Политические отношения и процессы на постсоветском пространстве

Содержание

Введение……………………………………………………………………….3

1.  ДОМИНИРУЮЩАЯ РОЛЬ РОССИИ НА ПОСТСОВЕТСКОМ  ПРОСТРАНСТВЕ - ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ, БУДующее………....5

2. РОССИЙСКО-УКРАИНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ: СВЕТ В КОНЦЕ ТУННЕЛЯ……………………………………………………………………….12

3.Постсоветское пространство и политика России в условиях многополярного мира………………………………17

заключение………………………………..……………………………….26

Список использованной литературы……………………...…25

Введение

Прочно вошедшее в современный политический лексикон понятие «постсоветское пространство» многие считают довольно банальным техническим термином, который не может вызвать никаких эмоций. С одной стороны, это действительно так: трудно придумать более нейтральное определение для обозначения огромной евразийской территории, которая в равной степени включает в себя и бывшие республики СССР, ставшие независимыми государствами, и саму Россию. Причем, фактическое доминирование России на этой территории в данном контексте практически отрицается.

Однако, если вдуматься, это формально точное по смыслу понятие наполнено еще и драматическим по сути содержанием. "Постсоветское пространство" – это уходящая реальность, объединенная общим прошлым и разъединенная непредсказуемым будущим. Непредсказуемым потому, что на этом пространстве давно уже идет активная геополитическая игра, в которой участвуют самые изощренные и сильные мировые игроки.

Бывшие республики СССР, а ныне суверенные государства переживают непростое время выбора вектора своего развития. Многим кажется, что этот выбор уже давно был ими сделан, но экономический кризис и новые глобальные политические веяния постоянно вносят свои коррективы. Вряд ли будет правильно утверждать, что бывшие республики СССР проводят абсолютно независимую от России политику.

Во-первых, это невозможно по причине все еще связанных друг с другом экономик и не до конца разрушенного общего культурного пространства, да и просто добрососедства. Во-вторых, многие вызовы, стоящие сегодня перед этими странами, и многие проблемы, которые приходится им решать, непосредственно касаются России. Ее влияние нельзя игнорировать, но и преувеличивать его, думается, не стоит. Ведь такие мощные силы как США, Китай и Евросоюз также рассматривают бывший СССР как зону своих геополитических интересов.

Отношения внутри постсоветского пространства складываются порой очень непросто, но, в конечном счете, от каждой республики бывшего СССР, включая и Россию, зависит то, как долго это пространство будет оставаться «постсоветским».

1. ДОМИНИРУЮЩАЯ РОЛЬ РОССИИ НА ПОСТСОВЕТСКОМ  ПРОСТРАНСТВЕ - ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ, БУДУЮЩЕЕ

17 лет назад на геополитической карте мира появилось новое образование. Термин, характеризующий этот пространственный объект, был впервые зафиксирован в статье Альгиса Празаускаса  «СНГ как постколониальное пространство».

Впоследствии данное понятие неоднократно подвергалось серьезной научной критике. Сейчас параллельно существуют несколько альтернативных вариантов названий, таких, например, как «страны ближнего зарубежья» или «государства СНГ». Для сравнения, в поисковой системе «Яндекс» зафиксировано 3 млн. страниц для «Постсоветского пространства» и примерно на миллион меньше для «стран ближнего зарубежья», что косвенно свидетельствует о масштабах применения и глубине укоренения этого понятия, как в научной среде, так и на уровне пользователей-обывателей.

Примечательно, что профессор Празаускас писал о постсоветском пространстве, проводя сравнения с колониальными империями прошлых веков, которые даже после обретения независимости оставались в культурном и отчасти экономическом пространстве бывшей метрополии. Автор статьи в «Независимой газете» поставил, как оказалось, главный вопрос, не утративший своей актуальности и за прошедшие семнадцать лет: применим ли аналогичный принцип к оценке и анализу пространства, сложившегося после распада Советской империи?

