Религиозно - политический экстремизм в Дагестане

Религиозно -  политический экстремизм в Дагестане.

1.Введение.

2. Политический и религиозный экстремизм.

3. Факторы религиозно – политического экстремизма.

4.Особенности дагестанского экстремизма

5.Религия и политика

6.Религиозное движение.

7.Заключение.

8.Литература.

1.Введение.

Современная эпоха - эпоха становления глобального информационного общества, характеризующаяся столкновением с устоями индустриального и традиционного общества. Это столкновение происходит во всех областях общественной жизни, в том числе и в духовной жизни.

Сам по себе современный религиозно - политический экстремизм - неизбежный элемент такого перехода. При этом необходимо учесть, что этот цивилизационный переход характеризуется следующими группами глобальных социально-цивилизационных конфликтов, находящих свое специфическое отражение и в идеологической и религиозной сферах:

1) столкновение внутри высокоразвитых стран между традиционными религиозными идеологиями и психологическими установками и нетрадиционными религиозными идеологическими альтернативами в сознании не только рядовых верующих, но и политиков и идеологов.

2)столкновение религиозных идеологий традиционных обществ третьего мира с религиозными идеологическими новациями «передовых» или развитых западных стран.

3) столкновение религиозных идеологий традиционализма с идеологическими нетрадиционными религиозными новациями внутри стран третьего мира.

В Дагестане многовековая полиэтноконфессиональная среда выработала уникальный опыт взаимодействия между религиями и народами, помогла избежать конфликтов и войн в республике. Благодаря совместным миротворческим действиям иудаизму, христианству и исламу с раннего средневековья удалось сыграть положительную роль в сохранении мира, единства и стабильности в многонациональной республике.

Религиозные организации Дагестана ориентируют верующих людей на мирные отношения. Широкая религиозная общественность региона выступает за согласие и мир между верующими всех конфессий, за многонациональный Дагестан в составе Российской Федерации. Религия оказывает существенное влияние на развитие духовной культуры и общественного сознания в целом. Ценности исламских, христианских, иудейских духовно-нравственных систем активно воздействуют на формирование мировоззрения верующих, особенно молодого поколения. Основная часть верующих видит в этих религиях не только божественные компоненты, но и комплекс исторических традиций, социально-экономических институтов и философско-этнических принципов и фактов.

В Дагестане долгие годы совместно жили и живут более 30 народностей с различными религиями, традициями и культурой. Им приходилось искать, выбирать особые методы, приемы и способы для мирного взаимодействия, сотрудничества. Так, например, кайтагский правитель Адур-Нарсе в пятницу молился с мусульманами, по субботам – с евреями, а по воскресеньям – с христианами, сохраняя между ними толерантные отношения.

Председатель ДагЦИКа Н.П. Самурский (Эфендиев) в книге «Дагестан» писал о поликонфессиональной роли мусульманского духовенства: «Духовное лицо – это не только священник, но и судья, народный учитель, военный вождь, владелец общественных средств и председатель комитета взаимопомощи. Идеология, культура, быт и экономика – все находится в руках духовенства, в его руках находится вся организация общественной жизни. В таком же положении находилось духовенство евреев и христианства. В их руках находится вся организация общественной жизни». Поэтому народы Дагестана возлагали большую надежду на духовенство, и оно оправдывало их надежды. В итоге за все годы XX в. в сохранении единства народов и религий духовенство действительно сыграло значительную роль. Это напрямую связано еще со становлением в Дагестане гражданского общества, с изменением характера государственно-конфессиональных отношений в республике.

Здесь сразу надо подчеркнуть, что семидесятилетняя история атеизма и борьбы с религией в Советском Союзе наложила отпечаток в сознании чиновников и интеллигенции о неприемлемости религии, а верующих – о ее отчужденности и ущербности. В этом была одна из ошибок той системы и основная причина гибели, распада СССР.

С начала 90-х годов XX в., т.е. с периода перестройки, после того, как свобода совести стала реальной, верующие почувствовали себя полноценными гражданами общества. Государство создало равноправные условия для более уверенного сосуществования в республике, а также в стране людей разных конфессиональных убеждений. С этим связано и то, что за последние 20 лет значительно возросло число религиозных организаций, духовных учебных заведений, а также граждан, совершивших паломничество (хадж и умра) в святые места.

