести "многомерное" человеческое
существо к адаптации, деятельности, общению,
но осознающая его и как душевное, и как
духовное. Следовательно, психология должна
стать на путь собственного развития:
естественные и гуманитарные науки не
могут быть образцом для построения психологии.
На заре своего самостоятельного существования
научная психология последовательно попыталась
реализовать обе "линии". Ни "чистые
линии", ни многочисленные попытки их
соединения существенного успеха не принесли.
Может быть, дело в том, что "наиболее
возвышенное и совершенное" (Аристотель)
нуждается в особом исследовательском
подходе, специальной содержательной
методологии?
В методологии должны быть
представлены три составляющие, соответствующие
трем группам задач, стоящих перед
этой областью знания: познавательная,
коммуникативная, практическая.
"Познавательная" составляющая
- традиционная для классической
методологии сфера интересов:
проблема предмета психологии, соотношение
теории и метода в психологии,
структура научного знания в
области психологии, структура научной
теории в психологии, особенности
порождения, функционирования психологических
теорий, особенности понятийного
аппарата психологической науки,
характер объяснения в психологии,
структура и операциональный
состав методов, применяемых в
психологии, условия и критерии
научности, соотношение научного
и вненаучного знания и т.д.
Здесь что ни слово - проблема.
Обозначим для примера лишь
некоторые. Предмет науки. В
психологии есть достаточные
основания предполагать, что предмет
имеет непростое строение: можно
выделить декларируемый, реальный
и рационализированный (см. об
этом подробнее в следующей
главе). Предмет науки и предмет
исследования не совпадают, могут
быть выделены различные их
взаимоотношения. Даже методы
психологии, как ни странно, тоже
представляют собой "проблему".
Если эмпирические методы достаточно
хорошо изучены, разработаны интересные
классификации, то о теоретических
методах этого сказать явно
нельзя. Не исследовано должным
образом соотношение теории и
метода в психологии. В "познавательной"
составляющей может быть выделен
особый блок, имеющий в настоящее
время для нашей психологии
чрезвычайную важность. Это своего
рода метаметодология. Учитывая
то, что в психологии существует
множественность понимания предмета
психологической науки и множественность
объяснения, необходимо осуществление
сравнительно-методологического анализа.
Без такого анализа практически
невозможно соотнесение теорий,
концепций, подходов, ориентаций.
"Практическая" составляющая
- область методологии, которая
начинает складываться сейчас
на наших глазах. В нашем обществе
происходит бурный расцвет практической
психологии: в образовании, в медицине,
в бизнесе. Востребованность психологических
знаний велика. И совершенно ясно,
что и по задачам, и по
методам, и по содержанию самого
психологического знания практическая
психология это особая область.
Деятельность психолога-практика, ее
методология - важный блок "практической"
составляющей. Принципы разработки различных
психотехник и психотехнологий - не менее
актуальный "модуль", не получивший
пока необходимой разработки. Здесь тоже
огромное количество нерешенных проблем.
Подчеркну - именно методологических проблем.
Практическая психология возникает на
других основаниях: в отличие от традиционной
научной психологии она имеет "объектную",
а не "предметную" ориентацию, она
более "антропологична", если воспользоваться
терминологией П.Фресса.
"Коммуникативная" составляющая
представляет собой нетрадиционную
сферу методологии психологической
науки. Коммуникативная составляющая
призвана помочь нахождению взаимопонимания
как "внутри" научной психологии,
так и в психологии в целом.
Смысл коммуникативной составляющей
методологии - в соотнесении (в
первую очередь в разработке
инструментария, аппарата такого
соотнесения) теорий разного уровня
и разных методологических ориентаций
и подходов. (Коммуникативной методологии
в настоящей работе будет уделено
специальное внимание). В перспективе
возможно выделение "психотерапевтической"
составляющей методологии. Ее функция,
как ясно из названия, в осуществлении
мониторинга проводимых исследований,
диагностика трудностей, как исследовательских,
так и коммуникативных, оказание помощи.
Из всех названных методологических
проблем, бесспорно, самая сложная
и насущная для современной психологии
- проблема предмета психологии. Причем
речь идет именно о теоретическом
исследовании по предмету психологии.
