ИНСТИТУТ  БИЗНЕСА И ПРАВА

      (г.Москва) 
 
 
 
 
 
 

АНАЛИТИЧЕСКАЯ СПРАВКА 
 
 
 
 

по  дисциплине: «Региональные аспекты современных международных отношений» 

на  тему: «Проблемы безопасности Среднего востока» 
 
 

Выполнил:     студент очного отделения 

      __ курса, группы  МБ ЭБ 

      Маркеев Артур 
 

      Принял:  

      доцент, к.и.н.  Бакланов В.И. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      Москва  –  2011 г. 
 
 
 
 
 
 
 

  Введение 

  К странам  Среднего Востока в Азии относятся: Израиль, Иордания, Сирия, Ливан, Иран, Афганистан, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), Оман, Саудовская Аравия, Йемен, Кувейт, Катар, Бахрейн, Кипр, Турция.

  Современное значение стран Среднего Востока  в мире определяется не только их стратегическим положением, но и огромными месторождениями  нефти в этом районе.

  Политическая  ситуация на Ближнем и Среднем Востоке, характер режимов, сложившихся в государствах региона, их внешнеполитическая ориентация, а также социально-экономические процессы в этих странах вызывают повышенный интерес мирового сообщества. Такое внимание объясняется рядом факторов:

• прежде всего, стратегической значимостью региона для топливно-энергетического обеспечения мировой экономики за счет колоссального резерва углеводородных носителей;
• ролью государств региона как выгодного рынка капиталовложений, импорта продукции, в том числе военной, а также передовых технологий промышленно развитых стран;
• значением группы государств региона в качестве финансового донора США и Западной Европы (в западных банках только Саудовская Аравия, по экспертным оценкам, аккумулировала около 500 млрд. долл.);
• ролью и местом ислама в современном обществе, имеющем в последние годы особую значимость ввиду его политизации и возрастания самоидентификации мусульман в различных регионах мира, включая Россию;
• концептуальным подходом стран Ближнего и Среднего Востока к обеспечению национально-государственной безопасности, имеющим особую значимость в условиях современных глобальных угроз;
• нерешенностью одного из наиболее длительных и острых региональных конфликтов после Второй мировой войны — арабо-израильского;
• ситуацией в Ираке, близкой к гражданской войне, и ролью находящихся там коалиционных войск;
• наибольшей опасностью Ближнего и Среднего Востока по сосредоточению угроз ядерного оружия (ЯО) и последующим его распространением в других регионах мира;
• проблемой размещения в государствах региона крупнейших опорных баз международного терроризма.¹

  Наиболее  разработанными и широко представленными  в российской и зарубежной прессе являются вопросы безопасности, связанные  с иракской, ирано-иракской и арабо-израильской  проблематикой. При этом трансформации, происходящие в других влиятельных региональных странах — Турции и Египте, а особенно государствах–членах Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), остаются недостаточно изученными.

  При этом один из острых вопросов безопасности, связанный с этими государствами  — угроза ядерного распространения  на Ближнем и Среднем Востоке  — уже в обозримой перспективе  может перерасти в глобальную проблему в силу множества причин.

  Во-первых, Израиль, не являющийся де-юре ядерным государством, обладает ядерным оружием (ЯО) де-факто.

  Во-вторых, между многими мусульманскими государствами региона существуют конфликтные отношения, осложненные доходящими до силового противодействия внутригосударственными противоречиями между двумя основными ветвями ислама — суннитской и шиитской.

  В-третьих, некоторые страны региона либо имели ядерные военные программы в прошлом (Ирак, Ливия), либо подозреваются в их развитии и в нарушении положений Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), в частности Иран.

  В-четвертых, в регионе имеются ядерные  объекты энергетического и научно-исследовательского характера, а также объекты ядерного топливного цикла.  

  Проблемы  стран Среднего Востока в контексте "арабской революции" 2011 года

  События в большинстве стран арабского мира, начавшиеся со свержения авторитарного режима Бен Али в Тунисе в январе этого года, не только потрясли весь Ближний Восток, но и явились запалом процессов общих социальных изменений по всему мусульманскому миру. Падение правящих режимов в Тунисе и Египте, кровопролитие в Ливии, Йемене и Бахрейне, волнения в Алжире и Марокко, Саудовской Аравии и Иордании, Иране, Турции и Азербайджане поставили на грань коллапса весь Ближний и Средний Восток. По мнению многих политологов, регион от Атлантики до границ с Индией вступил в полосу восстаний, переворотов и гражданских войн. При этом причины, ход и результат названных событий в каждой из перечисленных стран отличаются своими особенностями, хотя общие закономерности можно отметить уже сейчас, когда до окончательной развязки еще далеко. 
 