Традиционные религии (иудаизм, христианство, ислам) обладают высоким духовно-нравственным потенциалом, играют важную роль в обеспечении общественно-политической стабильности в Дагестане, в утверждении в дагестанском обществе гуманистических, духовно-нравственных идеалов и ценностей.

В то же время надо подчеркнуть, что не очень характерным явлением для современного исламского возрождения Дагестана явилось появление религиозного экстремизма в республике, вызвавшего обострение ситуации в общественной и религиозной среде. Он явился серьезным вызовом современной цивилизации, угрозой стабильности. Экстремизм вызывает противоборство между сторонниками различных исламских течений. Религиозные экстремисты стараются радикализовать ситуацию на Кавказе, в Дагестане.

2. Политический и религиозный  экстремизм.

Политический экстремизм - идеология и практика псевдореволюционных и крайне правых ультрареакционных сил, добивающихся осуществления своих политических целей посредством террора, насилия, убийств и других видов агрессивной деятельности. Политический экстремизм нередко выступает в религиозном облачении. Религиозные крайности в нем, в зависимости от политических целей, могут, как искусственно раздуваться, так и максимально сглаживаться.

В отличие от политического религиозный экстремизм, выражая интересы наиболее консервативных и фанатичных кругов в рамках отдельных конфессий, ставит перед собой преимущественно религиозные цели и в принципе отвергает методы насилия и террора как средства их осуществления. Вместе с тем в отдельных случаях религиозные фанатики « во славу божию» способны пойти и на совершение насилия. Проявляется религиозный экстремизм в крайнем религиозном рвении, нарушении законов, неповиновении органам власти, умышленном создании напряженности в отношениях между верующими и неверующими, в стремлении к максимальной изоляции единоверцев от религиозной и инорелигиозной среды, в разжигании религиозного фанатизма и агрессивности в насаждении и отстаивании своих верований и др.

Экстремизм порождают социально-экономические кризисы, деформация политических институтов, резкое падение жизненного уровня, ухудшение социальных перспектив значительной части населения, доминирование в обществе чувств, настроений хандры, пассивности, неполноты бытия, подавление властями оппозиции, инакомыслия. Он также определяет блокирование легитимной самодеятельности человека, национальный гнет, амбиции лидеров политических партий, ориентации лидеров на экстремальные средства политической деятельности. Экстремизму свойственны особые нормы логических рассуждений, «недостаток» чувства исторической действительности и геометрическая прямолинейность суждений и оценок, пресловутая их «принципиальность». Стремление всегда обо всем судить «принципиально» ведет к совершенно отвлеченным суждениям, не вникающим в сложности действительности и тем самым освобождающим себя от трудностей надлежащей оценки реального положения дел.

Тревога и волнение, пожалуй, только этими словами можно передать те ощущения и переживания, возникающие сегодня в душах многих дагестанцев. И связаны они со все еще сохраняющейся опасностью проявления в республике религиозного экстремизма. Еще недавно мы полагали, что эти явления немыслимы в нашей полиэтноконфес-сиональной республике, но жизнь опровергла самые смелые надежды. События лета 1999 года, едва не приведшие республику к гражданской войне, показали, что мы оказались перед лицом сложного и тревожного явления, получившего название — исламский экстремизм.

Так, что же представляет исламский экстремизм, где истоки и каковы его особенности? Являются ли реальной силой исламские экстремистские организации или это своего рода фикция и мистификация? Насколько высока возможность дальнейшего участия их в политической жизни республики, и самое главное, какова стратегия преодоления исламского экстремизма?