Даже спустя почти два десятилетия получить консолидированный ответ вряд ли возможно. Прибалтийские ученые однозначно отказываются включать Литву, Латвию и Эстонию в границы постсоветского пространства, указывая, что сорок лет пребывания в составе Советского Союза - слишком малый срок для тесного соединения незримыми нитями социо-культурного, духовного и ментального единства. Правда, тот факт, что прибалтийские губернии существовали в составе Российской империи с момента окончания Северной войны, в Риге, Таллинне и Вильнюсе фактически игнорируется, ограничивая круг рассуждений временными рамками прошлого века, тогда, как их наиболее радикальные оппоненты четко указывают на наличие тесных генетических связей между Российской империей и империей Советской.

Значит, глубина общей истории для постсоветских стран вовсе не ограничивается семи десятью четырьмя годами. По мнению министра иностранных дел Великобритании Дэвида Милибанда, понятие постоветского пространства устарело. «По-моему, русские хотят использовать концепцию, так называемого «постсоветского пространства», не понимая, что граничащие с Россией бывшие республики СССР - это независимые страны с суверенными границами.
Я считаю это неприемлемым. Украина, Грузия и другие - это не «постсоветское пространство». Это - независимые суверенные страны, обладающие собственным правом территориальной целостности». - таково мнение высокопоставленного британского чиновник. И его мнение - не единичный пример.

Чтобы уйти от политизированных оценок и попытаться проанализировать внутреннее содержание термина «постсоветское пространство», прежде всего, необходимо понять, что является связующим звеном, краеугольным камнем этой системы. В конечном счете, вопрос о будущем постсоветского пространства - это в значительной степени вопрос о будущем самой России, поскольку  специалисты, которые пишут, что между русским элементом и нерусскими народами в составе империи отсутствовало реальное единство, подменявшееся административным ресурсом ограничения и подавления применительно к нынешнему моменту говорят уже о том, что желание России сохранить свое экономическое и культурное влияние в бывших республиках Советского Союза противоречит объективному стремлению каждой из этих Республик двигаться в совершенно противоположном направлении, зачастую неважно, в каком именно: Евросоюзу, Китаю или какому-либо иному центру региональной интеграции.

Ну, а если спроецировать эту линию рассуждений на ближайшее будущее России, то в рамках данной логики неизбежно окажется отрицание права России на существование как Федеративного государства с национальными автономиями.

Корень проблемы, связанной с прошлым, настоящим и будущим постсоветского пространства, наиболее внятно сформулировал Андрей Ермолаев, который отметил, что Советский Союз - это не просто государственное образование, а государственно-цивилизационное образование. Осколки общей цивилизации не в состоянии отделиться или изолироваться друг от друга за столь краткий с исторической точки зрения срок. Можно ограничить сферу развития русского языка как одного из ключевых интеграционных элементов. Можно искусственно ограничить механизмы народно-хозяйственных связей, разорвать производственные цепочки, существовавшие во «всесоюзном сборочном цеху». Можно попытаться запретить праздновать общие праздники, переписать учебники по истории, сформировать новую систему мифов, дать имена новым героям.

Но как быть с практиками разных культур и общественных опытов, и в этом отношении я снова возвращаюсь к словам Андрея Ермолаева, которые не поддаются трансформации в том виде, в каком хотелось бы новым политическим элитам стран СНГ. Эта цивилизационная эклектика может носить  разные имена и названия.  В Казахстане, допустим, ее называют евразийством. А ведь именно Казахстан среди всех бывших республик Советского Союза более всего походил на полигон для проведения подобных экспериментов. Не случайно, что в конце 70-х гг. именно эту республику называли «лабораторией дружбы народов».