В 1950-1970гг., когда происходил этап становления национальных государств, гнев "арабской улицы" был направлен против внешних сил – Израиля и империализма США, а отдельные протестные выступления последнего десятилетия носили в основном экономический характер. Теперь же, после того, как впервые в современной истории смена режимов в арабских странах произошла не в результате военного переворота, внешнего или внутреннего "дворцового заговора", а под давлением снизу, на повестку дня стал вопрос о кардинальных политических переменах по всему Ближнему и Среднему Востоку. 

  Несмотря на некоторую разницу в требованиях оппозиционных сил требующих смену власти в арабских странах, а также разницу в процессе борьбы с режимами, события эти, несомненно, имеют общие причины и последствия. Идеологической основой монархий и авторитарных светских режимов здесь является ислам – самая молодая, динамичная и политизированная из мировых религий. Заложенные в ней требования социальной справедливости легли в основу современных протестных движений региона. Их участники объясняют отставание мусульманских стран от современного мира, опору на эксплуатацию природных ресурсов отходом от норм "чистого ислама". При этом светские модели, опирающиеся на этатизм, арабский социализм и кемализм, исчерпали потенциал развития. Во многих странах правящая элита стала замкнутой коррумпированной кастой, а "социальные лифты", обеспечивающие обновление общественных страт, прекратили работу. Лидеры, находящиеся у власти по несколько десятилетий, разучились адекватно воспринимать ситуацию в собственных странах, превратившись в геронтократию. 
 
Несменяемость власти и всего правящего класса стали серьезным раздражителем на уровне субъективного восприятия политической реальности в массах. Бен Али оставался президентом Туниса более 23 лет, а Мубарак возглавлял Египет неполные 30 лет, а нынешние главы Ливии и Йемена пришли к власти в результате военных переворотов и того раньше – в 1969 и 1978гг. Кроме того во всех этих четырех странах были широко известны планы передачи власти по наследству. В Тунисе жена президента и ее клан, установили свой контроль практически над всеми жизненно важными сферами национальной экономики. Сценарий передачи власти от отца к сыну получил одиозную огласку и в Египте. Банкир Гамаль Мубарак, сын президента, вошедший в руководство правящей Национально-демократической партии (НДП), символизировал срастание финансовых интересов бизнеса и официального политического класса. В Сирии власть уже несколько лет как перешла по наследству Башару Асаду, сыну бессменного лидера этой страны Хафеза Асада, пришедшего к власти в результате военного переворота в 1958г. 
 
Дополнительно ситуацию осложняют клановые и межплеменные и иного рода этнические противоречия, а также межрелигиозные проблемы. Одновременно на этой территории существуют две страны, раздел которых сдерживают только оккупационные армии стран Запада – Ирак и Афганистан. Одновременно военные конфликты в этих государствах является дополнительным мощным дестабилизирующим фактором для Ближнего и Среднего Востока, накладывающемся на нынешнюю нестабильность в регионе. 
 
Немаловажно предвидеть не только когда, но и как и где произойдут следующие катаклизмы. Однако история неумолимо указывает на то, что общие процессы, происходящие в основной части единой культурно-исторической общности неизменно проявляются во всех ее частях. 
Государства Средней Азии последние двадцать лет прилагали огромные усилия для возвращения в культурно-историческое лоно мусульманского мира, откуда регион был вырван вначале присоединением к Российской империи в XIX веке, и, в еще большей степени, Советской властью. 
Декларирование принадлежности к мусульманскому миру, что произошло в регионе еще в печальной памяти годы "перестройки", не могло остаться голословным заявлением. За ним последовала вспышка исторической памяти масс населения, помноженная на энтузиазм пассионарный сил в виде этно-территориальных групп и родо - племенных объединений, десятки лет отторгнутых от власти и источников обогащения, огромный интерес к культуре ислама, и что немаловажно – надежды на помощь разжиревших на нефти новых "старших братьев" на Востоке. 
 
Помимо потока верующих, хлынувших в хадж (вплоть до первых лиц государства), в центры ислама устремился и поток юношей, стремящихся приобщиться к премудрости мусульманской теологии. До прошлого года этот процесс был неуправляемым и регулировался только финансовыми возможностями жаждущих получить духовное образование адептов. По подсчетам некоторых исламоведов, их общее количество, только из Таджикистана достигло 5 с лишним тысяч человек. 40% из этого числа составляют выпускники духовных вузов Египта и прежде всего – университета Аль-Азхар в Каире; 18% - учились в Иране; 30% - выпускники вузов Пакистана, 10% - Иордании, Йемене, Сирии, Турции и 2% - в Судане. В подавляющем большинстве выпускникам зарубежных вузов не позволяют занимать должности имам – хотибов (настоятелей) мечетей в Таджикистане и они занимаются либо "индивидуальной духовной деятельностью" в незарегистрированных мечетях, либо коммерцией. Все это помогает им сохранять теплые отношения со страной обучения (добавьте к этому отношения с однокурсниками), тем более для многих из них – это еще и благодарность определенным шейхам и ишанам, оплатившим им получение образования в своей стране! 
 
