Политическая история народов Кубани в 1 тыс. до н.э.

4. Политическая  история народов Кубани  в 1 тыс. до н.э.                                    (ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО)

В то время, когда скифы  жили в степях Северного Причерноморья, Прикубанье и восточное побережье Азовского моря заселили племена меотов. По образу жизни, занятиям и культуре очи напоминали скифов, но принадлежали к кавказской группе племен. Так же, как и у скифов, часть меотских племен, обитавшая в степных районах Прикубанья, вела кочевой образ жизни, разводя огромные табуны лошадей, отары овец, стада крупного рогатого скота, передвигаясь с места на место в поисках новых пастбищ. В кургане у аула Уляп вместе с вождем было погребено около 500 лошадей — целый табун. Но основную массу населения составляли земледельцы. Они жили оседло в небольших поселках, расположенных у рек и лиманов. Особенно густо было заселено правобережье р. Кубани. Река с ее крутыми берегами давала надежную защиту от нападения врагов. С напольной стороны поселки были окружены земляными валами и рвами. По валу иногда возводились крепостные стены, построенные из двух рядов плетня с насыпанной между ними землей. За стенами тесно жались друг к другу маленькие глинобитные домики, крытые соломой и камышом. Жизнь на поселении начиналась, когда первые лучи солнца озаряли восток и ночная мгла покидала степь. В поле выезжали пахари, пастухи гнали стада коров и овец, к реке спускались рыбаки, чтобы закинуть большие сети. Пахота производилась деревянным плугом, в который впрягали несколько пар волов. Сеяли пшеницу, ячмень, просо. Хранили зерно не в амбарах, а в ямах — зернохранилищах. Во дворах стояли каменные ручные «мельницы». Они состояли из деревянного столика с вертикальной стойкой и двух прямоугольных каменных плит — жерновов. Из зерен изготовляли муку и различные крупы. Население состояло не только из земледельцев и скотоводов, жили в поселках также и ремесленники. По временам на окраине поселка поднимались густые столбы дыма — это гончары начинали топить печи, в которых обжигалась посуда. И каких только сосудов не изготовляли древние мастера! Здесь были и кувшины различной формы и величины, миски, бокалы, чаши, кружки, вазочки и др. Некоторые кувшины расписывались белыми и розовыми красками. Кроме гончаров, были и другие ремесленники: металлурги, кузнецы, литейщики, оружейники, плотники и столяры, кожевники и сапожники, косторезы, ювелиры. В каждом доме был ткацкий станок, на котором женщины пряли пряжу. Иногда к поселку приплывали большие гребные суда, груженные различными товарами. Все население спешило на место торжища. Боспорские купцы выгружали на берег дорогие разноцветные ткани, золотые украшения и бусы, сверкающие на солнце медные шлемы и панцири и другие изделия мастеров боспорских городов. Жители поселка предлагали в обмен кожи и меха, зерновой хлеб. вяленую рыбу и «живой» товар — рабов. Это были военнопленные, которых продавали в рабство грекам. Во главе дружины становится военачальник. Прежнее равенство в роде. племени исчезает, выделяются богатые и знатные семьи. Вождей своих они хоронят в больших курганах с пышным обрядом погребения. Так же как и скифы, меоты убивали слуг вождя, его рабов и рабынь, лошадей и погребали в могиле вместе со своим владыкой.Рядовое население хоронило своих покойников в простых неглубоких ямах на общих кладбищах. По обряду меотов в могилу помещали сосуды с пищей и питьем и личные вещи покойника: воину — оружие, женщинам — украшения. Меоты в Ш—IV веках нашей эры были вытеснены с правобережья р. Кубани новыми кочевыми племенами в Закубанье. Они не исчезли, как скифы, а в более позднее время с племенами Черноморского побережья образовали адыгейскую народность.

5.Народы Кубани 4-9 в.

Местность, на которой находится Славянский район, имеет длинную историческую судьбу. Во времена расцвета древнегреческой цивилизации Азовское море называлось Меотийским озером, или простоМеотидой, поэтому обитавшие по восточному побережью племена - синды, зихи и др. получили общее название меотских племен. Известно, что жили меоты здесь, среди болотистых лиманов с VIII по III в. до н.э. Занимались рыболовством, земледелием и разведением скота. Торговали с Боспорским царством - греческой колонией на берегах Боспора (Керченского пролива). Об этой оживленной торговле говорят клады монет, найденные при строительстве оросительного канала возле хутора Беликова и на окраине города Славянска-на-Кубани. Монеты, отчеканенные в боспорской столице Пантикапее (ныне Керчь), датируются IV-III вв. до н.э. Посмотреть на них можно в Славянском историко-краеведческом музее. Исторические эпохи следовали одна за другой, народы Северного Кавказа и Прикубанья появлялись и исчезали. В степных районах властвовали скифы (с VIII по II вв. до н.э.), затем сарматы, аланы. В III веке н.э. значительная часть меотов переселилась в Закубанье и стала одним из компонентов формирования адыго-кабардинских народов. Но эти и другие народы постигла одна беда: в 370-375 годах с востока, из степей Азии пришли бесчисленные орды гуннов. Северный Кавказ превратился в опустошенную землю. От красивейших городов Боспорского царства в Тамани и Крыму остались только руины. Чтобы выжить, приходилось или скрываться в горах, или присоединяться к гуннам в нашествии на Римскую империю. Это нашествие, называемое "великим переселением народов", было катастрофическим для Европы. Гуннов называли не иначе как "двуногими зверьми"; римские писатели задавались вопросом "откуда они свалились?" и предполагали, что жили эти дикари "по ту сторону Меотийских болоту Ледовитого океана". Спустя три столетия после эры гуннов на степных просторах властвовали хазары. В состав Хазарского каганата, образованного около 650 г., вошло и Булгарское царство в восточном Приазовье, - "Великая Булгария у Меотидского озера", как сообщал византийский историк IХв. К десятому веку нашей эры владения хазар простирались от дельты Волги до Крыма и Днепра. В 1989 г. на рисовых ячейках 4-го отделения АО "Прикубанское" был найден клад золотых византийских монет VIII в., что говорит о том, что на этом месте, возможно, находился крупный торговый центр Хазарии. Большая часть монет (207 шт.) хранится в Краснодарском историко-археологическом музее-заповеднике, около 15-ти в Эрмитаже и более 100 у частных лиц.

6. Нашествие монголов  на Северо-западный Кавказ.