И все-таки, каким будет будущее постсоветского пространства? В настоящий момент контуры будущего прочерчены не до конца. Напротив, кажется, что постсоветское пространство дробится, утрачивает свою первоначальную конфигурацию, но в то же время в полном соответствии с законами диалектики включает в себя новые пространственные объекты, которые никогда не входили в состав Российской империи или Советского Союза. Эта тенденция особенно заметна, если мы обратимся к оценке главных интеграционных проектов на постоветском пространстве, как, например, Шанхайская Организация Сотрудничества, одним из создателей которой является Китай, также имеющий свои особые интересы в республиках бывшего Советского Союза. Абсолютно прав Владислав Иноземцев, когда говорит о том, что регионы, объединяемые только прошлым, не имеют будущего. Если Россия заинтересована в том, чтобы сохранить постсоветское пространство, она неизбежно должна инициировать новые совместные проекты, прежде всего, инновационные, обращенные к решению задач модернизации в политической и экономической сфере.

Каковы современные тенденции развития постсоветского пространства? Они достаточно противоречивы. Прежде всего, потому что в начале 21 века мы наблюдаем системную хаотизацию традиционных механизмов безопасности, в том числе на постсоветском пространстве. Отсутствие четких правил игры приводит к неизбежным проблемам в определении границ всего комплекса межстрановых вопросов. А, самое главное, что активное участие внешних сил в процессах, происходящих в странах СНГ, идет, скорее, не во благо, а во вред для внутренней стабильности и эффективного взаимодействия между региональными силами и участниками так называемой «большой игры».

Но, если перейти от общего к частному и рассмотреть эти тенденции на примере вопросов политики, экономики, безопасности, то мы увидим следующую картину.

В экономическом отношении неравномерность развития постсоветских стран не только не уменьшилась, но и, напротив, возросла. А в условиях кризиса эта тенденция проявилась достаточно причудливым образом, поскольку более всего от кризиса пострадали как раз те страны, которые относятся, по мнению международных экспертов, к числу наиболее успешных в экономическом отношении стран СНГ -  Россия, Казахстан, Украина. В то же время такие страны, как Молдова, Узбекистан, Туркмения менее интегрированы в мировые экономические процессы, в целом оказались и менее подвержены кризисным тенденциям. Например, в Белоруссии ВВП вырос в 2008 году на 10%, в Таджикистане на 7,9%, в Кыргызстане на 7,6%. Для сравнения: в России зафиксирован рост чуть более 5%, а в Украине - 2,1%. Это в 5 раз меньше, чем у абсолютного лидера среди стран СНГ - Азербайджана, где этот показатель составил 10,8%.

Также очевидно, что по-прежнему страны СНГ делятся на ресурсно-сырьевые государства и страны, не обладающие значительной сырьевой базой. Наиболее яркий пример - Центральная Азия, где  налицо глубокое расслоение между странами, обладающими нефтью и газом и Таджикистаном с Киргизией, единственный ресурсный источник которых это вода. Но в проигрыше пока что и те, и другие, поскольку даже локомотивы регионального развития в лице Казахстана и Узбекистана так и не сумели перейти к реальной диверсификации экономики.

В политическом плане мы также видим, что транзитный период далеко не завершен. Динамика изменений в пространстве между президентской и парламентской формой правлений по-прежнему неустойчива. В России и центрально-азиатских государствах мы видим заметное усиление президентской власти при одновременном декларировании политической реформы, связанной с более эффективным выстраиванием баланса между исполнительной, законодательной и судебной властью.

В Казахстане, Таджикистане и Узбекистане эта неопределенность напрямую связана с фактором приемничества. В этих странах еще не было процедуры передачи власти в рамках некой легитимной формулы. Россия и Армения первыми на постсоветском пространстве первыми такой пример продемонстрировали, но в достаточно причудливой форме, что особенно заметно на российских реалиях, где окончательно оформился политический дуализм. В то же время Азербайджан идет по пути центрально-азиатских политий, а Грузия и Украина пытаются сохранить «западную» модель  демократических институтов на абсолютно советской базе отношений между властью и оппозицией.