С большой вероятностью можно предположить, что в пока еще спокойных странах Среднего Востока, роль "тарана" возьмут на себя либералы-модернизаторы и молодежь, мобилизуемые через электронные СМИ и новый "коллективный организатор масс" - социальные сети. В разгоревшихся последние четыре месяца на Ближнем и Среднем Востоке событиях им уготована роль ядра антиправительственных выступлений, вокруг которых собирается недовольная своим положение "улица". 
Однако либерально-демократические силы являются в этом процессе "расходным материалом". А на заднем плане все отчетливее видны исламисты, имеющие, в конечном счете, во всех странах региона наилучшие шансы прийти к власти через несколько месяцев или лет, как это произошло в Турции (парламентским путем), Иране (в ходе исламской революции) или секторе Газа (в результате переворота и гражданской войны). По мнению некоторых экспертов, "регион в целом, обречен на протяжении примерно трех поколений пребывать под их управлением, проходя все нестроения, которые только можно себе представить". 
Таким образом генетическая связь с арабским миром у этих неплохо и специфически образованных людей поддерживается на должном уровне. 
Можно, конечно успокаивать себя тем, что "арабы – это одно, а мы (таджики, узбеки и т. д.) – другое!". Это действительно так, однако - какие специфические особенности имеет Среднеазиатский регион в рамках мусульманского мира? Прежде всего, здесь отсутствует национальная гомогенность: более 40 народов и племен имеют здесь, либо титульные государства, либо внушительные диаспоры. Да и уровень религиозности населения очень неоднороден. Ядром мусульманской культуры и исламской учености и благочестия, как впрочем, и фанатизма, всегда был Мавераннахр – междуречье великих рек региона – Сырдарьи и Амударьи. Вся остальная территория, за исключением редких оазисов, была населена народами, ислам принявшими достаточно поздно, да существенно "сплавившими" это вероучение с прежними верованиями и народными обычаями. Таким образом, "исламский призыв" будет услышан, прежде всего, в Узбекистане и Таджикистане – странах с суммарным населением 35 млн. человек, что составляет более половины из почти 60-и миллионного населения региона. 
 
Цунами "арабской революции", по нашему мнению, докатится до Средней Азии двумя волнами. Первая из них будет связана с начатой шиитами Бахрейна борьбой с суннитским меньшинством страны, перерастающей с вторжения Саудовской Аравии 13 марта в тотальное противостояние шиитов и суннитов региона. Монархии Персидского залива, похоже, решили сделать шиитов "козлами отпущения" всех их проблем. Иран обречен поддержать своих единоверцев в этой борьбе. Однако это вызывает обострение суннитско - шиитской напряженности в мусульманском мире до самого Пакистана, и предполагает нелегкий выбор для Таджикистана, где 90% населения являются суннитами ханифитского мазхаба, одновременно имея неразрывную историко-культурную и языковую связь с Ираном. 
Вторая волна идет не на прямую, а через Афганистан и Пакистан, еще в 2006г. объединенных мудрыми американскими политологами в единое геополитическое понятие "Афпак". По их мнению, этот шаг призван убедить мировую общественность в неразрывности проблем, присущим этим двум странам. Судя по тому, что война с талибами в Афганистане давно расползлась на соседей, американцы правы – головная боль общая, и она явно усилится с июля 2011г., когда начнется вывод американских войск из Афганистана. В настоящее время США имеет здесь свыше 100 тыс. человек солдат и офицеров (вместе со своими союзниками международной коалиции – 150 тыс.) и уже потеряли с октября 2001г. 1321 военнослужащего убитыми и 10 тыс. чел. раненными. В 2012г. в США предстоят президентские выборы и Обама явно не желает оправдываться перед своими избирателями за все возрастающие потери. Логика контрпартизанской войны и исторический опыт вывода американских войск из Вьетнама в 1975г., а также советского контингента из Афганистана в 1989г., показывает, что сокращение войск при выводе обратно пропорционально их потерям в этом процессе: воодушевленные своей победой враги не остаются сторонними наблюдателями, а усиливают натиск. 
 
Такая перспектива развития событий сулит Средней Азии к середине 2012г. возобновление гражданской войны в Афганистане, прерванной вторжением Запада в октябре 2001г. Именно тогда на проблемы этих стран наложатся результаты "арабской революции", во стократ усилив ожесточенность борьбы в "Афпаке". Одним из направлений нового мусульманского энтузиазма станет Индия – давний и испытанный "заклятый друг" Пакистана, другим – Среднеазиатские страны, не бросившие в беде возрожденную Северную коалицию среднеазиатских этносов на севере Афганистана. 
 