Итак, необходимы теоретические исследования
по предмету психологии. Без этого,
как мы увидим, невозможна разработка
коммуникативной методологии, позволяющей
реально соотносить различные психологические
концепции. А без коммуникативной
методологии и технологии невозможно
подойти к самой важной проблеме
психологической науки – интеграции
психологического знания. Как было
показано в наших исследованиях,
интеграция знания возможна только тогда,
когда для этого создана соответствующая
основа, представляющая собой своего рода
структурный инвариант. В качестве такового
было предложено соотношение теории и
метода (Мазилов, 1998). Поэтому особую важность
приобретает исследование вопросов, связанных
с теорией и методом в психологии, с их
соотношением. Таким образом, среди методологических
вопросов психологии в качестве важнейшей
проблемы для нашего рассмотрения мы фиксируем
проблему соотношения теории и метода
в психологии (этому вопросу будет посвящен
четвертый* раздел учебного пособия). Сейчас
обратимся к проблеме предмета психологии.
Методология психологии: немного
истории.
Методологическое знание
– во всяком случае в психологии
– всегда представлялось значимым.
Несомненно, что уже «отец» психологии
– великий грек Аристотель - отдавал
себе отчет в сложности методологических
проблем. Уже второй абзац его
известного трактата «О душе» посвящен
сложностям метода познания души. Аристотелевский
же «органон» есть не что иное как
попытка разработать универсальный
инструмент, приводящий к истинному
познанию. Впрочем, справедливо мнение,
согласно которому подлинный интерес
к вопросам методологии начинают
проявлять мыслители нового времени
(прежде всего Ф.Бэкон, Р.Декарт, Д.Локк
и др.). В рамках настоящего пособия
нет возможности рассмотреть (хотя
бы в самых общих чертах) эволюцию
методолого-психологических идей, поэтому
ограничимся здесь лишь самыми необходимыми
замечаниями. Отметим, что анализ истории
психологической методологии представляется
очень важной и перспективной
задачей: по нашему мнению, восстановление,
реконструкция подлинных методологических
оснований, лежащих в фундаменте
тех или иных психологических
теорий, позволит во многом по-новому представить
саму историю психологической мысли.
Психология еще очень
молодая наука. Ее оформление как
самостоятельной научной дисциплины
произошло, как известно, во второй
половине XIX столетия, когда Вильгельм
Вундт обосновал физиологическую
психологию в качестве «новой области
в науке», независимой от философии.
В предисловии к первому изданию
«Оснований физиологической психологии»
Вундт в марте 1874 года писал: «Предлагаемый
публике труд имеет целью ограничение
новой области в науке. Я хорошо
сознаю, что моя попытка может
быть сочтена преждевременною. В
самом деле, даже анатомо-физиологические
основания излагаемой науки еще
не достаточно утверждены, а экспериментальная
разработка психологических вопросов
едва лишь начата. Но известно, что ориентировка
в действительном состоянии науки,
хотя бы только возникающей, есть лучшее
средство для выполнения существующих
в ней пробелов. Чем несовершеннее
будет в этом отношении моя
попытка, попытка, надо сказать, первая,
тем скорее она вызовет труды
ее дополняющие и исправляющие. Кроме
того именно в этой области решение
многих проблем существенно зависит
от связи их с фактами, которые
на первый взгляд часто кажутся не
имеющими сюда никакого отношения, так
что только ближайшее рассмотрение
этих проблем может показать верный
путь к их разрешению» (Вундт, 1880, с.
III). Довундтовская психология представляла
собой философскую дисциплину. Обоснование
психологии как самостоятельной
философской дисциплины было осуществлено
в тридцатые годы XVIII столетия немецким
философом Христианом Вольфом, который
выделил рациональную и эмпирическую
психологии (Wollf, 1732, 1734). Для темы нашей
работы важно акцентировать, что
роль методологии в философской
психологии выполняла рациональная
психология: именно она определяла,
что собой представляет душа, как
она связана с телом и т.д.
Кант подверг рациональную психологию
уничтожающей критике. Кантовская критика
психологии привела к тому, что
психология (в самом благоприятном
случае) могла рассчитывать лишь на
статус эмпирической науки. Можно полагать,
что судьбу психологии во многом предопределили
кантовские слова, которые представляются
своеобразным методологическим требованием
к психологии, если она захочет быть
наукой. Действительно, создается устойчивое
впечатление, что многие психологи последующих
поколений принимали «вызов», стараясь
с удивительным упорством решать именно
эти две задачи: экспериментировать и
вычислять. Кант пишет в «Метафизических
началах естествознания» (1786): «эмпирическое
учение о душе должно всегда оставаться
далеким от ранга науки о природе в собственном
смысле, прежде всего потому, что математика
неприложима к явлениям внутреннего чувства
и к их законам... Но даже в качестве систематического
искусства анализа или в качестве экспериментального
учения учение о душе не может когда-либо
приблизиться к химии, поскольку многообразие
внутреннего наблюдения может здесь быть
расчленено лишь мысленно и никогда не
способно сохраняться в виде обособленных
[элементов], вновь соединяемых по усмотрению;
еще менее поддается нашим заранее намеченным
опытам другой мыслящий субъект, не говоря
уже о том, что наблюдение само по себе
изменяет и искажает состояние наблюдаемого
предмета. Учение о душе никогда не может
поэтому стать чем-то большим, чем историческое
учение и – как таковое в меру возможности
– систематическое учение о природе внутреннего
чувства, т.е. описание природы души, но
не наукой о душе, даже не психологическим
экспериментальным учением» (Кант, 1966,
с.60). Кантовские идеи оказали огромное
влияние на последующее развитие психологии.