Надо сказать, что это достаточно трудные и неоднозначные вопросы. Поскольку проблема спроецирована, как в плоскость весьма сложного общественного феномена, каковым является ислам, так и в плоскость социально-политического состояния современного дагестанского общества. Ведь речь идет о формах крайнего и непримиримого отрицания существующих общественных норм и правил, выражаемых в рамках мусульманской идеологии. Следует сказать и о том, что правомерность использования выражения «исламский экстремизм» признается не всеми. Поэтому, прежде всего, хочется предложить несколько критериев, которые дают возможность говорить, об «исламском» в экстремизме. Первый критерий — употребление в самоназвании субъекта экстремистских действий или воззрений тех понятий, которые имеют однозначные исламские коннотации. Речь идет о словах «ислам», «мусульмане», «исламский» и т. д. Второй критерий — соотнесенность характера деятельности данного субъекта с наследием исламской политической культуры, где самым заметным признаком является джихад. И третий критерий — признание того или иного субъекта экстремизма в качестве выразителя интересов мусульман — либо как всей глобальной общности, либо — как отдельных сообществ или групп.

В самом общем своем значении «исламский экстремизм» (от латинского ех1гети8 — крайний) несет смысл недопустимого и неприемлемого для большинства населения поведения мусульман. Именно неприемлемость и противоречие суждений, взглядов и действий, представителей некоторых исламских объединений принятым в Дагестане нормам и ценностям дает основание объявлять эти взгляды или действия экстремистскими. Следует оговориться, что данное определение несет в себе больше оценочный смысл. С точки зрения права, речь об исламском экстремизме может идти только в том случае, если суждения и действия верующих мусульман идут вразрез с действующими в стране конституцией и законодательством.

Для исламского экстремизма характерен ряд особенностей. В первую очередь, пренебрежение и презрение ко всем иным, кроме своих, точек зрения. Изначальная позиция «кто не с нами, тот против нас» и, наконец, призыв к активной и агрессивной деятельности, включая насилие, ради утверждения своих конфессиональных или политических интересов.

Основоположником, или «классиком», исламского экстремизма считается известный египетский идеолог Сайид Кутб (казнен в Египте в 1966 г.). Концепция политического устройства мусульманского общества, изложенная Сайидом Кутбом в книгах «Социальная справедливость в исламе», «Вехи на пути» и «Под сенью Корана», вобрала в себя основные идеи современного исламского экстремизма. Это — провозглашение современных обществ (в том числе — тех, где ислам объявлен государственной религией), впавшими вджахилию, в доисламский период, а своих соотечественников — вероотступниками, заслуживающими смертной казни. Здесь и способы установления идеального исламского общества через политическую борьбу и насилие. Сайид Кутб считал, что в «мнимых» мусульманских государствах, только насилием возможно установить истинно исламскую власть, которая станет инструментом преобразования общества в соответствии с исламской моделью. Логика его такова: сначала мы возьмем власть, а затем займемся социальной справедливостью в соответствии с шариатом.

Большой популярностью среди экстремистов пользуются и работы Ибн Таймия и Муххамеда ибн Абд аль Ваххаба, выступавших против введения в ислам каких-либо новшеств. По их мнению, справедливое мусульманское правление должно заключаться в точном следовании «божественному установлению», зафиксированному в Коране и Сунне, то есть в источниках, которые сформировались в период средневековья.

Идеи, выдвинутые классиками исламского экстремизма, не отличались новизной и оригинальностью. Заметно, что они используют соответствующим образом интерпретированную большевистскую идеологию. Бросаются в глаза неожиданные для ислама рассуждения об обществе как конфликтном и противоречивом явлении и необходимости его насильственного переустройства.

Можно говорить о некой примитивности этих теорий, упрощенности целостного мировоззрения. К ним хорошо подходит употребляемое советским психологом В.Леви выражение «сужение сознания» — полное доминирование в системе ценностей узкого круга религиозных идей. Еще одна особенность исламских экстремистских организаций — разветвленная международная сеть. Используя идеологию исламизма — массового (в некоторых странах) политического движения, стремящегося поставить процесс общественного развития в соответствие с нормами и догмами ислама, международные исламские экстремистские организации пытаются выйти на международную арену. В начале 90-х ислам в Дагестане все в большей степени стал превращаться в преимущественно политическую доктрину. На общественную жизнь Дагестана давление стали оказывать созданные, исламистами партии и движения «Джамиатул Муслимин» — лидер X. Хасбулатов, «Исламская партия возрождения» лидер Сайтов А., движение «Аль Исламия» председатель Ахтаев Ахмед-кади и другие.