Историческое развитие народов  Северного Кавказа было нарушено в начале XIII века татаро-монгольским  нашествием. В 1222 году посланный Чингисханом  отряд через Закавказье прошел огнем  и мечом на Северный Кавказ, где  разгромил аланов, а затем кипчаков (половцев). Русский летописец записал, что татары "миози страны поплениши, Ясы, Обезы и Косоги", т. е. алан, абазин и адыгов. В 1236-1237 годах татаро-монголы окончательно завоевали южно-русские степи, занятые половцами - Дешт-и-Кипчак, а также Булгар с его областью (на Волге), Крым и Кавказ до Дербента. В 1238 году были покорены русские княжества. В результате образовалось большое государство, известное в восточных источниках под названием Улуса Джучи или Золотой Орды.Народы Северного Кавказа, в том числе и адыги, вошли в состав Золотой Орды и должны были платить дань. Установилось тяжелое татаро-монгольское иго. Однако в середине и во второй половине XIII века подчинение северокавказских народов, особенно в горной местности, далеко не было полным. Рубрук, посол французского короля Людовика IX в Монголию (1253- 1255 гг.), в своем сочинении "Путешествия в восточные страны" писал, что "Зикия не повинуется татарам", то есть адыги горных районов и Черноморского побережья. В степной полосе количество татаро-монголов было сравнительно незначительным и в основном сохранилось старое кочевое население. Это способствовало тому, что адыги в связи с необходимостью расширения пахотных земель частично переселялись на правобережье Кубани. Нам известно большое поселение городского типа XIII-XV вв., на Ангелинском ерике западнее нынешней станицы Ивановской. В это время адыги расселились и по восточному побережью Азовского моря. Об этом мы узнаем из официальной истории Тимура - "Зафар-намэ" ("Книга побед"), составленной персидским автором XV в. Шереф-ад-дин Али Иезди. По сведениям, приводимым автором, Тимур (Тамерлан) после набега на Русь, двинулся к низовьям Дона, захватил почти полностью ограбил Азак (Азов) и оттуда направился к югу к реке Кубани. Черкесы (адыги), чтобы лишить татарское войско кормов, подожгли пастбища между Азаком и Кубанью. На протяжении 7-8 дней кони Тимура буквально бедствовали от бескормицы, но все же вышли к Кубани. Разгневанный Тимур приказал отомстить черкесам, как называли они адыгов. Его царевичи и эмиры "ограбили весь улус черкесский". В XV в. на восточном побережье Азовского моря от Таны (Азова) до Керченского пролива адыгов застает генуэзец Интериано, побывавший в Черкесии во второй половине XV в. На основании его свидетельств мы можем проследить и те названия адыгов, которые встречаются в письменных источниках с XIII в. "Зихами зовутся они на народном греческом и латинском языках,- пишет Георгий Интериано - Татары и Турки зовут их Черкесами, и на их собственном наречьи имя им Адыги". Таким образом, адыгейцы, черкесы и кабардинцы (последние во второй половине XIII в. переселились с низовий Кубани на восток) представляют единый адыгский народ.В XV веке власть золотоордынских ханов на Северном Кавказе ослабела. Интериано писал, что "адыги каждый день бьются с татарами, которые окружают их со всех сторон". Речь здесь, по-видимому, идет об адыгах, живущих по восточному побережью Азовского моря.

7. Народы кавказа  и золотая орда

К планомерному завоеванию Северного  Кавказа татаро-монголы приступили одновременно с завоеванием русских  земель. Когда главные их силы во главе с их ханом Бату выступили  в поход на Русь, часть войск  была послана на Северо-Западный Кавказ. В персидской летописи Рашид Ад-Дина говориться, что осенью 1237 года монгольские  царевичи Менгу-каан и Кадан пошли  походом на черкесов и убили государя тамошнего по имени Тукара. Этот поход не был заурядным набегом, так как он длился несколько месяцев, а во главе его стояли крупные  военачальники, двоюродные братья хана Бату. Остаются не известными результаты этого похода, но упоминание Рашид  Ад-Дином гибели адыгского (черкесского) государя может означать поражение  адыгов. Непосредственно после этих событий татаро-монголы временно приостановили свои действия на Северном Кавказе и занялись завоеванием  Крыма. Не исключено, что поход в  Адыгею обеспечил татаро-монголам вторжение  в Крым через Керченский пролив. Лишь осенью 1238 года возобновились  военные действия на Северном Кавказе. На этот раз татаро-монголы нанесли  удар по аланам, обитавшим в центральной  части Северного Кавказа. Захватчиков  должны были привлекать занятие аланами  подступы к оживленным перевальным  дорогам в Закавказье (нынешние Военно-Сухумская, Военно-Осетинская и Военно-Грузинская дороги). Кроме того, у татаро-монголов были старые счеты с аланами, выступавшими против них еще в 1221-1222 гг. Новый  поход северокавказских алан длился до сентября 1239 года, т.е. более десяти месяцев. Значение, которое Бату придавал этому походу, видно из того, что  во главе его снова стояли крупнейшие деятели из окружения Бату (его  двоюродные братья Менгу-каан, Гуюкхан, Кадан, а также сын другого  двоюродного брата - Бури) и что  войска имели в своем распоряжении тяжелые метательные машины. Самым  крупным событием в этом походе была зимняя, полуторамесячная осада аланской столицы, города Мегет (варианты: Магас, Ме-цио-сы, М-н-м-к, М-к-с). Царевичи сообща окружили город с разных сторон, сперва с каждого бока устроили такую  широкую дорогу, что по ней могли  проехать рядом три – четыре повозки, а потом против стен его выставили  метательные орудия. Через несколько  дней после завершения осадных работ, они оставили от этого города только имя и нашли там много добычи. Они отдали приказание отрезать убитым людям правое ухо. Сосчитано было 27000 ушей. В монгольских источниках приводится донесение верховному хану Угедею, посланное от Бату после  его завоеваний в Восточной Европе: «Силою Вечного Неба и величием государя и дяди (т.е. Угедею) мы разрушили  город Мегет и подчинили твоей  праведной власти одиннадцать стран  и народов », таким образом, разорение  Мегета, по мнению, Бату было одним из самых значительных его достижений в Восточной Европе. Длительная осада  аланского города свидетельствует  об упорном сопротивлении его  жителей. Так как после взятия и разрушения его татаро-монголы  оставались в тех местах еще не менее полугода, то возможно, что  весной и летом 1239 года они продолжали военные действия против других очагов сопротивления на Центральном Кавказе. Еще в разгар аланской кампании Бату отправил другие войска на завоевания Дагестана, что должно было обеспечить не только тыл улуса Джучи с  этой стороны, но и создать плацдарм для вторжения его войск в  Закавказье через Дербентский проход. Весна, лето и начало осени 1239года ушли у монголов на покорение Аварии, приморской части Дагестана, в том  числе городов Тарки и Дербент, лезгинской области Кюра и почти  всего Агула. Эпиграфические памятники  в агульском селении Рича сообщают о том, что 20 октября 1239 года татаро-монголы  осадили это селение, но ричинцы  оборонялись около месяца, после  чего, в середине ноября, татаро-монголы  захватили Ричу и подвергли ее и ее окрестности сильному разорению. Среди разрушенных построек надписи  упоминают крепость и соборную мечеть.Падение  Ричи открыло татаро-монголам дорогу во владение Гази-Кумух. Местная хроника  рассказывает, что татары во главе  с неким Кавсар – шахом напали на Кумух с востока, а союзное  с ними войско Сартана, правителя  Аварии, - с запада. Это случилось 1 или 2 апреля 1240 года. Кухцы сражались  с великим мужеством. Особенно отличились 70 юношей, которые укрылись в замке  и обязали себя клятвой сражаться  и пожертвовать своимимуществом, жизнью и телами. После того как они  исполнили свою клятву, т.е. погибли  татары опустошили Кумух.Четыре года потребовалось  татаро-монголам для завоевания ключевых позиций в горной полосе Северного  Кавказа. Хронологически это совпало  с их первым и вторым нашествиями  на Русь. Горный рельеф и, особенно, упорное  сопротивление горцев вынуждали  завоевателей прибегать к длительным осадам населенных пунктов и замедлять темпы своего продвижения. Нашествие сопровождалось разорением городов и селений, а также массовым истреблением жителей. Совместное нападение татаро-монгольского и аварского войск на Кумух показывает, что татаро-монголы пользовались меж феодальными и межнациональными противоречиями для достижения своих целей. Однако нашествие 1237-1240 гг. не привело к повсеместной покорности населения Северного Кавказа. Татаро-монголы проникали не во все горные ущелья, а жители разоренных районов после ухода захватчиков возвращались на свои пепелища, восстанавливали разрушенные постройки, и возведя оборонительные окружения около своих селений, готовились к сопротивлению. В том случае, если враг вторгнется в их пределы.В середине XIIIв. Плано Карпини отмечал, что в числе земель и народов, которые побеждены татаро-монголами, были комуки, аланы, тарки и черкасы. Однако он писал, что среди земель, оказавших татаро-монголам мужественное сопротивление, и доселе еще не подчинены им, была часть Алании, причем некую гору в Алании монголы осаждали уже 12 лет, и за это время аланы оказали им мужественное сопротивление и убили многих татар и притом вельмож. Рубрук, сообщал, что в его время (1253-1255гг.) татаро-монголам не удалось завершить покорение адыгов (зикия, черкисы), алан и дагестанцев (лесги). В 1277-1278 гг. хан Менги-Тимур совершил большой поход против аланского города Дедякова, который археологи локализуют у села Эльхотово. По приказу Менги-Тимура в этом походе участвовали и русские отряды. После осады «славный град ясский Дадаков» (Дедяков) пал 8 февраля 1278г. и татаро-монголы как сообщает русский летописец, «полон богатства много взяша, а иных смерти предаша, а град их сжогша».Таким образом, борьба народов Северного Кавказа против татаро-монголов продолжалась и после 1239-1240гг.