К ним прислушивались и безоговорочно
соглашались. Другие пытались учесть кантовскую
критику: Гербарт был убежден, что психология
становится наукой потому, что начинает
использовать математику (в отношении
эксперимента, Кант, конечно же, прав).
С кантовской критикой вынужден был считаться
и сам В. Вундт. И, возможно, именно кантовские
утверждения заставляли Вундта направлять
энергию психологов-экспериментаторов
на фиксацию «элементов», о которой говорил
Кант. И. Кант может считаться «вдохновителем»
элементаризма и атомизма. Кант, таким
образом, «негативно» задал направление
развития психологической науки... Вундт
провозгласил психологию чисто эмпирической
дисциплиной, основанной на фактах. Физиологическая
психология, по Вундту, - дисциплина, которая
занимает «среднее место между естественными
и гуманитарными науками». Вундт исходил
из того, что психология может быть чисто
эмпирической дисциплиной. С одной стороны,
это было лозунгом, позволившим психологии
отделиться от философии, а с другой - привело
к необходимости определять собственный
предмет (отличный от философского) и тем
самым способствовало возникновению новой
методологии психологии. Первой научно-психологической
методологией явились вундтовские рассуждения
о непосредственном опыте как предмете
изучения и самонаблюдении как методе
(эксперимент играл вспомогательную роль,
обеспечивая оптимальные условия для
«внутреннего восприятия», как правильнее
было бы называть самонаблюдение по Вундту).[1]
Здесь, правда, необходимо отметить, что
Вундт постоянно корректировал свою систему,
от издания к изданию «Основ физиологической
психологии» менялись и его взгляды. Как
уже было сказано, одним из условий выделения
было провозглашение психологии «опытной»
наукой, освобождение ее от метафизики.
Одним из результатов выделения стало
«ликвидирование» проблемы теоретических
методов в психологии (в философской психологии,
напомним, метод интерпретации был основным,
см. об этом (Мазилов, 1998). Создатель научной
психологии В.Вундт выразил это очень
отчетливо, заявив, что «существует полное
согласие между всеми представителями
науки, которые не верят, как некоторые
философы, в чудодейственную силу специфического
метода» (Вундт, б.г., с.1). Теоретические
методы сводятся В.Вундтом к логическим
процедурам над данными опыта: «соединение
данных содержаний опыта, составляющее
сущность научной работы, должно безусловно
подчиняться законам логического суждения
и умозаключения» (Вундт, б.г., с.1). Сейчас
это выглядит временной (как мы увидим,
сам Вундт очень скоро отказался от такой
точки зрения) уступкой позитивизму. Во
всяком случае опыт последующей философии
и психологии науки свидетельствует, что
дело, увы, обстоит совсем не так просто:
теория не сводится к логическому упорядочиванию
эмпирических данных, а теоретические
методы (действительно не имеющие чудодейственной
силы) все же существуют. В конце жизни
вундтовские взгляды на соотношение психологии
и философии меняются кардинально. В статье
«Психология в борьбе за существование»
(1913) Вундт отмечал, что отделение от философии
не может быть полным. Сегодня многим В.
Вундт представляется ученым, создавшим
новую научную дисциплину, основанную
на опыте, широко использующую эксперимент,
короче, «позитивную» науку, лишенную
«всякой метафизики». Подобная картина
далека от действительности. В. Вундт был
не только эклектиком (напомню, У. Джемс
уподоблял систему Вундта дождевому червю,
утверждая, что, будучи рассеченной, она
будет существовать в виде автономных
частей), но и достаточно трезво мыслящим
человеком. Он прекрасно понимал, что т.н.