Что из этого следует? Самый простой ответ заключается в том, что эпоха транзита так и не завершена ни в политической, ни в экономической сфере. Нынешний кризис может разрушить миф об эффективных национальных государствах, поставить под сомнение устойчивость созданных политических институтов. Но, с другой стороны, возможно, что и есть шанс для постсоветских стран выйти на принципиально новый уровень развития, преодолев ограниченность демократических институтов и, сняв ограничение на развитие гражданского общества.

Что бы ни говорили оппоненты российских властей, на постсоветском пространстве есть только одна страна,  которая может стать  ядром для  развития модернизационных процессов в политической, экономической и социальной сфере. США и ЕвроСоюз предлагают альтернативные проекты, которые в своей идеологической основе апеллируют к понятию «демократия», а в сугубо прагматическом плане могут быть сведены к формуле «ресурсы в обмен на технологии».

Готова ли Россия в нынешних условиях предложить разумную альтернативу инновационного развития для бывших республик Советского Союза - времени для ответа на этот вопрос остается все меньше. Но, как известно, одно из значений слова кризис - это по-гречески решение. И, видимо, настал тот момент, когда окончательное решение должно быть принято, поскольку  в случае окончательного вытеснения России на периферию постсоветского пространства неизбежно будет актуализирован тот сценарий, о котором я уже говорил выше - вслед за распадом постсоветской системы может произойти и распад самой России.

Ну, а для того, чтобы разрушить СНГ не требуется каких-либо сверхусилий. Достаточно всего лишь ликвидировать оставшиеся торговые преференции, отменить свободное безвизовое перемещение и окончательно ликвидировать статус русского языка, как инструмента межнационального общения.

Доминирующая роль России на постсоветском пространстве, во многом, это еще фундамент прошлого, а не достижение настоящего. Адекватный ответ на новые вызовы времени, вполне возможно, потребует от России более внятной и в то же время более решительной политики по отношению к своим соседям на постсоветском пространстве, но столь же очевидно, что ключевым словом, характеризующим эту политику должно стать слово «ответственная». В противном случае мы станем заложниками фантомного убеждения жителей города Глупова в том, что хлеб можно собрать не посеяв.

2. РОССИЙСКО-УКРАИНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ: СВЕТ В КОНЦЕ ТУННЕЛЯ

На сегодняшний день, главным системным вызовом внешней политики Украины продолжает оставаться необходимость выстраивания взвешенного баланса между основными её стратегическими векторами: вропейским, американским, российским.

Следует отметить, что с момента вступления на пост главы государства, В.Януковичу в целом удалось стабилизировать политические отношения с ключевыми партнерами Украины - ЕС, США и Россией, а также выйти на качественно новый уровень политического диалога с влиятельными международными организациями. В своем послании к украинскому народу, приуроченному к подведению итогов 100 дней пребывания на посту главы государства, В.Янукович уделил особое внимание взаимоотношениям между Украиной и Россией, подчеркнув, что между странами должна быть подписана декларация о стратегическом партнерстве, которая должна стать «важной составляющей европейской безопасности». «У нас не простой вопрос, в котором мы сошлись в конфликте интересов - газовый вопрос… Если убрать газовый вопрос, он для нас является принципиальным, у нас все хорошо» - так высказался президент Янукович о текущем состоянии российско-украинских отношений.

Вместе с тем, во второй половине 2011 года наметилось некоторое охлаждение российско-украинских отношений, обусловленное обострением существующих противоречий и отсутствием прогресса в решении важных вопросов двустороннего сотрудничества. Заметно снизилась и результативность переговоров, вследствие чего Киеву и Москве так и не удалось договориться по многим принципиальным вопросам, в том числе по снижению цены на российский газ. Отмечается, что, несмотря на официальную риторику, Россия все еще не готова к восприятию своего южного соседа как равноправного партнера, надежного политического и стратегического союзника. Нестабильный характер межгосударственных отношений, во многом обусловленный именно таким неприятием, способствует тому, что Кремль стремится достичь лишь тактических соглашений с Украиной, в основе которых лежит предоставление определенных экономических преференций в обмен на поддержку собственных геополитических проектов. Предсказуемым результатом расхождения во взглядах и подходах к построению двусторонних отношений Украины и РФ, является заметная несогласованность позиций по ключевым вопросам, а также сложность координации совместных усилий по их конструктивному решению.