8. Итальянские  колонии

Итальянская колонизация  преследовала вполне конкретную цель – организацию посреднической торговли между Востоком и Западом. Как  следует из многочисленных документов, одним из главных торгово-экономических  партнеров Генуи на Кавказе стала  Зихия. На территории между Таной (Азов) и Себастополисом, заселенной в те времена черкесами, в ХIII–ХV вв. насчитывалось 39 торговых поселений генуэзцев. Все  они в большинстве своем размещались  в приморских населенных пунктах. Итальянцы  поселялись исключительно с согласия местных князей или вождей. Торговые поселения платили дань зихским  предводителям и не обладали правом экстерриториальности. Таким правом, которое определялось спецификой географического  положения, обладала только Кафа. Что  касается Восточного Крыма, то он был  вне пределов Зихии и формально  еще не являлся частью Татарии. Это  положение к своей выгоде использовали итальянцы. Администрация Кафы имела  возможность для политического  маневра, опираясь на поддержкучеркесов  против татар, и на поддержку татар  в случае недоразумений с черкесами. Однако, несмотря на высокую экономическую  значимость, генуэзские поселения имели  низкий политико-юридический статус. Вряде поселений не было даже официального представителя колониальной администрации. Так, консул отсутствовал в Матреге, хотя этот город и по месту своего расположения и по числу жителей  был наиболее значимым пунктом Зихии. Причину такого положения объясняют  итальянские источники. Они связывают  отсутствие здесь генуэзского консула  зависимостью Матреги от местного зихского князя. Матрега, Матарха или Таматарха  являлся древним зихским городом  на Таманском полуострове, на месте  древней Гермонассы. С древних  времен здесь сложились традиции транзитной торговли с Западом. Впервые  итальянцы посетили Матрегу в  ХII в. Именно во время итальянской  колонизации в начале ХIV в. она  стала большим, оживленным и пестрым  по этническому составу населения  городом-портом. Город служил важным связующим звеном с окрестными племенами. Из него шли на Запад воск, кожи, хлебные  злаки, меха и другие товары, свозимые горцами на местный рынок для  обмена. Город обеспечивал доступ европейцам к рыбным богатствам Приазовья. Из-за мелководья Азовского моря, купеческим судам, следовавшим за рыбой к  устью Дона, приходилось останавливаться  вматрегском порту и перегружать  свои товары на мелкие суда. То же им приходилось  проделывать и на обратном пути. Из Матреги шли на Запад и складированные в Тане восточные товары. Одним из наиболее заметных моментов колониальной политики европейских государств в эпоху Средневековья была работорговля.

9. Материальная  культура кубанских горцев 16-18.

Народные  промысли и ремесла - важная часть традиционной народной культуры. Кубанская земля славилась своими мастерами, одаренными людьми. При изготовлении любой вещи народный мастер думал о ее практическом назначении, но не забывал и о красоте. Из простых материалов - дерева, металла, камня, глины - создавались истинные произведения искусства.

Гончарное производство - типичный мелкий крестьянский промысел. В каждой кубанской семье имелась  необходимая глиняная посуда: макитры, махотки, миски, плошки и т.д. В творчестве гончара особое место занимало изготовление кувшина. Создание этой красивой формы  было доступно не всем, для его изготовления требовались умение и навык. Если сосуд дышит, сохраняя воду прохладной даже в сильную жару, значит мастер вложил частичку души в немудреную посуду.