Хотелось бы обратить внимание и на то, что в рассмотрении нынешней сложнейшей политической и этноконфессиональной ситуации в регионе Среднего Востока и Центральной Азии существует явная недооценка роли суфийских тарикатов (орденов, братств) в их влиянии на общественно-политическую ситуацию. На наш взгляд-это общий недостаток, относимый к оценке этих обществ, присущий европейскому востоковедению: как известно, до самого последнего времени исследование суфизма (тасаввуф) ограничивалось изучением литературного и философского наследия представителей этого течения. В настоящее время он с успехом перекочевал в политологические исследования. Во многом это объясняется отсутствием достоверной информации о деятельности всех без исключения орденов в области светской, мирской. Тем более, классические формы политической деятельности, выработанные западной (европейской) цивилизацией, по сути, чужды внутреннему духу суфийского ордена. Но ордена всегда могли оказывать существенное политическое влияние, так как объединяли людей под главенством духовного вождя (ишана, пира), имевшего огромное неформальное влияние на души своих адептов даже не объединенных приходом одной мечети. 
 
Среди 400 существующих ныне в мире суфийских тарикатов, наиболее распространенными в регионе Среднего Востока и Средней Азии как его составной части, являются следующие: 
1. накшбандие 
2. кадрие 
3. ясавие 
4. кубравие 
5. каландарие 
6. моулавие 
 
Учение суфизма характеризуется ортодоксальным исламом как заблуждение, искажающее суть религии и тарикаты во все время своего существования, если их представители не приобретали неформального духовного влияния на руководство той или иной страны, подвергались гонениям. Однако характер изотерических знаний суфиев часто делал многих из членов тарикатов тайными и явными духовными наставниками крупных политических деятелей мусульманских стран. Наиболее колоритным примером может служить деятельность в государстве Тимуридов виднейшего представителя тариката накшбандие Хаджи Ахрора.² 
 
Благодаря латентности своего существования и "цепной" (сильсиля) структуре своих организаций, тарикаты имеют огромное влияние на значительную часть верующих мусульман, нередко скрывающих этот факт даже от окружающих единоверцев. С точки зрения современной политологии, суфийские тарикаты являются типичными конспирологическими организациями с (как правило) тайным членством, жесткой подчиненностью руководителям (пирам, ишанам), автономным и неконтролируемым извне бюджетом, формирующимся из пожертвований членов организации и симпатизирующих ей мусульман. 
 
Все это давало огромные возможности тарикатам во все времена их существования активно участвовать в общественно-политической жизни региона. Характерным примером такому положению дел может служить история ордена накшбандие в Кашгарии. Считается, что основателями двух главных сильсиля в этом регионе в XVI веке стали сыновья известнейшего накшбандийского шейха Ахмада Хаджи Касани ("Махдуми Азама", т.е. "Великого мастера"). Именно в этот период здесь появляются сильсиля "Актаглик" ("белогороцы") и "каратаглик" ("черногороцы"), последователи которых в 1678 году захватили власть в стране, свергнув чагатайскую династию. В 1759 году "суфийские" правители были разгромлены войсками Цинской империи в ходе присоединения к Китаю. Деятельность последователей тарикатов накшбандие вновь стала скрытой. 
 
Еще одним примером участия суфиев в политической жизни региона стало восстание против русской администрации, организованное видным представителе ордена накшбандие в Ферганской долине - Мухаммадом- Али по прозвищу "Дукчи" в 1898 году. Восстание готовилось Дукчи Ишаном с целью восстановления исламского государства, против "порчи нравов", а не как антиколониальное движение. Однако, ишан явно переоценил уровень своего влияния на население, что привело восставших к поражению в течение трех дней. 
 
Нельзя не вспомнить и роль тариката кадирия в общественно-политических процессах в Таджикистане в период обретения им независимости и в первые годы существования (1990 – 1997гг.) 
Все приведенные факты лишний раз указывает на мощь духовно- культурной традиции ислама для народов Среднеазиатского региона и огромный потенциал развития именно этого направления политических сил. И суфизму здесь (наряду с ваххабитскими движениями) принадлежит ключевая роль. При чем, на наш взгляд, суфийским тарикатам в развитии ситуации в ближайшем будущем будет принадлежать бесспорное преимущество, как движениям легко приобретающим "этническую" окраску, не входящих в противоречия с национальными интересами самоопределяющихся в мировой и региональной политике среднеазиатских этносов, не требующих создания наднациональных структур типа халифата. 
 
На этом фоне необходимо помнить, что в условиях жесткого контроля за деятельностью традиционных для европейской политической культуры структурами и организациями, в мусульманском или в любом другом традиционалистском обществе происходит возврат к специфическим криптоструктурам, трудноконтролирумым со стороны европезированного государства. В этой связи следует вспомнить, что 2012г. является годом выборов на разные уровни власти в Таджикистане, Узбекистане, Киргизии и Казахстане, что при развитости религиозной жизни в трех первых из них, при одновременном пресинге оппозиционных политических структур в Узбекистане может привести к непредсказуемым последствиям в развитии ситуации. 
 