Безусловно, перспектива дальнейшего охлаждения российско-украинских отношений при одновременном усилении позиции ЕС в регионе не может устроить российскую правящую политическую элиту. Тем более что экономические и газовые «доводы» показали свою неэффективность в решении политических разногласий между двумя государствами. В результате, в политическом плане, Украина продолжает дистанцироваться от России, которая вынуждена наблюдать за стремительным развитием отношений официального Киева с Западом, заинтересованным добиться снижения российского влияния на постсоветском пространстве.

В настоящее время, одним из наиболее резонансных вопросов в украинско-российских двусторонних отношениях продолжает оставаться возможность вступления Украины в Таможенный союз РФ, Беларуси и Казахстана. Украинское руководство, несмотря на давление со стороны Москвы, пока не определилось с необходимостью присоединения страны к Таможенному союзу. На российском направлении Украина сконцентрировалась на поиски решения газового вопроса и расширения экономического сотрудничества без запуска новых интеграционных процессов. Аналитики предостерегают, что возможность участия Украины в Таможенном союзе связана с серьезными политическими и экономическим рисками, в первую очередь для нынешнего политического руководства и лидеров основных промышленно-финансовых групп, контролирующих украинскую экономику.

С формальной точки зрения выжидательная позиция украинского руководства относительно участия в Таможенном союзе резонно мотивируется неясностью результатов деятельности этого экономического объединения, поскольку основные его регулирующие нормы вступили в силу сравнительно недавно, а также отсутствием ясности относительно того, как на повлияет на ситуацию вступление России во ВТО, которое произойдет в этом году.

В феврале 2011 года состоялся официальный визит председателя Государственной Думы РФ Сергея Нарышкина в Украину, главной задачей которого, по мнению экспертов, являлась попытка решить часть наиболее важных проблем в политических, экономических и гуманитарных отношениях двух стран, а также поспособствовать скорейшей ратификации Украиной Соглашения о Зоне свободной торговли (ЗСТ) со странами СНГ.

Вместе с тем, господин Нарышкин не ограничился только лишь общением с головой Верховной Рады Украины. Российский спикер встретился практически со всеми представителями политического руководства Украины, включая президента, премьер-министра и секретаря Совбеза.

В отношении перспектив решения наиболее проблемного «газового вопроса», С.Нарышкин сообщил, что Россия уже передала Украине новый проект договора, подчеркнув, что он станет едва ли не «решением всех проблем» в газовых отношениях двух стран, поскольку нацелен на некий «компромисс» (судя по словам господина Нарышкина, у России существует свое собственное, несколько нетрадиционное, но четко сформулированное понятие такого «компромисса»). «Вступление Украины в Таможенный союз позволит ей получать газ по ценам для российских потребителей», - заявил Нарышкин в ходе общения с преподавателями и слушателями Дипломатической академии Украины.

В рамках официального визита спикера Госдумы РФ, стороны также договорились о ратификации ряда двусторонних договоров, в том числе по упрощению процедуры пересечения границы для жителей приграничных областей, а также подписали соглашение о повышении статуса межпарламентской российско-украинской комиссии. Что касается эффективности деятельности Межгосударственной российско-украинской комиссии на уровне президентов РФ и Украины, последнее заседание которой состоялась в конце 2010 года.