Религиозные партии выступали с собственными программами переустройства общества на принципах ислама. Все чаще стали слышны утверждения о том, что «Ислам решает все проблемы, стоящие не только перед мусульманами, но и перед всем миром, оптимальным образом учитывая интерес не только отдельных групп людей, не только мусульман, но и всего человечества, окружающей среды и будущих поколений». Своеобразным стимулятором активности мусульманских религиозных и политических деятелей стали парламентские выборы в декабре 1995 г., на участие в которых стали претендовать сразу два исламских объединения — Союз мусульман России (СМР) и движение «НУР». идимо, следует отметить, что политизация ислама в достаточно аморфном по своей структуре движении исламистов в Дагестане обнаружила две тенденции: традиционализма и радикализма. Данные нами названия, может быть, не совсем точно отражают эти течения, но, все же, позволяют ориентироваться в мозаике местного исламизма. Носителями традиционализма стали приверженцы возрождающих былое влияние многочисленных тарикатских братств и их шейхов. Они выступили за сохранение ислама таким, каким он сложился в Дагестане за многие века своего существования. Носители радикализма провозгласили в качестве цели восстановление в современной жизни мусульман Дагестана норм зарубежного ислама. Своей целью они считают не только очищение религии от более поздних местных наслоений, но и возрождение исламской морали и, в первую очередь, построение идеального исламского государства. Социальным идеалом выступает «образ жизни», который может быть реализован только в исламском государстве. Отсюда, жесткие политические требования. Нужно сказать, что произошедшие в Дагестане события явились результатом обострения социально-экономических проблем республики на фоне подрывной деятельности некоторых стран Персидского залива и прямым следствием неурегулированности чеченской проблемы. Если попытаться шире рассмотреть эту проблему, то можно обнаружить ряд разнопорядковых факторов: глубокие общественно-политические преобразования, отсутствие стабильности в обществе, углубляющееся имущественное и материально-финансовое неравенство, отток сельского населения в города и увеличение количества безработных, инфляция, отсутствие правовой защиты и т. д.

В ряду множества факторов, влиявших на дальнейшую политизацию ислама и развитие исламского экстремизма в Дагестане, нам хотелось обратить внимание и на следующий, на наш взгляд, немаловаж^ ный факт. «Перестройка» религиозной жизни в Дагестане по времени совпала с открытием в Москве посольств ряда арабских стран. Появление их миссий в России внесло существенные коррективы в тактику деятельности республиканских исламских организаций, центров и партий. С помощью отделов по делам ислама, открытых в ряде посольств, исламисты начали активно восстанавливать связи с зарубежными исламскими центрами. В республику стали завозить и бесплатно распространять десятки тысяч экземпляров Корана и религиозной литературы. Международные исламские организации начали подписание различных контрактов по строительству мечетей и исламских центров, организацию бесплатного паломничества, обучения за рубежом и многое другое. Создав базу единомышленников среди исламистов и пользуясь открытостью республики, посольства арабских стран стали привлекать для работы в Дагестане различные мусульманские фонды и организации. В Махачкале и в других городах открылись филиалы «Организации исламской солидарности», «Ахмед аль Дагестани», «Общество Шамиля», партии «Нахдат», «Джамиатул муслимин» и т. п.. Именно эти организации должны были утвердить арабское влияние в республике. Миссионеры из Саудовской Аравии, Турции, Кувейта, Ливии, Албании, Великобритании, Малайзии, ОАЭ, Туниса, специальными рейсами стали прибывать в республику.

Достаточную поддержку исламистам в Дагестане оказывает и Турция. Об этом наглядно свидетельствует разоблачение здесь турецкого агента Исхака Касапа. Исламские организации Турции, среди которых «Тюркен диянат Вакфи», большое значение придают обучению дагестанской молодежи. Министерство национального образования Турции ежегодно тратит на эти цели миллионы долларов.