В современных условиях обострения геополитического соперничества в регионе и все большей политизации ислама, суфийские тарикаты не могут оставаться вне этих процессов. Вместе с тем оценка конфликтного потенциала различных сил в регионе происходит в сфере политических организаций, которые не являются главным и привычным элементом традиционной общественной жизни мусульман. Именно поэтому только всестороннее исследование всего комплекса идеологии суфийских тарикатов и практики их включенности в политику, может дать ответы на многие вопросы современной обстановки в регионе. 
Уровень влияния суфийских тарикатов неминуемо возрастает и в связи с беспрецедентным протестным движением в арабском мире, начавшемся с января 2011г. Вместе с политизированным исламом ("Братья-мусульмане", ИДУ, Хизб-ут Тахрир, Аль-Каида) они получают рычаги власти, которая "растворена" в среде мусульманских верующих, в том числе и – членов партий и политизированных групп. 
 
Таким образом, на территории Среднеазиатского региона, после 20 лет независимого развития существующих здесь государств, по прежнему имеются политические силы способные, при благоприятно сложившейся ситуации, серьезно дестабилизировать обстановку.³ 

Курдская проблема Турции. 

   В настоящее  время межэтнические конфликты  стали весьма традиционным явлением в общественно-политической жизни  многих стран. В ряду таких конфликтов особое место занимает проблема обретения курдским народом национальной независимости, которая стала самым крупным неразрешенным межэтническим конфликтом на территории Турции, получившим широкий международный резонанс.

   Развитие национального самосознания связано с проблемами межнациональных взаимоотношений. Это сложный, длительный, противоречивый процесс. И на современном этапе он приобретает особую значимость и остроту. Национальное сознание, ориентированное на замкнутость и самолюбие, на «чистоту нации» является одной из главных причин возникающих конфликтов. Будучи плохо управляемыми, они стали одним из наиболее распространенных источников общественных противоречий и политической нестабильности в мире и создают серьезную угрозу не только тем, кто непосредственно оказался вовлеченным в конфликт.

   Курдский  вопрос существенным образом затронул национальные интересы Турции, создав зону нестабильности в данном регионе, угрожающую национальной безопасности страны. В связи с этим изучение этой проблемы необходимо для обеспечения региональной безопасности, экономической и геополитической стабильности страны.

   Одной из многочисленных причин конфликта  является экономическая отсталость района, политическое бесправие курдского  населения, медленное развитие его общественной и культурной жизни, игнорирование национальных прав. Стремление курдов к национальному самоопределению и желание играть подобающую их численности роль в стране также способствует развитию конфликта.

   Курды населяют юго-запад азиатского материка, занимая смежные территории юго-восточной Турции площадью более 200 тыс.кв.км., северо-западного Ирана – свыше 160 тыс.кв.км., северного Ирака – до 75 тыс.кв.км и северной Сирии – до 15 тыс.кв.км. В настоящее время курды один из самых больших по численности населения народов (около 40 млн.), лишенный права на самоопределение и не имеющий своей государственности.

   С древнейших времен курдский народ ведет непрерывную  борьбу за свою свободу и независимость. Эта борьба не сопровождалась как у большинства других народов установлением государственности. Этому процессу мешали, в первую очередь, внешние условия, так как Курдистан, занимая центральное геостратегическое положение на Ближнем Востоке, был постоянной ареной бесконечных войн. В процессе этих войн курды несли огромные людские и материальные потери.

   Курдское  национальное движение, борьба за обретение  независимости  прошли через ряд этапов. В XIX веке курды выступали за создание независимых курдских княжеств. По мере усиления и распространения курдского национализма сформировалась главная политическая цель движения – борьба за единое государство, независимый Курдистан.

   Во  второй половине 20-го века в связи  с обострившимся противоборством  между арабским миром и Израилем и стремлением двух противостоящих друг другу в мире военно-политических блоков использовать его в своих интересах, появились предпосылки для возрождения  курдского национального движения.

   На  сегодняшний день борьба курдов за свои права сильно зависит от внешних факторов. Следует отметить, что США лояльно относятся к национальному движению курдов за свою независимость в Иране и Ираке. Это связано с особенностями американской внешней политики в отношении Багдада и Тегерана. При том, что Вашингтон внешне поддерживает стремление курдов к независимости, США, тем не менее, перестают занимать последовательную позицию в отношении курдов, проживающих в  Турецкой Республике, с которой имеются темные союзнические отношения. Неоднозначная позиция американцев в решении общекурдской проблемы фактически усложняет ситуацию в данном регионе.