Кузнечным делом  на Кубани занимались издревле. Каждый шестой казак был профессиональным кузнецом. Умение ковать своих коней, брички, оружие и, прежде всего, всякую домашнюю утварь, считалось таким  же естественным, как возделывать  землю. К концу XIX века образовались центры кузнечного дела. В станице  Старощербиновской, например, кузнецы  изготавливали плуги, веялки и бороны. Они пользовались большим спросом  в Ставрополье и в Донской  области. В станице Имеретинской тоже изготавливали сельскохозяйственные орудия труда, а в мелких станичных  кузницах ковали, что могли: топоры, подковы, вилы, лопаты. Заслуживает  упоминания и мастерство художественной ковки. На Кубани она так и называлась - «ковань». Это тонкая и высокохудожественная обработка металла применялась  при ковке решеток, козырьков, оград, ворот, для украшения ковали цветы, листья, фигурки зверей. Шедевры  кузнечного ремесла того времени  встречаются на зданиях XIX - начала XX века в станицах и городах Кубани. Очевидцы и бытописатели из всех народных промыслов выделяли ткацкое производство. Ткачество давало материал для одежды и украшения жилища. Уже с 7-9 лет  в казачьей семье девочки приучались к ткачеству, прядению. До совершеннолетия  они успевали приготовить для  себя приданое из нескольких десятков метров полотна: рушники, настольникл, рубахи. Сырьем для ткацкого ремесла  служили в основном конопля и  овечья шерсть. Неумение ткать считалось  большим недостатком у женщин. Неотъемлемыми предметами кубанского жилища были станы «ткацкие станки, прялки, гребни для изготовления нитей, буки - бочки для отбеливания холста. В ряде станиц холст ткали не только для своих семей, но и специально для продажи.Наши предки умели мастерить домашнюю утварь ажурного плетения в славянском стиле. Плели из камыша, тальника, тростника колыбели, столы и стулья, корзины, лукошки, дворовые ограды - плетень. В станице Марьянской этот промысел сохранялся до сих пор. На рынках Краснодара можно увидеть изделия на любой вкус хлебницы, этажерки, мебельные гарнитуры, декоративные настенные панно.Российское общество в ходе преобразований столкнулось со сложными нравственными, политическими, экономическими проблемами, которые не могут быть решены без помощи гуманитарной науки. Людей волнуют заботы о будущем, но при этом у них никогда не иссякнет интерес к прошлому, к своей истории. Углубление в историю возвращает людям утраченные некогда ценности. Без исторических знаний не может быть подлинно духовного роста.Человечество за свою историю накопило несметные богатства духовных ценностей, среди которых одной из приоритетных выступает культура. Культурные ценности обладают поистине чудесным даром - они направлены на идейное и духовное возвышение человека.Развитие культуры определялось традициями литературной и духовной жизни народов. Это проявлялось в развитии системы образования, культурно-просветительских учреждений, издательской деятельности, появления кубанской литературы, науки, искусства. Определенное воздействие на нее оказывала политика правительства войсковой администрации и церкви. Прежде всего, это касалось казачьего населения Кубани. Домостроение - важный элемент традиционной народной культуры. Это большое событие в жизни каждой казачьей семьи, дело коллективное. В нем обычно принимали участие, если не все, то большая часть жителей «края», «кутка», станицы.

Вот как строились  турлучные дома: «По периметру  дома казаки закапывали в землю большие  и малые столбы - «сохи» и «подсошники», которые переплетались лозой. Когда  каркас был готов, созывали родственников  и соседей для первой мазки  «под кулакы»- глину вперемешку с  соломой забивали кулаками в плетень. Через неделю делали вторую мазку  «под пальцы», когда глину, перемешанную с половой, вминали и разглаживали пальцами. Для третьей «гладкой»  мазки в глину добавляли полову и кизяк (навоз, тщательно перемешанный с соломенной резкой)».Общественные здания: атаманское правление, школы возводили из кирпича с железными крышами. Они до сих пор украшают кубанские станицы.

10. Семейные отношения  и общественный быт горцев  кубани 16-18 веках.

Семейный  и общественный быт. Семьи на Кубани были большие, что объяснялось распространением хуторского натурального хозяйства, с постоянной нуждой в рабочих руках и, в какой-то мере, со сложной обстановкой военного времени. Главной обязанностью казака была военная служба. Каждый казак, достигший 18 лет, принимал военную присягу и был обязан посещать строевые занятия в станице (по одному месяцу осенью и зимой), проходить обучение а военных лагерях. При достижении 21 года он поступал на 4-х летнюю срочную службу, после завершения которой приписывался к полку, и до 38 лет должен был участвовать в трехнедельных лагерных сборах, иметь коня и полный комплект обмундирования, являться на регулярные строевые военные сборы. Все это требовало много времени, поэтому в казачьих семьях большую роль играла женщина, которая вела домашнее хозяйство, заботилась о стариках, воспитывала младшее поколение. Рождение 5-7 детей в казачьей семье было обычным явлением. Некоторые женщины рожали по 15-17 раз. Казаки любили детей и рады были рождению и мальчика, и девочки. Но мальчику радовались больше: помимо традиционного интереса к рождению сына, продолжателю рода, сюда примешивались чисто практические интересы - на будущего казака, воина община выдавала наделы земли. Дети рано приобщались к труду, с 5-7 лет они выполняли посильную работу. Отец и дед обучали сыновей и внуков трудовым навыкам, выживанию в опасных условиях, стойкости и выносливости. Матери и бабушки обучали дочек и внучек умению любить и беречь семью, рачительному ведению хозяйства. Крестьянско-казачья педагогика всегда следовала житейским заветам, в основе которых были от века идеалы строгой доброты и послушания, взыскательного доверия, совестливой справедливости, нравственного достоинства и прилежания к труду. В казачьей семье отец и мать, дед и бабка, учили главному делу - умению разумно жить. В семье особым уважением пользовались старики. Они выступали хранителями обычаев, играли большую роль в общественном мнении и казачьем самоуправлении. Казачьих семьях трудились не покладая рук. Особенно тяжелыми были полевые работы в страдную пору - уборка урожая. Работали от зари до зари, жить перебирались всей семьей в поле, домашними делами занималась свекровь или старшая невестка. Зимой, с раннего утра до поздней ночи, женщины пряли, ткали, шили. Мужчины в зимнюю пору занимались всевозможным ремонтом и починкой построек, орудий труда, транспортных средств, их обязанностью был уход за лошадьми и скотом. Казаки умели не только работать, но и хорошо отдыхать. В воскресенье и праздничные дни работать считалось грехом. С утра всей семьей отправлялись в церковь, своеобразное место духовного общения. Традиционной формой общения были «беседы», «улицы», «посиделки». На «беседах» коротали время женатые и пожилые люди. Здесь обсуждали текущие дела, делились воспоминаниями, обязательно пели песни. Молодёжь предпочитала «улицу» летом или «посиделки» зимой. На «улице» завязывались знакомства, разучивались и исполнялись песни, песни и танцы сочетались с играми. «Посиделки» устраивались с наступлением холодов в домах девушек или молодых супругов. Здесь собирались те же «уличные» компании. На «посиделках» девушки мяли и чесали коноплю, пряли, вязали, вышивали. Работа сопровождалась песнями. С приходом парней начинались танцы и игры.