Одним из наиболее противоречивых выглядит заявление С.Нарышкина о том, что Госдума РФ и Верховная Рада Украины одновременно ратифицируют Соглашение о ЗСТ, принятие которого будет означать существенное облегчение условий совершения торговых операций между хозяйствующими субъектами двух стран. Комментируя это заявление, руководитель парламентской фракции Партии регионов А.Ефремов заявил, что Верховная Рада пока не готова к тому, чтобы имплементировать Соглашение о ЗСТ со странами СНГ, сославшись при этом на необходимость доработки указанного документа с российской стороной. По мнению экспертов, Украина не хочет решать вопрос о полноценном создании ЗСТ со странами СНГ без принципиального решения «газового вопроса», поскольку вопрос о ратификации Соглашения о ЗСТ является частью пакета спорных вопросов между Украиной и Россией. В этой связи, эксперты отмечают, что  вопросы должны решаться синхронно, не только с точки зрения ратификации Соглашения по ЗСТ, но и с точки зрения решения других вопросов, включая «газовый» и недавно возникший «торговый».

Оценивая визит председателя Госдумы РФ в Украину в целом, руководитель Центра прикладных политических исследований В.Фесенко охарактеризовал его как попытку Украины и России нормализовать отношения и восстановить конструктивный диалог на государственном уровне.

Руководитель Института публичной политики В.Чумак считает, что киевские заявления С.Нарышкина носят «программный» характер. «Никто не ожидал услышать нечто новое или сенсационное. Позиция Путина, которую в очередной раз озвучил Нарышкин в Киеве, всем известна, ничего не изменилось: Россия подтверждает курс на политику доминирования. Украине предлагается включиться в интеграционные процессы в СНГ», - отметил эксперт.

Следует отметить, что визит С.Нарышкина в Киев был первым его официальным визитом в качестве новоизбранного председателя Госдумы РФ. Российский спикер посчитал символичным свой приезд на Украину в те дни, когда отмечалось двадцатилетие российско-украинских дипломатических отношений. Именно поэтому многие возлагали на него определенные надежды и ожидали действенных шагов к «потеплению отношений» с Киевом.

Исходя из неоднозначности заявлений и комментариев господина Нарышкина по вопросам поставок российского газа в Украину, эксперты полагают, что Москва не будет особо усердствовать в пересмотре украинских газовых контрактов и, по всей видимости, рассчитывает использовать возможные экономические трудности Украины для продвижения своего амбициозного геополитического интеграционного проекта. Более того, из заявлений российского спикера можно сделать вывод о том, что Россия не рассматривает всерьез предложенный Украиной вариант экономического сотрудничества с Таможенным союзом в рамках формата «3+1», который фактически демонстрирует открытость официального Киева к ведению диалога. В общем, складывается такое впечатление, что Украину относительно тактично и при этом весьма настойчиво склоняют к принятию того решения, которое окажется наиболее приемлемым для российской стороны.

3. Постсоветское пространство и политика России в условиях многополярного мира

В последнее время на передний план вышла тема многополярного мира, который, по мысли некоторых, должен прийти на смену американскому однополярному миру, сформировавшемуся в 90-х годах прошлого века. Считается, что одним из составных частей многополярного мира может стать постсоветское пространство. Ядром этого пространства, безусловно, является территория России.

В этом вопросе существуют три главных аспекта проблемы:

                  культурный (точнее, культурно-цивилизационный);

                  экономический;

                  военный (силовой).

В географическом плане имеются три главных направления возможной консолидации постсоветского пространства вокруг ядра (т.е. территории РФ): западное (Белоруссия, Украина, Молдавия), азиатское (главным образом Казахстан) и кавказское.

Президент Д. Медведев обозначил главными приоритетами внешней политики отношения с Западом, в частности, с Европейским союзом и азиатско-тихоокеанским регионом. Но это не значит, что Россия не будет обращать внимания на отношения с соседними странами. Провозглашение приоритетом отношений с глобальными центрами силы может означать лишь то, что консолидация постсоветского пространства при этом подразумевается, читается как бы скобках.

В ближайшей перспективе встанет вопрос о переходе на более глубокую степень интеграции между членами Таможенного союза, в котором сейчас входят Россия, Казахстан и Белоруссия. Отношения Москвы с этими странами в прошлом развивались вроде довольно успешно и интенсивно, особенно на уровне официальной риторики. Однако в последнее время обозначились проблемы, которые необходимо решать в сжатые сроки.