   Волна кровавых революций, начавшихся на севере Африки, сегодня докатилась и до турецких берегов. Об этом свидетельствуют  последние события, происходящие в  недавно спокойной Сирии, граничащей с Турцией. Данный факт может стать толчком к новому всплеску выступлений курдской оппозиции и большой вероятностью может осложнить и без того непростую ситуацию, сложившуюся в турецком Курдистане.

   При том, что власти Турции жестко и последовательно  занимают весьма негативную позицию по проблеме курдской автономии, правящая верхушка курдской оппозиции сама зачастую занимает недальновидную позицию. Призывая к вооруженным действиям, которые сопровождаются многочисленными человеческими жертвами, она забывает об интересах самого народа. В самом курдском движении отсутствует единая позиция по решению главных вопросов данной проблемы. Такому положению дел во многом способствует территориальная раздробленность, несогласованность между политическими организациями в отдельных частях Курдистана. В среде курдских политических партий существует неоднозначная  позиция и по отношению к Западу. Некоторые выступают за тесный союз с ним, но есть и такие, которые рассматривают Запад в качестве заклятого врага. Создавая крайние политические и террористические организации, курдские экстремисты усиливают и без того постоянную напряженность в регионе.⁴

   Мировое сообщество показало, что оно больше не будет мириться с тотальным  нарушением прав человека и преследованием национальных меньшинств. Примером тому служат последние события в Ливии. Но руководству курдской оппозиции не следует упускать из виду тот факт, что Турция является членом НАТО. И как бы Запад ни отстаивал принципы нравственности и справедливости, свои интересы в ближневосточном регионе он всегда будет ставить выше интересов курдского народа. Исходя из реалий сегодняшнего дня, курдам нужно отказаться от вооруженной борьбы и стараться решать вопросы за столом переговоров. Ведь последние действия курдской оппозиции, такие как два покушения на премьер-министра Эрдогана за последние два месяца и недавнее заявление лидера Курдской рабочей партии Абдуллаха Оджалана «развязать войну», если после выборов не начнутся переговоры о прекращении конфликта, не приведут многострадальный курдский народ к достижению цели в многолетней борьбе за свободный  и независимый «Курдистан».

   Решающее  значение в решении курдской проблемы имеет и позиция премьер-министра Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и  его Партии Справедливости и Развития, которая выиграла парламентские выборы, состоявшиеся 12 июня 2011 года. Оптимальным видится отказ властей от националистической политики и переход к постепенному предоставлению курдам национальных коллективных прав. Ведь вполне допустимо признание Турцией курдов как народ. Их можно уравнять в политических правах с турецким населением, легализовать курдский язык. Если турецкое правительство начнет проводить политику позиционирования курдов как равноправного туркам народа, у курдской оппозиции не будет оснований вести вооруженную борьбу с целью создания отдельного государства.

   Иран.  Ядерная программа Ирана.

   Возникает вопрос — почему Иран так стремится  к гегемонии? По всей вероятности, это  результат воздействия нескольких, можно сказать, основополагающих факторов, которые подогревают амбиции Тегерана.

   Первое. Геополитический фактор. Исламская  Республика Иран действительно играет одну из доминирующих ролей в важнейшем  регионе планеты — Западной Азии, куда входят Ближний и Средний  Восток, Кавказ, зона Каспийского моря, Центральная Азия. Излишне напоминать, что Иран как источник углеводородных природных ископаемых, а также как территория транспортировки нефте-газопродуктов обладает абсолютной ценностью. Более того, 70-миллионный Иран, имеющий одну из самых многочисленных армий в мире (свыше 900 тыс. человек), объективно, вне любой как внешне- ,так и внутриполитической конъюнктуры, является решающим фактором западноазиатской региональной, да и мировой политики.

   Второе. Военно-политический фактор. Сегодня  Исламская Республика Иран окружена если не врагами, то, во всяком случае, недругами или даже потенциальными противниками. Главный противник — США, «большой сатана» — сконцентрировал свою военную мощь практически с трех сторон — с запада в Ираке, с востока — в Афганистане, с юга — в Персидском и Оманском заливах, на базах и кораблях Центрального командования. Натовская Турция, а также Азербайджан и Грузия ориентируются прежде всего на Вашингтон. На другом берегу Персидского залива — суннитские Саудовская Аравия и Арабские Эмираты с большой настороженностью относятся к своему мощному шиитскому соседу и, конечно, не рассматривают Иран в качестве союзника. И наконец, на Ближнем Востоке существенна роль Израиля — этого, по иранской терминологии, «малого сатаны», которому Иран вообще отказывает в праве на существование.