11. Духовная культура.Специальные обряды при закладке дома. «На место строительства бросали клочки шерсти домашних животных, перья - «чтобы все водилось». Матку-сволок (деревянные брусья, на которые настилался потолок) поднимали на полотенцах или цепях, «чтобы в доме не было пусто». Обряд при строительстве жилья. «В передний угол, в стену вмуровывали деревянный крест, призывая этим Божье благословение на обитателей дома.После окончания строительных работ хозяева устраивали угощение вместо платы (ее не полагалось брать за помощь). Большинство участников приглашалось и на новоселье.Обряды и праздники. На Кубани бытовали различные обряды: свадебный, родильный, имянаречение, крестины, проводы на службу, похороны.Свадьба - сложный и длительный обряд, со своими строгими правилами. В старин у свадьба никогда не была показом материального богатства родителей жениха и невесты. Прежде всего, она была государственным, духовным и нравственным актом, важным событием в жизни станицы. Строго соблюдался запрет устраивать свадьбы в посты. Самым предпочтительным временем года для свадеб считались осень и зима, когда не было полевых работ и, к тому же, это время хозяйственного достатка после уборки урожая. Благоприятным для брака считался возраст 18-20 лет. В процедуру заключения браков могла вмешаться община и войсковая администрация. Так, например, не разрешалось выдавать девушек в другие станицы, если в своей было много холостяков и вдовцов. Но даже в пределах станицы молодые люди были лишены права выбора. Решающее слово в выборе жениха и невесты оставалось за родителями. Сваты могли явиться без жениха, только с его шапкой, поэтому девушка вплоть до свадьбы не видела своего суженого.«В развитии свадьбы выделяется несколько периодов: досвадебный, который включал в себя сватовство, рукобитие, своды, вечеринки в доме невесты и жениха; свадьбу и послесвадебный ритуал». В конце свадьбы главная роль отводилась родителям жениха: их катали по станице в корыте, запирали на горище, откуда им приходилось откупаться при помощи «четвертинки». Доставалось и гостям: у них «крали» кур, ночью замазывали известью окна. «Но во всем этом, не было ничего оскорбительного, бессмысленного, не направленного на будущее благо человека и общества. Старинные ритуалы намечали и закрепляли новые связи, налагали на людей социальные обязанности. Глубоким смыслом были наполнены не только действия, но и слова, предметы, одежда, напевы песен».Как и по всей России, на Кубани чтили и широко отмечали календарные праздники: Рождество Христово, Новый Год, Масленицу, Пасху, Троицу.Особым событием и торжеством в народе считали Пасху. Об этом говорят и названия праздника - «Вылык дэнь», Светлое Воскресенье.Начинать об этом празднике надо с Великого поста. Ведь именно он - подготовка к Пасхе, период духовного и физического очищения.Великий Пост длился семь недель, причем каждая неделя имела свое название. Особенно важными были две последние: Вербная и Страстная. После них следовала Пасха - светлый и торжественный праздник обновления. В этот день стремились надеть все новое. Даже солнце, замечали, ликует, меняется, играет новыми красками. Обновлялся и стол, заранее готовили обрядовую пищу». красили яйца, пекли паску, жарили поросенка. Яйца красили в разные цвета: красный - кровь, огонь, солнце; голубой - небо, вода; зеленый - трава, растительность. В некоторых станицах на яйца наносили геометрический рисунок - «писанки». Обрядовый хлеб паска, был настоящим произведением искусства. Старались, чтобы был он высоким, «голову» украшали шишками, цветами, фигурками птиц, крестами, смазывали яичным белком, посыпали цветным пшеном.Пасхальный «натюрморт» - прекрасная иллюстрация к мифологическим представлениям наших предков: паска дерево жизни, поросенок - символ плодородия, яйцо начало жизни, жизненная энергия.Возвратившись из церкви, после освящения обрядовой пищи, умывались водой, в которой находилась красная «крашенка», чтобы быть красивым и здоровым. Разговлялись яйцом и паской. Ими же одаривали нищих, обменивались с родственниками и соседями.Очень насыщенной была игровая, развлекательная сторона праздника: вождение хороводов, игры с крашенками, в каждой станице устраивали качели, карусели. Кстати, катание на качелях имело обрядовое значение - оно должно было стимулировать рост всего живого. Завершалась Пасха Красной Горкой, или Проводами, через неделю после пасхального воскресенья. Это - «родительский день», поминовение усопших.Отношение к предкам - показатель нравственного состояния общества, совести людей. На Кубани к предкам всегда относились с глубоким почтением. В этот день всей станицей шли на кладбище, вязали на крестах платки и полотенца, устраивали поминальную тризну, раздавали «на помин» еду и сладости.