Отношения Москвы и Астаны, в отличие от Минска, и сейчас выглядят безоблачными, но это только на первый взгляд. Следует вспомнить, как развивалась и развивается динамика демографических процессов в Казахстане. Несмотря на отсутствие в этой стране межнациональных конфликтов и столкновений, а также декларированной русофобской или антироссийской политики властей, на протяжении 90-х годов прошлого века и первой декады нынешнего, происходил массовый отток из республики русскоязычного (точнее, неказахского) населения. В результате, доля этого населения, в котором, кроме этнических русских, входят украинцы, белорусы, немцы и др., сократилась до трети населения, в то время как в 1989 году оно составляло свыше половины. В 21-м веке темп сокращения русского населения несколько уменьшился, но его численность пока даже не стабилизировалась на одном уровне.

Как могут повлиять демографические процессы в Казахстане на отношения этой страны с Россией и возможность осуществления интеграционных проектов? На наш взгляд, постоянный процесс уменьшения доли русскоязычного населения весьма негативно влияет на эту перспективу.

Руководство Казахстана, особенно президент Назарбаев, всегда заявляло о готовности к интеграционным процессам на постсоветском пространстве. Назарбаев любит высказывать смелые идеи об Евразийском пространстве, новой мировой валюте и т.д. Но какими бы не были личные политические взгляды президента, логика национального государства требует своего. А логика такова, что в национальном государстве нация, ее интересы, превыше всего, и пока она окончательно не сформирована на всей территории страны, глубокие интеграционные процессы на постсоветском пространстве для национальной элиты неприемлемы.

Такая же ситуация наблюдается в случае с Белоруссией, с тем отличием, что президент этой страны Лукашенко уже не считает нужным скрывать за псевдообъединительной риторикой прошлых лет интересы национального государства Беларусь. Национальная элита этой, вроде бы дружественной и даже родственной России страны также ожесточенно сопротивляется любым попыткам по-настоящему серьезной интеграции, как и элиты других постсоветских стран. При этом, в отличие от Украины, или Казахстана, в Белоруссии национальный язык имеет еще меньше шансов конкурировать с русским языком. Тем не менее, Лукашенко выжимает и в этом вопросе максимум для интересов национального государства – белорусский язык нормативно, хотя пока и в ограниченном масштабе вводится в некоторые сферы государственной жизни (в армии и т.д.). Также, как и в Казахстане, в Белоруссии резко уменьшается численность русского населения. Только в 1999-2009 году эта цифра сократилась на 357 тыс. человек, (с 1142 до 785 тыс.) то есть, на 31 процент.

Примечательна политика западных стран, в том числе европейских, по отношению к Белоруссии и к существующему режиму в этой стране. Пока Лукашенко выступал с риторикой собирателя русских земель, западные СМИ и политики резко критиковали его, налагали санкции, называли последним диктатором Европы и т.д. При этом, процессы национального строительства вполне успешно протекали в Белоруссии и Лукашенко на самом деле не думал ни о каком объединении с Россией, даже если ему представилась бы возможность занять пост президента Союзного государства, созданного на основе РФ и республики Беларусь.

Однако выборы в Белоруссии в конце декабря 2010 года принесли новое развитие событий. Западные страны, которые уже готовились признать их «прогрессом» по сравнению с предыдущими выборами, и таким образом усилить дистанцирование Белоруссии от России, оказались перед дилеммой – провалившаяся попытка «цветной революции» и довольно жесткие репрессии власти против прозападной оппозиции вынудили Запад отказаться от флирта с Лукашенко и вновь вернуться к политике санкций. А это еще больше толкает «последнего диктатора Европы» в объятия России. За последние месяцы интеграционные процессы между двумя странами набрали солидный темп и продолжают развиваться. У Лукашенко просто нет другой возможности обеспечить развитие страны, поэтому курс на построение чисто национального государства в условиях Белоруссии становится все более трудноосуществимым.