   Третье, быть может, главное. Национально-психологический  фактор. Нынешняя Исламская Республика Иран — наследница древнейшей мировой  цивилизации, великой Персидской империи, покорившей добрую половину античного  мира. В духовном, религиозном плане Иран в течение почти шести последних веков являлся центром мирового шиизма. Под влиянием этих основных исторических факторов в течение многих столетий формировался менталитет гордых и бескомпромиссных иранцев-шиитов, отстаивающих свои интересы в противостоянии с многочисленными неприятелями, счет которым к настоящему времени значительно возрос. В настоящее время персидская национальная психология, представляющая собой сплав великодержавного имперского национализма и шиитской избранности, стала политическим фактором. Именно здесь, кажется, и скрыта главная причина амбициозности и «ядерного упрямства» Тегерана.⁵

   Ядерная программа Ирана.

   Ядерная программа Ирана — план развития атомной промышленности Исламской Республики Иран, стартовавший с 1957 года на основе подписанного с США соглашения о сотрудничестве в области атомной промышленности.⁶

   Истоки: со времени своего возникновения и вплоть до наших дней прошла несколько этапов. Американская программа «Атомы для мира» предусматривала помощь Ирану в развитии ядерной энергетики, использующейся в мирных целях. В рамках этой программы США должны были поставлять Ирану оборудование и ядерные установки, обучить соответствующих специалистов в обмен на возможность мониторинга объектов на предмет их соответствия мирным целям. В 1958 году Иран стал членом МАГАТЭ.

   В 1960—1970-е  годы ХХ века шах Мохаммед Реза Пехлеви  решил превратить Иран в развитую индустриальную страну мира. В 1968 году Иран подписал и в 1970 году ратифицировал Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). На волне многократно выросших доходов Ирана за счёт растущей цены на нефть в стране были проведены социально-экономические и политико-административные реформы, что вызвало экономический рост, появление новых отраслей промышленности. Программа развития атомной энергетики была обнародована шахом Пехлеви в марте 1974 года.  В результате её реализации Иран должен был на собственных АЭС производить до 23 тыс. МВт электроэнергии.⁷

   Объекты: Известные объекты ядерной программы Ирана расположены в Араке, Ардакане (ведётся строительство ГОК), Бандар-Аббасе (ГОК), Бушере, Дарховейне, Исфахане, Куме, Натанзе, Саганде (урановый рудник), Тегеране. Эксперты полагают, что часть объектов неизвестна наблюдателям, так как спрятана под землёй, в том числе в горных пещерах и тоннелях.

   Под Араком действует завод HWPP по производству тяжёлой воды. Рядом строится тяжеловодный исследовательский реактор. Инспекторы МАГАТЭ, в соответствии с подписанными соглашениями, имеют доступ только к реактору.

   Первая  иранская АЭС в Бушере, которую в 1970-е годы взялись было возводить германские атомщики концерна Siemens, построена совместно с российскими специалистами. После ввода станции Россия обязалась поставить Ирану ядерное топливо из расчёта работы в течение 11 лет. Пуск АЭС состоялся 21 августа 2010 года и вызвал резкое неудовольствие МИД Израиля. О начале самостоятельных работ по строительству второй иранской АЭС на площадке «Ахваз» в Дарховейне (Дархуине) Иран объявил в июне 2007 года. Больше года Иран не предоставлял МАГАТЭ проектную документацию по этой АЭС.

   В Исфахане построен конверсионный завод UCF, с августа 2009 года остановленный для ремонта и обслуживания. Инспекторы МАГАТЭ в октябре 2009 года обнаружили на заводе ёмкости с тяжёлой водой, хотя резолюциями Совбеза ООН Иран обязан был приостановить тяжеловодные проекты. Также в районе Исфахана действуют топливный завод FMP и циркониевый завод ZPP.

   С 2007 года ведётся работа по строительству  разделительного завода FFEP (объект «Форду») близ города Кум, запуск запланирован на 2011 год. МАГАТЭ считает, что работа началась в 2006 году. Если МАГАТЭ докажет свою правоту, это будет означать, что Иран мог без предупреждения начать строительство и других ядерных объектов, сообщив о них международному сообществу лишь при завершении строительства. МАГАТЭ высказала претензии в сокрытии информации в 2009 году, но Иран заметил, что вся информация предоставлена.

   В Натанзе разделительный завод FEP без перерывов обогащает реакторный (менее 5 %) уран, а на заводеPFEP c современным оборудованием в феврале 2010 года была впервые в Иране получена возможность 20-процентного обогащения.

   В Тегеране расположен устаревший, но используемый научно-исследовательский реактор, построенный США в 1960-х годах для исследований и производства лекарств.