12. Распространение христианства на северо-западном Кавказе 
 
Обратимся к распространению христианства у причерноморского племени зихов и среди других адыгских племен. Уже Петр I располагал какими-то неясными сведениями о христианстве на Северо-Западном Кавказе. 
Наиболее ранние сведения легендарного характера о миссионерской деятельности у адыгских племен восходят к I-II вв. Это апокрифические сказания о трудах среди «кавказо-меотичес-ких племен и в Колхиде» апостола Матвея и апостола Андрея Первозванного, «учившего косог-диан» т.е. касогов-адыгов. Но реальное христианское влияние на адыгов и, прежде всего, зихов в литературе связывается с византийским императором VI в. Юстинианом I, имя коего вошло в адыгский фольклор и помнилось до XIX в. В изданных Де-Боором нотациях (списках) VIII-IX вв под № 85 обозначена епархия Зихия с центром в Херсонесе, что весьма существенно для верного понимания путей христианизации Северного Кавказа. Крым в этом процессе играл видную роль. В нотациях X в. упоминается соединенная епархия Матрахи (Тамань) и Зихии; подобные слияния и объединения Зихской кафедры с другими имели место до времени императора Андроника II Палеолога (1282-1328 гг.), когда Зихская епархия слилась с Тмутараканской на Тамани. 
История церковной организации в Зихии затронута в труде митрополита Макария (Булгакова): в Зихии было четыре епархии - Фанагория, Матраха - Тмутаракань, Зихополис, Никопсия. Указанные города достаточно убедительно помещены на местности и известны археологам, за исключением Зихополиса. По вполне вероятному предположению Ю. Н. Воронова, Зихополис может быть размещен на побережье в районе Ново-Михайловского, где имеется разрушенная крепость и храм позднеюстиниановского времени, а территория самой Зихии простиралась от Таманского полуострова до р. Нечепсухо — Никопсиса, фигурирующей у Константина Багрянородного. Фанагорийский и Зихский епископы в начале VI в. значатся присутствовавшими на церковных соборах, епархии Тмутаракань и Никопсия в уставе Льва Мудрого (894-911 гг.) названы уже архиепис-копиями, а епархии Фанагория и Зихия к этому времени были с ними слиты. Укрупненные архиепископии Тмутаракань и Никопсия стали автокефальными (по М. Булгакову), но это не доказано. 
Зихская епархия, подчиненная Константинополю, существовала до XIV в. (упоминание Иоанна Кантакузина, 1367 г.). Видимо, после объединения кафедр вновь произошло их разъединение и Зихская была восстановлена. Кафедра Тмутаракань-Матраха в нотициях фигурирует также до XIV в. и находится под греко-византийским влиянием, что подтверждается не только письменными источниками, но и данными археологии, эпиграфики и сфрагистики. 
В то же время хорошо известно, что к концу Х в. Тмутаракань стала русским княжеством. По существу вопроса сформулированы разные точки зрения. Некоторые историки полагают, что первое упоминание Тмутаракани в «Повести временных лет» под 988 г. еще не означает ее включения в политическую систему Русского государства, тогда как другие считают, что Тмутаракань была занята князем Святославом во время войны с хазарами 965 г. Достоверно, что в 1061 г. в Тмутаракань бежал от князя Изяслава «отец» русского летописания Никон, основавший в Тмутаракани подчиненный Киево-Печерскому монастырю местный монастырь. История этого монастыря нам не известна, но некоторый свет на нее может пролить найденная в XIX в. на Тамани плита с греческой надписью, извещающей о смерти в 1078 г. монаха — грека Иоанникия. Поскольку Иоанникий в надписи назван зодчим, можно допускать, что монастырь Никона был построен греческим мастером - монахом Иоанникием. Если это так, в Тмутаракани в XI в. происходили встречные контакты греко-византийской и русской церкви при преобладающем сохранении политической доминации Византии: все христианские кафедры, вплоть до Херсона и Хазарии, и в XII в. находились под юрисдикцией Константинопольского патриархата. 
В 1954-1955 гг. экспедицией под руководством Б. А. Рыбакова на Таманском городище были раскрыты остатки двух древних церквей, до сих пор остающихся неопубликованными. Одна из них - церковь постройки 1023 г., известная по летописи и построенная Мстиславом Тмутараканским, представляющая в плане квадратный зал с узким (около 2 м) притвором с западной стороны и полуциркульной алтарной апсидой с восточной. Характеризовать этот памятник обстоятельнее невозможно, ибо кладка храма не сохранилась и его плановая структура восстановлена по фундаментным рвам. 
Второй храм в плане крестообразный, с полуциркульной апсидой и приделами с северной и южной сторон, сохранившийся неполностью, но реконструируемый. Не исключено, что эти церкви (или одна из них) могли иметь отношение к вышеупомянутому монастырю, скорее всего — по хронологии — крестообразный храм XI в. Но это только предположение. 
Наличие в Тмутаракани двух храмов и монастыря, автокефальной архиепископии и очевидно смешанного в русский период истории Тмутаракани греко-русского клира позволяет говорить о мощном и длительно существовавшем на Северо-Западном Кавказе очаге христианства, которое не могло не затронуть местное адыгское (зихское) население. Проникновение христианства за пределы Тмутараканского княжества, несомненно, имело его своей исходной территорией. И такие раннехристианские памятники на нижней и средней Кубани есть. Остатки храмов Х-ХП вв. в регионе пока не выявлены, но есть плиты с крестами и греческими надписями, сводка которых в 1959 г. издана Л. И. Лавровым. Особенно примечательна надпись с именем иерея Педерико, датированная 1380 г. и ныне фактически забытая. Ценность надписи заключается в том, что имя Педерико имеет адыго-черкесское происхождение, обоснованное Г. Ф. Турчаниновым и принятое в научной литературе. Следовательно, христианство у адыгов в XIV в. еще прочно существовало в его греко-византийской, православной форме, а в церковном клире находились священнослужители из адыгов. Этот важный факт, указывающий на глубину приобщения адыгов к христианскому вероучению, полностью подтверждается фольклорными и этнографическими данными: по первому кабардинскому историку Ш. Б. Ногмову, епископ («шехник») из Греции жил на «Лесистом кургане» близ Нальчика, многие дворянские роды адыгов происходят от «шо-геней» - священников из Герге или Рум (греков), христианский крест у адыгов пользовался большим почетом и уважением до XIX в. Более того, плита с греческой надписью 1557 г. из станицы Курджипской показывает, что христианство в земле адыгов сохранялось и в XVI в. 
После падения Византии в 1453 г. греко-византийское христианство на Северном Кавказе, лишившись базы, стало угасать. С 1717 года началось наступление ислама на Западный Кавказ и постепенно адыгские народы были обращены в мусульманство. К сожалению, христианские древности Закубанья изучены слабо, а памятники церковной архитектуры здесь почти не выявлены и не исследованы хотя в XVIII в. Ксаверио Главани отметил, что в Черкесии есть несколько церквей с надписями, но неизвестно какими. Наиболее известный в литературе храм был открыт в 1869 г. недалеко от города Белореченск. Эта церковь в плане была прямоугольная с полукруглым алтарем (т.е. выступающей апсидой) и «квадратным» входом, длина в интерьере 12, ширина 7 аршин, что равно соответственно 8,50 и 5 м. Интересна техника кладки: известняковые блоки скреплялись между собой железными скобами-пиронами и лежали в шахматном порядке. Были обнаружены обломки капителей от «колонн, поддерживавших свод алтарных дверей», а также обломки дверных и оконных наличников стрельчатой формы. В правом углу от входа оказался тщательно оштукатуренный склеп с одиночным христианским захоронением, сопровождаемый золотыми и серебряными украшениями и золотой парчой. Наконец, важны три камня с надписями: 1) с греческой надписью «Святой Георгий»; 2) с рельефным крестом и греческой надписью «В память раба Божия Георгия Пиуперти Владетеля Минилии. Святому славному великомученику Георгию в церкви» (автор публикации не ручается за точность перевода); 3) с армянской надписью «Соорудил церковь каменотесец из Кафы Крымбей». Согласно же чтению Кучук-Иоаннесова, армянская надпись гласит: «Церковь построена каменщиком (имя неразборчиво)... в 620 году армянской эры», т.е. в 1171 г. 