«экспериментальная психология» без «соединительной
ткани» философии существовать просто
не сможет. Поэтому отделение от философии
пока может быть только декларативным
(на словах, но не на деле). Впрочем, лучше
предоставить слово самому В. Вундту: «Но
те, более общие и потому наиболее важные
для психологического образования вопросы
столь тесно связаны с определенной, теоретико-познавательной
и метафизической точкой зрения, что непонятно,
как они когда-либо исчезнут из психологии.
Именно этот факт ясно доказывает, что
психология относится к философским дисциплинам,
и что таковой она останется и после превращения
в самостоятельную науку, так как, в конце
концов, в основе такой самостоятельной
науки могут лежать только метафизические
воззрения скрытые и – если отделившиеся
от философии психологи не будут обладать
более или менее основательным философским
образованием – незрелые. Поэтому никому
это отделение не принесет больше вреда,
чем психологам, а через них и психологии»
(Вундт, 1913, с.117). Оценивая позицию позднего
Вундта из сегодняшнего дня, можно отметить,
что создание «скрытых метафизических
воззрений» является одной из важнейших
задач содержательной методологии психологической
науки. Отметим, что аналогичных взглядов
придерживались и мудрый американец Уильям
Джемс, и непримиримый сторонник научности
Эдвард Титченер, который полагал, что
изощренная интроспекция, освобожденная
от «ошибки стимула», позволит, наконец,
раскрыть подлинные законы психологии.
Итак, констатируем, что признанные классики
психологии полагали, что без философских
обоснований развитие психологии невозможно.
На первых этапах развития психологии
как самостоятельной науки именно философия
выполняет методологические функции.
Фактически это означало: основу психологической
теории задает методология (здесь еще
отождествляемая с философией).
В рамках настоящего текста, как уже
отмечалось, нет возможности рассмотреть
историю и развитие методологических
идей в психологии. Поэтому констатируем,
что методология психологии в
собственном (узком) смысле слова как
концепция, трактующая познание психики,
появляется тогда, когда психология
преодолевает «наивный позитивизм»
и переходит к изучению того, что
скрыто за непосредственно наблюдаемыми
фактами (внешними или внутренними).
На этом этапе специальная психологическая
методология становится просто необходимой,
т.к. неочевидные исследовательские
процедуры должны быть специально обозначены
и описаны. История свидетельствует,
что подобного рода методологическая
работа происходит в основных психологических
школах. В отечественной психологической
науке пионерами такой методологии
были Л.С.Выготский и С.Л.Рубинштейн.
Наиболее известно «методологическое
исследование» Выготского (этим вопросам
посвящена его книга «Исторический
смысл психологического кризиса»).
Выготский, как известно, настаивает
на необходимости специальной психологической
методологии. Рассуждая о методологии,
Л.С.Выготский подчеркивает, что
разработка методологии – дело будущего.
«Какая будет эта методология
и скоро ли она будет, мы не знаем,
но что психология не двинется дальше,
пока не создаст методологии, что
первым шагом вперед будет методология,
это несомненно» (Выготский, 1982, с. 422-423).
По Выготскому, это должна быть «общая
психология», совокупность принципов
и «опосредующих теорий», «критики»
психологии (Выготский, 1982, с.420-421). «Нужна
методология, т.е. система посредствующих,
конкретных, примененных к масштабу
данной науки
Список использованной
литературы:
1. Барабанщиков В.А.(ред) Идея
системности в психологии. М.: ИПРАН,
2004
2. Волков И.П. Какая методология
нужна отечественной психологии,
кому и зачем? //Труды Ярославского
методологического семинара: методология
психологии. Ярославль,2003.
3. Гараи Л., Кечке М. Еще один
кризис в психологии! // Вопросы
философии, №4,1997, с. 86-96.
4. Дружинин В.Н. (ред.) Современная
психология. М., 1999.
5. Зинченко В.П. Преходящие и
вечные проблемы психологии // Труды
Ярославского методологического
семинара: Методология психологии.
Ярославль, 2003, с.98-134.
6. Карицкий И. Н. Теоретико-методологическое
исследование социально-
психологических практик. М., Челябинск:
Социум, 2002.
7. Карпов А.В. Метасистемная организация
уровневых структур психики. М.:
ИПРАН, 2004.
8. Мазилов В.А. О деятельностном
подходе к исследованию мышления
//
Психологические проблемы рационализации
деятельности. Ярославль: ЯрГУ, 1981, с.62-82.
9. Мазилов В.А. Теория и метод
в психологии. Ярославль: МАПН, 1998.
356 с.
10. Мазилов В.А. Психология на
пороге XXI столетия: Методологические
проблемы. Ярославль: МАПН, 2001. 112 с.