   В 2009 году стало известно, что в ближайшем  будущем Иран планирует построить 20 новых АЭС и 10 новых заводов по обогащению урана. ⁸

   Переговоры: (2000—2004)

   О нарушениях обязательств по ДНЯО со стороны Ирана  США заявляли ещё с конца 1980-х  годов, утверждая, что Иран намеревается производить ядерное оружие, и  указывая на промышленные комплексы в Натанзе и Парчине, Центр ядерных исследований в Исфахане.^[5] Ситуация вокруг иранской ядерной программы обострилась в 2002 году в связи с выявленными нарушениями подписанного в 1974 году с МАГАТЭ Соглашения о гарантиях ядерной безопасности. Сделанные тогда американскими спутниками снимки двух подозрительных объектов рядом с иранскими городами Натанз и Арак вызвали новые обвинения в производстве компонентов ядерного оружия в обход МАГАТЭ. В ответ на эти обвинения Тегеран подтвердил факт существования этих объектов и пригласил инспекторов МАГАТЭ.

   В январе 2002 года президент США Джордж Буш, выступая перед конгрессом с ежегодным  посланием «О положении страны», заявил, что Иран, Ирак и Северная Корея входят в «ось зла». В официальных заявлениях иранские руководители настаивали на мирном направлении ядерной программы страны, однако в 2003 году заявление президента Ирана Мохаммад Хатами о намерении создать полный ядерный топливный цикл и строительстве производственных мощностей для достижения энергетической безопасности вызвало беспокойство мирового сообщества. В том же 2003 году глава МАГАТЭ посетил ряд иранских объектов и был поражён высоким уровнем ядерной технологии, что позже было отражено в докладе МАГАТЭ, наряду с констатацией: в течение почти 18 лет Иран утаивал от агентства некоторые аспекты своей ядерной программы. Доклад вызвал серьёзную озабоченность не только США, но и других стран Запада. В результате в 2003 году Ираном был подписан Дополнительный протокол к Договору о нераспространении ядерного оружия, а также было заявлено о добровольном моратории на обогащение урана.

   Очередное обострение иранской ядерной проблемы наметилось в 2004 году на фоне таких событий как заявление «отца» пакистанской атомной бомбы Абдулы Кадера Хана о передаче Ирану технологии по обогащению урана, и отказа Ирана допустить на некоторые свои ядерные объекты инспекторов МАГАТЭ. Последовавшая вслед за этим серия встреч с «европейской тройкой» (Франция, Германия, Великобритания) привела к подписанию специального соглашения о том, что Иран гарантирует проведение только мирных ядерных исследований.

   (2005—2008)

   В июне 2005 года на президентских выборах  в Иране победил консерватор  Махмуд Ахмадинежад, с приходом которого и ядерная программа, и сама внешняя политика изменили характер. Уже в феврале 2006 года президент Ахмадинежад приостановил соблюдение Ираном Дополнительного протокола МАГАТЭ от 1997 года, а также пригрозил выходом из ДНЯО и прекращением взаимоотношений с МАГАТЭ в случае введения каких-либо санкций против Ирана. Иран возобновил работу ядерного центра в Исфахане и, настаивая на том, что как участник Договора о нераспространении ядерного оружия имеет право на использование ядерных технологий в мирных целях, сообщил о намерении продолжать свою ядерную программу, в том числе обогащение урана.

   МАГАТЭ  на своём внеочередном заседании 3 февраля 2006 года подготовило резолюцию по Ирану, которая рекомендовала передать решение этой проблемы Совету Безопасности ООН. В ответ на это Иран предупредил, что передача «досье» Совбезу ООН приведёт к отказу Тегерана от сотрудничества с МАГАТЭ и к прекращению усилий по урегулированию кризиса дипломатическим путём. Тем не менее МАГАТЭ после трёхдневного обсуждения передало «ядерное досье» Ирана в Совбез ООН, что могло вызвать введение санкций против Ирана.

   В 2007 году иранская ядерная программа, несмотря на резолюции СБ ООН, продолжала оставаться одной из наиболее острых тем международных  отношений. В январе 2008 года глава МАГАТЭ Мохаммед аль-Барадеи прибыл в Иран для переговоров. В результате переговоров определённую надежду на выход из кризиса вызвало заявление председателя Комиссии по национальной безопасности меджлиса о готовности Ирана ратифицировать принятый в 2003 году, но не ратифицированный Дополнительный протокол к соглашениям о гарантиях с МАГАТЭ, правда, при условии признания мировым сообществом права Ирана на атомную энергетику.

   Однако  США и «европейская тройка», несмотря на то, что ни одна инспекция МАГАТЭ так и не обнаружила доказательств военной составляющей ядерных разработок Ирана, настаивают на существовании таковой. В результате появилась третья (начиная с декабря 2006 года) резолюция по Ирану, № 1803. Принятие резолюции не в последнюю очередь было вызвано тем, что Иран вывел на околоземную орбиту свой первый искусственный спутник «Омид» («Надежда»).

   С 2009 года

   Вывод спутника на орбиту, возможно, помог  Ахмадинежаду остаться на своём посту  на второй срок, однако исход выборов в Иране не имел принципиального значения, так как от ядерного вектора развития Ирана ни один из кандидатов не собирался отказываться.