В Центральном государственном историческом архиве Москвы мною выявлен рукописный отчет о раскопках Белореченской церкви. Из него следует, что камень с изображением св. Георгия на коне был обнаружен с западной стороны церкви, где обычно находится вход в здание, и действительно мог быть вставлен над входом. Камень же с именем Георгия Пиуперти и владетеля Минилии был найден близ склепа. Кажется наиболее вероятным, что это была титафия, стоявшая над склепом. Армянская надпись строительная, была вставлена в стену. 
Большая армянская диаспора в Каффе действительно существовала до XIV в. и в этом контексте приглашение строителя из Каффы реально: на месте своих квалифицированных зодчих не было. Последний должен был быть опытным мастером, на что указывает пышный декор храма, а именно: наличие в нем резных капителей, каких нет в других известных нам храмах средневекового Северного Кавказа (в том числе и в кафедрале Аланской епархии на р. Большой Зеленчук). Резные капители, венчавшие колонны, или пилястры в интерьере для северокавказского ареала древнехристианской архитектуры настолько необычны, что в совокупности с тремя надписями на разных языках однозначно говорят о высоком статусе Белореченской церкви. На него указывает богатейшее погребение в склепе, оставшееся неопубликованным. Судя по описанию, это могло быть захоронение местного феодального владетеля, а сама церковь выполняла функции мемория. 
К сожалению, есть неясности с хронологией Белореченского комплекса. Прежде всего, мы не можем безоговорочно принять дату строительства здания в 1171 г., увиденную Кучук-Иоан-несовым. Уже при издании обломка капители в 1893 г. редактор тома П. С. Уварова отметила, что характер орнамента на капители более поздний, «чем год построения храма, указанный надписью». Если это действительно так (капитель опубликована плохо и требует специального анализа), то и дата Белореченской церкви может быть омоложена. Уточнению даты церкви могло бы послужить захоронение в склепе, но и оно недоступно для изучения. Можно осторожно предположить, что наличие в погребальном инвентаре серебряной, на трех цепочках, продолговатой чернильницы, кожаного вышитого кошелька с двусторонним деревянным гребнем внутри, золотых филигранных пуговиц, серебряного поясного набора с рельефным золоченым узором, золотой парчи позволяет сблизить погребение в церкви с эпохой и культурой известных Белореченских курганов XIV-XV вв., приписываемых черкесскому племени абадзехов. 
Тщательное исследование художественного металла из Белореченского могильника, выполненное М. Г. Крамаровским, не только подтвердило дату Белореченских курганов, но и указало направления влияний и заимствований: латинское направление, малоазийское направление, греческая группа. Аналогичные направления (группы) выделяются в материалах поздней части Борисовского могильника XIII-XV вв. на побережье и также адыгского. Указанные влияния и товары, согласно М. Г. Крамаровскому, «через Каффу и Тану шли на Тамань и в Матрегу, где преобладало греческое и адыгское население». Сооружение Белореченской церкви мастером из Каффы хорошо вписывается в этот общеисторический контекст и в совокупности с характером культуры Белореченских курганов и погребения под полом церкви может быть рассмотрено как явление одного периода — XIV-XV вв. Конечно, предлагаемая версия весьма гипотетична и требует проверки, в первую очередь путем новых раскопок руин церкви. Но проблема Белореченской церкви, по-видимому, не может рассматриваться изолированно от Белореченских курганов и их культуры. На это, в частности, указывает неопубликованный архивный материал: 18 июля 1869 г. около развалин церкви был раскопан «близлежащий конический курган», в нем найден скелет в деревянном гробе, ориентированном по линии запад-восток. Гроб был засыпан слоем угля в пол-аршина толщиной. 
На костяке найдены остатки шелковой, тканной золотом одежды, кривой меч с эфесом длиной 7 четвертей, наконечники стрел, прямой «нож, 15 серебряных пуговиц филигранной работы, 2 плоских золотых колечка (височные кольца? — В. К.) и связанный шелковым шнурком гаманец (кошелек) с сердоликовым камнем внутри». Принадлежность данного кургана к Белореченскому курганному полю несомненна. Видимо, церковь имеет топографическую соотнесенность с курганным могильником. 
Совмещение этих двух культурно-репрезентативных комплексов в единую систему позволяет ставить вопрос о существовании в районе г. Белореченска в XIV-XV вв. крупного политического и культурного центра с рынком, располагавшим дорогими импортными товарами, на которые был спрос. Не претендуя на освещение соответствующих проблем социальной структуры местного общества, обратим внимание на достоверное сообщение итальянского автора Иосафата Барбаро, жившего в Тане в 1436-1452 гг.: «Если ехать из Таны вдоль берега упомянутого моря (Черного — В. К.), то через три дня пути вглубь от побережья встретится область, называемая Кремук. Правитель ее носит имя Биберди, что значит «Богом данный». Где находилась область Кремук? Е. Ч. Скржинская в своих комментариях к переводу И. Барбаро полагает, что эта богатая хлебом, мясом и медом область находилась на Кубани, там, «где ныне живут адыгейцы». Мы согласны с данным предположением. Оно находит подтверждение на карте России Я. Гастальдо 1548 г., где «Кремух» помещен в среднем течении Кубани и примерно в районе современного Майкопа.Обозначенное выше размещение области Кремух мне представляется весьма вероятным. Нельзя не обратить внимание на фонетическое сходство имени Кремуха Биберди с именем Георгия Пиуперти, где первая номинация является церковно-христианской (данной при крещении), вторая — местной, адыгской, но в греческой транскрипции несколько искаженной. В адыгской антропонимии имя Биберд известно, а по фольклорным материалам, Биберд был предком князей Хатуковых, владевших крупным племенем хатукаевцев, живших в долине р. Белой. Кстати, область Кромук, «имеющая лучшее местоположение и более других населенная и жители которой исповедуют христианскую религию и имеют священников «по греческому обряду», фигурирует в рассказе Георгия Интериано (XV в.) - автора, хронологически наиболее близкого времени и Белореченских курганов, и церкви. 
Основываясь на приведенных хронологических и территориальных соответствиях, можно попытаться отождествить Биберди и Пиуперти как одно лицо — правителя адыгского владения Кремух на р. Белой, существовавшего в XIV-XV вв. Белореченская церковь, очевидно, была главным храмом этого феодального владения и была построена крымским строителем из Каффы в XIV в. Нам осталось лишь указать, что Н. Г. Волкова в исследовании племенных названий Северного Кавказа считала имя Биберд татарским и предполагала, что население Кремуха было ногайским. Однако этому препятствует, как и то, что нам ничего не известно об обращении ногайцев в христианство в XIV-XV вв., так и хорошо обоснованная археологически и исторически версия об адыгской атрибуции культуры Белореченских курганов. Выше рке было сказано о необходимости комплексного подхода к Белореченской церкви и курганам. 
Длительное бытование христианства в греко-православной форме на Северо-Западном Кавказе должно было оставить больше материальных следов, чем мы имеем. Возможно, это объясняется слабой археологической изученностью адыгского средневековья. Христианские древности на пространстве между Таманью и Большой Лабой есть: укажем древние каменные кресты в ущелье близ Новороссийска, камень с изображением креста и византийской надписью в ущелье р. Шебша, крест у станицы Береговой, уже упоминавшаяся плита 1557 г. из станицы Курджипской, медный крест энколпион из станицы Махошевской и другие находки.