Вместе с тем, мы вовсе не склонны преувеличивать, как это делают некоторые политологи, значение внешних факторов. Основные угрозы связаны с нашими внутренними факторами. Эти проблемы, скорее, российской «внутренней энтропии», усугубляемые недостатками, точнее, неотработанностью конструкции политической системы, выразившейся в коррумпированности высшего чиновничества и крупных политиков, бюрократизме, игре в демократию при выборах в различные представительные органы, зависимости судебной системы, сосредоточенности политической жизни на вопросах должностных назначений, казнокрадстве и взяточничестве. Это и проблемы демографии, безработицы, преступности и т. д. Это и сохранение значительной социальной напряженности, вызванной ослаблением социальных гарантий, существовавших раньше. При этом, следует учесть два существенных момента. Во-первых, все эти противоречия большинством воспринимались в форме «нравственного» кризиса, отожествляемого с упадком религиозной веры. Во-вторых, это ограничение и так ограниченной демократии, когда единственно возможным местом политической деятельности становится мечеть. Специфика политической ситуации в республике заключалась в том, что она оставляла возможность выражения недовольства только через религию, через ислам. Существенным было и то, что в этой сложной ситуации Управлением по делам религии не было осуществлено оформление в каком-либо публичном и определенном виде целостной модели государственно-религиозной политики в республике. Не были прояснены ни тактические, ни стратегические цели в преодолении нарастающего экстремизма. Налицо было самоустранение этого органа от решения возникающих проблем.

Немаловажным здесь было своекорыстное и бесчестное заигрывание с исламом не верящих ни в бога ни в черта политиканов, которые не осознавали, что религия всегда связана с эгоистическим расчетом — пусть я пострадаю за веру, зато после смерти получу сполна. Вот эта сторона ислама делала его столь привлекательным рабскому сознанию тысяч людей, готовых взорвать весь мир, если им не удается утвердить ислам. Ислам, как и столетия назад, все еще оказывается прибежищем для тех, кто штыком хочет утвердить свой порядок. И было бы стратегическим просчетом закрывать глаза на то, что всякая религия, в том числе и ислам, способна развиваться в самом страшном направлении, совершенно независимо от бесконечных заклинаний некоторых религиозных апологетов, неустанно повторяющих, что экстремизм и терроризм вне религии и вне ислама. В этом, на наш взгляд, предпосылки исламского экстремизма в Дагестане еще сохраняются.

Безусловным является и то, что идеология исламизма в Дагестане оказала серьезное влияние не только на формирование мировоззрения, ценностных ориентиров и убеждений большинства населения, но и на функционирование и структуризацию политических институтов. Этому способствует то, что в Дагестане религиозное выступает как символ национального. Постепенно этот процесс начинают рассматривать как «путь душевного спасения» и благополучия Дагестана. Многие видели в исламизме и в обращении к культурному наследию «золотого века» мусульманской общности (Уммы) и комплексу нравственных ценностей, предписанных шариатом, единственную возможность сохранения внутренней целостности и органического единства Дагестана. На самом деле, оказалось, что в ее основе лежат идеи установления идеального общества. Социальная справедливость, предлагаемая исламом, стала фундаментальной доктриной исламизма. Уже на первом этапе исламского возрождения появляется прослойка лидеров, выступающая за признание ислама государственной религией, а в перспективе — за создание исламского государства. Для этого, утверждают они, имеются основные условия. При этом доказывают, что преимущественно — население — избиратели исповедующие ислам, основная территория Дагестана заселена мусульманами, которые являются социальной базой всех политических организаций. Исламские организации носят ярко выраженный мобилизационный характер и в состоянии при необходимости контролировать ситуацию в республике.