13

Процесс распространения  Ислама на Северо-Западном Кавказе  весьма своеобразен. В качестве нижней хронологической границы можно  принять XIV в., когда в адыгскую языческо-христианскую среду, доминирующей темой которой, по выражению современного кабардинского  ученого Б.Бгажнокова, являлся морально-этический  кодекс адыгэ хабзэ, стал впервые  проникать Ислам.

Адыги знакомились с мусульманским  вероучением и религиозной практикой  через торговые, военные контакты и отношения с Золотой Ордой, соседним государством, в котором  Ислам был официально провозглашен государственной религии в начале XIV в. В дальнейшем Ислам распространялся  на Северо-Западный Кавказ из Дагестана, Османской империи и Крымского  ханства.

Влияние Ислама особенно усилилось  с начала вплоть до 60-х годов XIX в. на фоне «шариатского движения», инициаторами которого были адыгские религиозные  ученые в Кабарде и Западной Черкесии, и деятельности трех личных наибов (представителей) Шамиля, завершивших  в уже подготовленной среде реформы  управления и суда по Шариату. В то же время активизация антиколониальной борьбы против российского проникновения на Кавказ способствовала ускорению принятия Ислама прежде всего как идеологической основы консолидации адыгских субэтнических групп.

Осознавая себя членами мусульманской  Уммы, адыги в основном остались привержены своим традиционным ценностям  и представлениям. Мусульманские  институты и ценности заняли органичное место в системе традиционных адыгских этнических норм и мотиваций. Исполнение религиозных норм, как  правило, ограничивалось похоронным ритуалом.

Разные слои адыгского  общества являлись носителями разной религиозности – аристократия и  крестьяне ориентировались на адат или Шариат в зависимости от конкретных обстоятельств. В адыгском фольклоре - благопожеланиях, здравицах и проклятиях - имя Аллаха иногда еще употреблялось  наряду с языческим божеством  Тхьэ – первом среди равных в  адыгском пантеоне.

Тем не менее, этические принципы адыгства (адыгагъэ) способствовали гармоничному освоению и воспроизводству мусульманской  этики, в свою очередь дополняющей  уже существующие нравственные категории, прежде всего идею «псапе» - спасения души через благодеяние. Неслучайно специалисты отмечают, что в адыгском сознании сформировались представления, характерные для мироощущения многих народов Кавказа, об адыгстве как  о творении Аллаха и о «Создателе на небесах и дарованном им адыгстве на земле».

Своеобразие функционирования исламского комплекса на Северо-Западном Кавказе проявляется прежде всего  в обозначении религиозных деятелей. Среди адыгов все они назывались эфенди. Данный термин, по-видимому, был  заимствован из Турции (еfendi (тур.) от позднегреч. aphentes, греч. authentes – повелитель, господин), где он в качестве формы  обращения охватывал очень широкий  круг лиц – наследников султанского  дома, образованных людей, чиновников, высших армейских офицеров, улемов, иностранцев. В адыгской среде это  обозначение применялось только к религиозным деятелям, таким  образом, обозначая почетность и  престижность их положения в социальной структуре адыгского общества. Адыгские эфенди были, как правило, выходцами  из крестьян – князья и дворяне  традиционно искали самовыражения  в других занятиях.

Другой особенностью Ислама на Северо-Западном Кавказе является не сложившийся в регионе институт вакуфной собственности. Возможно, это  объясняется не столь долгим периодом активного проникновения Ислама в этот регион.

Кроме того, сказался тот  факт, что распространение Ислама происходило в условиях войны  и отсутствия политической стабильности. Как следствие, это определило отсутствие у адыгских эфенди серьезных экономических  позиций: они посвятили свою жизнь  проповеди исламского благочестия  и образовательной деятельности и не владели обширными земельными угодьями.

Русские власти после завоевания Северо-Западного Кавказа не нашли  здесь сформированных исламских  институтов и сложившейся группы служителей культа. Одним из направлений  религиозной политики России на Северо-Западном Кавказе было упорядочение и регламентация  деятельности эфенди. Российская администрация  разделила всех религиозных деятелей на три категории – кадиев-знатоков шариатского судопроизводства, осуществлявшегося  по ханафитскому мазхабу, старших и  младших эфенди.

Кадии и эфенди, хотя составлявшие и немногочисленное сообщество, обладали безусловным авторитетом. «Черкесы имеют к духовенству величайшее уважение, которое доставляет этому  классу владычество над умами  народа», - подчеркивал Хан-Гирей. В  значительной степени этот авторитет  был основан на их образованности.

Однако будем отдавать себе отчет в том, что по своим  нравственным характеристикам эфенди были все же разными людьми –  часть из них несет ответственность  за далеко не бескорыстное участие  в колониальном проекте переселения 94% адыгского населения в Османскую  империю в ходе и после окончания  военных действий России на Кавказе, утаивание сборов. Образ таких  служителей культа – хитрых и корыстолюбивых - сохранился в беспристрастных пословицах и сказках.

Однако исторической традиции адыгов известны и другие эфенди. Именно они, пожалуй, олицетворяли для народа то, что Ф.М.Ацамба и С.А.Кириллина  в своем исследовании назвали  «честью духовного сословия». Рассудительность, этичность поведения, культивируемые в адыгской нормативной культуре, делали кадиев и эфенди необычайно близкими и открытыми людьми для всех социальных групп. Их благочестие было действительно одинаково основано на идеях исламского «следования Господней воле и Его Закону», и на традиционных предписаниях адыгагъэ (адыгства), и соответствовали ожиданиям адыгского общества.

Свою деятельность эфенди разворачивали в многочисленных мечетях. Интересно, что строительство  мечетей наиболее интенсивно развернулось на Северо-Западном Кавказе в 80-90-х  гг. XIX в. Именно в этот период в представлении  российской политической элиты возобладал взгляд на мусульман как на лояльных подданных империи, над которыми необходим правительственный контроль, не задевающий их религиозных убеждений.