Сложность реализации этих утопий заключалась в разных подходах. В основном ставки делались на просвещение и убеждение, на легальный, парламентский способ. Но возможным оказалось и создание условий для силового построения исламского общества. Экстремисты оказались сторонниками именно последнего варианта. Они предполагали сначала путем вооруженной войны захватить власть, а затем уже «сверху» осуществлять исламизацию общества. Очевидно, что этот путь не ведет к успеху. Основная причина — неадекватное восприятие экстремистами происходящего в стране и своего места в нем и неприемлемость идеологии исламского экстремизма для подавляющего большинства населения республики

Сейчас Дагестан проходит кризисную фазу. Уже можно провести определенные аналогии и параллели с теми республиками, которые лишь недавно прошли эту стадию. Сегодня в республике резко возросли антиклерикальные, антиваххабитские и антиэкстремистские настроения. Одновременно наблюдается и некоторое снижение роста уровня религиозности населения. Однако самоуспокаиваться рано. В республике еще много людей, мыслящих категориями ислама, стремящихся найти посредством его теорий средства разрешения проблем, встающих перед обществом. Об это свидетельствуют результаты социологического опроса. На вопрос: «Должны ли религиозные организации участвовать в политической жизни республики?» 41 % опрошенных посчитал, что должны. Любопытны в этом смысле и ответы на вопрос: «В каком государстве Вы хотели бы жить: в светском или в религиозном?. Лишь 50 % опрошенных заявили о желании жить в светском государстве, а 26 % — в теократическом (религиозном) государстве, и 24,1 % затруднились ответить.

Цифры говорят о том, что значительная часть дагестанцев симпатизирует исламизации государственной и общественной жизни. Ислам и исламские организации становятся частью политической системы.

Вместе с тем, по мнению исследователей, ни народы, ни правящие партии или круги, ни общество в целом сегодня не готовы жертвовать чем-либо ради субэтнической, панисламской общности, предлагаемой мусульманскими экстремистами. Это очень важное условие для того, чтобы сохранить светский характер государственности, объявив формулу — «религия — вера наших отцов».

При этом стратегия Правительства РД, на наш взгляд, должна исходить из необходимости деполитизации ислама. Республика не должна принимать ислам в качестве официальной идеологии и в своей практической и законотворческой политике не должна исходить из его предписаний. Исламские, как и другие религиозные организации, в соответствии с конституционным принципом отделения, не должны выполнять функции органов государственной власти и органов местного самоуправления. Они не должны участвовать в деятельности политических партий и выборах в органы государственной власти. Эти ограничения — важное условие бесконфликтного функционирования религии и обеспечения равноправия всех конфессий в Дагестане. Основная задача: как минимум, нейтрализовать религиозные партии и движения в их устремлениях к инициации бывших «союзнических» отношений с государством, когда религиозные организации служили прикрытием для деятельности различных спецслужб и КГБ, получая взамен всякого рода привилегии.

Весьма существенным является отход от иллюзий относительно безучастности государства к религиозной сфере. Оно должно вернуться к практике регулирования и контроля за деятельностью религиозных организаций и за религиозной ситуацией в целом. Совершенно недопустимо, чтобы государственную религиоведческую экспертизу поручали экспертному совету Духовного Управления. Исламская система, как и другая религиозная система, является нормативной. Она всегда притязает на универсальность и праведность лишь своего вероучения, что делает чрезвычайно затрудненной ее объективную оценку иных религиозных организаций.

Недопустимо и то, чтобы обучение в религиозных образовательных учреждениях проводилось с разрешения религиозной организации. Разрешительная система — это прерогатива государства. Необходимо отойти от ситуации, когда взамен на лояльность к власти, религиозные организации получают те или иные государственные функции. Это очень удобно, чтобы подручные религиозные организации выполняли бы функции некоторых бездеятельных государственных органов, но в перспективе это только усугубит внутриконфессиональный конфликт и увеличит сопротивление экстремистов, с одной стороны, и притязания религиозных организаций на власть, с другой. Уполномоченные органы должны предпринять срочные меры, чтобы сохранить в республике равноправие конфессий и соблюдение Конституции РФ и РД.

Достаточно очевидна и необходимость исследования социальных, политических и духовно-нравственных ориентиров исламского духовенства, определения характера связей религиозных организаций

между собой и с внешним миром, со светскими властями и социальными и культурными структурами.

Информацию такого рода позволяют получить не апологетические изыскания представителей духовных управлений и религиозных партий, для которых религия «священное животное», табуированное для всякого постороннего глаза, а научные религиоведческие исследования. Необходимость таких исследований заключается в том, что религия, реализующая свои функции в обществе и определяющая причины и мотивацию определенного типа поведения людей, здесь рассматривается как социальное явление.

 3. Факторы религиозно – политического экстремизма.

К факторам, способствующим распространению религиозно - политического экстремизма, относятся также несовершенство современного федерального законодательства, отсутствие концепции развития государственно -конфессиональных отношений, низкая религиозная грамотность населения, деятельность части выпускников исламских вузов зарубежных стран, низкий уровень образования и культуры определенной части населения, наступление информационной эры развития, несущей с собой смену базовых ценностей, доступность в получении и распространении разнообразной информации, миграция населения и нерешенность проблем переселенцев и беженцев, неустойчивость политических институтов и гражданского общества, слабость спецслужб и нескоординированность их действий, этнонациональные конфликты и т. д..

4.Особенности дагестанского экстремизма.

Проблемы противодействия религиозно - политическому экстремизму и уголовному терроризму в Республике Дагестан в последние годы нисколько не спадают и, как показывает практика, приобретают все большую актуальность. В Дагестане религиозно-политический экстремизм является идеологической составляющей терроризма, и именно экстремизм, и в первую очередь его радикальное течение  – «ваххабизм» избран в качестве основной идеологии террористов. Причем, как считают исследователи, экстремизм в Дагестане - это далеко не то же самое, что мы можем наблюдать, например, в деятельности неонацистских структур, формирований «бритоголовых», скинхедов, спортивных фанатов в других регионах России. У дагестанского религиозного экстремизма есть своя специфика.

Северный Кавказ, и в первую очередь Дагестан, в силу его геополитического положения оказался на переднем крае борьбы с международным религиозно-политическим экстремизмом и терроризмом. В период развала Советского Союза в регионе накопился целый комплекс нерешенных острых социально-экономических, общественно-политических, духовно-нравственных проблем, толкающих некоторую пассионарную часть молодежи на путь радикализма и экстремизма.

Основной целью диверсионно-террористической деятельности участников бандподполья является изменение существующего конституционного строя и создание на территории  Северного Кавказа в целом квазигосударственного образования с шариатскими формами правления, так называемые «Исламский Халифат Кавказа» или «Имарат Кавказ». Об этом экстремисты заявляют на Интернет-сайтах, в распространяемых ими видеообращениях и других агитационных материалах, призывая мусульман к физическому уничтожению так называемых «неверных».

Их стратегия основана на следующих столпах:

- распространении своей идеологии, вербовке сторонников в традиционных религиозных структурах;

- формировании религиозно-боевых общин, «джамаатов», по-своему интерпретируя данное понятие;

- на усилении сепаратистских  настроений в регионе и стремлении  перевести их в локальный конфликт.

Для активизации террористической деятельности на территорию Северо-Кавказского региона лидерами международного терроризма систематически осуществляется переброска опытных иностранных наемников, финансистов, инструкторов и идеологов.

Успех в борьбе с экстремизмом может быть достигнут только на основе всеобщего неприятия методов террора и радикальных идеологий, уводящих людей из нормальной социальной жизни. При этом исследователь отмечает, что проводимая работа по идеологической борьбе с экстремизмом на данном этапе малоэффективна и неадекватна его проявлениям. Средства массовой информации не вовлечены в процесс противодействия экстремистским проявлениям, напротив, продолжается пропаганда насилия, аморального образа жизни, что вызывает справедливое возмущение в обществе и играет на руку религиозным экстремистам.

Стратегическим направлением борьбы с религиозно-политическим экстремизмом и терроризмом в регионе является решение социально-экономических вопросов. Как показывают различные исследования, одной из основных причин возникновения и роста религиозно-политического экстремизма является социально-экономическая напряженность, обусловленная низким уровнем жизни значительной части населения, безработицей, появлением маргинальных слоев населения. Эти проблемы больше всего касаются молодежи. И несмотря на наметившиеся в последнее время положительные тенденции в экономике и уровне жизни населения, общественно-политическая и социально-экономическая ситуация в республике остается достаточно сложной.